Вмешательство

Час спустя Амелия замерла перед дверью заброшенного класса, крепче сжимая палочку. С той стороны доносился смех — звонкий, безудержный, совершенно заразительный. От него в груди разливалось тепло, несмотря на комок нерешительности в животе. «Может, это была ошибка?» Она избегала Гарри с того момента своего феерического позора в его кабинете при Нарциссе, твердо решив задушить нелепые чувства, которые начали в ней просыпаться. «Это просто восхищение», — твердила она себе. — «Уважение. Раздражение. В лучшем случае — легкая симпатия». И всё же ей приходилось терпеть шепотки одноклассниц о «сексуальном и таинственном» профессоре Защиты, будто он был каким-то ходячим воплощением девичьих грез. — Как думаешь, он хорошо целуется? — Кажется, у него там стальной пресс. Как думаешь, он даст мне потрогать? И вот теперь — вопреки здравому смыслу — она собиралась провести утро, занимаясь магией с лордом Гектором Блэквудом, человеком, который слишком часто стал посещать её мысли. Собравшись с духом, она толкнула дверь.— Амелия! Ты пришла! — закричали близнецы, и их лица просияли от восторга. Прежде чем она успела что-либо ответить, Сириус подлетел к ней и обхватил её руками за талию, вцепившись так крепко, будто она могла исчезнуть, если он отпустит её. Амелия удивленно моргнула. Сердце внезапно дрогнуло, и она инстинктивно положила руку ему на спину. «Ох. О нет. Это опасно». — Ну, доброе утро и тебе, — пробормотала она, и слова вышли гораздо нежнее, чем она планировала. Гарри стоял неподалеку, скрестив руки на груди — поза могла бы показаться пугающей, если бы не нескрываемая нежность в его взгляде. — Я ведь предупреждал, что они могут привязаться, — в его голосе сквозило явное веселье. Амелия бросила на него сухой взгляд. — Вы забыли упомянуть, что они могут пойти на таран. Гарри ухмыльнулся: — Это случается только тогда, когда ты им по-настоящему нравишься. Сириус наконец отпустил её и умчался к брату и сестре. Гарри хлопнул в ладоши: — Итак, господа — палочки наголо. Начнем. Урок начался с того, что Гарри объяснил теорию заклинания Патронуса. Его голос был спокойным и терпеливым, пока он вел детей через их первые попытки. Амелия наблюдала за ним: её разум был занят наполовину уроком, наполовину тем, как он держался — уверенно, невозмутимо и при этом так тепло, что это чертовски отвлекало. Эдгар первым выпустил облачко серебристого тумана, и его лицо озарилось триумфом. — Получилось! — прокричал он, оборачиваясь к сестре. Лили просияла: — Это было блестяще, Эдди! Амелия внимательно слушала, впитывая каждое слово, но когда Гарри переключил внимание на неё, у неё внутри всё перевернулось. — Ваша очередь, мисс Боунс. Она подняла палочку, глубоко вдыхая. Сосредоточилась на выбранном воспоминании — тихий вечер с родителями, когда она была маленькой, они смеялись, и она чувствовала себя в абсолютной безопасности. — Экспекто Патронум! Тонкая струйка серебристого дыма вырвалась из кончика палочки и тут же растаяла. Амелия нахмурилась: — Это было жалко. Гарри усмехнулся, качая головой. — Не жалко. Это начало. — Его тон был ободряющим. — Скажи мне, какое воспоминание ты использовала? Она замялась перед ответом. Он задумчиво хмыкнул, слегка нахмурившись. — Нет, это не подойдет, — его голос был мягким, но уверенным. — Позволишь? Она кивнула прежде, чем успела передумать. Близнецы обменялись многозначительными взглядами, а затем тихо увели Сириуса в другой конец комнаты. Гарри подошел и встал сзади. «Слишком близко». Амелия резко втянула воздух, когда его рука легко легла ей на талию — касание было едва ощутимым, но игнорировать его было невозможно. Другой рукой он направил её руку с палочкой. — Для Патронуса недостаточно просто счастливого воспоминания, — прошептал он; его голос был низким, почти интимным. — Нужно что-то мощнее. Любовь. Страсть. Момент настолько полный, что кажется, сердце сейчас разорвется. Его дыхание коснулось её уха, и все мысли Амелии превратились в сплошной статический шум. «Сосредоточься, — ругала она себя. — Магия. Патронус. НЕ голос Гарри Блэквуда у тебя над ухом». Но прежнее воспоминание теперь казалось