Глава 3

Глава 3. Письма из грязи и отцовские надежды Сероводье снова решило куда-то переплыть в середине завтрака. Это всегда случалось не вовремя. Я сидел за столом, пытаясь попасть ложкой в миску с густой похлебкой из озерных раков, когда весь замок издал протяжный стон, похожий на звук несварения у очень крупного кита, и медленно накренился на левый бок. Моя миска послушно поползла по дубовой столешнице, стремясь к краю. Я прижал ее ладонью, но ложка все же выскользнула и шлепнулась на пол, который сегодня был подозрительно влажным даже для болотной крепости. Лорд Хоуленд Рид, — обратился я сам к себе, вздыхая и глядя на пятно жира на сапоге, — ты правишь местом, которое отказывается стоять на месте. Твои подданные едят мох, твои враги тонут, не успев тебя увидеть, а твоя дочь сбежала, оставив записку, которую размыло первым же дождем. Ты определенно преуспел в жизни. В дверь, если это нагромождение кривых досок можно было так назвать, постучали. Постучали трижды, короткими и резкими ударами. Это означало, что пришел кто-то из моих дозорных, и новости у него явно не о погоде, потому что погода на Перешейке всегда одна и та же: мокрая. Войди, — разрешил я, возвращая миску в центр стола. В комнату проскользнул Бен Скорбящий. Он был настолько худым и обвешанным маскировочными сетями из тины, что в сумерках его можно было принять за очень грустный куст. Бен специализировался на том, чтобы шпионить за людьми на Королевском тракте, оставаясь при этом абсолютно невидимым и, судя по запаху, абсолютно немытым. Милорд, — он поклонился, и с его капюшона на мой ковер упала жирная улитка. — Есть вести от леди Миры. Ну, как вести... Она пошла гулять три дня назад и, судя по всему, решила дойти до самой Стены, если верить направлению ее следов. Она прибилась к свите короля. Я откинулся на спинку стула, которая тут же протестующе скрипнула. Наконец-то, — пробормотал я. — Я уж думал, она так и просидит в болотах до седых волос, тренируясь на камышах. Гулять она пошла. Технически, она не солгала. Просто не уточнила радиус прогулки. И как она? Не съели ее королевские гвардейцы? Напротив, милорд, — Бен позволил себе тень ухмылки, что на его лице выглядело как трещина в сухой глине. — Она нашла себе компанию. Точнее, компания нашла ее. Какой-то парень из Речных земель. Из Блэквудов. Третий сын лорда Титоса. Зовут Бринден. Блэквуды, — я задумчиво потер подбородок. — Упрямые ребята. Поклоняются Старым Богам, ненавидят Бракенов больше, чем голод, и живут в замке с мертвым деревом. Хорошая порода. И что этот Бринден? Бен вытащил из-за пазухи мокрый кусок пергамента, который, судя по всему, был отчетом от других моих соглядатаев, сидевших в придорожных канавах вдоль тракта. Говорят, его зовут Кровавый Ворон, милорд. Ему пятнадцать, но он уже раздает такие подарки разбойникам по всей округе, что те при виде его герба предпочитают сами прыгать в колодцы. Владеет мечом из темной стали, сделанным в Дорне. Называет его Коготь Ворона. Наши ребята видели, как он разобрался с четверкой налетчиков в два счета. Он спокойный, как стоячая вода, но когда начинает работать сталью — это похоже на жатву. Мастерский боец. Лорд Титос его любит, но держит в запасе, так как первых двух сыновей бережет для наследства. Я взял пергамент, осторожно развернул его и начал читать детали. Шпионы у меня были дотошные. Они описали даже то, как Бринден делит еду с Мирой и как он закидывает ее на лошадь. Кровавый Ворон и Лягушачья Принцесса, — я не сдержал смешка. — Какая ироничная пара. Моя дочь всегда была слишком дикой для местных лордов, которые только и умеют, что соревноваться, у кого сеть длиннее и жабы жирнее. А тут — целый Блэквуд. Да еще и такой, который любит убивать разбойников. Это же просто мечта любой нормальной