Часть 4

      Верзилл лично из своих лапищ вручил Люси откалиброванный пистолет с патронами, когда она собирала в походную сумку припасы и медикаменты. На зеленом лице вождя не дрогнул и мускул в сомнениях на ее счет — этой девочке доверяли все без остатка. С самого утра мутанты не обращали на человека внимания, только слонялись туда-сюда, готовясь к финальному походу, да докармливая Бегемота остатками вчерашних трупов, которые успели окаменеть. Великана это бесило — жевать такое мясо сложнее, да и свежее более вкусное. — Теперь ты часть племени, Люси-рабыня из Убежища тридцать три. — Перед тем как покинуть перевалочный пункт, вождь развернулся к своим мутантам и громко зарычал во всю глотку: — За этой горой — Водораздел! Мы пойдем в обход. Если видите что-то живое — стреляйте!       Прибавив шагу, чтоб не отставать от Верзилла, что шел впереди всех и двумя руками поправляя на спине миниган, Люси тяжело дышала. Полную коробку патронов носить с собой мог только человек в тяжелейшей броне или самый умный супермутант. Иногда им везет, и тяжелого орудия хватает и на мастеров, но этот набег — по большей части с двуручным оружием. Так как основной боезапас хранился именно на Водоразделе. В Ядерную Яму никто опасный не придет, поэтому вождь укрепился на базе. О чем сейчас очень жалел. Скорее всего, в этом бою многие его собратья закончат свой путь. — Почему такие радикальные меры? — Супермутанты давно утратили веру в мир между обитателями пустоши и племенами. Многие, кто шел к человеку или гулям за миром, не дожили до наших дней. — Поправив наручи на предплечьях, а затем и шлем летчика на голове, вождь с улыбкой похлопал Люси по плечу — да так, что тут же подкосило. — Либо они нас, либо мы их. Все на пустошах стреляют в мутантов. — Почему бы не попробовать договориться с Некрополем? — Все спеша за вождем, Люси спотыкалась на каждом слове, еле держа дыхание в силе. — Наверняка они не желают вам зла, это же гули — на них наступи, развалятся. — Один из них за ночь перебил целый отряд. Может, они и слабы телом, но духом крепки, как и все остальные. Гули, как и люди, разумны, логичны, почти не нуждаются в пище и воде. Нам вода, в отличие от мертвых, жизненно необходима. — Уже шагая по пустыне, Верзилл с охотой поддерживал беседу с выходцем из Убежища, редко когда ему попадался собеседник, способный связать больше трех слов. — А для Некрополя чистая вода — лишь ресурс, на котором они хотят наварить побольше крышек. — Но они ведь живые! — Люси все спешила за мутантом, не поспевая и иногда переходя на бег. — Может, они просто защищаются?       Развернувшись на одном месте, вождь посмотрел на Люси сверху вниз, пока остальные члены племени шли мимо них, гремя своей броней. — Ты действительно ничего не знаешь о нашем мире. — Тень от топающего как слон Бегемота упала на них, когда Верзилл постарался вложить в свой рычащий голос как можно больше доброты. — Те, кто возглавляют гулей в Некрополе, знали мир до войны. Я помню мир до войны и помню Убежище, где меня сделали вот таким.       Мутанты все шли и шли, переговариваясь о вкусном мясе и чистой воде. Смеясь и переходя на рык. Топая по земле как армия. Каждый из них был когда-то человеком. Верзилл завидовал им в утрате тех воспоминаний. Их жизнь началась в камерах, после того как вирус извратил их тела и разум. Но ему же выпал крест помнить, как упали бомбы, как ему было больно от мутации, как люди, которые сделали ему больно, теряли кожу и хрящи на своих лицах. — И я знаю, чем это все закончится, чем это всегда заканчивалось. Потому что война никогда не меняется, и причины у нее всегда одна — власть. — Подтянув за лямку миниган на спине, Верзилл продолжил идти вслед за своим племенем. — Мутанты, гули, люди — все мы одинаковые. Мы просто хотим выжить и быть в безопасности, но это возможно только когда в руках лидера ресурсы.       Женщина вдруг накрыл Люси своей тенью, с некой грустью в глазах. Он смотрел на этот синий комбинезон и вдруг стерпел самую страшную боль в голове — от своей первой связной мысли. — В столичной пустоши выходец из Убежища дал чистую воду людям, гулям и мутантам. — Верзилл вдруг остановился, резко разворачиваясь на собрата, — ему тяжело верилось, что это говорит именно Женщина. — В Содружестве выходец из Убежища уничтожил место, где таких как нас делали.       Удивление на морде прослеживалось очень ярко. Люси смотрела на то, как у вождя забегали глаза от мыслей. Он даже почесал голову с улыбкой, глядя на Женщину. Ведь та была права — в Вашингтоне Братство Стали не стреляет по мутантам на другом берегу озера, куда сливалась чистая вода. И даже предоставили им несколько бочек для забора, заключив с теми перемирие на строгих условиях и границах. В результате там процветает одна из самых больших деревень, о которой рассказывают по всей пустоши. В окрестностях города стало меньше рейдеров, так как мутанты их всех сожрали, со временем перейдя на браминов.       В Содружестве все было не так радужно, но по крайней мере опыты над их братьями были прекращены. — Мы попробуем.       Женщина помог Люси забраться к себе на шею и поспешил вслед за вождем.

