Коул

За первую четверть часа мы преодолеваем весь Стоун. Остаток пути нас окружает густой хвойный лес. Всю дорогу я пытаюсь разглядеть что таится в его глубине, но мне мешают плотно стоящие деревья сосен и елей. Вместо черноты среди растений вдалеке я вижу лишь плотное белое облако. Едем мы в полной тишине и даже радио выключено. Не знаю что чувствует Лукас, но лично я переживаю. За всё время в дороге нам не повстречался ни один транспорт, не говоря уже о хоть каком-то человеке. А Анна молча ведёт пикап, ни разу не посмотрев на нас с братом на заднем сидении даже через зеркало заднего вида. Такая атмосфера нагнетает и напоминает фильмы ужасов. Может нас везут вовсе не к дедушке? Не уверена что в такой глуши будет кто-то жить. А что если Анна маньячка и сейчас мы спокойненько едем на верную погибель? — Тц, нет сети… — Слева от меня Лукас смотрит в экран своего телефона где красным крестом отображается отсутствие связи. — Блеск… — я перевожу взгляд на Анну. Насколько хорошей идеей будет расспросить её о старике? — Анна, а как давно вы знакомы с нашем дедушкой? — Очень давно… Попрошу не отвлекать меня от дороги, это небезопасно. — голос у неё и правда как у робота, безжизненный… Переглянувшись с братом, каждый из нас устремляет взор в окно и погружается в себя. Мои переживания только усиливаются, спасибо Анне. Но может она и правда не хочет отвлекаться от вождения, а её поведение просто априори такое? Ведь, судя по всему, общения с людьми тут явно немного. А как научиться нормально вести диалог если даже в городе его вести не с кем? Кстати, я могу понять отсутствие людей здесь, среди леса, но странно что и в Стоуне последним человеком что я видела была тётя Лиф. Может из-за погоды все спрятались по своим домам? Из размышлений меня выдергивает резкий поворот на неасфальтированную дорожку. Я бы назвала это тропой, причём она не сильно заметна что говорит о частоте её использования. Постепенно деревьев вокруг нас становится всё меньше, а вдали виднеется черепица крыши здания. Наконец, мы выезжаем на узкий каменный мост, плотно окутанный растениями, и я полностью вижу свой дом на ближайшие пару месяцев. Он похож на поместье в готическом стиле. Трёхэтажное каменное сооружение в тёмных тонах с большими закруглёнными кверху окнами, каждое из которых обрамлено полуаркой с непонятными мне узорами. Высокая многоскатная крыша имеет несколько шпилеобразных башенок. От общего вида чувствуется величие, а мистическую атмосферу дополняет уже привычный сгущающийся туман. Мы припарковываемся около дома и, открыв дверцу, я спрыгиваю на мокрую от дождя тротуарную плитку квадратной формы с вырезанными на ней маленькими витиеватыми узорами и вербой. Множество точно таких же плиток уложено вокруг здания и тропой ведёт до самого моста. Чёрт, ну надо же мне было не подумать обувь переобуть. Теперь ноги мокрые… Сама виновата, надо было смотреть куда прыгаешь. Вообще меня можно назвать терпеливым человеком, но сейчас я чувствую что уже готова расплакаться. Настолько ужасный день я давно не проживала… — Эй, Эстер! — успеваю среагировать и ловлю летевший в меня болотного цвета рюкзак с кучей брелков что от такого действия издают звон. — Ты там уснула? — Лукас, а если бы я не заметила? Мог бы хоть предупредить! — Так я и предупредил. — брат улыбается и уходит обратно к багажнику за остальными вещами. Мы, конечно, друг друга любим, всё-таки одна семья, но иногда я готова его прибить на месте… Выгрузив из машины два чемодана и, закинув на плечо по рюкзаку, мы с Лукасом тащим наше барахло в дом вслед за Анной, которая, кстати, порывалась нам помочь минутой ранее, но мы вежливо ей отказываем. В фойе недозамка хвоей пахнет даже сильнее чем на улице среди самих деревьев. Ароматизаторы? Готический интерьер здесь и внутри: дубовый паркет, тёмно-зелёные обои с фактурными золотыми изображениями жуков-оленей и прямо напротив входа широкая т-образная лестница из дерева. Уютный тёплый свет исходит от массивной хрустальной люстры, низко свисающей с потолка, и множества свеч на паре тумбочек