Восемь

      Процесс сотворения заклинания выглядит примерно так:       1. Сначала произносится заклинание — мощный ропот, который ведёт к…       2. Вызову определённого вида магической энергии, которая…       3. Проносится по телу заклинателя (то есть разумного сосуда, в котором обитает магия), а затем…       4. Изливается в мир — либо через магический проводник, например, палочку, либо прямо из заклинателя (последнее требует значительного мастерства) …       Гермиона чувствовала, как её наполняет сияние магии. Она ощущала, как энергия струится под кожей, представляла её вихрящуюся радужную игру — словно те новомодные гуру, что советуют «визуализировать свои чакры».       «Ом шанти ом», — хмыкнула она про себя.       На столе перед ней стояло зеркало. Брови были цвета морской волны — ей неожиданно шло. Этот оттенок выгодно оттенял цвет кожи и создавал иллюзию, будто в её глазах мелькали зелёные искорки.       Она справилась с заданием с первой попытки — урок по трансфигурации человека явно удался. Пока остальные однокурсники ругались, глядя на свои отражения, Гермиона выгнула бровь, чуть склонила голову и прищурилась оценивающе.       Потом нахмурила брови, сложив губы в серьёзную складку.       А затем начала комично подёргивать ими — а-ля Граучо Маркс — ровно в тот момент, когда профессор Макгонагалл возникла у неё за плечом. Гермиона замерла, вспыхнув до корней волос.       — Очень неплохо, — сухо заметила профессор. И на уголках её губ едва-едва дрогнула тень улыбки.       Гермиона опустилась на спинку стула и огляделась по сторонам. Дин, с наполовину рыжей бровью, сидел на краешке стула, а Симус направил палочку прямо на себя. Гермиона насторожилась. Ничто так не портило мирный день, как чьё-нибудь взорванное лицо.       Через секунду Симус радостно продемонстрировал ярко-фиолетовые брови и улыбку до ушей.       — Как, чёрт побери, ты это сделал?! — изумился Дин.       У Гарри — одна жёлтая бровь. У Парвати — розовые пряди в бровях. У Лаванды — прежний светлый цвет.       А у Рона…       Рон отрастил себе пышные, завитые, насыщенные рыжие усы.       Так нелепо смотрелось это на его лице, что Гермиона разразилась хохотом. Вскоре к ней присоединился весь класс, а Рон побагровел от смущения и ярости. Он яростно сверкнул глазами в её сторону — Гермиона должна была знать, что возмездие не за горами.       Они перешли к теоретической части урока, и профессор Макгонагалл опрашивала их об ограничениях трансфигурации человека. Беглый ответ Гермионы был испорчен великим театралом Уизли, который с ненужными украшениями передразнивал её энтузиазм.                    Лаванда и Парвати хохотали до слёз.       Не обращай внимания, не обращай внимания, не обращай…       И всё-таки, была ли она лицемеркой, раз теперь сама обижалась?..       Когда прозвенел звонок, Гермиона пулей вылетела из класса — в поисках священного убежища.       Чёрт, она столько плакала в этом году.       Она нашла пустой туалет и ворвалась внутрь, прислонившись к ближайшей стене. Шмыгая носом, проклинала себя за излишнюю чувствительность. Она очень, очень хотела поскорее перестать думать о Роне. Жить с разбитым сердцем было ужасно. Ей хотелось причинить ему боль. Настоящую. Ей нужно было сделать что-то достаточно решительное, чтобы…       Послышались шаги, и вот перед ней стояла Луна, мягко размытая из-за слёз, застилавших глаза.       — Что случилось? — мягко спросила она.       Луна, привыкшая к насмешкам, невольно располагала к честности.       — Дело в Роне, — призналась Гермиона.       — А, да. Он иногда говорит очень неприятные вещи.       — Именно, — кивнула Гермиона, утирая глаза.       — Знаешь, Тео за тебя переживает, — сказала Луна.       — Ха. Знаю. Он, наверное, и за тебя переживает.       — Да, — серьёзно кивнула Луна. — Он очень злится, когда надо мной смеются.       Гермиона улыбнулась сквозь последние слёзы:       — Я рада, что вы подружились.       — Я тоже, — просияла Луна. — Он помогает мне с заданием по уходу за магическими существами. Мы каждую ночь ловим Отловзумов!       — Замечательно, Луна.       — Кстати, Гермиона, у тебя очень красивые брови.       О, точно. Её бирюзовые брови. Она потянулась за палочкой, но Луна вдруг ахнула.       — Что такое? — испуганно спросила Гермиона.       — Как ты это сделала?       — Что сделала, Луна?       — Твои брови снова стали обычными, — прошептала она — Ты умеешь колдовать без палочки? И невербально?       — Я?.. Не думаю…       — Только что ты это сделала, — спокойно ответила Луна. — Говорят, люди, владеющие беспалочковой магией, часто страдают нервными срывами. Будь осторожна.       — Д-да…       Беспалочковая магия. Сердце Гермионы забилось быстрее. Её переполняло нетерпение — хотелось скорее уединиться и проверить, получится ли снова.       — Тогда, может, уберёмся из этого унылого места?       — С удовольствием. Хорошо, что ты больше не собираешься рыдать в туалете. Бедная Миртл могла бы подумать, что ты крадёшь её фирменный стиль, — Луна нежно похлопала её по спине, когда они выходили — Она очень чувствительная, знаешь ли. Гермиона рассмеялась — впервые за день.       И тут они столкнулись с Гарри, стоящим у входа. У него всё ещё оставалась одна ярко-жёлтая бровь. Гермиона поняла, что он, должно быть, выскочил сразу же за ней, даже не потрудившись привести себя в порядок, и её переполнила благодарность.       — Привет, Луна, — неловко сказал он. — Гермиона, ты забыла свои вещи…       — О, да, — Гермиона взяла книги из его рук. — Спасибо, Гарри. Мне пора…       Она подумала, что избавит его от бремени утешать её — ради них обоих. К тому же, она отчаянно хотела попробовать беспалочковую магию снова.       Взбегая по бесконечным лестницам, Гермиона влетела через портрет в гриффиндорскую башню и в рекордное время ворвалась в свою спальню.       Она замерла у изножья своей кровати, её взгляд упал на толстую книгу в твёрдом переплёте, которую она оставила там утром.       Внезапно её осенило… ей нужно было идти. Немедленно.       С разочарованием из-за своих искажённых приоритетов, она вышла тем же путём, каким пришла всего мгновение назад.