тусклым, вытесненным чем-то более ярким — иным моментом. Тем, в чем она не смела признаться самой себе до этой секунды. Вспышка тепла. Разговор, пронизанный напряжением. Взгляд, который длился чуть дольше положенного. Он. Сердце колотилось. — Экспекто Патронум, — прошептала она севшим голосом. На этот раз из её палочки вырвался ослепительно серебристый барсук. Он грациозно приземлился на пол и помчался через всю комнату. Амелия ахнула. Она чувствовала это — прилив силы, восторг от того, что всё получилось правильно. Позади неё раздался тихий, но полный гордости голос Гарри: — Уже лучше. Он отступил, и его рука задержалась на её талии лишь на кратчайший миг, прежде чем он её отпустил. — У тебя получилось! — Лили захлопала в ладоши, широко улыбаясь. — Отличная работа, — добавил Эдгар с блеском в глазах. — Спасибо, — выдохнула Амелия едва слышно. Но смотрела она не на близнецов — она смотрела на Гарри. В его взгляде светилось что-то теплое. Что-то искреннее. Мгновение они оба молчали. Затем Гарри откашлялся, поворачиваясь к детям: — Как насчет пикника у Черного озера? — Да! — закричали дети. Сириус дернул Амелию за рукав: — Амелия, ты пойдешь с нами? — О, я… — она замялась. Это была плохая идея. Ей нужно учиться. Ей нужно держаться от него подальше. — Мне правда нужно сделать уроки. Лица близнецов синхронно вытянулись. Выражение лица Гарри не изменилось, но голос был нейтральным: — Конечно. Мы и так тебя задержали. — Вежливая улыбка. — Возможно, в другой раз. — Я бы очень этого хотела, — быстро добавила она, и это было правдой. Гарри кивнул и повернулся к детям: — Пойдемте. Дети бросились за куртками, оставив их двоих в классе еще на мгновение. Гарри взглянул на неё, и его ухмылка смягчилась: — Твой Патронус — барсук. — Судя по всему, — Амелия выдохнула, робко улыбнувшись. — Интересно, — его тон снова стал дразнящим. Она прищурилась: — А какой у вас? Его ухмылка стала глубже: — Может быть, когда-нибудь я тебе покажу. Затем он повернулся к выходу: — Хорошего дня, Амелия. Она сглотнула: — И вам. И он ушел. Амелия выдохнула воздух, который, сама того не замечая, задерживала, и прислонилась к столу. Сердце всё еще бешено стучало, а кожа в тех местах, где он её касался, покалывала. Она прижала руку к груди, будто это могло как-то исправить то, что происходило у неё внутри. Единственное, чего ей хотелось в тот момент — это поцеловать его. Что было абсолютно, катастрофически плохой идеей. …Или нет?

***

В Хэллоуин в дверь кабинета Гарри постучали — резко и намеренно, именно так, как он и ожидал. Он поднялся из-за стола, поправил манжету рукава и только потом крикнул: — Войдите. Дверь со скрипом отворилась, и внутрь вошел юный Северус Снейп. Выражение его лица было тщательно вышколено и не выражало ничего, кроме нейтральности. Его темные глаза вспыхнули любопытством, смешанным с осторожностью, когда он обвел взглядом комнату, прежде чем остановиться на Гарри. — Вы хотели меня видеть, профессор? — спросил Снейп прохладным и размеренным голосом. Гарри указал на стул напротив своего стола: — Присаживайся. Снейп колебался лишь долю секунды, прежде чем пройти вперед и скованно опуститься на стул. Он сцепил руки на коленях; его поза была напряженной, но контролируемой. — Нарцисса Блэк говорит мне, что ты лучший ученик Хогвартса, когда дело касается зельеварения, — начал Гарри, слегка откидываясь назад и наблюдая за реакцией Снейпа. На лице Снейпа промелькнуло нечто — замешательство или, возможно, скептицизм. — Нарцисса? — Да, — Гарри позволил себе понимающую улыбку. — Она весьма высокого мнения о тебе. В другой жизни, в другой временной линии Нарцисса говорила о Северусе именно эти слова. И хотя та жизнь давно прошла, он не сомневался, что и сейчас она относится к нему с глубоким почтением. Снейп выпрямился. — С чего бы ей говорить со мной о вас? Гарри склонил голову набок. — Скажем так, я доверяю её суждениям. — Затем, после паузы, добавил: — Но дело не в Нарциссе. Дело в тебе. Снейп моргнул, сбитый с толку лишь на мгновение, прежде чем вернуть себе привычную настороженность. — Во мне? — Да. У меня есть предложение для тебя. Оплачиваемая стажировка