8. Я проходил мимо.

Пока для кого-то белый день — праздник, для кого-то он «пережить бы этот день». После поздравления Рюджин дел у меня не было, и хотелось простого человеческого «побыть одному». Минхо что-то писал, вроде звал гулять, но сил на встречи с кем-либо не было. Я давно не гулял в одиночку, и было в этом что-то волшебное. Ветер приятно дул в лицо. Знакомые улицы казались незнакомыми. Небо виделось бесконечным. Музыка в наушниках проходилась по всему телу, задевая тонкую душевную организацию.

𝄞

Возможен ли тот мир где ты и я 

Смотрим не с обидой не глумясь 

Возможен ли тот мир где ты и я

Не с ненавистью смотрим а любя

Возможна ли та сказка прошлых лет 

Где мы в обнимку стоя лишь молчим 

Или уже пришел для нас конец 

Где вместо мирных слов мы вновь кричим

А звезды снова смотрят свысока 

Улыбка твоя вновь лишь для меня 

А солнце светит ярче день ото дня 

Не нужен мне тот мир где нет тебя 

Нет тебя…

𝄞

Мысли о нём преследовали как тень. Я давно его не любил, давно забыл, какого это, ощущать его объятия. Но стоило лишь где-то заметить сходство с ним, я всё вспоминал. Вспоминал Чанбина. От собственного бессилия было тошно. От собственного сердца хотелось избавиться. Как же заебали эти любовные страдания. Как же заебали одни и те же люди вокруг. Отвлекла знакомая вывеска неподалёку. Кофейня. Моя любимая кофейня. Стоило её увидеть, как сразу нахлынули воспоминания о весёлых посиделках с Рю, о нелепом первом и последнем свидании с Ёнджуном, о поиске работы и об отказе в этом месте. Но ничего из этого не вызывало негативных воспоминаний, только моменты чистого счастья. Возможно, так кажется, потому что это в прошлом, а прошлое, как завелось, всегда вспоминается чересчур счастливым.       — Здравствуй, Феликс! — поприветствовал меня здешний бариста.       — Привет, Клим, — я улыбнулся старому знакомому.       — Тебе, как обычно, латте и круассан с нутелой? — он щёлкнул пальцами, указывая на меня.       — Чёрт, ты слишком хорошо меня знаешь, — мы посмеялись, — ты как сам?       — Всё так же делаю наивкуснейший кофе и на жизнь не жалуюсь! Меня всегда поражала его жизнерадостность. Казалось, мир может быть на грани апокалипсиса, а он будет в таком же хорошем расположении духа.       — Как там Мира? — его жена, — малышка Сью её ещё не довела? — он добро усмехнулся.       — У Миры железные нервы, да и доченька уже не такая буйная как раньше, — в его глазах читалась такая любовь, когда он говорил про свою семью. Вот кто здесь по-настоящему счастлив.       — Я рад, — и я правда был.       — Ты чего сюда забежал? Небось свиданка с кем-нибудь? — он поиграл бровями, — если что, мы тут по одной белой розочке продаём!       — Да если бы, — я погрустнел, — парень, которого я люблю, сохнет по моей очень близкой подруге, и это даже взаимно.       — Дерьмовая ситуация, — он с серьёзным лицом покивал головой, — но только не говори, что ты убиваешься из-за этого.       — Честно? Да, убиваюсь, — я невесело усмехнулся. Клим знаком с Рю и Хёнджином. Мы не раз приходили вместе, и не раз болтали с ним.       — Это Хёнджин? — спросил он аккуратно.       — Откуда ты…       — Ой, да не придуривайся, Фел, ты так на него смотришь, только дебил не догадается.       — Не настолько это и очевидно, — пробурчал я, — но да, у меня не самое лучшее настроение, как ты понял.       — Именно поэтому, — он поставил передо мной мой латте и круассан, — это за счёт заведения.       — Спасибо тебе огромное, — с Климом бесполезно спорить, он всё равно сделает так, как сам решил. Да и мне, если быть честным, очень приятно.       — Не грусти, малой, — и шёпотом добавил, — беги, пока твоё любимое место у окна свободно! И правда, мой любимый столик пустует. С собой у меня, как всегда, был только телефон, на котором 24%, скетчбук и карандаш. И, как бы я не хотел переключиться, я прекрасно осознавал, что после пары набросков глаз, я всё равно нарисую его. Ну и ладно. Его так его. И снова, как какое-то проклятие: Хёнджин Хёнджин Хёнджин Блять! Этот шквал мыслей могло прервать только одно: напоминание, что Хёнджин не мой. Пальцы давили на закрытые глаза, лишь бы только стереть с обратный стороны век его идеально вычерченный портрет. В наушниках опять были песни, как никогда нагнетающие ситуацию.