что стоят по бокам от лестницы. Среди них как раз видно несколько с надписью «хвоя». Вот и разгадка, аромасвечи. — Эстер! Лукас! Как я рад вас видеть! Из проёма слева от нас выходит статный пожилой мужчина. Одет он в черную рубашку, поверх которой плотно сидит жилет бордового цвета с позолоченными пуговицами, низ состоит из свободных брюк и лакированных туфлей в тон рубашке. В образ явно не вписывается кухонный фартук сливового цвета с вышивкой ромашек. Черты лица у дедушки сильно напоминают наши с Лукасом, а серые глаза ярко блестят на фоне зачёсанных назад седых волос и бледного лица. Улыбка у него излучает тепло и радость встречи. — Здравствуйте! — одновременно с Лукасом здороваемся. Ох, как камень с плеч, Мэрион существует… — Проходите, вы наверняка устали и голодны. Анна, покажи ребятам их комнаты и спускайся. Поможешь мне с обедом. А вы, — он подходит к нам, улыбка широкая и искренняя, даже морщины у глаз становятся заметнее из-за неё. Голос низкий, с хрипотцой, а речь неторопливая и монотонная. — Чувствуйте себя как дома. Когда будете готовы — спускайтесь в столовую. Познакомимся нормально и я расскажу вам об этом доме. — А где она? Столовая? — Лукаса улыбка дедушки не расслабляет и он смотрит на него настороженно. — О, да. Вон за той дверью коридор и там самая дальняя комната. Это восточная часть здания. — он направляет большую руку на двухстворчатые двери, расположенные зеркально от той из которой дедушка выходит минутой ранее. На безымянном пальце у него золотой перстень с выгравированным драконом. — Тогда мы переоденемся и спустимся. — Говорю за себя и Лукаса. Смотрю на Анну, она же, правильно расценивая мой взгляд, молча направляется к лестнице. Лукас плетется за нами. Хорошо что чемодан у меня небольшой и его не очень трудно нести на руках пока мы поднимаемся наверх. Когда мы оказываемся на втором этаже, Анна выводит нас в широкий коридор, а пролёт на третий этаж остаётся позади. Эх, а я думала мы будем на третьем жить… Неожиданно, не поворачиваясь к нам, Анна, с таким же холодным и строгим, как и всегда до этого, голосом, повествует: — Он впервые за тринадцать лет сам что-то готовит… Вашего приезда Мэрион ждал с нетерпением и даже комнаты мы подготавливали очень долго, пытаясь сделать ваше времяпрепровождение максимально приятным. Купили новое постельное белье, сменили занавески, сделали генеральную уборку… Ваш дедушка настолько рад, что делал всю эту грязную работу вместе со мной. — она резко останавливается — У него слабое сердце и скачет давление. Будьте учтивы и не создавайте проблем… Тогда нам всем будет здесь комфортно. — Анна оборачивается и я вижу первую эмоцию на её лице за всё короткое время что с ней знакома. Беспокойство. — Эй, тётя! А повежливее разгов… — не даю Лукасу договорить, затыкая рукой его рот. Он смешно мычит мне в ладонь остаток фразы будто не замечая преграды. Брат легко выходит из себя, а устраивать конфликт с Анной сейчас не лучшая идея. — Мы вас поняли, Анна. Постараемся быть белыми и пушистыми. — я натянуто улыбаюсь. — Пушистыми? — Да-да, пушистыми. — Что значит ваша фраза? Что? Она впервые её слышит? Лукас убирает мою руку и отвечает за меня спокойным тоном, но с раздражением на лице. — Это значит мы будем самыми вежливыми невинными внуками и соседями ближайшие два месяца. Анна кивает и мы проходим ещё пару метров где останавливаемся около двух дверей, за которыми и есть наши комнаты. Девушка, проинформировав нас о том где чья спальня и напомнив об обеде, ушла не дожидаясь того, как мы зайдем внутрь. Вот так мы с Лукасом и остаёмся одни посреди просторного коридора, напротив своих тюремных камер. — Что думаешь? — обращаюсь к брату. — Что одной игры из Китая от тёти маловато будет. Ты знала что у нас такой богатый дедушка? Серьезно, это не дом, а целый особняк миллионера! — Лукас обводит рукой коридор, нижняя половина стен которого обклеена молдингом и выкрашена в болотный цвет, а верхняя состоит из полосатых болотно-чёрных обоев. — Нет, не знала. Но ты же понимаешь что это никак не меняет нашей