Часть 4

Чонгук доверял мало кому. На самом деле — почти никому. Но были люди, с которыми он прошёл слишком многое, чтобы каждый раз держать нож за спиной. Один из них написал ему утром. Тэхён. Старый знакомый. Не друг — но и не враг. Тот, кто знал, где достать, где спрятаться, где не задают лишних вопросов. «Есть тема. Чистая. Деньги норм. Без подстав.» Чонгук прочитал сообщение, сидя на полу в комнате Лисы. Она спала. Свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в подушку, будто мир мог исчезнуть, если закрыть глаза. Он смотрел на неё дольше, чем нужно. — Блядь… — прошептал он. — Не вовлекайся. Он не хотел идти. Каждой клеткой чувствовал — не надо. Но деньги заканчивались. А чувство, что он — гость в её жизни, жрало изнутри. Он написал: «Где?» — Я скоро вернусь, — сказал он Лисе, уже надевая куртку. Она приподнялась на локтях. — Ты уверен? — Нет, — честно ответил он. — Но я не могу просто… исчезнуть. Она кивнула. Подошла ближе. Коснулась его запястья. — Пожалуйста, — тихо сказала она. — Не ломайся. Он усмехнулся криво. — Я уже. И ушёл. Место было знакомое. Старый склад на окраине. Сырость. Запах ржавчины и дешёвого алкоголя. — Ты опоздал, — сказал Тэхён, выходя из тени. — Ты сказал в шесть. — Сейчас шесть, — пожал плечами тот. — Расслабься. Это слово должно было стать предупреждением. Чонгук напрягся. — Где остальные? — Подойдут. Он не успел сказать ничего, когда удар прилетел сзади. Резкий. В затылок. Мир мигнул белым. — Сука… — прохрипел он, падая на колени. — Прости, брат, — голос Тэхёна звучал странно спокойно. — Но ты слишком много знаешь. И слишком мало делишься. — Ты… — Чонгук закашлялся. — Ты охуел? — Бизнес, — вздохнул тот. — Ничего личного. Его били долго. Не из злости — из расчёта. По рёбрам. По животу. По лицу. Туда, где не сразу видно. — Где деньги? — спросил кто-то. — Пошёл нахуй… — сплюнул Чонгук кровью. Ему ответили ударом. — Где ты прячешься? — Кто твои люди? — К кому ты ходишь? Последний вопрос заставил его поднять голову. — Не смей… — прохрипел он. — Даже не думай. Тэхён присел рядом. — А вот это, — сказал он тихо, — уже интересно. Чонгук понял: он привёл их слишком близко. И это было худшее. Он очнулся под утро. Холод. Асфальт. Один ботинок исчез. Телефон — тоже. Тело болело так, будто его разобрали и собрали криво. Он попытался встать — упал. — Блядь… — голос был почти не слышен. В голове крутилась только одна мысль: Только бы не к ней. Только бы не задели её. Он смеялся и плакал одновременно, сидя на грязной земле. — Дурак… — прошептал он. — Какой же ты дурак. Он не пришёл к Лисе в тот день. И в следующий. И через два дня. Лиса сначала ждала спокойно. Потом — нервно. Потом — с холодом внутри, который не проходил. Она сидела у окна, считала шаги, рвала бумагу с рисунками. — Не делай этого, — шептала она пустоте. — Пожалуйста. На четвёртый день ночью кто-то постучал в окно. Она подскочила. — Чонгук? Он стоял снаружи, едва держась на ногах. Лицо — опухшее, губа снова разбита, взгляд пустой. Не злой. Не дерзкий. Сломанный. Она открыла окно. Он ввалился внутрь и сразу сел на пол. — Я… — он сглотнул. — Мне некуда идти. Она опустилась рядом. — Что случилось? Он молчал. Долго. Потом закрыл лицо руками. — Меня сдали, — глухо сказал он. — Те, кому я верил. Лиса почувствовала, как внутри что-то обрывается. — Ты не виноват. Он поднял на неё глаза — красные, мокрые. — Я привёл их слишком близко. Если с тобой что-то случится — я себе этого не прощу. — Со мной ничего не случится, — твёрдо сказала она. — Пока ты здесь. Он горько усмехнулся. — Вот в этом и проблема. Он рухнул вперёд, уткнувшись лбом в её плечо. И впервые заплакал по-настоящему. Без злости. Без маски. Лиса обняла его. Осторожно. Как держат что-то треснувшее. — Я здесь, — шептала она. — Ты не один. А внизу, в доме, уже начинало щёлкать что-то другое. Камеры. Шаги. Контроль. Их тихая башня трещала по швам.