Часть 5

Чонгук пришёл поздно . Лиса уже решила, что сегодня его не будет — сидела на полу, спиной к кровати, перебирая старые наушники, которые давно не работали. Когда в стекло тихо стукнули, она вздрогнула всем телом. — Ты с ума сошёл… — прошептала она, открывая окно. — Сейчас же… — Тсс, — он уже был внутри. — Всё нормально. Нет, не было. Он выглядел собраннее, чем в последние дни. Слишком собранным. Это всегда пугало её больше, чем синяки. — Ты исчез, — сказала она. — Я думала… — Знаю, — перебил он. — Прости. Он полез во внутренний карман куртки, и Лиса напряглась. — Если это снова что-то… — начала она. — Это не грязь, — хмыкнул он. — Хотя досталось мне хуёво. Он протянул ей маленький бумажный пакет. — Это тебе. Она замерла. — Зачем? — Потому что я хотел, — просто ответил он. — Открой. Внутри был старый плёночный фотоаппарат. Потёртый, с трещинкой сбоку, но рабочий. Лиса смотрела на него так, будто он мог исчезнуть. — Чонгук… — голос у неё сорвался. — Это же… — Я знаю, — перебил он. — Ты говорила, что хочешь видеть мир. Не через стекло. Это не выход. Но… — он пожал плечами. — Это хотя бы взгляд. Она прижала фотоаппарат к груди. — Это слишком. — Нет, — жёстко сказал он. — Слишком — это когда тебе запрещают жить. А это — просто вещь. Она шагнула к нему и обняла. Он сначала замер, потом медленно выдохнул и обнял в ответ. Осторожно. Как будто боялся сломать. Именно в этот момент снаружи вспыхнул свет фар. Чонгук напрягся мгновенно. — Ты видела это? — тихо спросил он. Лиса подошла к окну, чуть отодвинула штору. Внизу, у дороги, стояла чёрная машина. Не охрана. Не доставка. Слишком долго. Слишком неподвижно. — Она усилила контроль, — прошептала Лиса. — После того, как ты исчез. — Блядь… — выдохнул он. — Я же говорил, что это плохая идея. — Нет, — резко сказала она. — Это её идея. Всегда была. Щелчок двери снизу. Шаги. — Лиса, — голос «матери» был слишком спокойным. — Нам нужно поговорить. Чонгук побледнел. — Я уйду, — сказал он. — Сейчас. — Нет, — Лиса схватила его за руку. — Поздно. Шаги поднимались по лестнице. Лиса быстро сообразила. — Туда, — прошептала она, указывая на кладовку за зеркалом. Узкое пространство, о котором знала только она. — Ты уверена? — Быстро. Он скользнул внутрь ровно в тот момент, когда дверь в комнату открылась. — Что это? — женщина сразу заметила фотоаппарат. Лиса выпрямилась. — Мой. — У тебя не может быть «твоего», — холодно сказала мать. — Откуда? — Мне подарили. Пауза. — Кто? Лиса почувствовала, как сердце бьётся в горле. — Никто, — ответила она. — Я нашла. Женщина подошла ближе. Слишком близко. — Ты врёшь, — сказала она тихо. — Я чувствую. Она прошлась по комнате, взгляд скользил по стенам, по окну, по зеркалу. Чонгук стоял за ним, не дыша. Каждый её шаг отдавался у него в висках. — Ты стала другой, — продолжила женщина. — Раздражительной. Непослушной. Это влияние извне. — Это я, — резко сказала Лиса. — Настоящая. Хлопок. Не по лицу — по столу. — Не смей со мной так говорить! — голос сорвался. — Я всё для тебя сделала! — Ты сделала клетку, — прошептала Лиса. — И называешь это заботой. Тишина стала вязкой. Женщина посмотрела на неё долгим, холодным взглядом. — Ты под наблюдением, — сказала она наконец. — И если я узнаю, что в этом доме кто-то есть… Тебе это не понравится. Она вышла, хлопнув дверью. Лиса стояла, не двигаясь, пока шаги не исчезли. Только тогда зеркало медленно сдвинулось. Чонгук вышел. Лицо серое. — Прости, — сказал он хрипло. — Я не должен был приходить. Не должен был ничего приносить. — Нет, — Лиса подошла к нему. — Это был первый раз, когда мне что-то подарили просто так. Не за послушание. Он посмотрел на неё. — За этим домом следят, — тихо сказал он. — И за мной тоже.Это предательство догоняет. Она сжала фотоаппарат в руках. — Тогда смотри, — сказала она. — Пока они думают, что я слепая. Он усмехнулся — устало, криво. — Ты опасная, знаешь? — А ты, — ответила она, — слишком живой, чтобы исчезнуть. И где-то в темноте машина снова завелась.