Глава 6

После отстранения Рианора дворец словно опустел. Не сразу и не внешне. Коридоры по‑прежнему наполнялись шагами, оружейная гудела голосами, дозоры сменялись по часам. Но исчезло нечто куда более важное: ощущение опоры, которое я раньше даже не умела назвать. Прошло несколько дней. Или больше. Я перестала считать. Утро сменялось вечером, вечер - тревожной ночью, а потом всё начиналось заново. В Лихолесье не любили бездействия, и я тоже не позволяла себе его. Я приходила на тренировочное поле по привычке. Иногда ещё до рассвета, когда трава была холодной и мокрой, а воздух резал лёгкие. Иногда ближе к полудню, когда солнечные пятна ложились на землю так обманчиво спокойно, будто ничего в мире не менялось. Я раскладывала стрелы. Проверяла тетиву. Поправляла ремешки перчаток. Делала всё правильно. Так, как меня учили. Но больше никто не говорил: «Снова». Никто не стоял рядом, чуть сбоку, чтобы я чувствовала присутствие, даже не поднимая глаз. Я стреляла одна. Иногда мишени казались дальше, чем должны быть. Иногда рука дрожала не от усталости, а от злости на саму себя. Я промахивалась чаще, чем прежде, и каждый промах отзывался внутри неприятным холодом. Лес слушал меня иначе. Будто знал, что я цепляюсь за место, которое уже перестало быть моим. Я не позволяла себе думать о Рианоре. Мысль о нём была слишком живой. Слишком тёплой. Если позволить ей задержаться хоть на мгновение, всё внутри начинало расползаться. Вместо этого я старалась быть полезной. Если уж мне нельзя было идти туда, куда тянуло, значит, следовало оставаться там, где я могла быть нужной. Днём я помогала во дворце. Меня пускали почти везде без лишних вопросов, стоило лишь назвать имя Тауриэль. Иногда этого было достаточно, иногда кто-то всё же смотрел настороженно, оценивающе, будто решал, можно ли мне доверять. Я помогала в оружейной, куда меня пустили без вопросов, узнав, чья я сестра. Подавала ремни, сортировала стрелы, переносила кожаные наручи, пропахшие маслом и дымом. Иногда меня просили поднести воду или чистые повязки тем, кто возвращался с ночных дозоров. Я делала это молча, стараясь не задерживать взгляды и не задавать лишних вопросов. Иногда кто-то благодарил. Иногда просто кивал. Этого хватало. Тауриэль почти не бывала в своих покоях. Я видела её мельком: в коридорах, у лестниц, на поворотах галерей. Она всегда была в движении, собранная, усталая, с волосами, перехваченными кожаным шнуром. В её взгляде появилось нечто жёсткое, почти стальное. Она останавливалась ненадолго, клала ладонь мне на плечо и говорила коротко: — Не мешайся под ногами. Это звучало почти ласково. Сигален появлялся чаще. Он всегда замечал меня. — Ты снова здесь? — спрашивал он, когда я приносила свитки или мешочек с перевязью. — Просто помогаю. Он кивал и больше он ничего не говорил, но иногда его взгляд задерживался дольше обычного, будто он хотел сказать нечто иное и не находил слов. В тот день я относила свитки в зал совета. Не сам зал, а боковую галерею, где хранились доклады дозорных. Бумаги были тяжёлыми, пахли чернилами и влажной кожей. Я прижимала их к груди, стараясь не уронить. И именно там я впервые почувствовала. Не звук. Не шаг. Взгляд. Я обернулась и едва не выронила охапку из рук. Тауриэль стояла у арки и разговаривала с Королём. Трандуил был без короны. Тёмный камзол подчёркивал прямую линию плеч, серебряные волосы были убраны небрежно, будто он только что снял с себя часть власти вместе с украшениями. Он говорил спокойно, чуть наклонив голову к Тауриэль, но в его позе чувствовалось напряжение. — Восточные тропы снова шумят, — сказала