договорённости? Или ты забыл что мы обещали тёте? Если бы я тебя сейчас не одернула, то представь как бы нам потом аукнулся твой длинный язык? А если Анна уже на нас зуб точит из-за тебя? — Остынь, Эстер. Мы этой тётке вообще безразличны. Её интересует только этот Мэрион. Может она его подружка? — на секунду я представляю Анну и Коула, держащихся за руки, и морщусь. — Точно нет, ей лет 30, а ему около 65. — И что? Хотя может она его внебрачная дочь… — Лукас задумывается, видимо высчитывая разницу в возрасте. — Лукас, она просто его домработница. Хватит сочинять, лучше помни об обещании и пошли уже вещи в комнату занесём. Я устала, хочу переодеться и поесть. — Оо, я тоже голоден. То печенье на завтрак было мерзким, даже чай на вкус был так себе… — Лукас открывает дверь своей спальни и застывает в проёме, его лицо мрачнеет. — Эстер… это что за фигня… Чтобы посмотреть на что в комнате Лукас так реагирует, мне приходится приподняться на цыпочки и заглянуть через его плечо. Хоть он и младше, но в росте меня опережает на сантиметров десять. В спальне такой же интерьер что и во всём доме, тона также, тёмно-зелёные, но на фоне всей этой мрачной готики выделяются кислотно-жёлтые шторы с красными машинками, кровать, застеленная черным постельным бельём со множеством изображений космических кораблей, звёзд и планет, и десяток игрушек в виде трактора, набора лего и плюшевых зверей. Это и есть подготовка к нашему приезду о которой говорила Анна? Да тут же будто пятилетка жить собирается. Если у Лукаса это, то что же у меня в комнате? Ни говоря ни слова я залетаю в свою спальню и вижу те же изменения что и у брата, только вместо желтых штор висят белые с изображениями котят, постельное бельё розовое оттенка вырви глаз с вышитыми замками для принцесс и коронами, а около комода расставлены большие куклы в платьях. Вишенкой на торте в кресле у окна восседает большой голубой заяц. Мило, конечно, что они так подготовились, но разве шестнадцатилетние девочки играют в куклы? — Знаешь, а у меня хотя бы кровать нормальная в целом. — явно довольный тем что у меня не лучше, Лукас произносит из-за спины, оглядывая мою спальню. — Думаешь это шутка? — Думаю, тебе не стоит сочинять. — передразнивает меня из-за упрёка в его сторону минутой ранее. — Коул же никогда не возился с нами, возможно с мамой он тоже не особо близок был, а Анна вообще робот, а не человек. Так откуда им знать что шестнадцатилетняя Эстер не будет в восторге от огромного плюшевого зайца? — Ты прав… Надеюсь на день рождения дедушка не подарит мне набор для принцесс… — Не переживай, за месяц мы успеем узнать друг друга получше. А пока я пошёл собирать своё лего и распаковывать чемодан. Лукас уходит в свою спальню, оставив меня одиноко стоять в дверях своей. Может попросить за обедом Анну дать мне другое постельное бельё? А куклы? В принципе мне не мешают, только вот сделаны они в старом стиле и это выглядит жутко… Вещей я беру с собой немного, поэтому за минут десять уже всё лежит на полках массивного шкафа. Ещё минут пять уходит на переодевание в классические туфли и чёрный сарафан на шнуровке спереди поверх белой рубашки с длинным рукавом. В недозамке намного теплее чем на корабле, поэтому могу позволить себе не сильно утепляться. Поставив телефон на зарядку, розетку для которой я нахожу только сбоку от двери у пола, отписываю тёте Лиф что мы с Лукасом живы-здоровы и иду за братом. Только я выхожу в коридор как он тоже выходит из своей спальни. Из изменений у него только чёрная футболка вместо водолазки, даже обувь та же. — Ты бы хоть причесался. И мог бы хоть что-то светлее чёрного надеть, не на похоронах же. — А сама-то… что это за форма на тебе? Вдохновилась интерьером и идёшь в школу принцесс? — Ладно, проехали. Я сейчас умру с голоду, пойдём уже вниз. — мы пошли к лестнице. — Ты писала тёте? — Да, только что ей написала. — А геопозицию нашу скинула? — Зачем? Она же знает адрес дедушкиного дома. — Эстер, нас могли и не по адресу привезти. Если с нами что-то случится — никто не будет знать даже где