***

      В окулярах бинокля блестело солнце, отчего Говарду пришлось прищуриться. Он оценивал состояние Бегемота — здоровый, крепкий и сытый. Мутанты явно держали его в месте, где много радиации, и много кормили, чтоб тот напитался силой. Оглянувшись на свою разваливающуюся армию диких гулей из десяти штук, он тихонечко вздохнул. Будет туго, благо под рукой гранатомет и пара снайперов на позициях. Вернувшись к наблюдению за приближающейся армией, Купер принялся считать количество особей и обомлел. — Какого хрена?       Повернув окуляр бинокля для большей фокусировки, его взору предстало то самое недоразумение в комбинезоне из тридцать третьего Убежища. Сидящая на плече у мутанта и, как обычно, не заткнувшая рот, что-то рассказывала смеющемуся зеленому. Она не связана, у нее при себе оружие, а значит — не в плену. — Не девка, а проклятье какое-то. — Нажав на кнопку интеркома, Купер хрипло приказал своим снайперам: — Не стрелять!       Схватившись за первую попавшуюся тряпку серого цвета, Гуль с особым стыдом впервые в жизни поднял над головой белый флаг, направляясь навстречу мутантам. Все семейное древо Макклин ему за это дорого заплатит!       Приближающуюся фигуру в плаще и шляпе Верзилл заметил практически сразу, он скомандовал своим мутантам оставаться на месте. Ведь такое понятие как «переговоры» под белым флагом ему было известно. — Это страшный мертвый. — Женщина сделал шаг назад, роняя Люси на землю. — Он идет к нам!       Все племя вдруг защелкало предохранителями на оружии, рыча и угрожая смертью всему мертвому. — Никому не стрелять без команды! — Протянув руку Люси, Верзилл помог ей встать, устало вздыхая. — Ладно, Люси, может, из этого что-то и получится.       Чем ближе Купер подходил к племени, тем сильнее нарастало желание Люси дать ему в зубы. Этот запах ветер донес быстрее, чем она услышала его первые слова, вызывая приступ тошноты. — Я безоружен. — Это было правдой: в кобуре не было пистолета, в брякающих сапогах не было ножей. — Ты…       И снова зло в Люси победило. Все произошло так быстро, что она даже не сразу осознала. Под восторженное оханье мутантов ее кулак почему-то заболел, а на душе стало так хорошо, так тепло, что она готова ради этого ощущения через всю пустошь пройти. — Полегчало? — Да.       Вправляя челюсть в черепе, Говард немного помассировал щеки, вставляя кости куда нужно. Женщина с улыбкой наблюдал за Люси, аплодируя в свои громадные ладоши. Не так уж и страшен этот мертвый, если эта девушка способна заткнуть его одним ударом кулака. — Что ты здесь делаешь? — Тебя ищу. Но для начала познакомься, это Верзилл, вождь моего племени. — Гуль с немым вопросом «Как, блять?» смотрел на вождя, тот отвечал не менее загадочным взглядом «Так совпало!». — И у нас к вождю Некрополя есть разговор. — Я так понимаю, речь пойдет за Водораздел? — Верзилл кивнул, хоть руки его и чесались расстрелять гуля на месте. — Вагнер сейчас не в городе, поэтому разговаривать придется со мной. — Как нам верить тому, кто перебил наших соплеменников? — Впервые подав голос на этих переговорах, мутанты сразу же обвинили Говарда в убийстве. — Ты всего лишь наемник, я наслышан о тебе, гуль. Мы будем говорить только с вождем и только без оружия. — Вождь, он папа! — Женщина очень не вовремя влез. — Не наемник! Люси — мама! — Да?       И Гуль, и мутант удивленно спросили у Люси. Та, красная как рак, твердо ответила: — Да.       В отличие от Женщины, Верзилл все понимал правильно. Стоявший перед ним гуль отцом быть ну никак не мог просто физически. Тем более у такой доброй девушки как Люси, пусть она и каннибал, но доброты в ней было больше. И все же его братья начали перешептываться: «Он муж», «Он папа», «Она чужая или наша?», «Женщина говорит — наша, вождь говорит — наша», «Он тоже наш?». Да и такая красивая, крепкая особь с такой-то древней тушей?       Говард пытался понять, зачем Люси понадобилась такая ложь, и только после слов вождя «Тогда будем разговаривать» до него дошло. Девочка реально прописалась в племени, а если он ее муж, то и шансов избежать кровопролития больше. Сначала разговор, если не помогло — пули.       