Шестьдесят девять

      Магический квартал в Найтсбридже оказался слишком дорогим. Двухкомнатные апартаменты в Паддлмире были слишком тесны. Очаровательная квартирка на Сент-Олбанс, которую она приметила, стояла на улице, выглядевшей ничуть не лучше Лютного.       Череда дней, полных разочарований.       Но она отложила их на время в сторону. Сегодня был день рождения Джинни.       Гермиона сидела одна у заросшего пруда в Норе, на коленях у неё лежала коробка, обёрнутая в блестящую бумагу — спортивный костюм «Адидас». Волшебный мир ещё не придумал ничего, что могло бы сравниться по комфорту с лайкрой.       Небо грозило дождём. И хорошо, что праздник решили отметить скромно, в доме — там, где ей, собственно, и следовало сейчас находиться.       Она услышала, как позади зашуршала трава, и тень Рона, а за ним и он сам, появились рядом. Он с усталым вздохом уселся и ослабил галстук.       — Все уже пришли? — спросила она.       — Все, кроме Чарли, но он должен скоро прибыть, — ответил он. — А Перси немного задерживается. На четвёртом уровне распоясалась армия огнекрабов. Потребовалась помощь мракоборцев, но мы с Гарри дали дёру.       Рон откинулся на руки и закрыл глаза.       — Длинный день? — осторожно поинтересовалась она. Он выглядел измотанным.       — Как обычно. О, кстати, на следующей неделе мне нужно в Бат, на пару дней.       — Зачем?       — Операция под прикрытием, вроде того. Один противный мошенник-метаморфмаг торгует склянками с мочой двурога, выдавая её за Феликс Фелицис.       — Боже правый.       — Ага.       — Но операция под прикрытием звучит забавно, — с улыбкой сказала она. — Ты будешь в маскировке? Возвращение Драгомира Деспарда?       — Увы, нет, — усмехнулся Рон. — Я буду как подстраховка. Просто торчать поблизости, на случай если засранец попытается сбежать.       — ВСЕ НА КУХНЮ, ПОЖАЛУЙСТА!       Голос миссис Уизли, усиленный Сонорусом, разорвал хрупкий покой окрестностей. Рон протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и они медленно пошли к Норе, оба смутно осознавая, что впереди, возможно, их ждёт вечер полный тягостных ощущений.       Когда они добрались до кухни, Гарри и Джинни как раз спускались по лестнице. Они держались за руки, и глаза у обоих были красными. Пока Гарри скованно направлялся на своё место, Джинни бросила Гермионе резкий, тоскливый, но многозначительный кивок.       В тот вечер он не пил — ни капли. Он отказался, когда Чарли предложил ему бокал привезённого румынского красного, подняв на тост стакан с водой.       Когда они вернулись на Гриммо, он попросил у Гермионы немного своего («Гарри, это не…») снотворного отвара. Он унёс кружку в свою комнату и закрыл дверь.

***

      У Данкворта хватило наглости показать ей старый георгианский особняк в Фитцровии, который был разделён на отдельные квартиры. Он когда-то принадлежал валлийскому волшебнику, который скончался, не оставив наследников, в результате чего его дом был конфискован Министерством и перепродан какому-то застройщику. Впоследствии для магглов ему придали вид обычной оштукатуренной стены с запертой на замок деревянной дверью… но интерьеры были восхитительны.       Он привёл её в самую верхнюю квартиру на четвёртом этаже, показывая невероятный вид из её потенциальной гостиной. Она смотрела вниз на район во всей его красе; улицы, по которым ходили Шоу, Рембо и Вулф, пабы, где бывали Дилан Томас и Оруэлл, сквер, вокруг которого могли бродить Сикерт и Уистлер…       — Это немного превышает ваш бюджет, мисс Грейнджер.       — Намного? — вздохнула она.       — Чуть более ста галеонов.       — Мистер Данкворт!       — Это неприемлемо?       — Разумеется, неприемлемо! Зачем вы вообще меня сюда привели?       — Я думал, вам понравится.       Он улыбнулся своей слащавой улыбкой. Гермиона вышла из не-своей гостиной, не оглядываясь.

***

      Магическое поселение Барнтон было живописным и идиллическим; очень зелёным и полным старых зданий. Данкворт провёл её по ряду магазинчиков к переулку, по обеим сторонам которого стояли изящные каменные коттеджи.       — Вот он, номер восемь, — сказал он.       У двери коттеджа стояла маленькая старушка, сгорбленная и морщинистая, с пучком ключей в руке.       — Миссис Гири, — поклонился Данкворт.       С необъяснимо опущенными уголками губ миссис Гири отперла дверь.       Коттедж был мрачным и пах сыростью: таково было первое впечатление Гермионы. Затем Унылая Гири зажгла газовые лампы, и интерьер предстал перед глазами. Основное помещение имело большой каменный камин и шесть кресел в цветочек. Окна были завешаны клетчатыми шторами. Всё было покрыто пылью.       Кухня представляла собой уменьшенную копию кухни на Гриммо. Крошечный туалет был втиснут под узкую лестницу.       На потолке над площадкой красовалось огромное сырое пятно. С одной стороны располагалась кладовка, с другой — спальня. В спальне стояла массивная кровать на четыре персоны, занимавшая процентов восемьдесят пространства, а рядом — ванная, вся в паутине. Гермиона отдёрнула занавески и увидела, что окна спальни выходят на соседний коттедж.       Место было далеко от идеала, но… его можно было исправить, приложив изрядную долю магии.       Внезапно её испугал какой-то приглушённый шорох с потолка, и она с недоумением посмотрела наверх.       — Там крысы, — заявила миссис Гири.       — На потолке?! — выпалила Гермиона.       — Ага. Крысы.       — Нельзя от них избавиться?       Миссис Гири фыркнула.       — Попробуйте сами.       Осмотр завершился в большом заднем саду. Он был запущен, зарос чахлыми кустами и ограничен низкой каменной стеной. За ней простиралась бескрайняя зелень, с намёком на реку Уивер вдалеке. Ничего хоть сколько-нибудь оживляющего на мили вокруг; может, завести кур, как миссис Уизли.       — Ну что, мисс Грейнджер? — Данкворт подошёл к ней, заложив руки за спину. — Просторно, полностью меблировано и вполне по вашему бюджету.       — Не годится, мистер Данкворт.       — Нет? — он подхалимски ухмыльнулся.       — Совсем не годится.