***

      Гермиона прочёсывала взглядом студентов, выливавшихся из класса Защиты от Тёмных Искусств на первом этаже. Заметив того, кого искала, она отчаянно поманила его к себе.       Выглядевший слегка озадаченным, Тео подошёл к ней неспешной походкой.       — Привет. Ты выглядишь так, будто пробежала марафон.       — Что-то вроде того, — ответила она, немного запыхавшись. — Ты спрашивал меня о маггловских войнах, конфликтах и всём таком… — она показала рукой универсальный жест, означающий «и так далее», —… ну, короче, я нашла эту книгу, и, э-э, думаю, тебе будет интересно.       Она протянула ему том.       — «Мировая история», Дж. М. Робертс, — прочитал он. — Спасибо. Ты носилась по замку, чтобы просто отдать мне это?       — Ну… не совсем… — в его манере было что-то не то — осанка слишком напряжённая, а лицо искажено приглушённой гримасой. — Ты чем-то расстроен?       Тео стиснул челюсти.       — Поттер пригласил Луну на вечер у Слизнорта.       — Правда? — удивилась Гермиона.       — Почему Поттер, — выплюнул он его имя с малфоевской язвительностью, — позвал именно Луну на вечеринку Слизнорта?       — Они довольно близки…       — Конечно. У Поттера в распоряжении почти всё женское население Хогвартса, а он выбрал Луну.       — Она не вешается на него, как остальные.       — Почему он не пригласил тебя?       — Он думает, что я иду с Роном.       — А ты…?       — Нет.       — И правильно, — коротко бросил Тео. — И почему же она согласилась?       — Он ей нравится.       — Верно — снова прорычал он.       — Но не настолько, насколько нравишься ты, — добавила Гермиона невинно.       Он нахмурился.       — Что ты хочешь сказать?       — Я видела Луну сегодня. Она рассказала мне, как ценит, что ты заступаешься за неё и помогаешь ей с учёбой, — немного высокомерно ответила Гермиона.       — Понимаю — У всегда собранного Нотта на узком лице проступили два ярких пятна румянца.       — Могу тебя уверить, — продолжила она, — ни Гарри, ни Луна друг другом не интересуются.       — Понятно, — Он прокашлялся, внезапно смущённый. — А ты с кем идёшь, если не с Уизли?       Гермиона улыбнулась.       — С тобой.       Он вскинул бровь.       — Возражаешь?       — Ни капли. Но остальной Хогвартс может быть не в восторге…       — Ох, пожалуйста. Практически половина школы видела нас вместе. Твои друзья видели. Мои друзья видели. Гарри в курсе, и он смирился. Единственный, кто не в курсе…       — Уизли, — усмехнулся Тео. — Это очень по-слизерински с твоей стороны, дорогая.       — Не строй из себя святого, — усмехнулась Гермиона. — Тебе это тоже выгодно. Итак, идём со мной на вечер?       Он положил руку на сердце:       — Для меня будет честью, Гермиона.       — В восемь, — сухо кивнула она и повернулась уходить.       Он окликнул её, когда она уже сделала несколько шагов.       — Спасибо за книгу, кстати, — крикнул он ей вслед.       — Не стоит благодарности!       — И, э-э… этот разговор… я имею в виду, та часть в начале… ну, ты знаешь… этого никогда не было, верно?       Гермиона была рада, что стоит к нему спиной — он бы не обрадовался её ликующим глазам.       — Конечно, не было, — пропела она.