сестра. — Следы свежие. Не старше ночи. — Орки? — Всего лишь их тень. — Тень всегда приходит первой, — ответил он. И тогда его взгляд сместился. Не резко. Не демонстративно. Просто скользнул в сторону. На меня. Я замерла, чувствуя, как бумаги тяжелеют в руках. Сердце стукнуло сильнее, будто я сделала что-то запретное, хотя всего лишь стояла на месте. Трандуил смотрел недолго, но этого оказалось достаточно. — Амариэль, — произнёс он, и моё имя в его устах прозвучало неожиданно спокойно. Я вздрогнула и склонила голову. — Повелитель. — Ты проводишь здесь много времени, - его глаза прищурились и задержались на свитках у меня в руках. — Я… помогала. Он чуть наклонил голову, словно отмечая что-то для себя. — Никто не просил. Это не звучало упрёком. Скорее наблюдением. — Я сама предложила, — сказала я тише. — Мне несложно. Он смотрел ещё мгновение. Не на бумаги. На меня. Взгляд задержался чуть дольше, чем позволяла вежливость. — Ты не чураешься простой работы. В Лихолесье редко что-то делают без причины. Он кивнул. Тауриэль взглянула на меня чуть удивлённо, но ничего не сказала. Разговор продолжился, словно меня здесь больше не существовало. Но ощущение взгляда не исчезло сразу. В тот же вечер я снова вышла на тренировочное поле. Не далеко. Я больше не решалась уходить к дальним мишеням, туда, где корни поднимались выше колен и лес начинал слушать слишком внимательно. Я стреляла ближе к дворцу. Стрелы входили в дерево глухо. Ровно. Но внутри меня не было прежней уверенности. Иногда мне казалось, что кто-то стоит за спиной. Я оборачивалась резко. Никого. Только тени. Только ветер. Только медленно темнеющее небо. Я продолжала стрелять, но с каждым выстрелом ощущение не исчезало. Напротив, оно становилось плотнее, словно воздух наблюдал за мной. Я знала одно. Я больше не доверяла себе настолько, чтобы уходить далеко. И лес это чувствовал. Он ждал. *** После очередной тренировки я долго не уходила. Солнце уже клонилось к закату, и свет ложился между деревьями косыми полосами, будто сам лес медлил вместе со мной. Камень под ногами остыл, плечи ныли от напряжения, но я всё равно продолжала стрелять. Не потому, что надеялась стать лучше. А потому, что иначе мысли возвращались туда, куда я не хотела их пускать. Я убрала стрелы, когда руки начали дрожать не от усталости, а от злости. Натянула капюшон плаща и пошла в сторону внутреннего двора, туда, где стража обычно собиралась перед вечерней сменой. Я не знала, зачем иду именно туда. Наверное, просто потому, что там был живой шум. Голоса. Движение. Люди, которые знали, куда идут. Мне хотелось быть рядом с этим ощущением цели. Во внутреннем дворе было многолюдно, но шум не раздражал. Он жил своей жизнью, рассыпался на обрывки фраз и шагов, и среди этого движения я вдруг почувствовала себя лишней, как если бы стояла на пороге чужого разговора. Я держалась у стены, стараясь не мешать. Сигален склонился над каменной плитой, где мелом были отмечены тропы ночного дозора. Его голос звучал ровно, почти лениво, но я знала: именно так он говорил перед выходом. — Восточная кромка до старого ручья. Дальше не уходить. Если услышите движение, не геройствуйте. Возвращаетесь. Я сделала шаг назад, собираясь уйти, когда услышала знакомый голос. — Опять пытаешься незаметно исчезнуть? Я обернулась. Леголас стоял чуть в стороне, опершись плечом о колонну. Свет касался его волос, делая их почти золотыми. Он выглядел уставшим, но в глазах всё ещё было то живое, беспокойное внимание, которое я успела за ним заметить. — Я не исчезаю, — сказала я. — Я просто… не мешаю. Он усмехнулся. Я