девушки, разве нет? Вместо цветов — головы бандитов, вместо стихов — звон стали. Милорд, вы не беспокоитесь? — осторожно спросил Бен. — Он ведь может быть опасен. О нем говорят, что он жестокий, когда дело касается врагов. Бен, — я посмотрел на него как на ребенка, который боится грозы. — Опасность — это то, что ест нас на завтрак в этом болоте. Если парень умеет защитить мою дочь и при этом не падает в обморок от вида крови, то он мне уже нравится. Блэквуды — люди чести, хоть и со своими странностями. К тому же, он третий сын. Это же идеальный вариант! Почему, милорд? — Бен недоуменно моргнул. Потому что у него нет наследства, дуралей! — я всплеснул руками, едва не перевернув похлебку. — Ему не нужно сидеть в родовом замке и ждать, пока умрет его отец. Он свободен как ветер. Если Мира решит, что он ей подходит, и они захотят осесть, у нас в Перешейке всегда найдется пара лишних островков, которые еще не ушли под воду. Пусть строит свой замок, заводит своих ворон и живет припеваючи. Мы выдадим ему лодку, копье и научим отличать съедобную тину от ядовитой. Что еще нужно человеку для счастья? Бен посмотрел на меня так, будто я только что предложил ему съесть собственные сапоги. Но он же из Речных земель, милорд. Там тепло, там поля, там... ну, знаете, земля не уходит из-под ног каждые пять минут. Захочет ли он жить в болоте? Если он действительно такой мастер меча и спокойный как скала, то он быстро поймет преимущества нашего края, — я самодовольно улыбнулся. — Здесь никто не найдет тебя, если ты сам того не захочешь. Идеальное место для того, кто любит покой и не любит лишних людей. Я снова посмотрел в отчет. Тут написано, что он называет ее лягушачьей принцессой, а она на него мило дуется и смущается. Бен, ты понимаешь, что это значит? На языке молодежи это означает любовь до гроба или, по крайней мере, до первой серьезной ссоры из-за того, кто будет чистить лошадь. Мира никогда не смущалась. Она обычно просто бьет копьем в колено, если ей что-то не нравится. А тут — смущается. Похоже, этот парень действительно особенный. Милорд, а как же король? — вспомнил Бен. — Они ведь едут в Винтерфелл. Там будет полно Старков, Ланнистеров и прочих важных особ. Пусть едут, — я махнул рукой. — Эддард Старк — мой старый друг. Если Бринден попробует обидеть Миру, Нед узнает об этом раньше, чем парень успеет вложить меч в ножны. Но что-то мне подсказывает, что Старкам будет не до них. У них там свои игры, свои проблемы. А эти двое... они как два молодых волка, которые решили поохотиться вместе. Это даже полезно. Пусть посмотрит на мир. Пусть увидит, что за пределами Перешейка люди живут в огромных каменных коробках и тратят жизнь на то, чтобы казаться важнее, чем они есть. Я встал и подошел к окну. Вид открывался замечательный: туман, еще туман и кусочек серой воды, в которой лениво барахтался аллигатор. Блэквуд, — повторил я фамилию. — Старые Боги любят такие шутки. Два дома, верных древним обычаям, встретились на дороге. Это хороший знак. Знаешь, Бен, я даже немного завидую. Путешествовать инкогнито, прицепившись к королевской свите как пиявка — это в стиле Ридов. И при этом иметь под рукой личного телохранителя, который сражается как демон... Мира всегда была умной девочкой. А если лорд Титос будет против? — не унимался шпион. Титос Блэквуд — человек практичный. Когда он узнает, что его запасной сын нашел себе жену из одного из древнейших домов Севера, которая к тому же умеет выживать в условиях, где рыцари мрут как мухи, он только обрадуется. К тому же, я пошлю ему письмо. Мол, так и так, твой сокол вьет гнездо в моих камышах, давай не будем делать из этого проблему. Я снова сел за стол и вытащил чистый кусок пергамента. Нужно было написать Мире. Или нет... лучше не мешать. Если она думает, что