***

      Во второй половине дня четырнадцатого августа в Норе назначили ещё одну вечеринку — проводы. Было даже больше людей, чем на дне рождения Гарри.       Рано утром, когда Симус появился со своим нагруженным сундуком, Джинни объявила, что мероприятие будет безалкогольным.       Пробежала волна возмущения, а Гарри неловко потер затылок.       — Почему? — потребовал Симус.       — Потому что я не хочу пить.       — С каких это пор… — начал Джордж.       — Завтра мне предстоит многочасовой перелёт.       — Тогда не пей ты! — сказал Симус.       — Если не пью я — не пьёт никто.       В этой последней фразе было столько дерзкого напора, что все споры мгновенно стихли. Больше никаких вопросов, милорд. Ворча, Симус исчез вместе со своим богатством.       Отсутствие алкоголя, в конечном счёте, ничуть не снизило накала вечеринки. Как только появились Дин, Анжелина и Демельза, началась игра в квиддич. Гермиона в итоге сидела и наблюдала вместе с Перси, который монотонно вещал о чудесах работы в Министерстве при Кингсли и о том, как он уверен, что Гермионе это понравится.       Она кивала и думала о Невилле — о том, что больше не будет видеть его на таких сборищах, где он составлял ей компанию, пока остальные летали. Она представляла его в теплице размером с георгианский особняк, задыхающегося от восторга.       Игра закончилась, и миссис Уизли вышла с парящими подносами, полными тыквенного сока, апельсинового сквоша и лимонада. Именно тогда начали прибывать остальные гости.       Очень мрачный Симус подошёл и плюхнулся рядом с Гермионой.       — Я специально для тебя напиток придумал, знаешь?       — Да? — улыбнулась она.       — Ага. Вдохновился вкусом того пряного рома.       — Звучит здорово.       — Получился чертовски отличный.       — Я зайду к тебе в паб, ладно?       — Еще бы, — проворчал он.       К ним присоединился Дин и дружески ткнул Симуса в плечо. Затем он рассказал Гермионе, что готовится начать учёбу в Слейде и нашёл потрясающую квартиру на Бландфорд-стрит, где будет жить с соседями.       Гермиона представила его стоящим в студии размером с георгианский особняк. Она сослалась на желание выпить лимонада и ушла.       Она действительно налила себе стакан лимонада, слабого, безвкусного напитка по сравнению с тем, что готовил папа, и направилась к дальней стене в более тёмном углу сада. Она вскочила на неё и получила прекрасную точку обзора, откуда могла наблюдать за вечеринкой.       Сначала она отыскала Гарри. Он выглядел довольным после полётов. Его обычно взъерошенные волосы представляли из себя катастрофу. Он пил апельсиновый сквош и крепко держал одну руку на колене Джинни. Та почти прильнула к его руке, смеясь над Джорджем и Ли, разыгрывавшими сценку про Филча и Пинс. Чуть поодаль стоял Рон, весь красный, явно не знал, куда себя деть, пока девушка с курса Джинни хлопала ресницами, явно его зазывая его.       Кухонная дверь снова открылась, и на стол опустились подносы с полным набором для послеобеденного чая. Наконец, мистер и миссис Уизли вышли присоединиться к веселью, причём первый нёс «Волшебный экран». Гермиона задвинулась глубже в тень.       Желудок урчал от голода, но она не двигалась — просто не хотела. Если она им нужна, пусть поищут.       Она повернулась, чтобы взглянуть на свой любимый холм, вырисовывающийся вдалеке, и подумала о том, чтобы перебраться туда. Может, построить жестяную лачугу и назвать её домом. Она могла бы кормить кур каждое утро вместе с миссис Уизли. Могла бы выйти замуж за Перси и умереть от скуки или лихорадки в двадцать пять лет.       — Ты тут прячешься или дуешься, или и то и другое?       Улыбка появилась на её лице ещё до того, как она обернулась. Конечно, он сам пришел к ней. Ей стало значительно легче.       — Ни то, ни другое, — ответила она.       Тео и Луна тоже устроились на стене. Они принесли ей чашку чая и тарелку с песочным печеньем и сэндвичами с огурцом. Взгляд Гермионы скользнул по толпе, задаваясь вопросом, не…       Она тут же заметила его светлые волосы. Драко разглядывал угощения на столе, а Симус дружески хлопал его по спине.       — Вы опоздали, — сообщила Гермиона Тео и Луне, а затем вздохнула от вкуса идеально приготовленного чая.       — Мы праздновали, — радостно сказал Тео. — Угадай, кто выиграл грант Скамандера!       — Боже мой! — Гермиона протянула руку и обняла Луну за плечи. — Это потрясающе. Поздравляю!       — Спасибо, — широко улыбнулась та. — Я так взволнована. У меня первая встреча с советом в понедельник.       Гермиона улыбалась в ответ, хотя что-то ядовитое и колючее грозило окрасить её искренность.       И говоря о ядовитых, колючих вещах… Драко отделился от компании и направился к ним. Гермиона не могла сделать ничего, кроме как наблюдать, как он приближается в своём тонком джемпере с V-образным вырезом. Змеевидный пар от его чашки извивался и колыхался, как гигантский питон Каа, исполняющий гипнотический танец.       Дове-е-е-ерься мне…       — Почему ты прячешься в тени? — холодно спросил он, как только оказался достаточно близко.       — Гермиона немного в унынии, — отозвался Тео.       — Нет, это не так, — прозвучало одновременно с:       — А когда она не в унынии?       Она насупилась, когда он нагло схватил печенье и откусил. Он слишком часто ел в её присутствии, и это была ещё одна форма издевательства, она была уверена. Всё это было нужно, чтобы привлечь внимание к его чересчур умному рту; будто он говорил: Смотри, Грейнджер, я буду жевать сладости и изрыгать гадости. А также, время от времени, смешные и умные вещи. И порой крошка застревает на нижней губе, и я мгновенно слизываю её.       — Наш друг Данкворт не оправдывает ожиданий, — пояснил Тео.       Гермиона снова взглянула на свой холм. Её будущий дом и место смерти. Надгробие на вершине выглядело бы очень торжественно и драматично.       — Неужели? Или она просто слишком привередлива?       Здесь покоится Гермиона Грейнджер. Эта свинка плакала от скуки.       — Вчера он показал мне место, где в потолке завелись крысы, — сказала она, обиженно уставившись на него.       Драко пожал плечами.       — Он думает, это как раз то место, где ты могла бы жить.       — Или он просто мерзавец.       — Вовсе нет. Он хитёр и обходителен       — Конечно, ты так думаешь, — сказала она несколько высокомерно. — Это же ты лет через тридцать.       — Повтори-ка?       Он доел своё печенье. Остались ли крошки на его пальцах? Он их оближет?       — Вот таким ты будешь в пятьдесят. Лысеющим. Брюхатым. Мошенником.       Его губы дёрнулись.       — Но, несомненно, с выразительными глазами.       Здесь покоится Гермиона Грейнджер. Это сделал Драко. Арестуйте его.       — И он не мошенник, — добавил Драко. — Ты заплатишь ему только если он найдёт тебе жильё.       — Он обманывает меня, крадя моё время и душевный покой, — фыркнула она. — Он алчный посредник, который…       — Ты сама попросила его об услугах.       