в следующем году, сразу после окончания Хогвартса. А если ты проявишь себя — постоянная должность управляющего моим зельеварческим бизнесом в будущем. Впервые тщательно выстроенная маска Снейпа дала трещину. Его рот слегка приоткрылся, но он быстро взял себя в руки, и в его голосе прорезался скепсис. — Значит, это правда — то, что говорят о Блэквудах. Гарри усмехнулся. — Ну, по крайней мере, эта часть. Взгляд Снейпа стал острее. — Почему я? Вопрос был резонным. Северус Снейп годами страдал от того, что его игнорировали, отвергали и недооценивали. И вдруг ему предлагают возможность, за которую многие готовы были бы убить. Гарри изучал его, отмечая острый ум в глазах и жажду признания, скрытую под слоями горечи и гордости. «Потому что ты заслуживаешь лучшего, чем то, что тебе уготовано», — подумал он. Но такой ответ Снейп бы не принял. — Потому что у тебя есть потенциал, — просто сказал Гарри. — И по какой-то причине я хочу дать тебе шанс. Снейп прищурился. — А что в этом для вас? Гарри ответил без колебаний: — Твой успех. Я верю в то, что талант должен вознаграждаться, и верю, Северус, что ты способен на великие дела. Но выбор за тобой. Снейп отвел взгляд, опустив глаза на свои руки, пока обдумывал предложение. В комнате воцарилась тишина, тяжелая от невысказанных мыслей. Наконец он выдохнул и встретился с Гарри взглядом. — Могу я взять время на раздумья? Гарри склонил голову. — Разумеется. Мое предложение в силе до Йоля. После этого я найду кого-нибудь другого. Снейп кивнул и поднялся с той же размеренной точностью, с которой держался всегда. Дойдя до двери, он помедлил, обхватив пальцами ручку. — …Спасибо, — тихо произнес он, почти шепотом. Он не обернулся. Гарри откинулся в кресле, глядя, как за ним закрывается дверь. Он медленно выдохнул, рассеянно барабаня пальцами по столу. Хочется верить, что это был еще один шаг к тому, чтобы изменить ход истории.

***

Позже тем же вечером, когда Гарри сидел у себя, просматривая планы уроков на неделю, резкий стук в дверь отвлек его от мыслей. Он нахмурился, взглянув на часы. Для посетителей было уже поздно. Поднявшись из-за стола, он пересек комнату и распахнул дверь — и обнаружил на пороге Амелию. — Амелия. — Его удивление было очевидным. — Какой приятный сюрприз. — Здравствуйте, профессор, — сказала она тоном, в котором сквозило веселье, и протянула сложенный листок пергамента. — Дамблдор просил передать это вам. Губы Гарри тронула улыбка, когда его взгляд переместился на значок, приколотый к её мантии. — Староста школы, — заметил он. — Почему я не удивлен? Амелия пристально посмотрела на него: — Это что, оскорбление? — Я бы не посмел, — гладко ответил он. — Напротив, я не сомневаюсь, что вы лучшая Староста школы, которую когда-либо видел Хогвартс. — Да, ну… — Она замялась, глядя на записку, словно внезапно засомневавшись в её содержании. Сгорая от любопытства, Гарри взял листок и развернул его. «Не стоит благодарности». Гарри хмыкнул. «Старый интриган».Тем не менее он не был этим недоволен. Глядя на Амелию, в его голове оформилась идея — одна из тех, которым он на этот раз не захотел сопротивляться. — Не желаете войти? — спросил он легким, непринужденным тоном. Она моргнула. — Что?Гарри пожал плечами: — Вы уже здесь. Могли бы и остаться на какое-то время. — Затем, словно спохватившись, добавил: — Обещаю не делать ничего предосудительного. Амелия фыркнула, качая головой. Но не отказалась сразу. — Полагаю, — медленно произнесла она, и на её губах заиграла улыбка, — я могла бы остаться ненадолго. — Прекрасно, — сказал он, отступая в сторону, чтобы пропустить её. Она вошла осторожно, впитывая тепло комнаты — мягкое сияние камина, манящий запах пергамента и чего-то пряного, и безошибочно ощутимое присутствие человека, который здесь жил. Её взгляд скользнул по аккуратно расставленным книжным полкам и остановился на мягком диване. Она подошла к нему и присела на край, словно не зная, как долго намерена пробыть. Гарри закрыл за ней дверь и последовал за ней, оставив между ними ровно столько места, сколько требовали приличия, — но недостаточно, чтобы игнорировать тонкое притяжение, возникшее