искать. — из нас двоих Лукас всегда осмотрительнее, но не всегда это уместно. — Перестань, по адресу нас привезли. Если так переживаешь, то мог бы и сам с картами сверится. Здесь же сеть уже ловит. — открыв рот, Лукас так и не находит что мне ответить. Видимо он не подумал об этой идее. — Обед готов. Мэрион ждёт, я провожу вас. — я вздрагиваю от неожиданного появления Анны у подножия лестницы первого этажа. Она как привидение, появляется будто из ниоткуда. — Да, идём. — отвечаю за нас обоих и спускаюсь вниз. Брат плетется позади. Путь до столовой сопровождает нас точно таким же тёмным интерьеров в тех же тонах что и весь недозамок. Может у Коула любимый цвет тёмно-зеленый? Иначе зачем ему делать декор всего здания во всех его оттенках? Запах запечённой курицы и жареного картофеля окутывает нас, когда мы подходим к комнате. Столовая выглядит роскошно за счёт огромного овального стола посередине, сделанного из красного дерева, и не менее большой позолоченной люстры-канделябра прямо над ним. Вокруг стола, на идеально одинаковом друг от друга расстоянии, расставлено три массивных стула с бархатными спинками изумрудного цвета. На одном из них, прямо напротив входа, восседает хозяин дома, Колу Мэрион. Наряд тот же, за исключением кухонного фартука, его он снял, а руки сложены на столе подобно прилежному школьнику младших классов. — Садитесь пока не остыло. — уже не такая широкая, но не менее искренняя улыбка, очень подходит дедушке. Мы с Лукасом садимся за стол. Так много еды я видела только по праздникам. Помимо уже подготовленных тарелок с блюдом из овощей, курицы и картошки, стоявших перед каждым, глаза разбегаются от блюдец с конфетами, фруктами, пирожными и прочими сластями и закусками. Да здесь яблоку некуда упасть! — Итак, теперь можно нормально познакомиться. Меня зовут Коул Мэрион, можете звать меня просто дедушкой. Эстер, Лукас, я очень рад что вы приехали ко мне. — Мы тоже очень рады… Приятно с вами познакомиться, дедушка. — мне не приходится изображать дружелюбие, на самом дела я действительно рада с ним познакомиться, но отнюдь не в восторге от ситуации которая сложилась. Вот приехали бы мы к нему где-то осенью… и на пару дней… — Вы можете приступить к еде, после обеда я расскажу вам о правилах этого дома. — Правила? Мы с Лукасом переглядываемся, но следуем словам дедушки и берём по вилке. Ладно, пока желудок не увидит хоть что-то кроме того печенья, мозг не сможет усвоить очередную новую информацию. — Тогда приятного аппетита. — В ответ мне дедушка лишь улыбается и кивает, Лукас уже давно уплетает ножку курицы, не заботясь о правилах этикета за столом. Кстати, а куда делась Анна? Вроде пропустила нас вперед, в комнату, а затем… Ну точно призрак. Я стараюсь есть не торопясь, подобно дедушке, хотя из-за безумно вкусной еды и пустоты в животе это нелегко, а вот Лукас закидывает в себя всё, до чего может дотянуться. Он как будто мальчик Маугли… Сейчас же мы с дедушкой неспеша пьём зелёный чай из керамических чашечек с красивыми узорами пока брат, уже медленно, жуёт эклер. Видимо наелся. Зачем же мучает себя и продолжает есть? Потом ныть мне будет что живот болит… — Понравилась еда? — Фа, офень фкуфно! — впервые Лукас подаёт голос за столом и то, с набитым ртом. Что ж, зато по нему видно что настроения поднялось и еда ему действительно понравилась. Видимо ответ устраивает дедушку и он, явно довольный, отпивает немного чая. — Теперь настало время рассказать… В этом доме для вас существуют три правила. Я вам настоятельно рекомендую их не нарушать. — дедушкина улыбка испаряется. — Вы можете делать всё что захотите, но, во-первых, я работаю сразу после завтрака и до самого ужина в своём кабинете, попрошу меня не беспокоить в это время, во-вторых, не уходите дальше выложенной вокруг дома плитки, лес густой и там легко можно потеряться, в-третьих, никогда не поднимайтесь на третий этаж. — А что на третьем этаже? — Лукас опережает меня и первым задаёт вопрос. — Много старых вещей, ничего интересного. — звучит как заготовленный заранее ответ. Но по