Драко взмахнул палочкой за спиной, сотворил высокое кожаное кресло, и сел. Так бессмысленно вычурно. Он допил чай и поставил чашку.       — Я не ожидала, что он окажется настолько бесполезным! — воскликнула она. — И насколько сложной может быть эта работа? «Найдите мне приличную, жилую квартиру где-нибудь в Англии, мистер Данкворт». Вот и всё. Я не прошу его принести мне шкуру нунду.       — Тогда сама ищи себе квартиру, раз это так просто, — усмехнулся он.       — Думаю, так и поступлю, — сказала она. — Это послужит ему уроком за участие в мерзкой, неоправданной индустрии…       — Разве он не заслуживает права зарабатывать на жизнь?       …Драко водил указательным пальцем по краю подлокотника своего кресла. Медленные… бездумные… успокаивающие… движения…       — Эм. Кхм. Конечно, заслуживает. Но никто не заставлял его выбирать профессию, не требующую таланта, кроме исключительного стремления избежать любой реальной работы.       — Ты этого не знаешь. Ты не знаешь, в каких он обстоятельствах. Может, его заставили. А ты тут скулишь, жалуясь на его честный заработок.       — Верно. Обстоятельства заставили его стать элитным риелтором.       — Да.       — И серьёзно… честный заработок?       — Безусловно.       — Чушь собачья.       — Грейнджер, ты классовый сноб.       Рот Гермионы открылся, и она чуть не свалилась со стены. Она посмотрела на него так, как никогда раньше не смотрела.       А он ухмыльнулся.       — Что?! — дрогнувшим голосом выдохнула она.       Он пожал одним плечом, всё ещё ухмыляясь.       — Ты. Только что назвал меня. Классовым снобом.       Он приподнял брови и кивнул.       — Защищая при этом ревностного поборника частной собственности.       — Беспомощный винтик в отвратительной машине, ты хотела сказать, — поправил он.       — Классовый сноб. Я — классовый сноб.       — Бесспорно.       — Ты. Ты — рождённый в родовом поместье — Ты… владелец старых денег, владелец роскошной квартиры, эксплуататор домовых эльфов, облизывающий серебряную ложку засранец.       Он тихо смеялся, слегка трясясь.       — Знаешь, — процедила она. — Ты даже улыбаешься в точности как Данкворт. Очень самодовольно и подхалимски.       — Да ладно тебе, Грейнджер, — протянул он с усмешкой. Затем он посмотрел на неё, слегка склонив голову. — Это откровенная неправда.       Это была неправда. Очевидно, что так. Даже с оттенком самодовольства его улыбка не была ни капли подхалимской. Она была вызывающей. Озорной. Опьяняющей. Она идеально подходила его лицу, чудесно дополняла его черты. Она была…       Она не могла перестать смотреть.       — Во имя грёбаного Мерлина, что тут вообще происходит, Гермиона?       Она подпрыгнула от неожиданности и, выглянув из-за спинки кресла Драко, увидела приближающегося к ним Рона. Он остановился рядом с креслом и недобро посмотрел на Драко.       Гермиона посмотрела направо: рядом с ней стояла полная тарелка и остывшая чашка чая. Тео и Луна исчезли. Воздух был густ от звуков разговоров и смеха.       — Да, Рон? — пробормотала она, чувствуя, как горят уши.       — Что ты здесь делаешь? — спросил он, возмущённо переводя взгляд с неё на Драко.       — Просто болтаем.       Драко даже не утрудился взглянуть на Рона. Он призвал тарелку и взял себе ещё печенье.       — Ясно. — Лицо Рона стало багровым. — Джинни интересуется, где ты.       Гермиона соскользнула со стены и, слегка подкашивающимися ногами, направилась обратно на вечеринку. Она слышала, как Рон идёт следом.       — Вот ты где! — радостно воскликнула Джинни, подбегая с улыбкой. — Я уже думала, ты ушла, и собиралась отправить громовещатель!       — Я бы просто так не ушла.       — Мы собираемся ещё раз сыграть в квиддич, — сказала Джинни. — Что мне сделать, чтобы уговорить тебя присоединиться?       — Абсолютно ничего. Я посижу в сторонке и буду восхищаться тобой.       Джинни заглянула через плечо Гермионы, затем отступила в сторону и подняла руку.       — Малфой! Хочешь сыграть?       Гермиона не обернулась, даже после того, как Джинни кивнула и помчалась к своей метле. Но когда Драко проходил мимо, она прошептала себе под нос:       — Пожалуйста, не провоцируй Гарри.       Он ненадолго остановился, закатил глаза, передал ей тарелку с сэндвичами (печенья все исчезли) и продолжил путь. Она пошла за ним.       — Я серьёзно, Драко. Пожалуйста…       — У меня нет никакого интереса портить прощальную вечеринку Джинни, ясно? Заткнись.       Он был самым невероятным, безумным человеком, которого она когда-либо знала. Когда он был рядом, о ровном, спокойном течении жизни не могло быть и речи. Она наблюдала, как он подошёл к сложенным метлам, пройдя мимо Гарри, не удостоив того ни взглядом, ни словом. Он зачесал волосы назад и протянул руку, призывая свою метлу.       Желудок Гермионы скрутило от голодных спазмов. Она откусила сэндвич и направилась к столу, высматривая, с кем бы ей хотелось посидеть.       На одном конце, в одном кресле, сидели Тео и Луна, кормя друг друга сконами со взбитыми сливками. Гермиона плюхнулась на стул напротив них и утащила второй сэндвич.       Тео ухмыльнулся и сказал:       — Попробуй с яйцом и салатом. Вкуснотища.       — Миссис Уизли отлично готовит, — поддержала Луна, накладывая на их тарелку варенье из ревеня.       — Чёртовы шесть вечера, а чаепитие всё продолжается и продолжается. Как мы после этого сможем поужинать?       Бесконечное чаепитие под открытым небом, начавшееся в шесть — но время сошло с ума и не идёт дальше, так что всегда шесть часов. Сидя вдвоём на одном кресле, Тео и Луна вполне могли бы сойти за одного Шляпника.       Она скользнула взглядом по частично занятому столу, встретив несколько взглядов и улыбнувшись.       — Куда вы оба сбежали? — спросила она у Шляпника, наливая себе свежую чашку чая.       Тео превратился в Чеширского кота.       — Мы не хотели мешать, — сказал он.       — Я часто видела Тео без ухмылки, но никогда — ухмылку без Тео, — пробормотала она себе под нос, снова чувствуя, как горят уши.       Он недоверчиво рассмеялся.       — Что?       — Ничего.       Он мог бы сейчас исчезнуть. Он и его ухмылка.       — Сколько прошло, прежде чем ты заметила, что мы ушли?       — Я искала вас довольно долго.       — Конеееечно, — протянул он. — Должно быть, было очень трудно разглядеть нас на таком широком, открытом пространстве.       — Гермиона, — пропела Луна, — Думаю, если я буду говорить откровенно, ты рассердишься. Так что я ничего не скажу.       — Весьма признательна, — процедила она сквозь зубы.       — Но ты должна знать… — та одарила её безмятежной, блаженной улыбкой. — Мне есть что сказать.       Гермиона удивлённо моргнула. Они точно делали это нарочно. Она ждала, когда Луна закурит кальян и спросит, какого роста Гермиона хотела бы быть. И Гермиона ответила бы…       Три дюйма — такой ужасный рост!       Она сделала огромный глоток чая, чтобы смыть приступ истерического смеха. Вечеринка выходила не менее безумной, чем алкогольная.