посмотрела на него вопросительно. — Ты смотришь так, будто хочешь сказать что-то и боишься. Я отвела взгляд. — Мне некого просить. Сестра все время занята, а моего наставника… отстранили. — Ложь, — спокойно сказал он. Аранен выпрямился и подошёл ближе. — Ты всё ещё тренируешься? — Каждый день. — Одна? Я кивнула. Он нахмурился. — Так не делают. — Почему? — Одиночество учит плохим привычкам. Я усмехнулась. — Ты сейчас говоришь как командир. — Я сейчас говорю как тот, кто видел, чем это заканчивается. Вдалеке кто-то рассмеялся. Металл звякнул о камень. Жизнь дворца продолжалась. — Возьми меня в дозор, — сказала я вдруг. Слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать. Леголас моргнул. — Что? — Я умею стрелять. Я не мешаю. Я знаю тропы ближе к дворцу. Я не прошу идти далеко. — Нет, — ответил он слишком быстро. — Почему? — Потому что ты не стража. — Потому что я чужестранка? — Потому что ты не готова, — жёстко сказал он. — И потому что я не хочу возвращаться с дозора и сообщать твоей сестре, что ты исчезла в лесу. Я сжала пальцы. — Я не ребёнок. — Именно поэтому я и говорю «нет». Он отвернулся, будто разговор был окончен. — Леголас. Он не обернулся. — Я не прошу, чтобы меня вели за руку, — сказала я тихо. — Я прошу шанс. Он медленно выдохнул и уже собирался ответить, когда воздух снова изменился. Не резко. Просто двор словно стал тише. Шаги раздались за нашими спинами. Леголас выпрямился мгновенно. Я почувствовала это даже не глядя. Когда обернулась, сердце уже билось быстрее. Трандуил стоял у входа во двор. Он не делал ни шага вперёд, но пространство словно само расступалось перед ним. В тёмном плаще, накинутом поверх дорожного камзола. На нём не было ни одной лишней детали, но вся фигура дышала властью, от которой не спасали ни стены, ни расстояние. Он смотрел не на всех. Только на нас. — Что происходит? — спросил он. Голос был спокойным. Настолько, что разговоры вокруг будто сами собой стихли. — Амариэль просит идти в дозор. Трандуил посмотрел на меня. Не сразу. Сначала задержал взгляд где-то рядом, словно решая, стоит ли вообще тратить на это внимание. Потом всё же поднял глаза. — Ты хочешь выйти за стены. — Да. Он чуть прищурился. Его взгляд задержался. Слишком долго, переступая границы вежливости. — Стоять в стороне безопасно, — произнёс он. — Особенно для тех, кто не умеет останавливаться. Я не поняла, что он имеет в виду, но внутри что-то напряглось. Владыка перевёл взгляд на Леголаса. — Ты отказал. — Да. — Правильно сделал. Леголас заметно расслабился. — Тогда… — начал он. — Поэтому я пойду сам, — перебил Король. Леголас резко повернулся. — Отец. — Ты останешься здесь. — Это небезопасно, - возразил Леголас. Трандуил посмотрел на него холодно. — Это не обсуждается. Он снова обратился ко мне. — Дозор не про желания. — Я выхожу не ради любопытства. Король сделал шаг ближе. Небольшой. Но воздух между нами стал плотнее. — Ты думаешь, что знаешь лес, — сказал он. — Это и есть самая опасная ошибка. Я сжала пальцы. — Я не прошу защиты. Он помолчал. — Нет, — сказал он. — Ты просишь позволения. И впервые в его голосе прозвучала сталь. Трандуил посмотрел на меня так, словно уже видел эту ночь. — Ты идёшь со мной. У меня перехватило дыхание. Он сделал шаг назад. — Если замедлишь отряд, больше не выйдешь за стены. Его голос снова стал ровным. — Ни со мной. Ни с кем-либо ещё. Я кивнула. Он отвернулся, будто разговор завершён. И уже уходя, бросил через плечо: — Возьми плащ. Ночь будет холодной. Корона блеснула в свете факелов. Я медленно выдохнула. Где-то за стенами дворца глухо ударил гром.