между ними. — Могу я предложить вам что-нибудь выпить? — спросил он, кивнув на графин на столике. — Просто воды, спасибо. Он налил ей стакан и передал его, прежде чем устроиться на диване рядом. — Так, — сказала она после глотка, — а где дети? — Спят, — ответил он с коротким смешком. — Ах, ну да. — Она поморщилась. — Глупый вопрос. — Вовсе нет, — заметил Гарри, забавляясь. — Я уверен, дай им волю, они бы с радостью не спали и терроризировали вас. Амелия усмехнулась: — А я-то думала, что вы их хорошо вымуштровали. — Моя жена умела это делать, а я всегда был тряпкой, — ответил он. — Спросите у детей. После этого разговор потек легко, перепалки были непринужденными и игривыми. Но в какой-то момент выражение лица Амелии изменилось, она стала тише, задумчивее. Она повернулась к нему, проводя пальцами по ободку стакана. — Можно спросить вас о чем-то личном? Веселье Гарри сменилось мягкостью. — Конечно. Она заколебалась. — Ваша жена. Его мышцы напряглись, но он сохранил открытое выражение лица. — Какой она была? — спросила она почти шепотом. Гарри медленно выдохнул, его взгляд на мгновение стал отсутствующим, прежде чем он снова посмотрел на неё. — Она была… всем для меня, — просто сказал он. — Блестящая, храбрая, упрямая до чертиков. У неё был талант освещать комнату одним своим появлением. Амелия внимательно изучала его лицо. — Вы, должно быть, очень скучаете по ней. — Каждый день, — признался он. Тяжесть этих слов повисла между ними, наполненная памятью и утратой. Но затем он взглянул на неё, и его голос стал нежнее: — Боль от её потери значительно притупилась с тех пор, как я встретил вас. Амелия ахнула. На мгновение она не была уверена, что расслышала его правильно. Сердце бешено колотилось, пока она искала в его лице хоть каплю насмешки или неискренности — но их не было. Только спокойная, непоколебимая честность. Пространство между ними, казалось, сжалось, воздух был наэлектризован чем-то, для чего ни у одного из них не находилось слов. Амелия чуть-чуть подалась вперед, её пульс участился, губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, — но в последний момент она отстранилась. — Мне пора идти, — прошептала она прерывистым голосом. Гарри коротко кивнул, хотя его глаза не отрывались от её глаз. — Разумеется. Он встал одновременно с ней и, не задумываясь, протянул руку. Она взяла её, и на краткий миг их пальцы переплелись; никто из них не спешил отпускать другого. Затем, медленно, он проводил её до двери. Она обернулась, открыв рот, чтобы что-то сказать, но все слова вылетели у неё из головы, когда он наклонился — не навязчиво, не требуя ничего — и лишь мягко коснулся губами её щеки, почти призрачно. — Спокойной ночи, Амелия, — прошептал он. У неё перехватило дыхание, но она выдержала его взгляд. — Спокойной ночи, Гарри. И она ушла, скрывшись в коридоре, где прохладный воздух резко контрастировал с теплом, которое она только что покинула. Уходя, она прижала дрожащие пальцы к щеке; в её мыслях царил хаос из тоски и сдержанности. А в своих покоях Гарри задержался у двери, глядя вслед, пока она не исчезла из виду. Затем с тихим вздохом он закрыл дверь и провел рукой по волосам.

***

Неделю спустя в кабинете Альбуса Дамблдора уютно потрескивал камин, когда Гарри переступил порог. В воздухе витал знакомый аромат лимонных долек и старого пергамента — странная, но подходящая смесь эксцентричности и мудрости. Фоукс на своем шесте издал тихую трель, его золотые перья поблескивали в отсветах пламени. Дамблдор сидел за своим вечно заваленным вещами столом; рядом с бутылкой выдержанной медовухи стояли дымящийся заварочный чайник и два хрустальных бокала. Когда Гарри вошел, старый волшебник поднял взгляд, и его голубые глаза лукаво блеснули поверх очков-половинок. — А, Гарри. Входи, входи, — сказал Дамблдор, указывая на кресло напротив. — Полагаю, ты получил мою записку? Гарри усмехнулся, опускаясь в кресло. — Получил. Ваше вмешательство? — Он выгнул бровь, хотя его тон был скорее забавным, чем обвиняющим. — Я предпочитаю считать это легким ободрением, — безмятежно ответил Дамблдор. — Она тебя избегала. В делах сердечных мои