***

      Вечер завершился ещё одним фейерверком. В финале полностью женская команда квиддича, составленная из тёмно-зелёных и золотых огней, станцевала странную, воздушную версию канкана по небу.       Люди столпились вокруг Джинни, чтобы попрощаться, а Гермиона, Гарри и Рон помогли миссис Уизли убрать со стола. Длинная серия звуков аппарации создавала впечатление, будто их накрыла внезапная, яростная гроза.       Гермиона время от времени прерывала свои занятия, чтобы помахать или крикнуть «пока», «до свидания». Она сказала Симусу, что да, она определённо скоро заглянет в его паб. Она сжала руку Тео и ещё раз поздравила Луну. Она бросила Драко лёгкую улыбку, на что он ответил кивком и осторожным взглядом, который говорил: «Это не так дружелюбно, как тебе кажется».       Когда всё было закончено, убрано и все вернулись в дом, все сошлись во мнении, что очередная трапеза никому не нужна (правда, Рон всё равно улизнул на кухню и вернулся с остатками еды — для себя). Миссис Уизли сварила какао, и они просидели за разговорами несколько часов.       Гермиона, Гарри и Рон решили остаться на ночь. Когда в комнате Джинни поставили запасную кровать, Гермиона легла и ощутила резкий прилив тоски. Сколько времени она провела в этой комнате; а сколько — в Хогвартсе, видя Джинни каждый день.       — Ты ведь будешь часто приезжать, правда? — спросила она.       Джинни притушила лампы и в полумраке ответила:       — Постараюсь.       — Ладно.       — Всегда есть камин. Надеюсь, мы сможем хотя бы раз в неделю поболтать.       Они некоторое время говорили в темноте, пока не стало достаточно поздно и они не убедились, что её родители крепко спят. Затем Джинни выскользнула, а через несколько минут вошёл Рон.       Его присутствие тревожило. Даже несмотря на значительное расстояние между кроватями, даже несмотря на то, что было слишком темно, чтобы толком разглядеть его лицо.       — Гарри сегодня выглядел неплохо, — сказала она просто ради того, чтобы что-то сказать. Чтобы заполнить пространство чем-то, кроме неловкости.       — Ага, — выдохнул Рон. Он лежал на спине и смотрел в потолок.       — Джинни до него достучалась.       — Посмотрим.       — …Ладно. Эм, спокойной ночи, Рон.       Она закрыла глаза и начала про себя декламировать «Ты уж стар, папа Уильям».       — Последний раз, когда мы были одни в этой комнате, ты отвергла меня.       Он сказал это просто, мимоходом. Как указал бы на интересную тень. Гермиона открыла глаза и уставилась на силуэт его профиля.       — Всё в порядке. Я сейчас в порядке. О чём вы болтали с Малфоем?       Она сглотнула.       — О риелторе и о том, что мне не везёт с поиском жилья.       — Ты могла бы просто остаться у нас. Как и сейчас.       — Я уже говорила тебе, Рон. Мне нужно своё пространство.       — Да, — горько сказал он. — Жаль, что дом такой маленький, а?       — Эм…       — Скажи мне ещё одну вещь, — попросил он, снова обыденным тоном.       — Да?       — Зачем вам было болтать в том тёмном уголке?       — Это не… Я не намеренно… Рон, я просто была там, думала… а потом пришли Тео и Луна, и…       — Ладно, — перебил он. — Спокойной ночи, Гермиона. Сладких снов.       Он повернулся к ней спиной.

***

      После завтрака миссис Уизли не отпускала руку Джинни.       — Моя подруга Оуэна будет ждать тебя в Суонси, — сказала она сквозь слёзы. — Пожалуйста, загляни и поешь чего-нибудь.       — Загляну, мам. Я же говорила, что загляну.       — Я буду так по тебе скучать, — завыла она почти оперным голосом.       — Скучать будет трудновато, если ты не отпустишь её руку, мам, — сказал Джордж.       Решимость сочилась из каждого её дюйма, когда она взвалила рюкзак на плечо и села на метлу. С последней, сверкающей улыбкой Джинни оттолкнулась.       Они смотрели на неё, пока она не стала всего лишь точкой в небе… а затем и вовсе исчезла.       Один за другим они вернулись в дом, пока не остались только Гермиона, миссис Уизли и Гарри. Одна не переставала всхлипывать, другой стоял флегматично, засунув руки в карманы. Гермиона помедлила мгновение, прежде чем наконец повернуться к дому.

