Сражение

      Два противоположных лагеря двинулись друг на друга, и началось сражение. С боевым кличем Олень вскинул свой огнестрельный фен и начал палить во врага. «Медные трубы» вовсю орудовали бутафорскими гитарами, а старичок-академик размахивал направо и налево своим канделябром.       — Джордано! Играй Морриконе! — скомандовал Медь пианисту-сицилийцу. — Всё, что знаешь!       Под беглые звуки клавиш Трубный ощутил в себе задатки командира. Он занял опасную позицию, закрывая товарищей своим телом, и кивнул им в разные стороны.       — Медный, веди свою группу с левого фланга. Профессор, а вы свою — с правого. Олень, тебе отдельное задание. Продвигаешься к броневику вместе с Медным, как доберёшься — заложишь туда свою пиротехническую мультиварку.       — Брат, а как же ты? — ужаснулся Славик, предчувствуя опасность затеи для самого же Трубного.       — Я вас прикрою, — коротко бросил басист и скомандовал: — Бегите!       Медный обернулся на товарища так, будто в последний раз, однако усилием воли заставил себя вести вверенную группу. Они уверенно продвигались к базе противника, где ждал своего часа БТР и покоился грузовик.       — Виктор Медь!!! — крикнул Трубный что есть мочи. — Я не отдам тебе город!!!       Свинцовой змеёй автоматная очередь прошила грудную клетку отчаянного басиста. Парень рухнул, как подкошенный, и больше не поднялся. Тем временем, его однополчане обступили врага с обоих флангов и успешно повели бой. Гусиным шагом Олень перемещался к БТР-у, держа под мышкой в левой руке мультиварку, а правой рукой палил из фена по «Сенатовцам». Боковым зрением Медный увидел, как падает расстрелянный Трубный, и, напрочь забыв о спецзадании, бросился к нему.       — ДИМОООН!!!       Заслышав отчаянный вопль соперника, Джордано подхватил настрой и заиграл тему из «Бумера», того же самого Морриконе.       — ТРУБНЫЙ, НЕ УМИРАЙ!!! — взывал солист к умирающему другу, держа его на руках. — Дружище, мы ещё столько хитов напишем! Девчонку тебе найдём — ту самую, которую ты хотел! Только не умирай!!!       — Медный… — прохрипел басист, истекая кровью. — Не дай им… взять Питер…       После чего Трубный испустил последний вздох и навсегда закрыл глаза.       — ДИМОООН!!! — истошно заорал Медный, не помня себя от горя. — НЕ-Е-Е-Е-ЕТ!!!       Глаза затуманились горячей слезливой плёнкой. Перед глазами пронеслись все кадры и жизни вместе с Трубным. Они сидели за одной партой ещё с первого класса. Вместе бухали, только Медный не знал меры, а лучший друг его часто останавливал. А если остановить не удавалось, то договаривался с милицией и забирал будущего солиста из КПЗ. Вспомнилась первая репетиция, где Димон смешно зацепился ногой за гитарный провод, а Славик помогал ему подняться со сцены. А теперь Трубного больше нет…       В ярости Медный схватил бутафорскую гитару и ударил ей врага прямо в голову — того самого, который убил близкого и, наверное, единственного друга.       — НА, СУКА!!!       Тот повалился на асфальт, словно упавший с вешалки полушубок. Медный несколько раз пнул его в довесок ногами и буквально вырвал из рук автомат. Он расстрелял поверженного врага, затем вновь обошёл поле боя по левой дуге и скрылся за бронетранспортёром. Чуть прищурившись, солист «Медных труб» навёл перекрестье оптического прицела на Виктора Николаевича.       — МЕДЬ!!! — возопил он в пылу праведного гнева. Виктор Николаевич обернулся в его сторону и напоследок иронично произнёс:       — Земля квадратная, за углом…       — ЭТО ТЕБЕ ЗА ТРУБНОГО!!!       Главарь ОПГ «Сенат и Синод» так и не закончил фразу: его грудь пронзил ряд автоматных патронов калибра 7,62х39. Лёжа на земле, он увидел склонившегося над ним… Початка. И, как ни странно, Михаила.       — Фёдор… Михаил… дети мои…       — Господин Медь, — участливо обратился юноша, по-прежнему облачённый в свой пророческий костюм. — Я хочу исполнить вашу последнюю волю. Что от меня требуется?       — Именно ты… Фёдор… станешь… лидером ОПГ…       — Понял вас, Виктор Николаевич. Чем ещё обязан?       Тем временем, костюм Початка изрядно помялся, на нитке болталась оторванная пуговица. Молодой человек почувствовал, как постепенно возвращается в привычное естество, и в глубине души восторжествовал.       — Михаил… сынок… я люблю тебя… несмотря ни на что…       Не в силах сдержаться, Михаил горько зарыдал и упал лицом на простреленную грудь Виктора.       — ОТЕ-Е-ЕЦ!!! — в истерике вскричал приёмный сын. — Прости меня!.. отец…       Господин Медь навсегда закрыл глаза и больше не вымолвил ни слова. Михаил стиснул его бездыханное тело в объятиях и зашёлся в истерике, плача с надрывом и воем.       — Слышь, урод, он тебя всё равно любил! Даже перед смертью! — гаркнул Початок и, оторвав ненавистную пуговицу, выбросил её с глаз долой. Затем присел на корточки и очень больно ткнул Михаила костлявым кулаком в плечо. — Хули ты ревёшь, как баба, блядь??!       Однако мужчина и не думал успокаиваться: ему требовалось прожить личное горе на полную мощь. Казалось, он уже и забыл о противостоянии, сражённый гибелью человека, заменившего ему родного отца. Початок же, обрадованный возвращению к привычному естеству, сорвал с себя пиджак и бросился к участникам «Медных труб».       — Эй вы, петушары!       — Ты чё, малец? Страх потерял?! — набычился клавишник и, взяв парня за шиворот, хорошенько встряхнул.       — Руки убрал!!! Я теперь лидер ОПГ «Сенат и Синод»! Вы убили моего босса! Вы нормальные пацаны или как?! Если нормальные, значит, отвечайте за поступки, как пацаны, а не как чушпаны!!!       Федька чудом вырвался из цепкой хватки клавишника, бросил оружие на землю, засучил рукава истерзанной рубашки и бросился с кулаками на музыкантов. Те лишь перекидывали его из рук в руки, будто волейбольный мяч, поэтому все бойцовские приёмы потерпели крах ещё до их применения.       — Я с вами не договорил!!! — крикнул Початок «Медным трубам» и, приземлившись с высоты роста барабанщика, направился к профессору Медицинскому снова попытать кулачного счастья.       — Слышь, профессура, бля, иди сюда, нахуй!!! Порешаем нормально вопросы, как мужики!!! Отвечать надо за базар и поступки, понял, бля??! Ща я тебе пизды вставлю!!!       Без лишних слов Аристарх Леопольдович, набравшись агрессии в текущей обстановке, отвесил Федьке звонкую оплеуху. Тот опешил, а профессор добавил вторую пощёчину. Оцепеневший от наглости Медицинского, Початок с непривычным смирением сносил унизительные академические лещи. На заднем плане так же в рукопашную бились Олень с Кабаном: первый решил выяснить отношения с соперником, отбросив мультиварку в сторону грузовика.       — Это моя девушка!!!       — Нет, рыжуха — моя соска!!! Весь ОПГ подтвердит!!!       — Какая она тебе соска??? Я ей борщи готовлю и полы наяриваю!!!       — Запомни, мразь. Я Кабан. А это моя братва, — зло процедил бывший возлюбленный гримёрши. — Запомни мой кулак. В ухо дам, зубы выбью.       — Предлагаю сейчас же позвонить ей и поставить ультиматум, кого она выберет! — гневно воскликнул Олень. На удивление, соперник легко согласился.       — Алло… дорогая! — запыхавшись, крикнул в трубку благоверный и включил громкую связь. — Мы сейчас с твоим Кабаном воюем… Он тоже тебя… любит… ТЫ С КЕМ В ИТОГЕ???       — Олеша, ты что, обкурился что ли? — с презрением в голосе спросила рыжая красотка. — Что за зверинец тебе там мерещится? Какой кабан? Какая война?       — Дай сюда, — резко потребовал Кабан и вырвал телефон из рук Оленя. — Слышь, шкура, ты там не попутала ничего??? Это я, Кабан, бывший член твоего кружка и настоящий член «Сенат и Синод»!!!       — О боже… — в ужасе прошелестела гримёрша, услышав знакомый бандитский голос. — Вы оба можете подождать с ответом до завтра или послезавтра?       — Слышь, — бросил с презрением абонент, — она просит до завтра подождать.       — Завтра может не наступить! С кем ты теперь: со мной или с ним??? — крикнул на заднем плане Олень.       — Это ультиматум!!! — припечатал Кабан.       В это время раздался взрыв, и из окон грузовика вылетели разбитые стёкла, а затем взвыла сигнализация и затрещала новая автоматная очередь. Услышав страшные звуки, гримёрша поспешно сбросила вызов, оставив обоих воздыхателей без ответа. Она набрала Медного, но тот послал её на три буквы, заодно велев навсегда забыть его номер телефона. На заднем плане слышалась та же перестрелка и матерная брань.       Девушка не знала, за кого из кавалеров ей переживать больше. Она окончательно запуталась, не понимая, кто против кого, а кто за кого. Оставалось лишь одно… бежать со всех ног из города на Неве. В далёкой глухой деревне живёт её троюродный дядя, который по доброте душевной уж наверняка согласится приютить любимую племянницу.

***

      А Медийный понемногу начал прозревать и осознал, что его затащили в ОПГ шантажом. И что большая власть ему в одночасье перестала быть нужна. Руководитель мёртв, никто не сможет заставить его выполнять чужие приказы. К тому же, он вспомнил глаза зрителей, таявших от одного его присутствия на сцене… Нет, не мог Медийный взять и позволить ОПГ стать у руля власти в любимом городе. Этот город должен спать спокойно и видеть сны, и зеленеть среди весны…       — Ooh… shit! — выругался Оскар по-английски и прибавил с акцентом: — К чьорту всо!       Он сорвал с себя чёрный пиджак, ставший так же ненавистным, как и для Початка, отшвырнул в сторону пистолет и демонстративно выкрикнул:       — Эй вы, жалкие бандитские подобия! I’m going to защита города! I love Saint-Petersburg!!!       В Медийного тотчас полетели выстрелы, но тот ловко, будто Нео из «Матрицы», проплыл над и под ними в долгом, тягучем прыжке. Лавируя между свистящими снарядами, он примчал к профессору, которого уже вовсю лупил опомнившийся Початок. Оскар оттащил дерзкого юношу за шиворот и хорошенько встряхнул.       — Я больше тебе не друг, не брат, не товарищ! We are not friends!!! Сразись со мной, гопнический a-socially element!       — Да я те ща ебало набью, петушня холёная!!! — взорвался в ответ Федька и, оставив профессора, замахнулся на более сильного Медийного. Тот успевал уворачиваться и от пуль, и от кулаков соперника, двигаясь с удивительной киношной грацией. Початок выдохся, растратив все свои воздушные мидл-кики, двоечки и апперкоты, и получил от ведущего крепкий удар в челюсть. Парень неловко качнулся и упал вместе с другими поверженными членами ОПГ.       — You are my пленник! — победно воскликнул Оскар. Он перевязал Початку запястья своим роскошным кожаным ремнём за сто долларов, рывком поднял на ноги и потащил к профессору.       — Вот. Он весь ваш.       — Спасибо, господин ведущий! — Побитый, в синяках и ссадинах, Аристарх Леопольдович угодливо раскланялся, и мужчины обменялись рукопожатием.       — Вы должны выступить так, как выступаете на всех ваших cultural meeting! — с жаром, в порыве энтузиазма, воодушевил профессора Медийный. — Вы же петербуржецкий коренной аристократ!       — Я таких аристократов… на хую вертел… — дерзко ухмыляясь, прохрипел Федька Початок и тотчас получил под дых от ведущего.       — Shut up, мой юный враг!

