Часть 14

2019 г. Следующим утром, как этого и следовало ожидать, мы поднялись с трудом. Летнее солнце стояло уже высоко, с улицы доносились птичьи трели, а на кухне, куда мы выползли пить кофе, оказалось прибрано после устроенной нами накануне пирушки. — Неужто муж? — поразилась Машка, а Полинка криво усмехнулась. — Ага, держи карман шире! Кто-то из детей. — Самостоятельные они у тебя, — заметила я с невольным уважением, которое не укрылось от подруги. Она гордо приосанилась и веско опустила чайник на плиту. — Так уж воспитываю. Рустик большой уже, он и завтрак приготовит, и Светку накормит, и в школу её отведёт. Да и она, даром что малявка ещё, а порядок навести может. Машка, хмурая спросонья, фыркнула. — Как будто у них выбор есть. Ты же на работе вечно, а твой муд палец о палец не ударит. — Зато Карась у тебя небось шибко хозяйственный? — огрызнулась Полинка, и чтобы не допустить между ними новой свары, я торопливо спросила: — Не страшно тебе в школу отпускать их одних? Дети же пропадают… Подруга сердито хлопнула дверцей холодильника. — Варианты? Мне что, работу бросить, чтобы их за ручку водить везде? — А муд на что? — ехидно спросила Машка, усаживаясь за стол, — Ему по утрам дрыхнуть важнее, чем детей в школу проводить? Чем он вообще занимается целыми днями? Словно в ответ на этот вопрос, из-за дверей донёсся звук смываемой воды в унитазе, и мы с Машкой не сдержали сдавленного смеха. Полинка извлекла из шкафчика банку коричневой гранулированной бурды, именуемой почему-то гордым словом «кофе», при виде которой я быстро сказала: — Мне чай, пожалуйста! А сама подумала, что Машка права и муж Полинке действительно без надобности, раз при нём семья не может позволить себе даже натурального кофе. Завтракать я не стала — при мысли о еде начинало подташнивать. Вчерашний хмель ещё гулял в крови, и пусть то состояние вялости и муторности, которое я испытывала сейчас, не шло ни в какое сравнение с похмельем, бывавшим у меня в дни бурной молодости — оно не радовало. Подруги тоже выглядели помятыми и слегка опухшими. Машка даже предложила с тоской: — Может, холодненького пивка по дороге взять? А то совсем печаль. Но Полинка зыркнула на неё волком. — Какого, на хрен, пивка? Ты что, уже опохмеляться начала заодно со своим Карасём? Всё, собираемся! Десятый час уже. Я тяжко поднялись из-за стола. Пивко, конечно, было бы уже лишним, а вот минералки выпить стоило, а значит, следовало поторопиться, чтобы скорее оказаться в магазине. А там расходимся, подышим, глядишь и полегчает. Сборы много времени не заняли. Я привезла с собой всю экипировку, необходимую для готовящегося похода: армейского вида ботинки с высокой шнуровкой (обошедшиеся мне почти в три сотни евро), спортивный костюм, камуфлированную кепку, и небольшой рюкзак. Яркий, вместительный, непромокаемый, с широкими лямками и блестящими молниями — тот самый, которого мне так не хватало в детстве. Когда я облачилась в спортивный костюм и предстала перед подругами, они странно уставились на меня. — Чё как гопник-то? — растерянно спросила Машка и я удивилась, потому что не походила на гопника. Костюм мой был вполне себе женственный, светло-серого цвета с розовыми вставками, не мешковатый, по-летнему лёгкий… хотя я тоже конечно помнила времена, когда в «спортивке» ходили только сомнительного социального статуса личности. Но времена те, к счастью, давно миновали, и яркие спортивные костюмы сначала вошли в моду, а потом стали просто ежедневной одеждой, как для мужчин, так и для женщин. В Москве по крайней мере точно. Практичные, свободные, приятные к телу, они были намного удобнее жёстких джинсов, вечно задирающихся юбок и тесных лосин, врезающихся в тело. Это я и попыталась объяснить подругам, но те лишь недоверчиво хмыкнули, после чего наши сборы продолжились. Полинка у зеркала деловито обряжалась во что-то, кстати не сильно отличающееся от моего спортивного костюма, но явно гораздо менее удобное. Чёрные не то бриджи, не то леггинсы, так плотно обтянувшие внушительные Полинкины телеса, что это показалось бы смешным, не будь я по-европейски толерантна и бодипозитивна. Сверху же подруга надела просторную и тоже чёрную тунику с длинными рукавами. — Изжаришься в чёрном, — заметила Машка, но Полинка не ответила, лишь её щёки порозовели и я поняла, что как многие полные женщины, она держит в своём гардеробе вещи исключительно тёмных тонов в наивной уверенности, что