Вдалеке послышался знакомый звук лопастей, рассекающих воздух. За горизонтом, что плыл рябью в жаре, появилось черное пятно. — Винтокрыл! — Говард хотел было схватиться за пистолет, как того не нашлось в кобуре, вид у него стал таким испуганным, каким Люси его еще никогда не видела. — Они размажут нас всех с неба.       Если бы они были на базе, то вся проблема бы решилась одним выстрелом из гранатомета, но…       Взявший на себя командование вождь сразу же скомандовал Бегемоту бросать булыжники в вертушку. Братство Стали разбираться не будет — гули или мутанты, такие стреляют без предупреждения.       Пилоту пришлось уворачиваться от камней, из-за чего Максимус уперся перчатками стальной брони в поручни винтокрыла. «Ближе не подлететь, если Бегемот по нам попадет…» Рация в шлеме вновь зашипела, когда пришлось уворачиваться от другого брошенного камня. — Ближе не подлететь, выходим здесь.       Следующим приказам, Коллинз, прижав к груди лазерную пушку, шагнул из винтокрыла. Вслед за ним спрыгнул и Максимус, оповещая всех в округе грохотом: Братство Стали пришло наводить порядки.       Когда песок осел, являя всю картину целиком, паладину Братства Стали показалась явь сном. Знакомая и горячо любимая фигура в окружении зеленых и уже знакомого ему гуля. — Без приказа не стрелять. — Замерший с ревом Бегемот перестал бросаться камнями. — Что-то здесь не так!       Взобравшись на плечи Верзилла, Люси, не очень крепко стоя на ногах, махала той тряпкой, с какой гуль пришел к мутантам. Она была цела и невредима, что уже заставило выдохнуть. — Максимус, это белый флаг? — Да.       В сторону паладинов шел гуль, держа руки на виду. С этой безносой рожей Максимус был знаком лично — опасная тварь. Но Люси все еще держала белую тряпку по ветру. Закручивалась какая-то ситуация! — Что здесь происходит? — Переговоры между Некрополем и племенем из Ядерной Ямы. — Гуль остановился на безопасном расстоянии, так чтоб его было хорошо слышно и хорошо видно. — Немедленно покиньте территорию Водораздела, согласно договоренности между Вагнером и старейшиной, вы не вмешиваетесь в наши дела. — Мы здесь по приказу старейшины. Вагнер запросил подкрепление в грядущей битве с мутантами. — Максимус опустил лазерное ружье, давая понять, что вступать в бой они не намерены. — О переговорах нас не проинформировали.       Столь яркие и красочные картины в голове у Купера всплывали, как он пинает жопу в красных брюках до гнилых разрывов. Вот же интриган хренов, как был грязным политиком, так и остался. — Планы немного поменялись. — Обернувшись на Люси с гордо поднятым флагом дружбы, Куп глубоко вдохнул. Ладно, верим в добро до гроба. — У нас перемирие, и сейчас мы обсуждаем границы. Ваше присутствие все только усугубит. — Перемирие между гулями и мутантами? — Коллинз рассмеялся. — С каких пор тухляк с плесенью братается. — Друг, не поверишь, с сегодняшнего дня, вот буквально пятнадцать минут назад начали.       Все расистские слова лились мимо ушей Максимуса, он все еще не мог поверить, что Люси буквально в ста метрах от него. Нужно только подойти поближе, и он сможет ее обнять. Прижать к груди, зарыться носом в волосы и удостовериться, что это не мираж. Он все это время думал о ней, искал, но она словно растворилась в песках. — Послушайте, я бы мог тут всех перестрелять на собственную радость, но вон та девочка… — Гуль указал пришитым пальцем на Люси, на нее саму же. — Рискует оказаться в их числе, а мне бы этого очень не хотелось. Поэтому давайте вы вызовите свою летающую карету и свалите?       Железная броня одного из рыцарей вдруг сбросила давление, открываясь. Максимус, утерев с лица пот, взял из металлических перчаток лазерную винтовку, приближаясь к удивленному гулю. Если этот безносый недоковбой печется о безопасности его женщины, стоило помочь Некрополю хотя бы словом. — Коллинз, останешься здесь, стереги силовую броню. — Хорошо, что под шлемом не видно шокированного лица Коллинза, он летел сюда на перестрелку, а получил какой-то «мир, дружба». — Я буду присутствовать на переговорах, чтоб доложить старейшине о вашем решении.       «Пиздишь же», — Гуль узнал Максимуса сразу, как только эта кучерявая голова показалась из-за стальной брони. Развернувшись к племени, Купер с улыбкой зашагал обратно уже в паре с паладином. Ему и в голову не пришло отговорить чернокожего парнишку от этой идеи. Уж очень хотелось посмотреть, как Люси будет выкручиваться из этого положения со своим личным положением в пузе. Что для нее будет важнее — личная жизнь или судьба племени и Некрополя?       