***

      Почуяв в себе ауру не то Ельцина, не то Ленина, Аристарх Леопольдович с необычайным проворством взобрался на броневик. Оглядев беснующихся однополчан и врагов, профессор взял микрофон, предусмотрительно ранее оставленный Виктором для кого-то из своих, на случай победы. Откашлявшись, профессор вскинул вверх левую руку, сжатую в кулак, затем громко и решительно провозгласил:       — Товарищи и недруги! Я зачитываю обращение!       Сквозь динамик микрофона голос Медицинского прогремел непривычно мощными и раскатистыми волнами. Все дерущиеся, сражённые звучным объявлением, оторвались друг от друга и застыли на месте.       — Какими бы причинами ни оправдывались мотивы группировки «Сенат и Синод»!.. Мы имеем дело с обыкновенными бандитными захватчиками! Наша позиция по этому поводу позволила в кратчайшие сроки собрать единомышленников, готовых сражаться за правое дело! За свободу Санкт-Петербурга, великого города на Неве!       С окровавленного поля боя тотчас поднялся восторженный рёв.       — Мы считаем, что такие силовые методы неприемлемы! Ранее уже были попытки со стороны Виктора Николаевича Меди путём запугивания, угроз и шантажа вовлечь граждан в своё преступное сообщество! Всё это заставляет нас объявить незаконным пришедший к власти так называемый «Сенат и Синод»!       — Правильно!!! — одобрительно выкрикнул барабанщик.       — Так их!!! — вторил ему сосед Медицинского с канделябром.       — В связи с действиями группы лиц, объявивших себя уполномоченными органами власти в нашем городе, поставляю! Объявить действия Виктора Николаевича Меди незаконными, не имеющими силу на территории Санкт-Петербурга!       — Ааа, чува-а-ак!!! — восторженно гаркнул клавишник.       — Довольно! Группировки «Сенат и Синод» больше не существует!!! — пламенно подытожил Аристарх Леопольдович, стоя на броневике. — Нашему великому городу не угрожает больше ничто! Враг не пройдёт!!!       — Протестую!!! — вскричал вдруг Федя Початок, связанный и обезвреженный. — «Сенат и Синод» существует! И их главный — это я!!!       — Я таких главных!.. — возразил было Медицинский, но осёкся.       — Чё, профессура, слабо продолжить?! — подначил Федька, но тут же снова получил тумаков от «Медных труб». — Сам-то кому позвонил в первую очередь, когда я в падосе у тебя нассал?!       Уши профессора вспыхнули краской стыда.        — Да, признаюсь!!! — воскликнул он, очевидно, борясь с собой. — Я пользовался услугами вашего босса! Потому что… я не умел защититься без посторонней помощи… Господин Медь пытался завербовать меня в свои бандитнические круги, но я не поддался! В отличие от вас, Фёдор! До последнего я не хотел участвовать в этой вашей войнушке… но именно сейчас, при нынешних обстоятельствах я наконец сумел дать вам отпор!       Медный восторженно свистнул. «Красава! Мужик!» — заорал трубач и, сорвав с себя чёрную кожанку с заклёпками, взмахнул ей над головой, будто знаменем.       — Так что я таких главных… — вновь приободрился Аристарх Леопольдович. — В принудительном порядке забираю в своё научно-культурное сообщество на перевоспитание!!!       Початок побледнел и пришёл в ужас от грядущей перспективы. Его нормальные пацанские манеры будут перекраивать под слащавые профессорские шаблоны… Рядом контролировали каждый жест Федьки музыканты из «Медных труб». Ему стало нехорошо — точно так же, когда с ним беседовал в самый первый день знакомства Виктор Николаевич Медь.       — Может… не надо? — осторожно спросил юный пленник, уже окончательно присмирев. На что Медицинский, нимало не колеблясь, ответил:       — Надо, Федя… Надо!