Часть 3. Пять зефирок и обещание

Прошло примерно сорок минут «ещё пяти минут», когда Дима всё-таки решил, что хватит. Полина уже не спала по-настоящему — просто лежала с закрытыми глазами и улыбалась, когда он шевелился. Он аккуратно высвободился из её объятий, поцеловал её в висок и прошептал: — Всё, коала. Я пошёл выполнять обещание. Если через десять минут не встанешь — какао остынет. Полина пробормотала что-то нечленораздельное, но всё-таки потянулась и села, потирая глаза кулаками. — С зефирками? — С пятью, как договаривались. Она довольно кивнула и осталась сидеть на кровати, завернувшись в одеяло, пока Дима босиком прошлёпал на кухню. Кухня у Димы маленькая, но уютная: старенькая газовая плита, холодильник, который иногда гудит как трактор, и полки, заставленные всякой всячиной. На одной из них — банка с зефирками, которую Полина притащила с собой в прошлый раз и сказала: «Это теперь наш стратегический запас». Дима включил плиту, достал сковородку. Сначала — сосиски. Разрезал их вдоль, обжарил до золотистой корочки. Потом колбаса — тонкие кружочки, чтобы было хрустяще. Яйца взбил в глубокой тарелке, добавил соль, чёрный перец, щепотку сушёного базилика (Полина как-то сказала, что с ним омлет вкуснее, и с тех пор он всегда добавлял). Натёр сыр — обычный российский, но щедро, горкой. Всё смешал, вылил на сковороду. Запах пошёл такой, что даже у него самого заурчало в животе. Пока омлет доходил, Дима поставил молоко на огонь для какао. Достал две большие кружки — одну с котиком (её любимая), вторую с надписью «Best boyfriend ever», которую Полина подарила ему на их годовщину и теперь заставляла им пользоваться. Всыпал какао-порошок, сахар, размешал. Когда молоко почти закипело — снял с огня, разлил по кружкам. И аккуратно, по пять штук, утопил зефирки в каждой. Они сразу начали таять, пуская белые сладкие облачка. Омлет он сложил пополам, как блин, разрезал на две части. На тарелки — по куску, рядом сосиски и колбаса, которые он успел вытащить раньше. Положил по вилке, по ножу. Поставил всё на поднос (да, у него есть поднос специально для таких моментов — Полина однажды сказала, что это «очень романтично», и с тех пор он им пользовался без стеснения). Когда он вернулся в комнату с подносом, Полина уже сидела по-турецки на кровати, завернувшись в его толстовку и включив ночник поярче. Волосы собраны в кривой пучок на макушке, глаза блестят от предвкушения. — Ого… — протянула она. — Это что, реально омлет с мясом и сыром? — А ты думала, я шучу? — Дима поставил поднос между ними на кровать, сел напротив. — Держи свою кружку. Пять зефирок, как просила. Полина взяла кружку обеими руками, подула на горячее какао, понюхала. — Пахнет, как счастье. — А омлет пахнет, как «я тебя люблю и хочу, чтобы ты была сытая и довольная». Она засмеялась, отставила какао и потянулась к тарелке. Откусила кусочек омлета — сыр потянулся длинной ниточкой, она поймала её языком и довольно зажмурилась. — Боже, Дим… это идеально. Он тоже откусил, кивнул. — Нормально получилось. Они ели молча пару минут — только звуки вилок по тарелкам и тихое «ммм» от Полины. Потом она вдруг отложила вилку, перегнулась через поднос и быстро чмокнула его в губы — коротко, но вкусно (от какао и сыра). — Спасибо, — сказала она серьёзно. — За завтрак. За то, что всегда просыпаешься первым и делаешь такие вещи. За то, что у меня есть ключи. Дима улыбнулся, чуть смущённо потёр затылок. — Да ладно… Я же обещал. — Ты всегда выполняешь обещания. Он пожал плечами, но глаза светились. — Только те, которые касаются тебя. Полина снова взяла кружку, сделала большой глоток. Зефирка прилипла к губе — она слизнула её и засмеялась. — Знаешь… если бы мне кто-то сказал три года назад, что я буду сидеть в его кровати, в его толстовке, есть омлет, который он специально для меня приготовил, и пить какао с пятью зефирками… я бы не поверила. Дима смотрел на неё долго-долго. — А я бы поверил. Потому что уже тогда знал, что именно так всё и будет. Полина наклонилась ближе, положила голову ему на плечо. — Дим… давай сегодня никуда не пойдём? Просто поваляемся, посмотрим что-нибудь дурацкое и будем есть остатки зефира из банки. — Договорились, — он обнял её одной рукой, второй пододвинул свою тарелку поближе. — Только доешь омлет. А то остынет. Она послушно кивнула и снова взялась за вилку. За окном уже вовсю светило зимнее солнце. В комнате пахло какао, сыром и их общим утром. И это было лучшее начало дня за все шестнадцать лет их жизни.