голосу понятно что расспрашивать смысла нет. Дедушка явно не собирается посвящать нас в детали. — Но если там только хлам, то почему нам нельзя… — Извините моего брата, мы вас поняли. Три правила, мы не будем их нарушать. — я перебиваю брата не из вредности. Если улыбка дедушки так быстро сползает с лица когда он рассказывает нам правила, то кто даст гарантии, что также быстро на лице не покажется злобный оскал. Не стоит проверять эмоциональный диапазон незнакомого родственника. Мы тут гости, вполне нормально установить правила прибывания в доме для нас. Оспаривать их точно не стоит. Лукас видимо этого не понимает оттого и смотрит на меня теперь недовольно. — Чудно! Тогда я вернусь к работе. Если что-то понадобится, обращайтесь смело к Анне. В доме есть библиотека, если вы любите читать, можете пользоваться ею в любое время. — улыбка возвращается и дедушка оставляет нас в комнате одних, спешно выходя и даже не давая возможности ему ответить. — Ты серьезно? Тебе правила не показались странными? — только хлопает дверь за дедушкой, Лукас наезжает на меня. — Обычные правила, он же объяснил почему создал их. И вообще, не надо спорить ни с дедушкой, ни с Анной. Помни, мы здесь всего лишь гости. — Тебе правда неинтересно что на третьем этаже? — Я задумываюсь. Какие там могут быть старые вещи о которых говорит дедушка? Если так посмотреть, то здесь вся мебель и так старая. Может там какой-то раритет и его там прячут от нас чтобы мы ненароком его не испортили? Такое вполне возможно… — Эх, Лукас… Скорее всего там какие-то личные, дорогие дедушке, вещи. Есть ли в этом что-то интересное? — А вдруг там что-то другое? — Например? — Например, вещи гостей что были до нас. Или даже сами гости… — Лукас! Хватит! — я встаю из-за стола и собираюсь уйти от этого сказочника к себе в комнату пока он не решил что здесь живут убийцы. — Если хочешь строить свои безумные догадки, пожалуйста. Но не пытайся меня убедить в том чего нет и даже думать не смей нарушить правила. Я ухожу в свою спальню, оставив раздосадованного брата допивать чай в одиночестве. В комнате меня встречают всё те же куклы и заяц. В голове сразу всплывает фраза брата о вещах предыдущих гостей. Нет, не накручивай себя, Эстер. Эти игрушки новые и куплены специально для нас, хоть и не совсем нам подходят по возрасту. Я осматриваю одну из кукол. На ней платье бордового цвета с рюшами, в руке она держит сложенный остроконечный зонтик, черные волосы распущены, а карие стеклянные глаза на фарфоровом лице обрамлены длинными ресницами. Губы бантиком, красиво. Хочу убрать волосы, но только я беру её прядь, в глаза бросается неестественно длинное острое ухо из фарфора. Это кукла эльф? Впервые вижу подобное. Оглядываю остальные куклы — уши такие же, но у некоторых на лицах еле заметные потёртости и сколы. Неужели куклы не новые? Хотя, такие сейчас вообще производят? Теория Лукаса всё больше лезет в голову. Надо проверить зайца. Уж он то точно должен быть новым. Осматриваю плюшевую голубую игрушку с белыми вставками в ушах и на лапах и вижу, что чёрные глаза-бусинки и носик в царапинах, а пушистый белый хвост будто когда-то был оторван и теперь неаккуратно пришит обратно яркой красной ниткой. Так, этому всему можно найти объяснение. Возможно, дедушка просто купил игрушки у кого-то, не считая нужным дарить нам обновки. Точно, было бы странным тратить на незнакомых детей уйму денег, вот он и приобрел всё по дешёвке. Хотя не понимаю почему платья у кукол новые, когда они сами явно уже старые… Может дедушка с Анной их переодели, чтобы мы не поняли что они б/у? За окном что прямо передо мной звучит гром и, вздрогнув от неожиданности, я ненароком бросаю в него взгляд. Вид открывается на чёрные тучи с мелькающими белыми змеями молний, бескрайний лес и небольшую поляну между ним и домом, выложенную плиткой, дальше которой нам с Лукасом выходить нельзя. Копилка странностей пополняется, когда я замечаю спину дедушки, что сейчас должен работать в своём кабинете, уверенно удаляющуюся вглубь леса. Звучит ещё один раскат грома…