такая одежда скрадывает её лишние килограммы. — На голову что-нибудь обязательно, — напомнила я, покосившись за окно, где вовсю сияло утреннее, но уже жаркое солнце. Полинка секунду подумала, нырнула в шкаф и извлекла из его недр мятую цветастую панаму. Нахлобучила до ушей, отчего стала похожа на безумного шляпника. Машка не сдержала смешок. — Шикардос! К чёрному — самое то. — Иди в жопу, — огрызнулась подруга, но сразу с беспокойством спросила, — Сама-то в чём пойдёшь? — Да в этом и пойду, — Машка указала на свои джинсы и джемпер с короткими рукавами, — Я же не знала, что останусь тут ночевать, вот и оделась вчера во что пришлось. Сгодится. — А обувь? Сама Полинка только что, с трудом согнувшись, обула белоснежные кроссовки, в которых её ноги под внушительных габаритов туловищем, стали казаться маленькими и детскими. Машка шагнула к дверям, подняла с пола свои бежевые мокасины на плоской подошве, повертела в руках и повторила: — Сгодится. Лично я совсем не была уверена в том, что вещи подруг хорошо подходят для дальнего похода по пересечённой местности, но оставила свои сомнения при себе. Ведь могло оказаться, что у них ничего более подходящего для такого случая просто-напросто нет. Лишь опять напомнила: — На голову что-нибудь. Полинка кивнула и указала Машке на вешалку. — Вон там у Рустика куча бейсболок, возьми какая понравится. Машка выбрала чёрную бейсболку с надписью «Техас», убрала под неё своё светлое карэ и растерянно развела руками. — Только у меня сумки никакой нет. Я вчера из дома налегке выскочила, думала же, что только Ленку встречу и обратно… — Не надо сумку, — Полинка встала на цыпочки, выдернула с антресолей помятый рюкзак, тряхнула им, — Всё сюда влезет. А нести можно по очереди. Машка обрадованно кивнула, после чего мы втроём, немного опухшие и похмельные, но полные решимости осуществить задуманное, вышли из дома, под яркий свет июньского солнца, и двинулись к ближайшему магазину, где планировали закупиться провиантом в дорогу. Двигались неспешным шагом, избегая резких движений, поскольку вчерашние три бутылки вина ещё напоминали о себе лёгким недомоганием. Впрочем, в моём случае его можно было принять за последствия недосыпа. А учитывая смену часовых поясов и долгую дорогу, которую мне пришлось проделать накануне — это и мог быть недосып. Я шла по почти не изменившемуся со времён моего детства городу, и каждому знакомому проулку, дому, дереву или забору радовалась, как давно потерянным, а теперь вновь обретённым друзьям. Вот на этой детской площадке мы с Машкой играли в ковбоев, представляя, что качели — это лошади. Качели и сейчас были теми же самыми, лишь покрытыми другого цвета краской, но уже тоже частично облупившейся. Вот на этом широком козырьке подъезда мы с Полинкой любили сидеть, болтая ногами до тех пор, пока нас не сгоняли жильцы. Вот с этой раскидистой яблони собирали и жевали кислую мелкую «дичку». От неё сводило скулы, но почему-то хотелось ещё. Вот у этого подвального окошка кормили бездомных кошек, которых именно там почему-то всегда было не счесть. А вот с этого пологого склона, поросшего невысокой травой, любили кататься на картонках. Трава была такая густая и мягкая, что по ней получалось скользить, почти как по снегу. Воспоминания накатывали на меня одно за другим, порождая в душе щемящую ностальгию. Я вертела головой по сторонам, улыбалась, и наверное выглядела довольно глупо, потому что Полинка вдруг хлопнула меня по плечу и добродушно заметила: — Ленок, ты будто в Диснейленд попала! Аж завидно. Нам-то здесь всё уже оскомину набило — пятый десяток лет вокруг одно и то же… — Мне не набило, — возразила Машка, — Я люблю свой город… а ты куда? Мы же в «Магнит» идём? Полинка насмешливо покосилась на неё. — Зачем такой крюк делать? Лучше в хлебный, оно нам по пути. Машка возмущённо приоткрыла рот, но я заговорила первой. Удивлённо и обрадованно: — Да ну? Хлебный до сих пор работает? Тот самый? Этот маленький магазинчик, где во времена моего детства продавали хлебобулочные изделия и выпечку, дразнящий аромат которой разносился по всей улице, я помнила особенно ясно. Сколько раз мы, стоя на его крыльце, считали выпрошенную у родителей мелочь, чтобы купить божественно сладкие булочки с повидлом или нежнейшие ватрушки с творогом! Нигде и никогда больше не довелось мне пробовать такой вкусной выпечки, как в этом магазине. Даже сейчас, спустя десятилетия, от одних