***

      Она никак не могла предвидеть, что простой вопрос — «Уверена, Джинни оставила свою комнату в ужасном беспорядке; не могла бы ты, дорогая, помочь мне разобрать её вещи?» — съест у неё весь день.       Потому что комната Джинни не была грязной. Миссис Уизли просто искала повод побыть там, посмотреть на вещи Джинни и повспоминать. Для женщины, чья идентичность так сильно зависела от материнства, сидеть в пустом гнезде было жестоко.       «Мы добавляли к этому дому комнату за комнатой… но этого едва хватало. Все эти безумные дети жили друг у друга на головах, создавая вечный гвалт. А теперь остались только Артур, Перси и я… и так много пустых комнат», — сказала она в какой-то момент.       Они наконец вышли из комнаты ближе к вечеру, после чего миссис Уизли сказала, что раз уж Гермиона всё равно вернётся позже на ужин, она могла бы и остаться.       Когда настал вечер и они все уселись за стол ужинать, Гермиона остро почувствовала отсутствие Джинни. Очевидно, не она одна.       Все трое вернулись на площадь Гриммо усталыми и притихшими. Рон поднялся к себе, собирать вещи в дорогу, а Гермиона юркнула в свою комнату, чтобы наконец принять долгожданный горячий душ.       После того как она закончила, она налила кружку своего снотворного отвара и пошла искать Гарри.       Он был в гостиной, сидел на диване, и жадно пил огневиски. Она громко ахнула — от ужаса, — и он бросил на неё мрачный, недовольный взгляд.       — Сегодня я не дам тебе меня накачать.       Она застыла в дверях, не в силах ни пошевелиться, ни сказать хоть что-то. В панике, недоумевая, почему вообще решила, что всё может закончиться аккуратно и благополучно. Она пыталась понять, какую ей стоит выдать реакцию. Его лицо смягчилось.       — Прости, — пробормотал он. — Прости, ладно? Но Гермиона… пожалуйста, уйди.       Она не двигалась.       — Уйди, пожалуйста, — взмолился он. — Не выношу, когда ты так на меня смотришь. Пожалуйста.       И она ушла — деревянной, скованной походкой. В коридоре на ступеньках сидел Рон. Он покачал головой и сделал жест, полный безнадёжности — выглядел он смертельно уставшим.       Если бы последние тридцать шесть часов не случились, Гермиона села бы рядом и положила голову ему на плечо. Но теперь она устроилась на другом конце ступени и уничтожила проклятую кружку.

***

      На следующий день ей нечем было заняться: никаких задач, встреч, ничего. Рон уехал в Бат, Гарри был на работе, Тео в магазине, Луна на своей встрече.       Она перечитывала свою папку с законами и стояла перед зеркалом, проводя собеседование сама с собой. Она читала и перечитывала письмо Падмы, тщетно пытаясь придумать, как поднять этот вопрос с Гарри, не облажавшись.       Это мог бы быть день, идеально подходящий для раздражающего, всепоглощающего диалога с Драко. Она бессильно плюхнулась на софу и не смогла придумать ничего другого, чем ей действительно хотелось бы заняться.       Вечером Гарри разрешил ей посидеть с ним. Он выпил всего два бокала, пока они вели натянутый разговор о том, как прошёл его день и её день, и гадали, как, в свою очередь, прошёл день у Рона и Джинни.

