Часть 4. Твоё дыхание на моей шее

Дима аккуратно собрал пустые тарелки, кружки с остатками какао и зефирными следами, сложил всё на поднос. Полина наблюдала за ним из-под одеяла, лениво подперев щёку ладонью. — Ты как официант в хорошем ресторане, — поддразнила она. — Только без галстука-бабочки. — А ты как капризная принцесса, — парировал он, но улыбнулся. — Лежи, не вставай. Я сейчас. Он унёс поднос на кухню, быстро сполоснул посуду (оставил сохнуть — не до идеальной чистоты сейчас), выключил свет и вернулся в комнату. Полина уже не лежала по-турецки. Она откинула одеяло в сторону, села на колени посреди кровати и смотрела на него большими глазами. Волосы из пучка окончательно растрепались, толстовка сползла с одного плеча, открыв тонкую ключицу. Дима остановился в дверях. — Что? Она ничего не ответила. Просто протянула руку. Он подошёл, взял её ладонь, позволил себя притянуть. Сел на край кровати. Полина тут же обхватила его за шею, подтянула ближе. — Ложись, — тихо сказала она. Дима послушно лёг на спину, подложив руки под голову. Полина не стала ждать приглашения — перекинула ногу через него, устроилась сверху, прижавшись всем телом. Её колени по обе стороны от его бёдер, ладони упёрлись в его грудь. Она смотрела сверху вниз, чуть наклонив голову, и в глазах было что-то такое… голодное и нежное одновременно. Дима сглотнул. Сердце стучало где-то в горле. Полина медленно наклонилась. Сначала просто коснулась губами его губ — легко, почти невесомо. Потом ещё раз, чуть сильнее. А потом — уже по-настоящему. Поцелуй вышел страстным, глубоким, немного неуклюжим от волнения. Она целовала его так, будто хотела забрать весь воздух, все слова, все утренние «я тебя люблю», которые они ещё не успели сказать вслух сегодня. Дима ответил сразу — одной рукой запутался в её волосах, второй обнял за талию, прижал крепче к себе. Она тихо застонала ему в губы, когда он слегка прикусил её нижнюю губу — совсем нежно, но достаточно, чтобы по спине пробежали мурашки. Они целовались долго. Без спешки. Без отрыва. Только дыхание, только тепло её тела поверх его, только вкус какао, который всё ещё оставался на губах у обоих. Наконец Полина отстранилась — всего на пару сантиметров. Лоб ко лбу, нос к носу. Дышала тяжело, щёки горели. — Дим… — прошептала она, касаясь его губ кончиком языка. — М? — он еле выдавил звук. Она ничего не ответила. Просто опустила голову и уткнулась носом ему в шею. Глубоко вдохнула его запах — смесь сна, его геля для душа и чего-то такого родного, что у неё всегда кружилась голова. Обняла его крепче, прижавшись грудью к его груди, руками обхватив за плечи. Ноги переплела с его ногами. Дима обнял её в ответ — обеими руками, плотно, как будто боялся, что она исчезнет. Погладил по спине, от лопаток до поясницы и обратно. Медленно, успокаивающе. — Ты тяжёлая, — пошутил он тихо, хотя голос дрожал от эмоций. — Врёшь, — пробормотала она ему в шею. — Тебе нравится. — Очень нравится, — согласился он честно. Полина улыбнулась, не отрываясь от его кожи. Поцеловала его туда, где бьётся пульс — мягко, почти благоговейно. — Не двигайся, ладно? — попросила она шёпотом. — Просто… полежим так. Дима кивнул, хотя она этого не видела. — Сколько угодно. Они лежали так — она сверху, маленькая и тёплая, он под ней, обнимающий и вдыхающий её запах. За окном шёл снег — мелкий, пушистый, почти неслышный. В комнате было тихо. Только их дыхание — сначала быстрое, потом всё медленнее, ровнее. И стук двух сердец, которые бились почти в унисон. Полина чуть повернула голову, коснулась губами его уха. — Я никуда не уйду сегодня, — прошептала она. — И завтра тоже, если захочешь. Дима улыбнулся, закрыл глаза и прижал её ещё сильнее. — Захочу. Всегда захочу. И они просто лежали. Обнявшись. Вместе. Как будто весь мир за окном мог подождать.