только воспоминаний рот наполнился слюной. — Не тот уже конечно, — вздохнула Полинка, — Теперь это частный мини-маркет. Но название хозяева оставили. Даже вывеска прежняя. — Не пойду я в хлебный! — возмутилась Машка, — Мне сигареты нужны, а там таких нет! Вы идите тогда, а я добегу до «Магнита» и вас догоню. — Не сигареты тебе нужны, а пиво, — прозорливо заметила Полинка, — Научилась похмеляться у своего Карася! Ленка, видела бы ты, как они по молодости бухали! — А кто тогда не бухал? — Машка совершенно не выглядела смущённой, — Конец девяностых, начало двухтысячных, вспомните, а? Мы помнили. Прекрасно помнили, как вся страна, вне зависимости от регионов, гудела в непрекращающемся алкогольном угаре. Пивные ларьки стояли на каждом шагу, пиво пили все и везде, радиостанции тех лет беспрестанно крутили такие хиты как «Если б было море пива» и «Пей пиво, ешь мясо!». Компании молодёжи или одинокие прохожие, прихлёбывающие на ходу пиво прямо из банок или бутылок ни у кого не вызвали ни удивления, ни косых взглядов. Это уже потом появился запрет на распитие горячительных напитков в общественных местах, появились временные ограничения на продажу спиртного, всюду посносили уличные ларьки и даже убрали рекламу алкоголя с ТВ. Забавно, что когда я впервые оказалась в Европе и увидела повсюду людей с разноцветными стаканчиками кофе, увидела кофейни на каждом углу и специализированные магазинчики продающие бесчисленные сорта кофе в зёрнах, кофе в дрип-пакетах, кофе молотого и кофе зелёного, вездесущие предложения кофе на вынос и кофе с доставкой, услышала выражения «кофе-брейк» и «кофе-тайм», то ощутила острое дежа-вю пополам с ностальгией. Ведь если подумать, то велика ли разница между пивом и кофе, если и то и другое — зависимость? Кстати, о зависимостях. — Может и правда в «Магнит»? — осторожно спросила я, глядя на хмурящуюся Полинку, — Мне бы горького шоколаду. Вряд ли такой есть в хлебном. Привычка съедать с утра несколько долек горького шоколада без сахара появилась у меня в период помешательства на спорте, когда после переезда в Москву я дорвалась до фитнес-клубов. Помешательство прошло, а шоколад остался. Он поднимал настроение и на несколько часов утолял аппетит, экономя мне время на приготовление завтрака. Я, конечно, очень сомневалась, что здесь найдётся чёрный шоколад на стевии или на виноградном сиропе, но сегодня сгодился бы и обычный. — Ой, да хрен с вами, пошли! — махнула рукой Полинка, — Пейте пиво, жрите шоколад, ни в чём себе не отказывайте! Здешний «Магнит» оказался в помещении бывшего «Детского мира» и я малость взгрустнула, глядя на типовой пластиковый антураж там, где раньше пестрели полки с куклами и конструкторами, а вместо одинаковых касс возвышался прилавок с громоздким аппаратом, в чьих недрах дребезжала медная мелочь. Зато горький шоколад здесь нашёлся и даже не на сахаре, а на фруктозе. Фруктозу где-либо кроме фруктов я обычно не жаловала, да и не особо доверяла заявлениям российских производителей, но выбирать не пришлось. Машка всё-таки взяла банку пива из холодильника и показала Полинке язык. При этом она вдруг стала так похожа на ту девочку с перекинутой через плечо косой и голубыми глазищами, которой когда-то была, что я вздрогнула, словно увидела привидение. Помимо этого мы разжились минеральной водой, связкой бананов, тремя пакетиками орешков, и творожным кексом. Над кексом Полинка горько вздохнула, явно подсчитывая в уме содержащиеся в нём калории, но устоять перед соблазном не смогла. Едва мы вышли за двери магазина, Машка открыла свою банку пива и начала прихлёбывать из неё прямо на ходу. — Э… — неуверенно сказала я, косясь на блаженствующее лицо подруги, — А разве так можно? Запрещено же вроде… в общественных местах. — Я тебя умоляю! — ответила за Машку Полинка, — Кто следить-то будет? У нас тут всего одно отделение полиции и то на другом конце города, у вокзала. Да и менты все знакомые. Машка со вздохом глубокого удовлетворения оторвалась от банки и добавила: — Да им сейчас лишний раз и не захочется народ против себя настраивать. На них и так все злы за то, что они не могут пропажи детей прекратить. За то время, что мы провели в магазине солнце успело забраться ещё выше и теперь начало припекать. Взяв пример с Машки, я открыла только что купленную бутылку минералки и тоже принялась глотать из неё на ходу. Так мы и шли, каждая погружённая в свои мысли, до самой автостанции.