Рассмотрев, кто же там к ним направляется вместе с Говардом, Макклин от радости потеряла равновесие, из-за чего Верзиллу пришлось ее ловить на лету. — Не ушиблась? — Спасибо, я в порядке. — Но почему-то вождь не спешил выпускать ее из объятий, тихонечко нарыкивая ей на ухо удивленное «Гуль?», пока другие мутанты громко обсуждали приближающегося человека. — Женщина не так понял. — Ты часть племени Ядерной Ямы, Люси. Гуль — часть племени Некрополя. — До девушки резко все дошло. Политический брак — один из плюсов к тому, чтоб мутанты перестали ненавидеть гулей. — Женщина всем рассказал, что у вас будет ребенок. — Политический союз, на то и был расчет.       Максимус с восторгом смотрел, как счастливая Люси к нему бежит, и не менее больно он смотрел, как она кидается на шею к этому ходячему трупу. Зато супермутанты все больше охали и ахали, окончательно уверовав в межвидовую любовь, убивать мертвяков им больше не хотелось. — Мы тебе потом все объясним, — глядя на то, как сжались у Максимуса руки на лазерной винтовке, Говард обнял Люси и спокойно прошептал ей на ухо. — Когда это все закончится, я с тебя кожу сдеру! — Сначала я отрежу от тебя кусочек. — Помахав за спиной гуля ладонью, Люси улыбнулась Максимусу. — Это не то, что ты думаешь, я скучала! — Договорились. — Взяв эту дуру под ручку, Купер выдал свою лучшую голливудскую улыбку из желтых зубов. — Продолжим шоу.

***

      Уж стемнело, супермутанты костры разожгли, а Купер пригнал диких на съедение Бегемоту. Тот долго упрямился как маленький ребенок, собираясь искать людей. Женщина еле заставил эту гору охотиться именно за гулями. Максимус с ужасом наблюдал, как огромная гора мускулов бегает по пустырю и размахивает гидрантом, сразу же закидывая побежденных скелетов в пасть.       Женщина с Люси разговорились о Ядерной Яме. Мутант рассказывал ей, как его люди-питомцы умирали, только приблизившись к дому. Что она не первая, кого племя приняло. Но почему-то никто из людей не мог жить в радиации, что очень настраивало Женщину.       Вождь же с Купером очень долго обсуждали, за кем останется контроль воды, как ее делить и многое другое. Обратив свой взгляд в сторону Коллинза, Максимус заприметил еще один костер, тот, видимо, поняв, что подкрепление не понадобится, спокойно вылез из брони.       Наконец Купер и Верзилл пожали руки, придя к мировому соглашению. Контроль за водой останется у мутантов с условием, что они не будут перекрывать трубы в Некрополь и пустят их мастеров следить за состоянием оборудования насосной станции. А также — больше никаких убийств с обеих сторон. Любой гуль может подойти к вентилю и набрать воды столько, сколько нужно. Мутанты же выступят как охрана, с которой ни один рейдер не захочет связываться. — А люди? — Максимус посмотрел на Люси, которая пожала плечами, — она этих-то чудом перемирием. — Что с людьми? — Если ваш консервированный брат не будет стрелять супермутантов от Водораздела до Ядерной Ямы, то Братство Стали может спокойно покупать воду. — Верзилл зевнул, показывая всем свою громадную пасть. — Но только с уплатой — один брамин за три бочки чистой воды. — Еще тридцать крышек за каждую партию сверху, оплата за обслуживание насосной станции. — Говард посмотрел на Верзилла, который устало кивнул. — И еще один момент. Передай старейшине, что Некрополь больше не будет поставлять детей Братству Стали. Если вам нужны новобранцы, отбивайте их у работорговцев сами!       На вертеле над тренчающим костром крутилось странное мясо разрубленного человека. Без каких-либо специй и маринада, простое, голое тело с выпотрошенным брюхом. Гуль даже не поверил своим глазам, когда Люси с усмешкой откусывала от куска, не задумываясь о морали. Пришлось глаза протереть, чтоб уверовать, не мираж — она реально ест себе подобного. Она так влилась в племя мутантов, что спокойно поедала человечину, разговаривая простыми и несложными словами, которые понимает любой умственно отсталый. Стало даже интересно, что ее сподвигло так изменить свои принципы. Но еще больше Говарду хотелось узнать, какого хрена она не в Убежище, поэтому тихо сказал: — Дорогая моя, нам пора идти домой. — Я не доела. — Облокотившись всем боком на сидевшего рядом Женщину, Люси, облизывая пальцы с набитым ртом, добавила. — Дай мне попрощаться, и не исчезай, пожалуйста.       