***

      Она шла нарочито медленно, выходя из Большого зала после еды.       Собираясь с духом по мере приближения к уродливому, извивающемуся двухголовому монстру, который материализовался всякий раз, когда Рон и Лаванда оказывались рядом.       — Привет, Гермиона! — радостно воскликнула Парвати, будто искупая чью-то вину.       — Привет, Парвати! — не менее весело ответила Гермиона. — Ты идёшь сегодня на вечер к Слизнорту?       — Не пригласили, — вздохнула та. — А ты идёшь?       — Да. С Теодором.       — С Теодором Ноттом?! — глаза Парвати округлились.       — Именно.       — Так вы… встречаетесь? — не унималась она.       Гермиона изо всех сил старалась изобразить всяких Ромильд, вероятных-Март и возможных-Виол этого мира. Она просто хихикнула в ответ. Гарри, сидевший рядом с Парвати, бросил на неё недоверчивый взгляд.       — Ничего себе. Я слышала, что вы вместе учитесь, но не знала, что это… это… нечто большее…       — Он довольно умён, — сказала Гермиона, нарочито небрежно. — Можешь представить, какое удовольствие я от этого получаю. Ну, увидимся. Мне нужно идти готовиться к вечеринке.       — Минутку, Гермиона! — сказала Парвати, выглядевшая лишь более шокированной, и достала из кармана кусок пергамента. — Падма просила передать тебе это.       Гермиона поблагодарила и вышла, ни разу не взглянув в сторону Рона.       Но уголки губ всё же дрогнули — самодовольно, мелочно и до боли по-человечески.       На клочке пергамента было написано:       «Библиотека — сегодня вечером. После твоей глупой вечеринки, само собой»

