Часть 21

1986 г. Когда мы добрались до того места, где железная дорога, чуть изгибаясь, уводила с залитых солнцем полей в спасительную тень соснового бора, было около четырёх часов пополудни. Жара к этому времени только усилилась, поэтому мы не стали, как хотели вначале, устраивать привал, а через силу продолжили путь, желая скорее добраться до колонки возле переезда и утолить терзающую нас жажду. В лесу стало немного полегче. Солнце больше не давило на плечи раскалёнными ладонями, от нагретых рельсов и шпал не поднималось удушливое тепло, а разлитый в воздухе хвойный аромат освежал. Спустя несколько минут неспешной ходьбы под сенью корабельных сосен, густо растущих по обе стороны железнодорожного полотна, мы даже нашли в себе силы заговорить. Речь зашла о недавних событиях на кладбище и снова породила противоречия между моими подругами. — И всё-таки там кто-то был… — задумчиво сказала Машка, — Может даже не человек. — Мёртвые с косами! — фыркнула Полинка и посмотрела на меня, приглашая вместе с ней посмеяться над Машкиной дремучестью, но мне было совсем не смешно. Я ещё слишком хорошо помнила страх, охвативший меня при звуке, раздавшемся вдруг в кладбищенской тишине. Страх этот сейчас казался неуместным и неоправданным, но я понимала Машку и то, чем было вызвано её, казалось бы, такое несерьёзное высказывание. — Ну почему обязательно мёртвые с косами? — вполне миролюбиво отозвалась Машка, которой видимо не хотелось препираться, а хотелось обсудить пережитое, — Кроме мертвецов тоже… всякое может быть. — Что например? — насмешливо спросила Полинка, но вместо Машки ей ответила Алька, которая шагала вровень с нами и выглядела довольно бодро, несмотря на ободранные коленки и оставленный позади долгий путь. — Леший! — Чивооо? — Леший. Мы и заблудились потому что нас леший водил. Мне дедушка рассказывал, с ним такое тоже однажды случилось. — Небось, после поллитры? — изошла ехидством Полинка и это было уже лишним. Но Алька не обиделась, спокойно пояснила: — Дедушка не пил. Он хороший был. Я у него часто ночевала, когда мама и папа… ну, вот он мне и рассказывал как леший может заморочить. — А он не рассказывал, что тогда нужно делать? — абсолютно серьёзно спросила Машка. Алька выдержала важную паузу и принялась на ходу загибать пальцы: — Ну, во-первых, нужно снять с себя одежду, а потом снова надеть её, но уже наизнанку. Во-вторых, постараться пройти через воду — ручей или речку, тогда морок пропадёт. А если нет рядом ни речки, ни ручья, то громко кричать «Овечья морда, овечья шерсть!» — А это как должно помочь? — удивилась я, потому что про другие способы где-то и впрямь читала, но такое слышала впервые. Алька пожала худенькими плечиками: — Не знаю. Но дедушка так сделал и леший его отпустил. — Ну в нашем случае вряд ли это был леший, — возразила Машка, — Они же только в лесу живут. — Ну может он из леса на кладбище забрёл? Оно ведь тоже вон какое… само почти как лес. Полинка громко вздохнула, явно выражая этим всё, что думает о предмете нашего разговора, ускорила шаги и вырвалась вперёд. Глядя на её упрямую спину, я спросила: — Аль, а с твоим дедушкой это здесь случалось? В этих лесах? — Ага. Мы все местные. А раньше ведь города здесь ещё не было, только деревни, а между ними лес. Вот люди по лесу ходили и все знали, что нужно делать, когда леший кружит, потому что такое часто было. — Значит, здесь водятся лешие? — Машка не то дурачась, не то всерьёз принялась оглядываться. — Не лешие, а леший, — строго поправила её Алька, — Леший один. Хозяин леса. — Ну теперь-то он нам не страшен! — ядовито заметила впереди Полинка, которая, как оказалось, хоть и демонстративно дистанцировалась от нас, к разговору