***

      Люди пялились на неё, пока она шла по Косому переулку, но ей было плевать. Она кипела от негодования и раздражения, и если кто-то посмеет с ней заговорить, она огрызнётся.       Пробираясь сквозь немногочисленную толпу, она заметила Тео, стоящего у витрины зверинца и наблюдающего за играющим с серебряной фольгой детёнышем нюхлера. Она не стала церемониться; просто схватила его за руку (игнорируя его приглушённый и встревоженный «ой») и потащила в «Финниганс».       В пабе было приятно немноголюдно, с чуть более чем дюжиной посетителей, рассредоточенных по залу. С табуретки у стойки Симус с улыбкой подозвал их.       — Чёртовски приятно наконец-то видеть тебя здесь, Гермиона. Эй, Вассилиос, — обратился он к смуглому, тонкому как тростинка мужчине за стойкой. — Приготовь леди закатный грог. А для нашего друга…?       Он вопросительно посмотрел на Тео.       — Эль.       — Ты слышал. За дело. — Он встал и подмигнул Гермионе. — Не бойся, не очень крепкий. Не свалит с ног. А сейчас у меня есть дела…       Он прошёл за стойку, полки раздвинулись, и он исчез внутри.       Как только они оплатили и забрали свои напитки, Тео провёл Гермиону к столику перед фреской Дина, где уже сидел Драко. Он удивился, увидев её, но всё равно сдержанно кивнул. Перед ним стоял бокал с какой-то прозрачной крепкой выпивкой.       — Где Луна? — спросила она, садясь рядом с сапогом лепрекона.       — В Берлине, — ответил Тео. — На пять дней. Скамандер отправил её на семинар по методологии исследований и магозоологии и… чему-то ещё. Но расскажи, как прошло с квартирой?       — Не подошла, — буркнула она с досадой.       — О нет! А что не так?       Она отхлебнула грога, прежде чем ответить. На вкус он был имбирный, словно с корицей, ванилью и патокой, и был, честно говоря, божественным.       — К ней прилагается дорогая эльфийка по имени Тизли, и мне не разрешают её освободить.       Тео скривился в сочувственной гримасе. Драко явно развлекался.       — Он делает это нарочно, — проворчала она. — Бесит меня…       — Нет, не делает, — вставил Драко.       — Почему ты так глубоко залез в задницу этому типу? — выпалила она. Его бровь взлетела от удивления. — Это точно нарочно.       — Он просто существует и делает свою работу. Взбесить тебя не составляет почти никакого труда.       — О, послушайте, кто говорит. Достаточно просто неправильно дышать, чтобы тебя вывести из себя.       — Вы оба до глупости легко раздражаетесь, — вмешался Тео.       Он ухмылялся по-кошачьи, с пеной на верхней губе. Не лучшая манера, когда Гермиона чувствовала себя воинственно.       — От твоего общества наши нервы истончились, — язвительно сказала она.       Его ухмылка исчезла.       — Прости?       — Да. Драко ещё хуже, он дольше с тобой общается…       — Грейнджер хуже, потому что она изначально была вспыльчивой, — поправил Драко. — Но это правда. Твоё общество держит нас в постоянном напряжении.       — Вот что ты натворил, Тео.       Он смотрел на них обоих, с отвисшей челюстью.       — Ты съел каждую крошку, которую моя мать присылала мне в Хогвартсе, — протянул Драко.       — То же самое, — кивнула Гермиона.       — Ты бесконечно разглагольствуешь. Ты обрушиваешь водопад чепухи, и от него некуда деться.       — Ты тащишь уставшие шутки так далеко, что они перестают быть смешными, и это можно считать пыткой.       Драко спросил её:       — Как часто он отвлекал тебя от важного дела?       — Трудно сосчитать, — сказала она ему.       — Какого хера тут происходит? — выплеснул Тео.       Прежде чем ситуация зашла дальше, к их столику подошёл Симус. Что-то в его позе и том, как он размахивал рукой, напомнило Данкворта больше, чем что-либо из того, что когда-либо делал Драко.       — Каков вердикт? — спросил он, кивнув в сторону её бокала.       — Обожаю.       — Точно в цель.       — Идеальное сочетание сладости и пряности.       Симус положил одну руку на их стол и наклонился, подмигивая ей.       — Прямо как ты, прелесть.       Это вызвало у неё настоящий смех, так что она решила поддержать игру. Она взглянула на него из-под ресниц и подарила одностороннюю улыбку.       — У тебя безупречный вкус.       Он рассмеялся и, поскольку со стойки раздался крик «Босс!», ушёл. Гермиона повернулась обратно к своим спутникам и обнаружила, что они уставились на неё с поднятыми бровями. Она пожала плечами и сосредоточилась на гроге.       Предсказуемо, Тео разразился грандиозной речью в защиту своего характера. Размахивая руками с несчастным выражением лица, он был в ударе, с языка слетали мелодрама и праведный гнев. Гермиона и Драко переглянулись усмешками, откинулись на спинки стульев со своими напитками и позволили ему выговориться.       Двенадцать с половиной минут.       Его сильной, эффектной заключительной фразой было: «Я голоден, пошли к Нилу», так что они все отодвинули стулья и встали, чтобы уйти.       Когда они направлялись к выходу, Тео рявкнул: «Чего уставились?» в адрес компании мужчин, которые нагло его разглядывали.       — У тебя пена по всему рту, — между делом сказал Драко.       — Почему ты мне не сказал?       Гермиона, смеясь, оглянулась на них через плечо, когда по пабу прокатился громкий хлопок.       Хорошо замаскированная дверь в дальней стене распахнулась, и оттуда вывалился Гарри, в худшем состоянии, чем она когда-либо видела. Он пошатывался, пробираясь через зал, налетев на спинку пустого стула.       — Клянусь Годриком, это же Гарри Поттер! — воскликнул кто-то.       Гермиона бросилась вперёд и схватила его за предплечья, чтобы помочь удержаться.       — Герм’она, — пролепетал он, вглядываясь в неё сквозь очки. — Сег’одня я ж 'этого 'до’бился, да?       — Давай отвезём тебя домой, Гарри, — прошептала она, чувствуя, как глаза наливаются слезами.       — Лаа’дно, — пробормотал он.       Её руки скользнули в его, и она уже собралась вести его к выходу, когда он внезапно застыл.       — Ты, — прохрипел он.       Он сверлил взглядом Драко, который встретил его внимание острым безразличием.       — Ты чёртовски вездесущ, не так ли?       Драко ничего не сказал.       — Не смог отбить мою девушку, так теперь за моей лучшей подругой охотишься?       Лицо Драко исказилось от отвращения.       И тут Гарри рванулся вперёд. Гермиона едва устояла на ногах и еле успела оттолкнуть его назад, когда он уже протянул руки, словно собираясь задушить Малфоя. У Драко в руке уже была палочка, нацеленная прямо на Гарри.       — Назад, — прошипел он угрожающе.       — Остолбеней! — крикнул Тео, и Гарри тут же обмяк, рухнув вниз и увлекая за собой Гермиону. К счастью, Тео — и появившийся Симус — подхватили их, прежде чем они ударились об пол.       — Блядь! — взвизгнул Симус. — Блядь, блядь. Должно быть, я забыл запереть дверь. Блядь!       Они с Тео взвалили руки Гарри себе на плечи и понесли его к проходу за стойкой. Она постояла мгновение, переводя дух. Драко сунул палочку в карман и, не оглядываясь, вышел на Косой переулок.       Воцарилась мёртвая, мёртвая, мёртвая, мёртвая тишина. Тишина.       Гермиона расправила плечи и прошла за стойку. У прохода она обернулась.       Всего в пабе было пятнадцать человек. Она видела, как по ним прокатывается беспокойный шёпот. Не колеблясь ни секунды, она скрылась в тени и подняла палочку.       Пройдя внутрь, она оказалась в коридоре. С одной стороны была узкая лестница, а с другой — несколько дверей, одна из которых была распахнута, из неё доносился поток отчаянных ругательств.       Это был кабинет Симуса, со столом, шкафом, постерами по квиддичу и длинным диваном, на который уложили Гарри. Тео тихо стоял у камина, а Симус расхаживал взад-вперёд по комнате, ругаясь.       — Мне так жаль, — запричитал он, увидев Гермиону. — Не могу поверить, что оставил дверь незапертой.       — Какого чёрта? — потребовала она, возмущённая. — Ты просто запираешь его в комнате и оставляешь пить?       — Когда Рона нет, да!       — Ты с ума сошёл?       — А что ещё я могу, чёрт возьми, сделать? — пробурчал он.       — Не потакать ему, может быть?!       — Ага, конечно. Чтобы он мог пойти надраться в «Дырявый котёл»? «Пророк» был бы счастлив!       — Гермиона, — мягко позвал Тео, прежде чем она успела ответить. — Думаю, нам стоит отвезти Поттера в постель. Пусть проспится.       — Ладно, — буркнула она раздражённо.       Снова Тео и Симус взвалили его, и все они шагнули в камин.       На Гриммо горел свет, как в любой обычный вечер. Гермиона направила ребят в комнату Гарри, проходя мимо Кикимера, который наблюдал с полным отсутствием удивления.       Они уложили его в кровать, она осторожно сняла очки и накрыла его одеялом. Он невнятно пробормотал и вздохнул.       — Спасибо, — глухо пробормотала она, когда они снова оказались у камина.       Симус ушёл первым, не отрывая глаз от пола. Тео крепко обнял её, а затем тоже ушёл.       Оставшись одна, она уныло устроилась в кресле и уставилась в пространство. Сцены последнего получаса вспыхивали перед её мысленным взором… и внезапно она разрыдалась. Она закрыла лицо руками и рыдала, как показалось, целую вечность. Когда ей казалось, что вот-вот остановится, вытирая щёки рукавом, начиналась новая волна слёз.       При четвёртом приливе, прямо за дверью, Кикимер сказал:       — Мисс.       — Да? — прохрипела она, сдавленно.       — Кикимер приготовил ужин. Пожалуйста, поешьте.       Она не была голодна, но это был первый случай проявления заботы с его стороны. Она последовала за ним на кухню и съела миску рыбного супа с хлебом.       Впервые она позволила Кикимеру убрать за ней самостоятельно. Она пошла в свою комнату и собралась спать. Затем она выбрала свою самую тёплую мантию и побрела наверх, обратно в комнату Гарри.       Он крепко спал. Его веки слегка подрагивали, а храп прерывался невнятным бормотанием; почти как во времена, когда он страдал от видений, связанных с Воландемортом. Её снова охватила потребность плакать.       И она плакала, устроившись на большой скамье в ногах его кровати, плотно закутавшись в мантию. Не раздирающие рыдания, которые потрясали её раньше, а тихие, мучительные слёзы. Это было дно или станет ещё хуже? Как Рон так долго держался?       Она вдавила кулаки в глаза, пока не увидела звёзды.       Завтра ему придётся поговорить с ней. Она заставит. Свяжет заклинанием, если понадобится.       Она повернулась на бок, подтянула колени и свернулась калачиком.       Лицо Драко, когда Гарри обвинил его в том, что он за ней ухаживает, было воплощением чистого отвращения.