Наверняка все началось с тех наркотиков. Меньше недели прошло, как это беременное недоразумение обнаглело в край. Хотя, осмотрев ужинающих мутантов в округе, Говард решил, пусть пока барзеет. В Некрополе другой разговор будет! — Чего смотришь? — Гуль наконец обернулся на Максимуса, который вкладывал в свой взгляд всю ревность. — Щас доест твоя «два в одном», и поговорите. Винтокрыл до города бы не помешал.       И так прошло еще минут десять. Люси все весело болтала с мутантами, а те подкладывали ей в тарелку лакомые кусочки мяса. Заботились, защищали, держали за равную. Такое только в Джейкобстауне бывает, но никак не в Некрополе. Наверно, ей тяжко было расставаться с такими друзьями, да только винтокрыл уже сел и паладины, облаченные в свои доспехи, терпеливо ждали их на взлет. Говард пригладил рукоять пистолета, у него ведь был шанс пристрелить ее. Но тут вспомнился момент на заправке, уж он-то знал, как этой девице испортить аппетит и поторопить. — Люси, ты скоро? — Недовольно ткнув носом ботинка в поясницу сидевшей девушки, Говард наклонился, чтоб быть с ней на одном уровне. — Нам еще собаку кормить. — Щас, подожди.       Ей стоило только повернуться, как знакомая ладонь больно сжала челюсть, заставляя открыть рот. Купер с открытыми глазами особо тщательно вылизал куски мяса по зубам и языку, утаскивая к себе в пасть. Максимус хотел вмешаться, уже поднимая винтовку в сторону гуля. Как у шокированной от выходки Говарда Люси сработал рвотный рефлекс, и все содержимое желудка пришлось ровно по облезлому лицу и его руке. — Да, такого у меня в жизни еще не было. — Вытерев сначала с губ Люси остатки переваренной блевоты, он только потом вытер лицо, стряхивая все на землю. — Завязывай выкобениваться, домой пора.       На залезающего в винтокрыл гуля Максимус смотрел с шоком, ему хотелось набить ему рожу и одновременно с этим посочувствовать. Вслед за ним, уже попрощавшись со всеми, залезла и красная как рак Люси. Больше всех на прощание кричал Женщина, махая руками вместе с Бегемотом.       Усевшись рядом с молчавшим гулем, у которого морда была столь безразличная, словно он познал атом, Люси с улыбкой смотрела на свое племя, когда винтокрыл оторвался от земли. Напротив этой странной парочки расположился Максимус, не зная, с чего начать диалог. Он вообще теперь не был уверен, а хочет ли Люси с ним быть. И что значит «два в одном»? Гуль сказал «твоя, два в одном», значит, не претендует? Но почему она все еще с ним не заговорила, не обняла, не поцеловала?       Пихнув гуля коленом в колено, тот ответил тем же, не поднимая взгляда из-под шляпы. Затем ему прилетело с локтя в бок, и уже в ход пошли удары ладонями по плечу. Говарду было достаточно топнуть ногой, чтоб вся эта игрища в обиженную девочку резко прекратилась. Паладины расценили подобное поведение как любовные разборки. — Извращенцы! — Коллинз постучал перчаткой по сидению пилота. — В Некрополь! — Пристегнись! — Гуль поймал вылетевшую из кресла Люси, когда винтокрыл поворачивал в сторону города. — Или держись за поручни! Как ты, блять, выжила за это время?! — Мне без тебя было очень весело. — Мутанты, каннибализм, работорговцы и изнасилование — комбо беспроигрышное. — И вообще, ты меня бросил!       Слетевшую от потоков воздуха шляпу Говард чуть было не потерял в пустошах, готовый выплакать остатки слез, он ринулся вслед за своим сокровищем. Но Люси словила ее на самом краю сиденья, впечатывая изваяние из кожи брамина в грудь гуля одним ударом и продолжая с ним ругаться как ни в чем не бывало. Максимус здесь и сейчас чувствовал себя третьим лишним, что приносило боль в сердце. Она все еще не сказала ему ни слова, не объяснила, почему пропала, где ее отец и что этот урод делает рядом с ней. Может, та их нежная ночь для нее лишь ошибка, когда для него она стала центром всего. — Какого хрена ты не в Убежище? — Говард переходил на хрипящий крик, что бывало очень редко. — Я думал, тебе хватило ума к нему вернуться.       