возможности ограничены, но я хотел предложить ту помощь, которую мог оказать. — Она упрямая. — Этого у неё не отнять, — согласился Дамблдор с легким, но понимающим смешком. Гарри шумно выдохнул носом, слегка покачав головой, прежде чем сменить тему. — А что насчет ассистентки? Блеск в глазах Дамблдора стал ярче. — Ах, мисс Блэк. Весьма способная молодая леди и, насколько я помню, человек, с которым ты стал довольно близок в своей временной линии. Гарри откинулся на спинку кресла, и его ухмылка сменилась более искренней улыбкой. — Спасибо. Полагаю, это работает. Нарцисса очень мне помогла… и это уберегает её от неприятностей. — Иногда, мой дорогой мальчик, — сказал Дамблдор, разливая медовуху по бокалам, — всё, что нужно человеку, это небольшой толчок в правильном направлении. — Он пододвинул один бокал Гарри, прежде чем снова устроиться в кресле. — Итак, что привело тебя в мой кабинет сегодня вечером? Гарри взял бокал, взболтал янтарную жидкость и сделал медленный глоток. Тепло медовухи разлилось по телу, помогая собраться с мыслями. — Есть несколько вещей, в которых мне нужна ваша помощь, — начал он, ставя бокал на стол. — После праздников я планирую начать внедрение в ряды Волдеморта. Мне нужно собрать как можно больше информации: его передвижения, планы, слабости. Выражение лица Дамблдора стало серьезным, а блеск в глазах слегка потускнел. — Это опасный путь, Гарри. — Я знаю, — твердо ответил Гарри. — Но это необходимо. Он уже набирает силу, и если мы будем ждать слишком долго, он станет неуязвим. Если я смогу подобраться достаточно близко, мне, возможно, удастся замедлить его — или даже остановить. Дамблдор долго смотрел на него, прежде чем кивнуть с нечитаемым выражением лица. — А что будет с детьми? Челюсть Гарри сжалась. — Вот здесь мне и нужна ваша помощь, — признался он. — Мне нужен кто-то, кому я доверяю, чтобы присматривать за ними, пока меня не будет. Они уже через многое прошли — я не хочу, чтобы их втягивали в эту войну раньше времени. — Даю тебе слово, — торжественно произнес Дамблдор. — Я буду защищать их как своих собственных. Гарри выдохнул, чувствуя, как часть напряжения покидает его плечи. — Спасибо. Это много для меня значит. — Есть еще кое-что, — продолжил он, подавшись вперед. — Я думаю, пришло время официально основать Орден Феникса. Я знаю, что вы уже начали закладывать фундамент, но если мы хотим иметь реальный шанс против Волдеморта, нам нужно организовываться сейчас. Дамблдор задумчиво погладил бороду. — Да, я предпринимал шаги — разумеется, втайне. Но я обратился лишь к нескольким доверенным союзникам. Если ты считаешь, что время пришло, я ускорю процесс. — Время пришло, — с уверенностью сказал Гарри. — Чем раньше мы будем готовы, тем лучше. Дамблдор кивнул, и его лицо стало решительным. — Очень хорошо. Я созову тех, кому доверяю больше всего, и мы официально оформим Орден. Но, Гарри… — Он помедлил, слегка подавшись вперед. — Ты должен помнить, что никто не застрахован от ошибок. Доверяй, но проверяй. Даже лучшие из нас могут оступиться. У Гарри слегка екнуло под ложечкой, когда в мыслях невольно всплыл образ Питера Петтигрю. Он сжал челюсти, но кивнул: — Я буду это помнить. Какое-то время они сидели в уютном молчании под мягкий треск огня, потягивая напитки. — Ты взял на себя тяжелое бремя, Гарри, — пробормотал Дамблдор, наконец нарушив тишину. — Но я вижу в тебе великую силу. Не только в твоей магии, но и в твоем сердце. Ты напоминаешь мне кое-кого, кого я когда-то знал — человека, который верил в борьбу за высшее благо, какой бы ни была цена. Гарри криво усмехнулся. — Я просто надеюсь не потерять себя на этом пути. Взгляд Дамблдора смягчился. — Тот факт, что ты беспокоишься об этом, и поможет тебе устоять. Никогда не забывай, почему ты сражаешься и ради кого ты это делаешь. Гарри кивнул, ощущая на себе груз ответственности. Но почему-то в присутствии этого человека ноша казалась чуть легче. — Спасибо, Альбус, — тихо сказал он. Дамблдор поднял бокал в безмолвном тосте. — За надежду, мой дорогой мальчик. И за победу. Они чокнулись бокалами, и нежный звон разнесся по комнате, пока в камине мерцал огонь.