***

      Она проснулась, чувствуя тепло.       Потребовалось время, чтобы сориентироваться после того, как она открыла глаза, разглядывая вид пустой, измятой постели Гарри. Она всё ещё лежала, свернутая калачиком на скамье, но сверху на ней лежало одеяло.       Разгибать ноги было адски больно. Они затекли. Затекла шея. В глазах потемнело, когда она встала и выпрямила спину. Она накинула мантию на плечи и спустилась вниз.       Гарри смотрел в окно гостиной, держа в руках дымящуюся чашку чая. Было едва ли пять утра. Мир был окрашен в синий. Было тихо.       Она прошлась босиком через комнату к креслу, которое обычно предпочитала, и устроилась на его подлокотнике. Некоторое время они оба просто смотрели на пустую улицу и всё ещё мерцающие фонари.       — Я рад, что вчера это была ты, — прохрипел Гарри. — А не Рон.       Она повернулась к нему, но он не шевельнулся.       — Я довёл его до предела. Если бы он был там… думаю, это могло бы стать последней каплей. — Наконец он взглянул на неё. — Спасибо, Гермиона. Спасибо и… прости. Мне так жаль. Так чёртовски жаль.       — О, Гарри, — вздохнула она.       — Я знаю, что должен остановиться. Помню это каждое утро.       Он закрыл глаза, делая долгий глоток чая.       — Газеты сегодня будут беспощадны, да? — сказал он ужасно пустым, вымученным голосом.       — Я позаботилась об этом, — сказала она ему.       Он нахмурился.       — Снова пригрозила Рите?       — Нет, — сказала она многозначительно, но он все еще выглядел озадаченным. — Я очень хорошо владею заклинаниями памяти, помнишь?       Он отшатнулся, поражённый.       — Гермиона, — прошептал он. — Там было столько людей…       — Всего пятнадцать.       — Всего?!       Она пожала плечами. Он выглядел очень обеспокоенным.       — Я мракоборец, — простонал он.       — Ты собираешься сдать меня?       — Конечно нет. Но ты нарушила закон!       — Не в первый раз.       — Ради меня.       — Тоже не в первый раз.       — О боже, — простонал он и ухватился за переносицу.       Мусоровоз пронёсся по дороге. Проснулись птицы.       — Гарри, — серьёзно сказала она. — Я твои четыре брата и сестра, помнишь?       Его глаза устремились на неё с выражением такого полного опустошения, что она чуть не вскрикнула. Он выглядел совершенно потерянным, борясь с собой.       — Тебе нужно держаться за это чувство. Это… знание, что тебе нужно остановиться. Держись за него, Гарри, и я помогу тебе.       — Как? — взмолился он безрадостным смешком. — Впихивая в меня снотворное?       — Я…       — Потому что я пробовал этот путь, ясно? Не думаешь же ты, что я не пробовал? Беспробудный сон выбивает меня из колеи. Я весь день вялый, и чувствую себя как смерть. Обычные снотворные — да и твоё тоже — вызывают кошмары. Кошмары, от которых я даже не могу проснуться.       — А что делает алкоголь? — спросила она тихим голосом.       Гарри нахмурился… но, казалось, не на неё, а на самого себя.       — Я чувствую себя легче. Невесомым. И когда сплю, я…       Его рот захлопнулся, и лицо покраснело. Как бы она ни хотела подтолкнуть его продолжить, она прикусила язык.       — Я вижу во сне своих родителей. И Сириуса, и Римуса. Таких, какими они вернулись благодаря воскрешающему камню. Они разговаривают со мной, и это кажется таким реальным.       Гермиона закусила губу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.       — Ты не представляешь, как я себя корил за то, что уронил его. Иногда мне хочется проползти на четвереньках по всему Запретному лесу, пока не найду его.       — Этот камень свёл Кадма с ума, — прошептала она.       — А я в здравом уме?       Ей хотелось потянуться к нему, обнять, но он был слишком взвинчен, чтобы рисковать.       — Я не могу понять… ничего, — прохрипел он. — Что я делаю, день за днём? Я — мальчик, который выжил, но ради чего?       Это выходило далеко за пределы того, с чем она умела справляться.       Он снова нырнул в свою кружку, сделав несколько основательных глотков; они оба проигнорировали тот факт, что кружка в его руках дрожала. Когда она опустела, он поставил её на приставной столик и крепко скрестил руки на груди.       Почтовый фургон «Королевской почты» промчался по дороге.       — Но потом я думаю о Джинни, — вздохнул Гарри.       — В её день рождения…       — Я пытался, Гермиона.       — Я знаю.       Гермиона стиснула зубы; она не могла заплакать и заставить его чувствовать себя виноватым из-за этого.       Гарри снова попытался пошутить, с ещё одной вымученной усмешкой.       — Уверен, у тебя наготове сотня книг и рецензируемых статей? Составила детальный план, чтобы вернуть мою жизнь в нормальное русло?       — Нет, — прошептала она.       — И никаких идей?       — Есть одна.       — Собираешься рассказать?       — Только если попросишь.       — Вау, — сказал он с разбивающим сердце, натянутым оскалом. — Что с тобой случилось?       Она попыталась улыбнуться в ответ. Правда попыталась.       — Полагаю, я… повзрослела?       Жёсткая, маниакальная ухмылка медленно сошла с его лица. Он быстро заморгал и снова повернулся к окну.       — И полагаю, — пробормотал он, — мне тоже стоит.       О, его заставляли взрослеть с того дня, как он родился.       Именно тогда она наконец обняла его. Она обхватила его за талию и сжала, слеза выскользнула из уголка её глаза. Он обнял её одной рукой за спину.       — Гермиона?       — Да?       — Расскажи мне, как ты планируешь мне помочь.       — Не я, Гарри. В Мунго есть целитель. Он помог Парвати избавиться от успокоительных, и он помогает многим людям, включая Денниса Криви. Говорят, он очень хороший и деликатный. Я могу договориться о встрече для тебя.       Он отстранился и посмотрел на неё, глубоко нахмурившись. Явно внутренне конфликтуя и испытывая дискомфорт.       — Я подумаю.       — Хорошо.       Молочный жёлтый солнечный свет залил улицу.