Вот сейчас, когда гнилой кусок плоти указал на Максимуса рукой, Люси наконец-то посмотрела на него. И сразу же отвела взгляд, словно стеснялась. Да что он сделал не так? Что сделал этот безносый наемник, что она так просто к нему перебежала? — С чего мне к нему возвращаться? — От каждого слова Люси Максимусу становилось все больнее, ему хотелось выпрыгнуть из винтокрыла и пешком отправиться домой на базу. — Я тебе говорила, чего хочу!       Винтокрыл пошел на посадку через десять минут этих споров рядом с развалинами города, с одним уцелевшим зданием гостиницы. Тяжело дышащий через хрипы Говард решил просто заткнуться, дабы не сказать ничего лишнего при Братстве Стали. Как только шасси коснулось бетона, он выпрыгнул из кабины со словами: — Ебанутая! — Сам такой! — Люси оперлась руками в поручни, крича вслед Куперу, только после этого она развернулась к Максимусу. — Извини за это, хочешь поговорить? — Я, если честно, уже не уверен. — Динамик в броне прохрипел, Максимус не хотел вылезать из своей стальной шкуры, чтоб не было видно его слез. — Думаю, лучше в другой раз.       Уставшая и не до конца пришедшая после работорговцев женщина лишь пожала плечами, спрыгивая с винтокрыла на землю. Разговора с Максимусом она боялась по одной причине — сболтнуть про ребенка в подпитке чувства, что все будет хорошо. Тогда она уверует в это заранее проигранное решение — оставить плод в матке. Ни к чему ему знать, да и вдруг этот ребенок не от него, зачем им в отношениях такие риски. — Мы еще увидимся?       Не до конца понимая, то ли слезы на глазах мешают разглядеть ее лицо, то ли шлем грязный, Максимус командует «На взлет» и оставляет вопрос без ответа. В какой-то момент жизнь явно пошла не туда. Ему тяжело, он впервые кому-то так открылся всей душой, думал, что будет любовь без изъяна. Но вышло как всегда, как везде.       Люси закрывает глаза руками, когда винтокрыл поднимает песок в воздух. И еще долго смотрит вслед, размышляя о произошедшем. Это Говард со своими выходками виноват, но при этом она сама нарекла его своим мужем перед племенем. Но все это было во благо мира. Чертова политика, чертовы мутанты, гули и работорговцы. Люси стоило думать о себе любимой, признаться Максимусу в случившемся. Рассказать про ребенка и улететь вместе с ним домой, жить обычной семьей. Но…       Какое «но»? Желание узнать об отце и этом мире? Жестокость и мерзость людей, что населяют пустошь? Нежелание подвергать своих детей такой опасности? — Ты издеваешься? — Говард, не веря своим глазам, опустил рюмку спирта, если это недоразумение не утащили паладины, значит, она… — Ты почему ему не сказала? — Зачем? — Под взгляд недовольных гулей Люси присела рядом с Купером, устало и тихонечко выдыхая. — Думаю, между нами все кончено. — Это он тебе сказал? — Нет. — Ты ему? — Нет. — Про ребенка сказала? — Нет. — Ебанутая! — Схватив бутылку, Купер сделал три глотка с горла. — Как к зеленым втерлась? — Через работорговцев. — С этими тоже дружбу водила?       У Люси между ног болью запульсировало при этом вопросе, ноги судорогой схватило. А на глазах бусинки слез появились — все же психический след остался на ближайшие пару лет точно, несмотря на вымученную фальшивую улыбку. Говард лишь раз взглянув на девушку, понял, в чем дело, вновь запивая все свои пакостные мысли мало действующим на него алкоголем, пока ничего лишнего не сказал. Винта бы, да психо. Обдолбаться и забыть нахрен о всех проблемах. Так не хотелось думать о жизни! — К нам кто-то идет. — Люси утерла с глаз слезы, подмечая грозный вид подходящего к ним гуля в красном костюме. — Здравствуйте. — Что здесь делает эта гладкокожая? — Она здесь как залог вашего спокойствия и мира. — Сняв шляпу, Говард встал перед Вагнером во весь рост, спокойно добавляя. — А еще — моя супруга.       После чего исполнил свой любимый удар головой в нос, вернее то, что от него осталось. Вагнер, сделав пару шагов назад, осторожно ощупал треснувший череп на лбу. Кожа тоже разошлась, являя еще больший кусок лицевых мышц серого цвета. — Ты меня использовал, старый ублюдок. — Одно движение руки, и дуло пистолета от бедра смотрит Вагнеру в живот с самым выразительным взглядом, какой он мог выдать. — А сейчас при всех оскорбляешь мою женщину! — С каких пор у тебя есть женщина? — Знающий все актерские фокусы Говарда, Вагнер присел за стол так, словно в него не тыкали обрезом. — И убери свою пукалку, я прекрасно знаком с твоей игрой на камеру.       «Игрой на камеру» — у Люси в голове зашевелились мысли. «Говард Купер». Довоенный гуль. Двести лет. Игра на камеру. Говард Купер. Закрыв рот в удивленном визге, Люси тыкала пальцем сначала в Вагнера, потом в Говарда, треся ладонью как ошпаренная. — Ты ей не говорил о своей карьере в Голливуде? — Ждал подходящего момента. — Муж века, признаю свою провинность перед вашей персоной. — Официантка принесла Вагнеру три рюмки и стимулятор, который он вколол себе в шею, — трещина в черепе мигом заросла. — Ты меня, Куп, тоже пойми, ты так редко бываешь дома. — Теперь нам его не нагнать. — Пока Говард разливал спирт по рюмкам, не зная куда деться от удивленного взгляда Люси, Вагнер подозвал к себе гуля из-за другого стола. — Этот ублюдок с легкостью заметет следы.       На приглашенном к столу гуле был надет выцветший комбинезон работника Убежища и пип-бой. Старый и потрепанный, но все же рабочий. Вагнер без разрешения схватил руку Люси, вытягивая из ее пип-боя цифровой кабель, подключая его к другому. На экране появился маскот, вытягивающий большой палец, после чего высветился экран карты с пунктирной линией и четырьмя флажками. Наконец, перестав тыкать в наручном компьютере гуля, Вагнер отсоединил кабель, и старый выходец из Убежища вернулся к себе за стол. — Вот тебе его маршрут. — Люси показала карту Куперу, и у того глазки загорелись как у охотника. — Мы сразу чухнули, что броня на нем краденая. Ждали, что Братство за ним псов пустят, вот и нацепили жучок. — А сразу нельзя было сказать? — У тебя жены с пип-боем не было! — Вагнер развернулся к Люси, наконец нежно беря ее ладонь в руку и приподнимая к тому, что осталось от губ. — Простите мне мою грубость, человек к гулю редко относится с уважением, гонимый расизмом более двухсот лет я позабыл о манерах.       Данный жест был даже не из вежливости, сколько проверить реальное отношение Люси к нему подобным. Удивившись искренней улыбке девушки, Вагнер даже не захотел отпускать ее ладонь. Давно на него не смотрели как на человека. Говарду все эти гляделки с флиртом вот совсем не нравились, а уж тем более проверка выходца из Убежища на расиста. Словно он мог привести в их дом ублюдка, что будет стрелять во все, что без кожи. — Але, блять, — шляпа вернулась на лысую родину, — я все еще здесь. — Так иди погуляй, — почему-то у гулей в округе была идеальная улыбка, откуда у них зубы, Люси лучше не знать, — а мы с дамой вина выпьем и закусим.       В глазах у беременной дамы от слова «закусим» проснулся голод. Словно полчаса назад она не уминала с мутантами куски отборного из человека мяса. — А человечина есть? — Только мясо гуля, — Вагнер даже не удивился, такому каннибалу он готов угождать, — но для вас найдем и свеженького. — Люси, ты ему расскажи, на каких условиях ты мир с мутантами заключила, он тебе все крышки этого города отдаст. — Мир? — Вагнер нехотя все же разорвал зрительный контакт с девушкой, оборачиваясь на Говарда. — Договор был — их истребить. — Истребить? — Теперь и телесный контакт был разорван, выдрав ладонь из руки Вагнера, Люси возмутилась. — Мое племя?       Правый глаз Вагнеру даже вставлять обратно пришлось, ибо выпал, когда веки от удивления поднялись. — Твое племя? Говард? — Когда они пришли на Водораздел, она уже была с ними, — Купер тянул каждое слово, сам не веря в то, что говорит, — ей удалось уговорить вождя пойти на мировую, приплетя фиктивный брак между нами. — Какая женщина! — Руки, блять. — Завидев, как этот гнилой кусок мяса вновь потянул руки к Люси, Говард стукнул по столу кулаком. — У этой женщины уже есть один гнилой спутник. — Фиктивный! — Я тебе щас зубы выбью! — Простите, — легкий кашель нарушил спор двух друзей, — но разве гули вступают в брак? У вас же, ну… половая дисфункция…       Прыснувший в кулак Купер искренне рассмеялся в голос, ударяя ладонью по коленям. Все вокруг оглянулись на их странную компанию. Столь веселых хрипов Люси в его исполнении еще не слышала, неужели она сказала что-то не то? — Ох, мадам, умеете же вы оскорбить мужчину. — Вагнер демонстративно надувшись, встал из-за стола, но через мгновение остатки его лица стали серьезными. — Завтра отправлю ремонтников на станцию и соберу тебя в дорогу, не забудь зайти попрощаться. — Забуду. — Тогда буду ждать тебя еще через двадцать лет. — Вновь улыбнувшись Люси, гуль осторожно поклонился. — Прощайте, мадам, ужин подадут в номер.       