Костюм пророка

      Дворцовая площадь растекалась многолюдными ручьями, омывающими Александровскую колонну и уносящимися Гольфстримом к зданию Сената и Синода. Группа «Медные трубы» сорвала шквал аплодисментов: зрители упорно не хотели отпускать музыкантов со сцены, крича им вслед: «Медный, я хочу от тебя детей!!!» и всё в таком духе.       — Неспокойно мне… — задумчиво пробормотал басист, отряхивая кожаную куртку от гнилых помидоров и тухлых яиц. — Чувствую, что-то должно случиться… Чё-то я очкую.       — Да ты успокойся! Что должно случиться, братуха? — весело изумился Славик и хлопнул Димона по плечу. — Дожди в Питере закончатся? Или мосты перестанут разводиться?       — Медный перестанет ебать всё, что шевелится! — съязвил клавишник, перед концертом помявший солиста как следует.       — Не с тобой говорю, — резко обрубил его Медный и отозвал Трубного в сторону. — Ты опять в постконцертном экстазе, да?       — Нет, брат, это не экстаз… — тихо прошелестел Дима, и его горбатая спина съежилась до округлости автомобильного колеса. — Меня гитара так никогда не слушалась. Я как будто играл в последний раз. И этот царь ещё…       — А чё с царём не так? Публика знатно обделалась, когда ты инфаркт сымитировал!       — Я не имитировал…       Славик поймал нешуточную волну страха.        — ЧТО???       — Обычно я когда играю чей-то образ, то примеряю его на себя. А тут всё произошло с точностью до наоборот… это он в меня вселился. Я даже подумал, что придётся вызывать экзорциста. Царь не отпускал меня…      Медный нервно расхохотался.       — Братец, ты меня так больше не пугай! Мне кажется, ты перетрудился, вот тебе всякая дурь и мерещится. Возьми себе нормальный полноценный отпуск, сними сауну с девчонками…       — Ты же знаешь, я брезгливый… Жду не дождусь свою ненаглядную.       — Ну, пока она объявится, надо же на ком-то тренироваться! Чтобы не ударить в грязь лицом, а?       Славик беззлобно рассмеялся, поддевая дружескими тычками Димона, а тот отвечал тем же. Казалось, напряжение юноши понемногу сошло на нет.       — Трубный, ваш костюм в ужасном состоянии, — позвала его гримёрша: та самая, рыжая бестия с лисьими глазами. — Зайдите, переоденьтесь.       Прежде, чем музыкант скрылся в помещении, она стрельнула глазами в Медного и, чуть прикусив нижнюю губу, эротично облизнулась. Слава даже не удостоил её взглядом. Подумаешь, очередная шалава ему глазки строит… к тому же, они и так до этого успели смачно потрахаться.       Спустя минут десять Дима показался в каком-то официально чёрном костюме, похожий на заблудшего школьника в рокерской тусовке. Медный так и покатился со смеху.       — Братан, это чё на тебя такое напялили? Ах-ха-хааа!       Затем крикнул гримёрше:       — Дура, ты совсем с катушек съехала?! Что за чехол ты на моего кореша натянула?       — Ничего другого не было! — оправдалась рыжеволосая девушка, окинув взглядом нескладного Трубного. — По крайней мере, нужного размера! Хочешь, чтобы твой друг как пугало ходил???       — Ладно, хрен с тобой. Иди гуляй.       Гримёрша развернулась так грациозно, что рыжие локоны хлестнули её по спелым щекам. Затем, виляя задом, она скрылась в дверях подсобки, а Трубный долго смотрел ей вслед…       — Чё, дружище, понравилась? Забей, у неё уже есть какой-то олень…       — Славик…       — Да?       — Беги от неё. — Голос давнего приятеля зазвучал чуждо и пугающе: в робких глазах засияли буйные пророческие огни. — Олень тебя не тронет. Но помимо него есть Кабан. Бандит из ОПГ «Сенат и Синод», а эта рыжая — его бывшая. Она всем их членам уже дала…       У Медного предательски дрогнули колени, и ему стало нехорошо.       — Откуда ты всё это знаешь?       — Я вижу. Всё вижу. Если ты свяжешься с ней ещё раз — придёт Кабан и застрелит тебя. Ты влип, дружище… Блокируй её номер и, пока она не разболтала о тебе своим бандосам, бери билет до Златоуста и переезжай туда. У меня там бабка живёт, в деревне рядом, Зинаида Павловна, она тебя на время приютит.       Солист развернул друга за плечо и цепко взглянул ему в глаза.       — Что ты ещё видишь? Говори!       — Вижу… Группы больше нет, — сомнамбулически повторял Трубный. — Вокруг хаос… смятение… никто не понимает, что происходит. Все друг за друга… и друг против друга…       — Блин! Последняя твоя фраза — это прям строчка для нового хита! — восторженно рыкнул Славик, но тут же осёкся, сражённый жутким прогнозом. — Скажи, а почему группы больше нет?       Трубный понурился и снова заговорил каким-то чужим голосом:       — Этот город боится... Я вижу его истинное лицо. Господин Медь, лидер той самой ОПГ, готовит масштабную операцию по захвату власти. Если он станет у руля власти… а он станет… мы все захлебнёмся и начнём тонуть.       — Когда это случится?       — Через месяц, полтора… точно не могу сказать.       — А ты? — обеспокоенно поинтересовался Медный. — Как ты видишь себя?       Басист словно погрузился в транс. Глаза закатались, дыхание стало едва уловимым, тонким и ровным, как нить. Изо рта тянулась монотонная нота, что не на шутку встревожило друга. Но апогей ужаса пришёлся на следующие слова…       — Я не вижу себя.       Гром среди ясного неба! Неужели Трубный скоро уйдёт из жизни??? Солист схватился за сердце и тщетно силился выровнять отяжелевшее дыхание. Тем временем, Дима вынырнул из нирваны и тронул за плечо.       — Медный… Меня пугает этот костюм. Я пойду в гримёрку, переоденусь.