***

Несколько дней спустя Гарри сидел за своим столом, просматривая последние предложения для своего расширяющегося предприятия по торговле редкими ингредиентами и зельями. Он задумчиво постукивал кончиком пера по подбородку. Вмешательство Дамблдора натолкнуло его на одну мысль. «Может быть, пришло время и мне самому немного вмешаться». Решительно кивнув, он взял чистый лист пергамента и начал набрасывать новое задание — проект по совместному исследованию. Тот самый, который потребует от Нарциссы Блэк и Северуса Снейпа работать вместе. Уже через несколько дней эти двое стали проводить в компании друг друга гораздо больше времени, чем обоим того хотелось бы. Их первые встречи были сухими, сугубо профессиональными, но со временем что-то изменилось. Нарцисса начала видеть в Снейпе иную сторону — ту, что скрывалась за его холодным и резким фасадом. Он был блестящим умом, это бесспорно, но в нем оказалась глубина, которой она не ожидала. Тихая одержимость делом. Скрытая, почти неохотная доброта. А Северус — он обнаружил, что его тянет к выдержке Нарциссы, к её острому уму, который без колебаний парировал его колкости, и к тому теплу, которое она старалась спрятать под своей безупречной аристократической маской. Однажды вечером, когда они засиделись в библиотеке, их руки соприкоснулись, когда они одновременно потянулись к одному и тому же свитку. Нарцисса замерла от неожиданного контакта, почувствовав странный трепет в груди. Снейп, непривычно смутившись, немедленно отдернул руку, пробормотав неловкое извинение. Их глаза встретились, и между ними повисло нечто невысказанное. С того момента стена между ними начала давать трещину, кирпичик за кирпичиком. И Гарри, наблюдая со стороны, подталкивал события вперед там, где мог. Затем, в один из дней начала декабря, когда он проверял прогресс их задания, его прервал тихий стук в дверь.— Войдите, — крикнул Гарри, откладывая отчет. Дверь открылась, и вошла Нарцисса с охапкой свитков в руках. — Профессор, — поприветствовала она его, и в её голосе послышались теплые нотки. — Нарцисса, — ответил Гарри с понимающей улыбкой. — Как продвигается проект? — Довольно неплохо, на самом деле, — призналась она, складывая свитки на его стол. — Северус… неожиданно гениален. Гарри ухмыльнулся: — Неожиданно? Я думал, гениальность — это обязательное условие для твоего одобрения. Нарцисса улыбнулась: — Возможно. И хотя у него острый язык, он удивительно внимателен, если пробиться сквозь его колючки. Гарри откинулся в кресле, изучая её. — Приму это как блестящую рекомендацию. Продолжайте в том же духе. Она кивнула, ответив слабой улыбкой, прежде чем оставить его наедине с мыслями. Позже тем же вечером, в тусклом свете библиотеки, Нарцисса и Снейп сидели, склонившись над древними текстами, обсуждая особенно сложное заклинание. Однако их разговор принял неожиданный оборот. — Поосторожнее с этим заклинанием, Северус, — подразнила его Нарцисса, наблюдая за его движениями палочки. — Мне бы не хотелось взрыва в библиотеке. Снейп выгнул бровь, ответив в своей сухой манере: — Уверяю тебя, Нарцисса, до сих пор мне удавалось избегать катастрофических взрывов. — Я просто проявляю осторожность, — сказала она, и её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Ты ведь не хочешь испортить свое угрюмое очарование, не так ли? Снейп замер на полуслове, явно застигнутый врасплох. — Угрюмое очарование? Нарцисса склонила голову, и в её глазах блеснул озорной огонек. — О, только не говори, что ты о нем не знаешь. Черные мантии, пронзительный взгляд — это весьма… притягательно. Снейп откашлялся, а кончики его ушей порозовели. — Я не знал, что у меня есть аудитория. — У каждого есть своя аудитория, Северус, — пробормотала она, и её голос утратил дразнящий тон. — Даже если это всего один человек. Мгновение они оба молчали. Их взгляды встретились, и между ними промелькнуло нечто хрупкое и неопределенное. Снейп первым отвел глаза. — А что насчет тебя, Нарцисса? — тихо спросил он. — У тебя есть аудитория? Её обычное самообладание слегка дрогнуло. — Надеюсь, что да, — призналась она почти шепотом. На следующее утро Снейп решительно вошел в кабинет Гарри с выражением лица, которого Гарри раньше у него никогда не видел. — Я принял решение, — сказал он без предисловий. Гарри поднял взгляд от бумаг, жестом приглашая его сесть. — Давай послушаем. Снейп не сел. Вместо этого он прямо встретил взгляд Гарри и твердо произнес: — Я хочу принять ваше предложение. Гарри отложил перо, внимательно изучая его. — И? Снейп глубоко вдохнул. — Но мне нужна ваша помощь в другом деле — личном. Это заинтриговало Гарри. Он подался вперед. — Продолжай. — Я желаю