***

      Гарри ушёл в Министерство, а Гермиона поехала на метро в Хэмпстед-Хит. Она бежала по извилистым тропинкам, пересекала траву, шла вдоль кромки прудов и наконец села на Парламентском холме. Она прогулялась вдоль ограждения Перголы, как когда-то с мамой и папой.       Она вернулась в метро и доехала до Чаринг-Кросс, попав в Косой переулок через «Дырявый котёл».       Свежий воздух и физические нагрузки: она отчаянно нуждалась в них.       По дороге в квартиру Тео и Драко она должна была повторять себе, что ей тоже было бы очень неприятно, если бы кто-то обвинил её в ухаживании за мужчиной, который ей не интересен. Гарри, Рон, Тео… Дин, Невилл, Симус… Терри. Она, возможно, инстинктивно скривилась бы. Дело было не в них. Просто сама идея быть с ними в таком ключе.       Вот и всё. Именно это случилось с Драко. Дело было не в ней и не в её крови.       Не могло быть.       Боже, чёрт побери, не могло.       Тео открыл дверь с широко раскрытыми глазами через считанные секунды после того, как она постучала. Она не знала, что говорило её выражение лица, но оно заставило его притянуть её к себе в одно из своих самых утешительных объятий. Она снова расплакалась. Они стояли так в коридоре, пока она не успокоилась.       Он проводил её на кухню и налил чаю.       — Могу я предложить тебе печёный картофель? Ещё одна вещь, которую старый Нил делает действительно хорошо.       — Ладно, — согласилась она.       Он сел рядом и поставил перед ней дымящуюся тарелку с приборами.       — Спасибо, — пробормотала она.       Он печально улыбнулся и большим пальцем стер слезы с ее щеки.       — И Тео… Спасибо. За вчера. Не знаю, как бы я справилась без…       — Тш-ш-ш, — сказал он, пододвигая тарелку ближе. — Ешь.       Она ела. И после этого Тео поставил чайник, чтобы заварить ещё чаю.       Он только-только открыл рот, чтобы заговорить, когда на кухню вошёл Драко, со свёрнутым утренним «Пророком» в руке. Он выглядел так, будто ожидал увидеть её здесь. Гермиона отвела взгляд.       — Грейнджер, — сухо поздоровался он, а затем, повернувшись к Тео, спросил: — Чайник на плите?       — Чашку и для тебя?       — Да, спасибо.       Он сел и скрылся за газетой, чему Гермиона была рада.       Чайник засвистел. Тео встал.       — Как Поттер? — спросил он, готовя их чай.       Гермиона просто покачала головой. Он остановился, чтобы заглянуть ей в глаза, и понял.       — Ни слова об этом здесь, — сказал Драко из-за газеты. — Забавно, не правда ли? Было приличное количество свидетелей, и ни один не проболтался.       Он опустил газету и уставился прямо на неё. Гермиона не могла смотреть на него дольше секунды, но этого было достаточно, чтобы понять — он знает. Три чашки чая опустились на стол, и Тео снова сел.       — Правда? — спросил он, — Ни слова?       — Нет, — ответил Драко.       Гермиона уставилась в свой чай, но чувствовала его взгляд на себе.       — Ты всех их подвергла заклятию забвения, не так ли? — рявкнул Драко.       — Матерь Мерлина, нет! — ахнул Тео.       Она просто пожала плечами.       Тео тяжело выдохнул. Гермионе показалось, что Драко, возможно, усмехается, но она не могла на него смотреть. Она отхлебнула чаю.       — Для него нет ничего запретного, да? — презрительно сказал Драко. — Пьяный в стельку, угрожает нападением… и никаких последствий. Но, полагаю, это логично. В конце концов, за попытку меня убить он отделался лишь парочкой наказаний вне очереди.       Они пили чай.       Гермиона уставилась на край блюдца Драко и сказала:       — Помнишь, как ты сказал, что мы были в пузыре целый год, в Хогвартсе?       Он подумал некоторое время, прежде чем медленно произнести:       — Да.       — Ты был прав. Мы — все мы — получили время, чтобы залечить раны. Вместе. Мы получили шанс восстановить связь с тем, кем были до того, как всё пошло к чёрту. У Гарри не было этого шанса. У Гарри никогда не было такого шанса. Ситуация становилась хуже год от года… пока он не умер и не был вынужден убить. И после всего… — она фыркнула. — Несправедливо судить его за это. Несправедливо, что он нёс на своих плечах вес мира, будучи ребёнком. Чёртовски поразительно, что он вообще…       О боже, она снова собиралась заплакать. Перед Драко Малфоем. Чёрт, нет.       Она уставилась на свои колени. Нет. Не плакать. НЕ плакать.       Она судорожно потянулась за чаем и выпила его залпом. Он обжёг ей пищевод.       — Я пойду, — прошептала она.       Она неопределённо кивнула в сторону плеча Драко, поцеловала Тео в щёку и убралась оттуда к чёрту.

***

      Два дня прошли, и Гарри так и не вернулся к их разговору. Но он ограничивался двумя порциями алкоголя за вечер.       Когда настала суббота, он часами сидел, уткнувшись головой в камин, разговаривая с Джинни. Он всё ещё был занят этим, когда Гермиона ушла смотреть на страшную дыру в Лутоне.       Она изрыгала проклятия и представляла, как швыряет Данкворта в адское пламя, когда вечером вернулась на Гриммо.       На лестничной площадке валялась небрежно брошенная сумка, что указывало на возвращение Рона. Она ворвалась в гостиную, крикнув «привет», только чтобы осознать, что определённо прервала очень серьёзный и напряжённый разговор между Гарри и Роном.       — Ой, простите! — пискнула она и поспешно отступила, но Гарри быстро окликнул её.       — Иди сюда, — сказал он, похлопывая по месту рядом с собой на диване.       Она уселась и улыбнулась Рону.       — Как Бат?       — Хорошо, — ответил он, со странной серьёзностью в голосе. — Поймали торговца мочой.       — Молодцы.       Некоторое время висела неловкая тишина, пока Рон подёргивал ногой, Гарри потирал затылок, а Гермиона теребила руки.       Наконец, Гарри заговорил:       — Гермиона… Я решил. Договоришься о встрече для меня?       Что-то взорвалось у неё в груди, и воздух вырвался из лёгких. У неё снова навернулись слёзы, но на этот раз по лучшему поводу, и губы растянулись в широкой улыбке.       — Да. Конечно. На когда?       — Ты знаешь мой график, — пожал он плечами. — Любой день после пяти тридцати.       — Хорошо, — согласилась она, запыхавшись. — Я договорюсь.       — И ещё кое-что…       — М-м?       — Ты… вы оба поедете со мной завтра в Годрикову Впадину? Я хочу навестить могилы родителей.