***

      Спустя ещё две недели господин Медь собрал всех своих подчинённых в своём кабинете.       — Настало время перемен, — серьёзным тоном произнёс Виктор Николаевич. — Как вы понимаете, не все разделяют мои цели. А некоторые поддаются эмоциям, вместо того, чтобы сплотиться и идти нога об ногу, рука в руку. В частности, наше общество покинул Михаил... мой сын… судя по всему, внебрачный. Во избежание подобных инцидентов, прямо сейчас я проведу среди вас срез на вшивость. Мои дети осмелились сбегать из дома… что ж, выгнать я могу и сам. Но для начала требуется завербовать известные лица — для упрощения агитации.

***

      Тем временем Оскар Медийный задумал кардинально сменить имидж. Хотелось чего-то более простого, но при этом строгого. Душа алкала славы и власти, лелея в своих глубинах политическую карьеру. Поэтому ведущий решил начать с образа: из смешливого концертмейстера он планировал стать суровым и жёстким управленцем.      Прогуливаясь по модным бутикам в Галерее, как у себя дома, ведущий разглядывал строгие костюмы с небывалым вожделением. Последний раз он надевал нечто подобное в школьные годы, и то не всегда, предпочитая рушить серые казённые правила яркими нарядами. Теперь всё вернулось с ног на голову и перевернулось на круги своя.      — Hello! Tell me, please… сколько стоит вот этот great-beautiful комплект?       — Здравствуйте! Пятьсот долларов.       — Ooh, thank you, my darling обслуживающий продавец!       Самозабвенно крутясь перед зеркалом в примерочной, Медийный будто ловил на себе восхищённые взгляды фанаток и поклонников. Заигравшись, он вообразил себя брутальным секьюрити и вошёл в раж.       — Hello, грязный нарушитель порядка! You are арестованы за попытку конкурировать со мной в великолепии! Come with me! Я отправлю вас в prison!       А вскоре в отражении заплясали призрачные фигуры, вызвавшие у ведущего панику.       — Who is there?..       В зеркальной глади царило молчание.       — Я спрашиваю, кто здесь абсолютно посторонний появился во время моего парада перед моим же отражением?! — набравшись смелости, гневно вопросил Медийный и сжал кулаки. — I’m champion по тайскому боксу, у-шу, дзюдо, and Greco-Roman борьбе! Я Оскар, который заслуживает Оскара, и не допущу посягательства на свой титул! Выходи сражаться со мной, жалкая трусливая тень!       Зеркало поплыло в мутной ряби, и в отражении вместо призрачных фигур появились вполне конкретные образы. ОПГ «Сенат и Синод», рок-группа «Медные трубы», профессор Медицинский… Лично ведущий был знаком лишь с музыкантами. О профессоре был наслышан лишь через новости, где некий учёный-искусствовед в очередной раз подтвердил своё отношение к царской династии Романовых. Знакомство с ОПГ было шапочным, виделся с Виктором Николаевичем единожды. Но это знакомство ему очень запомнилось: они обменялись любезностями и номерами телефонов, на случай, если для драгоценной жизни роскошного ведущего возникнет угроза.       Медийный увидел себя на вершине северностоличного Олимпа. Он стал мэром города, взимал дань с неугодных в виде повышенных налогов за нелюбовь к новому главе. К бывшему ведущему ходили на поклон известные личности, прося взаймы жалкие полмиллиона. И мэр с лёгкой руки отдавал, даже не прося обратно: у него-то денег куры не клюют…       — Доброго времени, ведущий.       Прямо за спиной у Оскара вырисовывались фигуры в чёрных костюмах, и в отражении он безошибочно узнал тот самый бандитский коллектив. Ноги концертмейстера подкосились, по ним пробежала трусливая рябь.       — Ooh, hello, мои криминальные фрэнды! — нервно засмеялся Медийный, вынуждено покидая недра самолюбования. — Вы застали меня в самый расплох… точнее, расхорош!       — Мы тут пришли не шутки шутить, — с удивительной серьёзностью проговорил невысокий юноша хулиганской наружности. Чёрный костюм очевидно контрастировал с его обликом, однако наделял солидностью и даже мудростью. — Прошу прощения, что вмешались в ваш досуг, но в данном случае агитация сильнее правил приличия.       — Ooh, какой воспитанный юный мэн! — невольно восхитился ведущий. Лицо юноши казалось неуловимо знакомым… вот только где они могли видеться? — Позвольте полюбопытствовать… для чего же вам понадобилась моя нескромная персона?       — Вы знаете, кто я, а я знаю, кто вы, — тяжело прогудел господин Медь. — И мы с вами можем друг другу помочь, оказать взаимные услуги. Как партнёры. Спасибо, что оценили галантность моего помощника, Фёдор очень старается.       — И какие же услуги вы хотите мне оказать?       — Не совсем корректная постановка вопроса, — вмешался Фёдор и почесал свою коротко остриженную голову. — Для начала стоило бы поинтересоваться, какие услуги можете оказать именно вы для нашего коллектива. А уже потом претендовать на бартер.       — Молодец, Фёдор, — коротко, но с удивительной теплотой в голосе, будто своего сына поблагодарил Виктор Николаевич. — Итак, ваши услуги заключаются в следующем. Как медийное лицо, вы сможете рекламировать нашу ОПГ и агитировать на вступление.       — Сколько money я за это получу? — напрямую поинтересовался ведущий.        — Не беспокойтесь, финансовая сторона в полном порядке. Будете накормлены, одеты-обуты, крыша над головой… во всех смыслах.       — Господин Медь, я живу just beautiful and funny! — искусственно засмеялся Медийный. — Меня беспокоит, сколько конкретно денег я получу за конкретно это действие?       Главарь ухмыльнулся украдкой и коротко отрезал:       — Пятьсот рублей.       На сей раз концертмейстер захохотал искренне, даже согнулся пополам.       — Five hundred?.. Хах-ха-хааа! Давно меня так не веселили, господа…       Чуть ниже пояса ведущему упёрся ствол автомата. Его окружила вся группировка, вооружённая до зубов, и веселье само собой сошло на нет.       — Подумайте, конферансье. — Виктор Медь усмехнулся себе в усы и продолжил: — Пятьсот рублей — это работа промоутера за два часа. Вам же столько и понадобится для проведения рекламной кампании. Чтобы выдвинуть на новый уровень нашу компанию.       Медийный нервно сглотнул, тщетно силясь унять лихорадочную дрожь в ногах. Только что ему чуть не отстрелили детородный орган.       — При сотрудничестве с «Сенат и Синод», то бишь, с нами — эти пятьсот рублей покроются новыми заработками с дополнительными нулями. — Главарь ОПГ снова подёрнул усы недобрым смешком. — В случае отказа с вашей стороны, Оскар, вас ждут необратимые последствия. От вас отвернётся публика, рейтинги упадут ниже плинтуса, и даже о прежних доходах, не говоря уже о предстоящих, можете забыть навсегда. Впрочем, как и об Оскаре. Вас ждёт полное забвение, и тогда пятьсот рублей — это ещё наилучший заработок для вас при подобном раскладе.       — Господин Медь, я стесняюсь спросить… что может быть хуже заработка в five hundred рублей and full oblivion?       Члены ОПГ, как по команде, молча переглянулись. Виктор Николаевич окинул их строгим ревизующим взглядом и вновь взял слово.       — Я бы мог пошутить, что хуже — заработок в две копейки, но ваша перспектива гораздо страшнее… — Господин Медь важно откашлялся и неторопливо, чеканя каждое слово, произнёс:       — Костюмчик мы вам оставим. А вот обувь придётся сменить. Туфли для такого случая уже не подойдут. Настоятельно рекомендую докупить тапочки…       И, пристально взглянув в глаза Медийному, с какой-то чудовищной замогильной ухмылкой припечатал:       — Белые.       Члены ОПГ снова, как по команде, переглянулись, и так же синхронно зашлись грохочущим недобрым хохотом. Медийный покрылся гусиной кожей: против «Сената и Синода» он был absolutely беззащитен. Ещё и в примерочной… Чтобы совсем уж не потерять лицо, он солидарно вместе со всеми изобразил смеховой припадок, а сам находился на грани истерики.