***

      — Иногда ты бываешь пугающе мстительной, — заметила Джинни.       — А ты нет?       Джинни ухмыльнулась ей — ну, её отражению, стоя позади неё и заплетая в косы и укладывая в пучок пряди нетипично гладких каштановых волос.       — Видела бы ты лицо Рона. Будто по нему тролль дубинкой прошёлся. Иногда я не верю, что он мне родной брат.       Гермиона усмехнулась зеркалу.       — Моя мама говорит, что девочки взрослеют лет на пять раньше мальчиков.       — Моя тоже, — хмыкнула Джинни. — И она права. Хотя план, конечно, странный — рожать шестерых, чтобы наконец получилась я.       — Думаю, ты стоила того, — мягко сказала Гермиона.       — Не шути так. Ты с ними не живёшь, — фыркнула Джинни. — Старший помолвлен с властной коровой, следующий так отчаянно пытается скрыть свою гомосексуальность, что сбежал тренировать, черт возьми, драконов, а третий оказался мерзким правительственным подхалимом, бросившим семью. Потом пошли парочка правонарушителей с огромными проблемами с властью. А после…       — Придурок всея земли, — подхватила Гермиона, и обе расхохотались.       — Тише! Я творю чудо.       — Операция: Повесить Придурка. ОПП.       — Великолепное сокращение.       Наступило короткое молчание.       Джинни наконец добралась до другой стороны её головы, когда спросила:       — Ты точно не приедешь в Нору завтра?       — Точно…       — Да ну, — сказала она, — Тебе не обязательно общаться с Роном вообще. Гарри хочет, чтобы ты была там, я очень, очень хочу, чтобы ты была там, Фред и Джордж хотят, чтобы ты была там, а мама с папой будут рады тебя видеть. Плюс, Люпин и Тонкс, наверное, заглянут…       — Конечно, я бы с радостью повидала их всех. Но у меня, честно, много работы. Я даже домой не поеду, чтобы остаться здесь и…       — И провести время с Ноттом? — ехидно уточнила та.       — О, началось… — закатила глаза Гермиона.       — Это просто странно! — Джинни покачала головой.       — Возможно. —спокойно сказала Гермиона.       В зеркале Гермиона наблюдала, как её подруга пытается сформулировать следующий вопрос. Спустя паузу та, кажется, определилась и спросила:       — Вы встречаетесь?       — Нет, Джинни.       — Правда?       — Правда. Это совершенно платонически.       — Жаль. Он симпатичный. Немного тощий, может быть, но и ты тоже.       — Спасибо, — буркнула Гермиона.       Джинни заплела последнюю прядь и, встретившись с ней взглядом в зеркале, сказала:       — Гарри это не нравится.       Гермиона нахмурилась.       — Кажется, он уже смирился.       — Не-а, — сказала она, выглядя немного виноватой. — Он просто не пристаёт к тебе, потому что знает, что это не выход. Он ещё чувствует себя виноватым — если бы он был рядом чаще, ты бы не пошла и не подружилась с чёртовым слизеринцем.       — И что? Он слизеринец, но это не делает его чудовищем.       — Да, но большинство всё же…       — Это стереотипное обобщение, и это совершенно абсурдно! Если весь этот факультет однозначно зол, зачем он вообще существует? Давайте упраздним факультет Слизерина, и в Великобритании больше никогда не будет плохих ведьм и волшебников! Питер Петтигрю был в Гриффиндоре, помнишь?       Джинни тихо сказала:       — Я не это имею в виду, Гермиона, — мягко сказала Джинни. — Паршивые яйца могут оказаться где угодно. Но ты не можешь отрицать, откуда большинство из них. Даже самые младшие здесь ведут себя как писающие мелкие…       Гермиона перебила её:       — А ты их винишь? Они приходят сюда одиннадцатилетками, Распределяющая Шляпа отправляет их к определённому столу, и внезапно их подвергают остракизму практически все сверстники и даже некоторые преподаватели! Как бы ты отреагировала на это?       Они снова погрузились в молчание, позволив обеим углубиться в свои мысли. В зеркале отражались две девушки — почти как два года назад: Гермиона ранена Роном, ей делают причёску ради парня, который не Рон.       — Готово, — наконец произнесла Джинни.       Гермиона оглядела сложный ансамбль кос и узлов.       — Ты и правда творишь чудеса, — прошептала она.       — Безусловно, — ухмыльнулась та. — Хотя за это время я могла бы десять раз уложить свои.       — Твои волосы и так совершенны, — заметила Гермиона.       Обе рассмеялись.       — Я поговорю с Гарри на каникулах. Ты права, — сказала Джинни.       Атмосфера стала неприемлемо мрачной и напряжённой, особенно учитывая, что через полчаса им предстояло идти на вечеринку.       Гермиона величественно подняла подбородок и заявила:       — Я всегда права.       Её интонация была совершенно не та, но Джинни снисходительно ухмыльнулась.       — Не устаёшь быть всегда правой?       — Ни капли, — Гермиона сделала вид, что рассматривает ногти.       Джинни ущипнула её за плечо — нежно — и Гермиона стала тереть это место, будто её и взаправду ущипнули, показывая ей неприличный жест. Ахнув с фальшивым негодованием, Джинни подняла её за руку и снова повернула к зеркалу.       — Ну что, — сказала Джинни, потянув её за руку, — пойдём в гостиную. ОПП, помнишь?       Гермиона рассмеялась и позволила увлечь себя.       В последующие тридцать минут Гермиона чувствовала себя почти так же неловко, как во время Святочного бала. Она отчаянно пыталась втянуться в разговор, который вели Джинни, Гарри, Дин и Симус… но они говорили о квиддиче, а её поглощало осознание того, что некий рыжеволосый парень сидит по диагонали от неё через всю комнату и не перестаёт на неё пялиться ни на мгновение.