𝄞

Ты с ней, а не со мной сегодня.

Скорее всего, завтра тоже.

Мечты озвучить слишком сложно,

Поэтому мечтаю молча.

Тебя я знаю сотню лет,

Из них сто первый год люблю,

Но знает один бог ответ:

Почему любить лишь я могу?

Вернись, молю я…

Вернись ко мне моя душа,

А сердцу больно вновь под утро,

Всю ночь оно было в слезах…

𝄞

Одинокая слеза скатилась по щеке. Как бы я хотел не любить его. Как бы я хотел просто жить своей жизнью, не зная что такое «любить ебаного Хван Хёнджина». Заметив тень над столом, я поднял глаза: Клим положил пару салфеток, на мой столик, и сочувственно улыбнулся. Стало не по себе, но я нашёл в себе силы кивнуть. Протёр лицо и глаза от влаги, переключил ненастную песню, и просто смотрел на прохожих в окно. И кого я точно не ожидал увидеть, так это…       — Минхо?… — прошептал я одними губами. Он меня увидел, и так искренне улыбнулся. Я был так рад видеть его именно в этот момент. Даже сердце как-то быстрее забилось, напоминая, что оно ещё живое. Мой телефон завибрировал в руке.       — Привет, — услышал я его голос в трубке. А он ведь… такой красивый… на секунду я замер. Романтично даже как-то: он стоит под снегопадом и смотрим прямо мне в глаза, держа трубку у уха, в ожидании ответа.       — Привет, — наконец, произнёс я.       — К тебе можно присоединиться? — даже сквозь шарф, капюшон и стену снега, я прекрасно видел, как покраснели его щёки.       — Можно, конечно, — я улыбнулся. Искренне.       — Тогда подожди 15 минут, и я приду, — оживившись он задёргался на месте, не зная, бежать туда, куда он изначально шёл, или продолжать смотреть на меня.       — Жду, — и я сбросил звонок, провожая его глазами. Я перевернул страницу на которой всё ещё был портрет того, о ком думать уже не хотелось. Почему я никогда не обращал внимание на Минхо? Он ведь на самом деле такой милашка. Неоспоримо – накаченный милашка. Всегда меня слушает, всегда заботится, всегда прощает… Я и не заметил, как на новой странице расцвёл портрет… и чёрт возьми! Это был Минхо! Впервые за грёбаный год я смог нарисовать кого-то кроме… да неважно. Я хотел найти глазами Клима, и тот без слов мне подмигнул. Я был озадачен. Что случилось?       — Бу, — я дёрнулся, услышав знакомый голос за спиной.       — Минхо, ты чего так пугаешь? У меня чуть сердце не — я замер, и уже медленнее и тише произнёс, — остановилось… Перед моим лицом был букет белых, как снег за окном, роз.       — С праздником, — совсем тихо, на ухо, до мурашек.       — Боже, Хо, зачем, — запротестовал я, а он лишь смотрел на меня, своим этим кошачьим взглядом, — спасибо большое, — уже спокойнее сказал я. И он нежно и как-то невесомо поцеловал меня в щёку. Я ужасно покраснел. Это действие было интимнее чем весь тот вечер, который мы провели вдвоём. Он заказал нам горячий ягодный чай, мы очень много шутили и смеялись, а потом за ручку (только потому что так было теплее!!!) шли домой. Я был искренне счастлив. Он проводил меня до подъезда, но оторваться от его глаз не было сил. Услышав знакомые голоса неподалёку, мы оба повернулись: недалеко от нас, возле дома Минхо, стояли Хёнджин и Йеджи… обнимались… Увидев мой взгляд, Минхо нахмурился. Конечно, блять, Клим был прав. По мне прекрасно видно, когда я кого-то люблю. И только один долбоёб этого не понимает, и этот долбаёб прямо в этот момент поцеловал Йеджи в щёку. Нет, нет, нет. Я не мог позволить себе потерять Минхо из-за Хёнджина. Только не Минхо. Букет роз мягко упал на снег. Обхватив лицо Хо руками, я притянул его к себе. Между нашими лицами было меньше 5 сантиметров, и тут… я замедлил. Испугался. Не знал, что делать дальше, а Минхо стоял и абсолютно не двигался. Он… злился?       — Либо целуй, — пошептал он, а его тёплое дыхание сильно контрастировало с морозным ветром, — либо я пойду домой, Феликс, — сказал он твёрдо, будто понимая, перед каким выбором я стою. Последний раз взглянув в его глаза, я приложил все усилия, чтобы не смотреть на картину возле чужого дома, я приблизился и поцеловал. Так чувственно, как только мог. Я вложил в этот поцелуй всё: извинения, терзания, страдания, и остатки любви, которые теплились в моем сердце. Я подарил Минхо всё, что во мне было.