жениться на Нарциссе. Гарри моргнул. Из всего, что он ожидал услышать от Снейпа, это было на последнем месте. Снейп продолжал, и его голос не дрогнул: — Её отец, скорее всего, скоро подберет ей партию, и мне нужно действовать прежде, чем это случится. Гарри откинулся назад, осознавая весомость этой просьбы. Затем медленная улыбка тронула его губы. — Ты серьезно настроен? — Более чем когда-либо в жизни. Гарри кивнул, понимая всю серьезность ситуации. — Хорошо. Я это улажу. Но тебе нужно быть готовым изложить свои доводы её отцу. Сигнус Блэк ничего не отдает без боя. Челюсть Снейпа сжалась. — Я и не ждал иного. Через несколько дней Гарри оказался в Блэк-хаусе, сидя напротив Сигнуса Блэка в его величественном кабинете. — Лорд Блэквуд, — гладко поприветствовал его Сигнус, сложив руки на столе. — Я был удивлен, получив ваше письмо. Я слышал, что вы вернулись, но не ожидал, что вы попросите аудиенции так скоро. Это деловой визит? — Нет, — твердо сказал Гарри. — Это личный вопрос. Хотя, если обсуждение пройдет успешно, мы можем прийти и к деловому соглашению тоже. Взгляд Сигнуса стал острее. — Очень хорошо. Что привело вас сюда? — Я здесь, чтобы обсудить будущее Нарциссы, — ровно произнес Гарри. — И человека, за которого она желает выйти замуж. Выражение лица Сигнуса осталось нечитаемым, но в глазах мелькнуло любопытство. — И кто же это может быть? — Северус Снейп. Последовала пауза, прежде чем Сигнус сухо хмыкнул. — Северус Снейп? Имя кажется смутно знакомым. Он ведь полукровка, не так ли? Нарцисса никогда его не упоминала. Вы, должно быть, шутите. Гарри не отступил: — Я вполне серьезен. Северус — один из самых блестящих умов, что я когда-либо встречал. Я нанял его своим главным мастером зелий — эта должность подразумевает внушительное жалованье и влияние. Взгляд Сигнуса слегка потемнел. — Вы оказали ему огромное доверие. — Да, это так, — согласился Гарри. — И я готов сам выплатить брачный дар, чтобы гарантировать одобрение этого союза. Мы все заслуживаем того, чтобы нас судили по нашим собственным заслугам, а не по происхождению. Сигнус долго изучал его, прежде чем наконец склонить голову. — Вы, должно быть, очень высокого мнения о нем, раз делаете такое предложение. — Именно так, — просто сказал Гарри. — И что более важно — такого же мнения о нем и Нарцисса. Тишина между ними затянулась, прежде чем Сигнус наконец заговорил: — Что ж. Если вы готовы поручиться за этот союз, я дам свое согласие. Гарри выдохнул, чувствуя, как напряжение покидает плечи. — Благодарю вас, мистер Блэк. — А что насчет делового вопроса? — спросил Сигнус. Гарри улыбнулся: — Я слышал, у вас есть доступ к редким ингредиентам для зелий. Я хотел бы закрепить наше партнерство. Губы Сигнуса слегка изогнулись. — А вот это… уже интересное предложение. Они проговорили еще несколько минут, после чего Гарри поднялся, чтобы уйти. — Я пришлю сову, чтобы договориться о следующей встрече, — сказал Гарри. — Дам вам время обдумать то, что мы обсудили, и тогда мы сможем уладить детали. Сигнус склонил голову: — Буду ждать с нетерпением, лорд Блэквуд. — Профессор? Гарри обернулся на знакомый голос. Его взгляд упал на последнего человека, которого он ожидал увидеть в дверях. — Сириус, — сказал он, и его удивление быстро сменилось усмешкой. Сириус Блэк вошел внутрь, изучая Гарри с неприкрытым любопытством. — Что вы здесь делаете? — Дела, — ответил Гарри, небрежно пожав плечами. — А ты? Сириус ухмыльнулся: — Навещаю семью, которую едва терплю. — Он бросил взгляд на Сигнуса Блэка, который лишь закатил глаза. — Мой отец умер в прошлом году, так что мне разрешено покидать Хогвартс по «семейным обстоятельствам». — А, — протянул Гарри, подавляя смешок. — Ну, раз уж судьба столкнула нас вместе, как насчет того, чтобы выпить по стаканчику перед возвращением в школу? Сириус вскинул бровь, а затем ухмыльнулся: — Мне нравится ход ваших мыслей. Этим вечером двое мужчин сидели в уютной гостиной Блэквуд-Мэнора. Между ними стоял хрустальный графин выдержанного огневиски, янтарная жидкость которого поблескивала в тусклом свете. Часы пролетали в непринужденной беседе: Сириус травил байки о проказах и бунтарстве, Гарри отвечал тщательно отобранными историями из собственных приключений. Комнату наполнял смех — тот самый, который легко рождается между родственными душами. Впервые за долгое время Гарри позволил себе расслабиться. И вот, когда момент показался подходящим, он поставил стакан и встретился с Сириусом взглядом. — Сириус, есть кое-что, что мне нужно тебе рассказать. Что-то в голосе Гарри заставило Сириуса замолчать; его игривое выражение сменилось настороженным. Он откинулся на спинку кресла, и