Внутри Кольца

Temptation, I can't escape you, Desire, you're my forbidden fruit

Год назад

Оказаться «внутри» Кольца было целью всего существования Амена. Он пытался попасть в любой клан Кольца, но его план сработал и он оказался именно здесь. В семье Меренсетов - одних из тройки лидеров после Эль Кассаров. Ради этого он научился сохранять железное спокойствие: права на ошибку не существовало. В гибели его семьи мог быть замешан кто угодно. Тот, кто отнял у него сестру, мог оказаться любым мужчиной старше него. Амен невольно сжимает кулаки, когда в кабинет входит старший сын Саамона — Реммао. И он тоже подходит под категорию подозреваемых. — Отец, ты вызывал? — строго спрашивает Реммао и, слегка кивнув головой, приветствует Амена. Точно такой же как на фотографиях. Такой же худой, с хитрым прищуром, с черными как смоль волосами, завязанными в хвост. — Амен, мой новый помощник. Наш, новый помощник. Тот, которого Дия вытащила из тюрьмы. Саамон поджег сигару, и Амен заметил про себя, что он в какой-то степени наблюдает за реакцией сына. Ход власти. Амен знал как играются эти игры — в эту данную секунду Реммао представили соперника за какое-то неочевидное место под солнцем. — У твоей любовницы определенно есть вкус, — усмехнулся Реммао, окинув Амена взглядом с ног до головы. Саамону шутка сына не пришлась по душе, судя по тому как он скривился в лице. — Что ж, раз обязан свободой, значит будешь верен. А если нет, то мы быстро справляемся с предательством. — Не беспокойтесь, собаки обычно кормящую руку не кусают. Голос Амена звучал жестко, хоть он и произнес эти слова с улыбкой. — Мне нравится как ты мыслишь, — прервал эту перепалку Саамон, громко отодвинув стул. — Есть второй сын - Рэймсс, но он не доставит проблем, пока лишь учится у Реммао всему. Эту неделю он находится на обучении по стрельбе у наших друзей. Амен покопался в своей памяти. Рэймсс — бестолковое приложение к Реммао, который и рад, что младший не представляет опасности для трона. Возможно, он вообще был самым безобидным в этой шайке. Амен еще не решил. Но он был младше Амена, а потому из списка подозреваемых был вычеркнут. Двери кабинета резко распахнулись, оповещая всех троих о новом присутствии. — А это моя дочь, — гордо восклицает Саамон, расплывшись в улыбке и блеснув глазами куда-то за спину Амена. По его восхищенному взгляду сразу стало ясно, кого среди детей он выделяет, хоть и всеми грязными делами занят самый старший. Однако, судя по всему, этого недостаточно, чтобы заполучить расположение отца. Важно было быть чертовски внешне похожей на покойную мать, чем из всех троих детей могла похвастаться только Эвтида, это Амен заметил ещё из отчётов об их семье. Амен лишь слегка дёрнул головой, показывая свое безразличие, ведь важно было сохранять холод ума, но в силу манер он медленно поднялся с дивана, чтобы поприветствовать младшую Меренсет. Однако запах парфюма, отдаленно напоминающий ландыши, донёсся до него раньше, чем перед ним предстала тонкая фигура дочери Саамона. Ландыши. Единственные цветы, которые он любил. Худенькая девушка, высокая, чёрные, такие же как у Реммао, длинные волосы, глаза цвета озера в солнечный день. Красивая. Амен, как самый обычный мужчина, не мог не подметить про себя, что уж больно красивая, даже красивее чем на фотографиях из его отчетов. И вот такие девушки обычно либо со скверным характером, либо от скверных отцов, и то и другое было верное в случае Эвтиды. Он протягивает ей руку для пожатия. — Амен Мемфисский — новый помощник вашего отца. — Эва, — только лишь произносит она без единой эмоции, без улыбки. Он знал, что однажды, найдя Саамона ему придется от чего-то отказаться в жизни, но он не ожидал, что это будет отказ от удобных футболок, взамен на отвратительно давящий горло галстук каждый раз, когда он что-либо произносит. Но он ничего не мог поделать, потому что бесплатная школа для детей из приюта, открываемая Эвтидой, — было грандиозным событием в Лондоне, и необходимо было выглядеть соответствующе. — Дорогая, Амен будет сопровождать тебя сегодня. Эва, не стесняясь, рассматривала его в ответ. Она редко за свою жизнь встречала альбиносов, возможно только лишь раз в одной из школ заметила такого мальчишку. И было бы глупо утверждать, что мужчина перед ней не произвел никакого впечатления. Амен однозначно выделялся на фоне других «помощников» её отца — он был значительно крупнее, сильно широкоплечий и высокий. Голубые глаза, почти серые, так удачно контрастировали с белоснежными ресницами, но излучали какое-то зло. Эва чётко почувствовала исходящую от него опасность, всем своим видом он нёс это. Но ничего не помешало ей всё равно осторожно пожать протянутую руку, каждый палец которой залит был татуировкой, а потом резко потянуть её на себя, прилагая немало усилий. Амен вздернул бровь, явно не ожидая такого выпада, и грозно посмотрел сверху вниз на