Не было бы Люси, Говарда б из Некрополя и след простыл, как только маршрут получил. Но человеку нужен был отдых, поэтому ему только и оставалось махнуть головой в сторону лестницы наверх. Люси же, идя за Купером, осматривалась вокруг, интерьер мало чем отличался от обыкновенных развалин. Разве что развешанные картины и головы чучел разных животных с пустоши. На одном существе она задержалась особенно.       Размашистые рога, заканчивающиеся острием впереди грозной морды. Черные как смоль глаза с шрамами от острых когтей. Чешуя, обладающая темно-зеленым цветом с желтыми вкраплениями, похожими на куски золота в болотистых илах ядерных болот. И открытый рот, полный смертоносных клыков. — Люси, — голос Говарда вырвал ее из транса, — идем.       Только ступив на порог номера, в ноги к Люси метнулся ураган с хвостом-пропеллером. Четверка, скуля, тряслась как заводная игрушка, все стараясь подпрыгнуть и облизнуть любимого человека в лицо. — Хорошая девочка, хорошая, я тоже скучала. — Почесывая псину во все руки, Макклин опустилась на колени, давая собаке полную свободу чувств. — Вот если бы кто-то меня не бросил, то нам бы и скучать не пришлось. — Не начинай!       В этой комнате взгляду было за что зацепиться, но самое важное для себя Люси выцепила сразу. Среди всех выцветших постеров она уставилась с особым восторгом в один единственный. Говард с гордостью на душе и сплошным одиночеством в глазах посмотрел на постер «Дикий покер». В этом фильме ему посчастливилось сыграть профессионального игрока в покер, который отыграл у бандитов все награбленное в местном храме. В те года это был хит, не удивительно, что эту кассету включили в обязательный досуг Убежища. Мировая классика, черт его дери. — Теперь я понимаю, — Люси осматривается вокруг, оценивая коллекцию книг и комиксов, осторожно переходя от одной детали к другой, — ты действительно очень долго живешь.       С усмешкой прыснула под нос, Купер просто отвернулся, стараясь гнать мысли из головы. Из людей эта беда в синем первая, кто ступил на порог его маленького дома. Он уже давно похоронил все прошлое, и весь этот музей лично для него был склепом. От того Говарда Купера мало что осталось, но все же… Фотография. Не дочь, не жена. Сам Говард из прошлого как в душу смотрел. Взирал со стен осуждающе? Сочувствующие? С жалостью? Его жалело собственное прошлое, оскорбляя и обвиняя в том, что он сделал со своей долгой жизнью.       Злость поднималась изнутри бурей невыраженных эмоций, нервы сдали на такой простой мелочи. И в тот самый постер, куда смотрела Люси с восторгом, пуская слюни, была выпущена разрывная пуля. Разрывая бумагу на лице, которое когда-то ему принадлежало. Еще один выстрел практически сразу по названию фильма, что принес ему популярность в Голливуде. И только после этого гуль отбросил обрез на стол, накрывая оружием фотографию счастливой семьи.       Замершая Люси не спускала взгляда с этой молчаливой истерики. Страха как такового уже не было, но границы отношений размыты и непонятно. Выйти ей и оставить его наедине со своим дерьмом или поддержать? Нырнувшая под руку Четверка перегородила дорогу к двери, значит, судьбе угодно поговорить. — Хочешь, сожжем их все?       Из-под шляпы блеснула искренняя улыбка в желтые зубы, а дыхание было таким глубоким, что хрипы как у дикого скользили по гортани.

***

      В металлической бочке плясало пламя, пожирающее цветные афиши довоенного кино. Говард закидывал в бочку когда-то любимые книги, комиксы, столь тяжело добытые чертежи, и только фотографию пригрел под сердцем в кармане рубахи. Вагнер смотрел на все это безобразие сверху вниз, на третьем этаже. Он смотрел, как Люси, положив на плечо гуля руку, провожала долгую память о человеке, которого уже давно нет. Который больше не вернется в Некрополь, уйдя в пустошь лучшим наемником, каких видел этот постядерный мир.