Поиски решения

Изуку почти не спал. Точнее, он лежал с закрытыми глазами, но сон так и не приходил. В голове снова и снова прокручивался один и тот же коридор, одно и то же чувство давления в груди, один и тот же звук шагов, который он теперь слышал даже в тишине. Каждый раз, когда он начинал проваливаться в дремоту, сознание будто спотыкалось обо что-то и резко выныривало обратно, оставляя после себя только холодный пот и бешено колотящееся сердце. Он перевернулся на другой бок и уставился в стену. Темнота в комнате была обычной, спокойной, но именно это и пугало. После вчерашнего она казалась слишком ровной, слишком пустой. Будто в ней могло скрываться что-то ещё, просто не желающее показываться. В какой-то момент он понял, что снова прислушивается. К звукам общежития. К шагам. К скрипу. К дыханию самого здания. Когда за окном начало светлеть, он так и не смог сказать, спал ли вообще. Утром всё выглядело нормально. Именно это и вызывало тревогу. Он сидел за завтраком вместе с Иидой и Ураракой, слушал, как они обсуждают какой-то тест, как Иида возмущается несобранностью некоторых учеников, как Урарака пытается перевести разговор на что-то более лёгкое. Он кивал, иногда отвечал, но ощущение, что между ним и остальным миром стоит толстое стекло, никуда не исчезало. В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит на их лица и думает, настоящие ли они. От этой мысли стало стыдно. На уроках он почти не слышал, что говорят учителя. Рука сама делала записи, но потом, глянув в тетрадь, он не всегда мог вспомнить, в какой момент это писал. Некоторые строчки казались чужими. Айзава на протяжении всего дня наблюдал за ним. Незаметно, но каждый раз, когда Изуку поднимал голову, он ловил на себе этот внимательный, тяжёлый взгляд. После вчерашнего коридора и записи с камер в нём что-то изменилось. Он больше не мог списывать всё на усталость. Не мог игнорировать звук шагов в пустоте и помехи, возникшие из ниоткуда. И больше всего его беспокоило даже не то, что это произошло, а то, как система школы… будто не заметила этого. Или не захотела заметить. После уроков Айзава направился в административный корпус. Он начал с камер. Не с той записи, которую они уже смотрели. А вообще со всех. Он просматривал коридоры, лестницы, переходы между корпусами, общежитие, запасные выходы. И чем дольше он это делал, тем сильнее внутри росло неприятное ощущение. В некоторых местах были провалы. Не чёрные экраны. Не ошибки системы. Просто… отсутствующие куски времени. Будто кто-то аккуратно вырезал несколько секунд или минут и зашил запись обратно. И при этом все временные метки сходились. Он проверил логи охраны. Они говорили, что в эти моменты всё было спокойно. Он проверил датчики движения. Некоторые из них показывали активность там, где камеры не фиксировали ничего. Он попытался поднять архивы за прошлую неделю. Некоторые файлы не открывались. Некоторые открывались… но выглядели так, будто их уже кто-то пересматривал. И изменял. Кто именно в системе не значилось. Учитель нахмурился и закрыл очередное окно. Это не было похоже на взлом. Это походило на… корректировку. В это же время Деку сидел в своей комнате и смотрел в тетрадь. Он начал записывать. Не анализ причуд. Не заметки по героям, а всё, что казалось странным. Каждую мелочь. Каждый момент, когда ему казалось, что что-то не так. Он записывал, когда чувствовал тревогу. Когда ловил ощущение чужого присутствия. Когда не мог вспомнить, что делал несколько минут назад. В какой-то момент он перелистнул страницу назад. И замер. Там уже была запись. Аккуратным, его почерком. «Не смотри в длинные коридоры». Он не помнил, чтобы писал это. От этого по спине прошёл холод. Он медленно закрыл тетрадь. Потом снова открыл. Запись никуда не делась. В школе начали происходить мелочи. Почти незаметные. У кого-то падала ручка со стола, хотя её никто не трогал. Кто-то оборачивался на звук шагов и никого не находил. Иида однажды пересчитал класс и нахмурился, сказав, что у него получилось не то число. А через десять минут уже не помнил, что вообще об этом говорил. Кто-то жаловался на странные помехи в наушниках в пустых коридорах. Кто-то говорил, что чувствует, будто за ним смотрят. Но всё это было… слишком незначительным, чтобы поднять тревогу. И слишком частым, чтобы быть случайным. Айзава больше не вёл учёт пропавших. Не потому что их не было. А потому что он больше не был