дочь «босса». — Инициалы, — произнесла она, — такие обычно в тюрьмах или для мести набивают, нет? Амен было удивился её осведомленности лишь на долю секунды, но тут же сжал её ладонь сильнее в ответ. Вот оно. Эва подняла взгляд и посмотрела ему прямо в глаза. Чище неба. И он так смотрел, что хотелось отвернуться. Он смущал её. А такое редко происходило. — А ещё в память о погибших «братьях» на службе. Слова его были сказаны с ненавистью, которая определённо прикрывала неутихающую боль, это Эва сразу уловила. Девичья рука резко ослабла в его руке. — Простите, — шепнула Эва слегка виновато. — Привык уже, — усмехнулся Амен. — Не волнуйтесь, вы можете мне доверять. Эва беззвучно засмеялась, будто услышала самую большую глупость в жизни, и мимолетно кинула взгляд на отца, который лишний раз наслаждался смелостью дочери. А Амен никогда ещё не видел кого-то, кто находился так близко, но был так далеко. Эва выглядела, как дорогой экспонат, к которому нельзя прикасаться руками, но поэтому очень хотелось этого сделать. Очевидно было также, что у дочери Саамона избыток какой-то глупой смелости. Амен лишь был наслышан об этом, но не думал, что это действительно так. Особенно, когда развернувшись на каблуках и поправляя пояс на кожаных брюках, она спросила: — Отец, если тебе необходимо с каждым месяцем увеличивать габариты своих помощников, может это знак, что пора начать исповедоваться и выйти из опасных игр? Амен уловил оттенки обвинения и недовольства, исходившие от Эва, что немного позабавило его. Но он пока был лишь на стадии изучения её, поэтому сложно было сказать какие качества его будут веселить больше всего. — Исповедуюсь, дорогая, перед лицом смерти, — хохотнув, ответил Саамон. — А тебе пора начать проявлять уважение в присутствии еще незнакомых людей, — тут же огрызнулся Реммао, злобно посмотрев на сестру. Амен уловил этот взгляд. Злость. Зависть. — Если отец доверяет меня ему, значит он уже часть семьи, а не незнакомец. Не так ли, папа? — ирония и колкость, видимо, у дочери Саамона также были в избытке. Пока Амен ждал у ворот «ее высочество», он насчитал десять человек из охраны Меренсета, и это по периметру дома, которые определенно проходили хорошую физическую подготовку, прежде чем устроиться сюда. Криминальный мир был намного шире, чем кто либо из правосудия себе мог представить. Хотя Амен и сам никогда не считал себя частью правосудия. Да, он работал на Фараона, но убивал людей, когда того требовали обстоятельства. Делал ли его душу чище тот факт, что он убивал плохих людей? Когда Эва вышла из дома, из-за угла ей вывели мотоцикл темно-красного цвета, что вызвало легкую усмешку у Амена. Агния упоминала, что «младшенькая на своей волне», и в этом она была похожа на покойную мать, но волна эта была уж слишком губительной, хоть сама Эва не имела об этом ни малейшего представления. — И как вам отец разрешил использовать такой вид транспорта? — серьезно спрашивает Амен, рассматривая мотоцикл хозяйки. — У него не было выбора, — Эва небрежно пожимает плечами и, словно между прочим, улыбается Амену. Улыбка выходит слишком спокойной, почти вызывающей. — Я за рулем, потому что не доверяю вам пока. - Она делает короткую паузу, словно проверяя, как он это воспримет. — Поедете за мной. Хорошо? Амен смотрит на неё прищурившись внимательно, оценивающе, будто взвешивает не слова, а саму её. Затем делает шаг вперёд. Всего один, но расстояние между ними становится ощутимо меньше, и странная тяжесть расползается по груди. — Что мешает мне просто выстрелить вам в спину? — спрашивает он тихо. Так, чтобы напугать её, если получится. Но не получается. Она лишь слегка наклоняет голову, и в этом движении больше уверенности, чем осторожности. — Вы не похожи на человека, который стреляет в спину. Она выдерживает несколько секунд этого зрительного контакта, а потом отворачивается первой и надевает шлем. Результат отчета за день: Ахиллесова пята Меренсета — его дочь. И если это он виноват в истреблении его семьи, то Амен оставит Эву на десерт. И с каждым днем Амену по-прежнему кажется, что Эва похожа исключительно на дорогой экспонат. Гордая походка, длинные чёрные волосы — прядь к пряди, наряды, всегда подчеркивающие фигуру, и взгляд зеленых глаз, будто анализировал всё вокруг. Но также созданный им портрет разбивался об очередную её улыбку и её объятия, подаренные няне. Разбивался о её ум, милосердие, заботу и нежные пальцы, которыми она постоянно что-то рисовала, сидя на балконе, даже не замечая, что Амен наблюдает за ней. В то время как её отец и братья строили жестокий мир, а Амен помогал им (так видела она), Эва строила свой — добрый, хрупкий и красивый. А ещё Эва ставила границы со всеми, включая и его. Амен отлично знал эти границы хрупких и чистых девочек. Они начинались там, где начиналось и его безумие. И это совсем не входило в его планы, когда он ставил ловушки Кольцу.