всё-таки прислушивалась, — Мы как переоденемся задом наперёд, как крикнем про овечью морду, тут-то лешему и несдобровать. — Поль, ну перестань, — укорила её Машка. — Это же просто сказка. Зато интересно. — Я тебе не Поля! — рявкнула подруга и остановилась, поджидая нас, — И это не сказка! Просто люди раньше неграмотные были. Заблудятся в лесу и приписывают это лешему. Стыдно же, что заблудились, а тут вроде как виноватый есть. И вы туда же. — Ну за то, что мы на кладбище заблудились, стыдно должно быть тебе, — насмешливо заметила Машка, — Это ты нас туда завела. Твоя идея была путь срезать. Вот и срезали! И я снова подумала о том, как несвойственно было для подруги не найти верной дороги. На моей памяти такое произошло впервые. Так что может, болтовня о лешем, который умеет заморочить даже самых опытных путников, не такая уж и пустая? Полинка зло прищурилась, но оправдываться не стала. Воинственно выпятила подбородок. — Я хотя бы на нечистую силу это не сваливаю! Мне было не привыкать служить неким смягчающим буфером между двумя своими, такими разными, подругами, и уже привычно стараясь погасить готовый вот-вот разгореться очередной конфликт, я торопливо сказала: — Ну, есть лешие или нет, а люди здесь и правда ведь часто теряются. Мне бабушка рассказывала. Пойдут по грибы и теряются. Кого-то и вовсе никогда не находят. — Конечно не находят, — Полинка поостыла, снова медленно двинулась вперёд, — Лес тут дремучий, уйти можно очень далеко. — А ещё трясина есть, — вставила Машка, — Жуткая! — Точно, Заблудяга! — я даже подпрыгнула на ходу, потому что очень ярко вспомнила папины рассказы про местное болото, которые так любила в раннем детстве. — У дедушки там корова сгинула, — грустно поделилась Алька, — Берта. Ушла с пастбища. Дедушка за ней шёл, пока к Заблудяге не вышел. А дальше всё, нельзя. Так и не вернулась корова. — Да оттуда и люди не возвращались, — Машка снова оглянулась по сторонам, — Возле Заблудяги ягодных мест полно, вот и лезут туда. А кто нечаянно в само болото забрёл, тому уже не выйти. Полинка через плечо хитро покосилась на нас, прикусила пухлую губу. — Чего? — спросила я, узнавая этот её взгляд, — Чего опять? Подруга хихикнула. — А вы хоть знаете, где она — Заблудяга? Мы переглянулись. Машка пожала плечами. — А нам зачем это знать? Мы туда не собираемся. Где-то в лесу, недалеко от города. Полинка смеялась уже в открытую: — Не собираетесь, значит? Ну вообще-то мы туда и идём. — Чивоо? — спросила на этот раз Машка, — Мы на Буровую идём! А ты иди на болото, если хочешь. — А Буровая-то где? — продолжала веселиться Полинка, — Прямо возле Заблудяги и есть. — Врёшь! — не поверила я (ну не бывает же таких совпадений!) — И зачем мне врать? Я же карты у отца смотрела, и там всё как на ладони. Дорога, по которой мы пойдём, сама Буровая, и от неё через лес до Заблудяги совсем чуть-чуть. Кстати, знаете, что по-настоящему Заблудяга так и называется — болото Буровое? Так на карте написано. — Так может это тогда и не Заблудяга? — Она. Я у отца спросила. Да и других болот вокруг города нет. Машка смешно всплеснула руками. — А ты раньше не могла сказать?! Я бы тогда не пошла! Я положила руку ей на плечо, уничтожающе глянула на Полинку, но та примирительно пояснила: — А какое нам дело до Заблудяги? Мы же туда не полезем. Даже в лес заходить не будем. Нам по дороге до Буровой и обратно. Где-то за деревьями раздался частый стук и мы вздрогнули, не сразу сообразив, что это всего лишь дятел. — Тьфу на вас! — плачущим голосом сказала Машка, — Знала бы… Пить хочется, идёмте скорее! Полинка что-то буркнула, я промолчала, уткнувшись взглядом себе под ноги, и лишь Алька смотрела вперёд прямо и безбоязненно.