его глаза сузились от любопытства. — Хорошо, — медленно произнес он. — Я слушаю. Гарри глубоко вдохнул, собираясь с духом. А затем рассказал ему всё. Он выложил всё как есть: правду о своей настоящей личности, о том, как он переместился в прошлое, и о будущем, ради изменения которого он сражался. Он говорил о царстве террора Волдеморта, о потерянных жизнях и принесенных жертвах. И когда он заговорил о своих родителях, об Амелии, в его голосе прорезалась такая обнаженная боль, которую не могло скрыть никакое тщательное планирование. Закончив, он полез в карман, достал запечатанный конверт и подтолкнул его через стол. — Здесь есть всё, — тихо сказал Гарри. — Доказательства того, кто я такой, мои воспоминания, то, что я знаю о будущем. Я пришел сюда ради одной цели: остановить Волдеморта и спасти людей, которых люблю. Мои родители… они могут никогда не узнать правду обо мне, но если я смогу сохранить им жизнь, оно будет того стоить. Сириус не сразу потянулся к конверту. Он просто смотрел на него, слегка барабаня пальцами по столу. Когда он наконец взял его, то не стал вскрывать. Вместо этого он медленно выдохнул и покачал головой, а на его лице проступила слабая, недоверчивая ухмылка. — Значит, ты сын Джеймса и Лили, — пробормотал он, почти про себя. Затем фыркнул. — Что ж, похоже, в какой-то момент Джеймсу всё-таки удастся вытащить голову из задницы. Гарри не смог сдержать смех: — Полагаю, что так. Сириус хмыкнул, но веселье быстро сошло на нет. Его лицо стало серьезным. — Так… почему ты рассказываешь мне это именно сейчас? Гарри встретил его взгляд: — Потому что мне нужна твоя помощь. Сириус приподнял бровь. — После праздников я собираюсь начать более плотную слежку за Волдемортом, — продолжил Гарри. — Его перемещения, его последователи — всё, что смогу разузнать. Если получится, попробую внедриться в его ближний круг. — Он дал этой мысли уложиться, прежде чем добавить: — Но я не смогу сделать это в одиночку. Сириус долго молчал. Затем, очень медленно, знакомая озорная ухмылка тронула его губы. — Дай-ка я уточню: ты приглашаешь меня в свою миссию по путешествиям во времени, свержению Темного Лорда и спасению родителей? Гарри усмехнулся: — Когда ты так это описываешь, звучит как полное безумие. — Безумие — это моя специальность, — сказал Сириус, но его улыбка не коснулась глаз. Он подался вперед, упираясь локтями в колени. — Нам нужно привлечь остальных Мародеров. И Лили — она убьет тебя, если узнает, что ты не попросил её о помощи. Гарри покачал головой: — Нет. Чем меньше людей знает, тем лучше. Дамблдор уже формирует Орден для борьбы с Волдемортом, так что поддержка у нас будет, но мне нужно держать родителей подальше от всего этого. В прошлый раз они стали мишенями из-за пророчества обо мне. Если я смогу удержать их вне поля зрения Волдеморта, у них появится шанс на нормальную жизнь. Сириус нахмурился: — Ты правда думаешь, что Джеймс и Лили будут просто сидеть в стороне? Даже если ты попытаешься их оградить, они не из тех, кто будет наблюдать, пока другие сражаются. Гарри вздохнул, проводя рукой по волосам: — Я знаю. Но я должен попытаться. Чем дольше я смогу держать их в безопасности, тем больше у нас шансов всё изменить. Сириус долго изучал его, прежде чем кивнуть. — Ладно, — сказал он наконец. — Можешь рассчитывать на мою помощь — Гарри, Гектор, как бы ты там себя ни называл. Всегда. — Он замялся, а затем добавил: — И, знаешь, я думаю, твои родители гордились бы тем, каким человеком ты стал. В груди у Гарри что-то сжалось, и на мгновение он побоялся, что не сможет вымолвить ни слова. Вместо этого он поднял свой стакан: — За невыполнимые миссии и за то, чтобы они имели смысл. Сириус чокнулся своим стаканом о стакан Гарри: — За будущих Поттеров — и за безумный план по их спасению. Они пили в тишине, и груз общей цели ложился на их плечи. Но когда они обменялись короткими понимающими улыбками, стало ясно: теперь никому из них не придется идти по этой дороге в одиночку. На следующее утро после уроков Гарри сообщил новости Снейпу. — Сигнус согласился, — сказал он просто. Реакция Снейпа последовала мгновенно: его плечи опали, на лице отразилось колоссальное облегчение. Он тяжело сглотнул и коротко кивнул. — Спасибо, профессор, — тихо произнес он, и его голос выдал больше эмоций, чем он, вероятно, намеревался показать. Гарри улыбнулся: — Не за что, Северус. А теперь иди и расскажи Нарциссе. Думаю, она тебя ждет. Снейп колебался лишь мгновение, после чего развернулся и стремительно вышел из кабинета. Глядя ему вслед, Гарри откинулся в кресле и медленно выдохнул. «Хочется верить, что еще один фрагмент мозаики только что встал на свое место».