сбежала тайно, пусть так и думает. Это придает приключению остроты. Бен, — позвал я. — Слушай внимательно. Передай нашим ребятам на тракте: пусть присматривают за ними, но не вмешиваются. Если Бринден попадет в беду — не помогать, пусть сам выкручивается, мне нужно знать, чего он стоит. Если Мира попадет в беду — ну, тогда можете слегка подсобить, но так, чтобы они подумали, что это просто удачное совпадение или помощь лесных духов. И еще... узнай, какой эль любит этот парень. Если он станет моим зятем, мне нужно знать, чем его поить, чтобы он не заскучал по своим Речным землям. Слушаюсь, милорд, — Бен поклонился и уже собрался уходить. И еще! — крикнул я ему вдогонку. — Узнай у поваров, можно ли приготовить из болотных раков что-то, что по вкусу напоминает дорнийские деликатесы. Парень привык к изыскам, надо подготовить почву. Шпион исчез так же тихо, как и появился. Я остался один в своей качающейся комнате. Похлебка окончательно остыла, но мне было все равно. В голове крутились мысли о будущем. Мира и Бринден. Ворон и Лягушка. Звучит как начало отличного анекдота, который будут рассказывать в трактирах еще сотню лет. Я представил, как они сейчас едут через Север. Холодает. Мира наверняка прижимается к нему, чтобы согреться, и ворчит на его прозвища, а он сидит с таким лицом, будто он — сам Король Зимы, и только едва заметная улыбка выдает его чувства. Это хорошо. В этом мире, где все только и делают, что предают друг друга ради тронов и земель, такая простая и дикая привязанность — редкость. Знаешь, Хоуленд, — сказал я своему отражению в темной воде миски. — Ты молодец. Ты вырастил дочь, которая может сама выбрать себе судьбу. И если эта судьба носит темный меч и имеет скверный характер — что ж, это ее выбор. По крайней мере, скучно им точно не будет. Сероводье снова качнулось, на этот раз вправо. Где-то внизу послышался звон разбитой посуды и отборная ругань кухарки. Жизнь в болотах продолжалась. Но теперь в этой жизни появился новый интерес. Я буду следить за каждым шагом этого Кровавого Ворона. И если он окажется достоин — что ж, Перешеек велик, места хватит всем. Главное, чтобы он не вздумал привезти с собой в подарок того жирного короля Роберта. Наш замок под таким весом точно пойдет ко дну, и никакой магии не хватит, чтобы его удержать. Я усмехнулся своим мыслям, достал кинжал и начал вырезать на столешнице две фигурки: ворон и лягушка. Они получились кривыми и смешными, но в этом и была вся суть. Жизнь — это не красивая песня, это кусок дерева, на котором ты сам вырезаешь свою историю. И история Бриндена и Миры обещала быть очень, очень интересной. Мира, девочка моя, — прошептал я, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. — Посмотри на этот мир как следует. Он того стоит, пока в нем есть такие люди, как твой Ворон. А я подожду здесь. В грязи, в тумане, на плавучем острове, который вечно куда-то плывет. В конце концов, кто-то же должен хранить дом для тех, кто решит вернуться из своего великого путешествия. Я взял холодную ложку и решительно доел похлебку. Холодная еда закаляет характер, а хорошие новости греют душу лучше любого камина. Путь в Винтерфелл долог, но я был уверен, что эти двое доедут туда в целости и сохранности. А если нет... ну, тогда разбойникам Севера придется очень несладко. Потому что когда Блэквуд и Рид объединяются, даже сама земля начинает помогать им убивать врагов. Интересно, — подумал я напоследок. — А как они назовут своего первенца? Воронья жаба? Нет, это звучит ужасно. Надо будет обдумать этот вопрос получше, когда они вернутся. Я закрыл глаза и позволил мерному покачиванию замка убаюкать себя. Завтра будет новый день, новые отчеты и новые приключения моей непоседливой дочери и ее кровожадного спутника. И это было просто замечательно.