уверен, что список не меняется сам по себе. Он сидел в своём кабинете поздно вечером, когда школа уже почти полностью погрузилась в тишину. Лампа на столе отбрасывала узкий жёлтый круг света, за пределами которого всё растворялось в тенях. На столе лежали несколько журналов, старые отчёты, распечатки, его собственные заметки. В одном и том же месте. В разных версиях. Он уже видел это раньше. Когда открываешь документ и понимаешь, что он не такой, каким был вчера. Не потому что кто-то его изменил. А потому что он… другой. Иногда в списке было на одно имя меньше. Иногда на одно больше. Иногда имя было, но без личного дела. Иногда личное дело было, но без фотографий. Иногда была фотография, но стоило отвернуться, и ты уже не мог вспомнить, как выглядел человек на ней. Айзава провёл рукой по лицу и устало выдохнул. Он перестал доверять бумаге. Перестал доверять электронным записям. Перестал доверять даже собственной памяти. Он знал только одно, что это началось не вчера. И даже не с Мидории. Просто до него это было… размыто. Неуловимо. Списывалось на ошибки системы, перегрузку, недосып, бюрократический ад. Айзава открыл одну из своих тетрадей. Не официальную. Ту, где он записывал вещи, которые не должен был записывать нигде. «Если кажется, что кого-то не хватает проверь три раза.» «Если имя исчезло не пытайся вспомнить его слишком долго. Начинает болеть голова.» «Если кажется, что коридор стал длиннее, уходи.» Последняя запись была сделана его же почерком. Он это знал. Но не помнил, когда. Он закрыл тетрадь. Ему не нравилось, как всё это складывалось вокруг Мидории. Слишком быстро. Слишком… сфокусировано. Изуку чувствовал, что в школе стало «глубже». Он не мог объяснить это иначе. Как будто пространство между стенами стало… плотнее. Тянущимся. Иногда, когда он шёл по коридору, ему казалось, что до поворота дальше, чем должно быть. Иногда – что потолок стал выше. Или ниже. Он перестал доверять расстояниям. Перестал доверять тишине. Перестал доверять моментам, когда всё выглядело «спокойно». Потому что теперь он знал – это не значит ничего. Он всё ещё вёл записи. Но теперь он проверял их каждый вечер. И иногда находил новые. «Оно не всегда имеет форму.» «Иногда это просто искажение.» «Если долго смотреть, начинает казаться, что оно смотрит в ответ.» Он не помнил, как писал это, от этого хотелось выть. Он закрыл тетрадь и убрал её в ящик стола. И поймал себя на мысли, что боится её открывать. Учитель вызвал его спустя два дня. -Как часто это происходит? Ученик не сразу понял, что именно он имеет в виду. -Почти каждый день, - честно ответил он. – Но не всегда одинаково. -Что именно? -Иногда я просто чувствую, что кто-то есть. Иногда… мир как будто неправильно себя ведёт. Айзава внимательно смотрел на него. -Ты всё ещё видишь его? Зеленоволосый сглотнул. -Я не уверен, что это «он». Иногда… это просто ощущение. Как будто что-то стоит там, где его не должно быть. Старший промолчал. Ответа не последовало. Диалог продолжился спустя пару секунд осмысления. Вечером, когда они шли по коридору между корпусами, в школе было непривычно тихо. Не обычная ночная тишина, а какая-то… глухая. Как будто звуки просто не доходили. Изуку шёл рядом с Айзавой и чувствовал, как у него медленно сводит плечи от напряжения. И тогда… Сначала был звук. Тонкий. Противный. Будто где-то далеко включили старый телевизор без сигнала. Писк. С помехами. Учитель остановился первым, Изуку замер следом. Коридор был пуст. Свет горел ровно, но звук… не прекращался. Он как будто шёл не из одной точки, а отовсюду. И тогда пространство впереди… дрогнуло. Не резко. Как если бы воздух на мгновение стал жидким. Мидория почувствовал, как у него перехватывает дыхание. -…Сенсей, - прошептал он. Айзава тоже это видел, он понял это по тому, как напряглась его поза. В этот момент оно… проявилось. Не полностью. Как тень. Как неправильная форма в пустоте. Слишком тонкая. Слишком вытянутая. Лицо было… не лицом. Просто чёрное проваленное пятно, где не должно было быть ничего. Младший отшатнулся, у него вырвался сдавленный, ломаный звук, больше похожий на всхлип. Ноги подкосились. Он вцепился в стену, чувствуя, как мир начинает плыть. Оно не двигалось. Это было хуже всего. А потом… Звук оборвался. Как если бы кто-то выключил реальность. Пространство снова стало обычным. Пустой коридор. Тишина. Изуку сполз по стене на пол, задыхаясь. Герой стоял неподвижно.