Глава 4

Глава 4. Королевский цирк и дорожная пыль Дорога на Север напоминала мне бесконечную змею, которая заглотила слишком много блестящих побрякушек и теперь мучилась от тяжести в животе. Королевская свита ползла так медленно, что я начинал подозревать: некоторые рыцари успеют состариться и выйти на пенсию еще до того, как мы увидим башни Винтерфелла. Я сидел в седле, чувствуя за спиной Миру, которая в очередной раз пыталась незаметно стащить из моей сумки яблоко. Я не мешал ей, просто наслаждался тем, как она пыхтит, стараясь действовать бесшумно. Для дочери болотного лорда она порой бывала удивительно шумной, особенно когда дело касалось еды. — Знаешь, лягушачья принцесса, — сказал я, не оборачиваясь, — если ты продолжишь так активно совершать набеги на мой провиант, Кляча просто откажется везти нас двоих. Она лошадь честная, на двоих обжор не подписывалась. Мира замерла, так и не вытащив яблоко до конца, и я буквально кожей почувствовал, как она надула губы. — Ты просто жадина, Блэквуд, — пробормотала она, все-таки доставая фрукт и с хрустом вонзая в него зубы. — И вообще, это налог за то, что я терплю твое занудство уже который день. Ты ведь за все утро не сказал больше десяти слов. Я начала думать, не превратился ли ты в статую. — Я экономил силы, — ответил я, направляя коня в обход глубокой колеи, оставленной тяжелой каретой королевы Серсеи. — Слышишь этот звон? Это рыцари юга бряцают своими золочеными доспехами. Они так гордятся своей сталью, что забывают: в бою побеждает не тот, кто ярче блестит, а тот, кто быстрее перережет другому горло. Мы проезжали мимо отряда гвардейцев в львиных плащах. Те выглядели измученными. Пыль Перешейка осела на их красных одеждах, превратив их в нечто грязно-бурое. Они смотрели на нас с завистью и злобой. Мы с Мирой были свободны от их дисциплины. Мы были как два сорняка, прицепившихся к подолу парадного платья — нас замечали, нас хотели выполоть, но никто не решался подойти достаточно близко. — Посмотри на того парня, — шепнула Мира, указывая на молодого сквайра, который едва не засыпал на ходу, привалившись к луке седла. — Давай привяжем его щит к хвосту лошади? Представь, какой будет грохот, когда он проснется. Я посмотрел на сквайра, потом на Миру. В ее глазах плясали те самые искорки, которые всегда предвещали неприятности. — Слишком мелко, — рассудил я. — Если уж творить дела, то так, чтобы о них вспоминали с содроганием. Видишь ту повозку с вином, которая едет сразу за королевской каретой? Там везут лучшее арборское золотое. Если мы незаметно подрежем ремни, удерживающие бочки, на ближайшем ухабе случится маленькое винное наводнение. Представь лицо Роберта Баратеона, когда он поймет, что его вечерний запас уходит в северную грязь. Мира тихо хихикнула, прижимаясь лицом к моей спине. — Блэквуд, ты ужасен. Ты действительно хочешь оставить короля трезвым? Он же тогда начнет править страной, а это, говорят, опасно для жизни окружающих. — Он не будет трезвым, он просто будет злым, — я поправил перчатку. — А злой король — это всегда весело. Все начнут суетиться, обвинять друг друга, искать виноватых... А мы в это время будем сидеть на холме и жевать твое украденное яблоко. На самом деле, мне нравилось это состояние. Быть частью этой огромной процессии и в то же время оставаться чужим. Я — третий сын, Кровавый Ворон, парень, который не ждет наследства и не ищет милости трона. У меня был мой Коготь Ворона, мой конь и эта странная девчонка, которая пахла дождем и приключениями. — Слушай, Бринден, — Мира внезапно стала серьезной. — А если нас поймают? Ты ведь знаешь, что Ланнистеры не любят шуток. Особенно когда дело касается их комфорта. — Пусть сначала поймают, — я чуть тронул бока Клячи, прибавляя шагу. — Пока у них на ногах эти тяжелые сапоги, а в головах — мысли о мягких постелях, они для меня не быстрее улиток. К тому же, у нас есть ты. Ты ведь можешь превратиться в туман и исчезнуть, разве нет? Ты же из болотных жителей. — Конечно, — съязвила она. — А еще я могу превратить тебя в бородавочника, если будешь много болтать. Мой отец говорит, что магия — это просто знание того, куда наступить, чтобы не утонуть. Но против мечей она работает плохо. Я почувствовал, как она крепче обхватила меня за талию. Ее руки были тонкими, но сильными. Вчера она доказала, что умеет обращаться с копьем не хуже, чем я с мечом. Это вызывало уважение. В моем мире женщины обычно сидели за вышивкой и ждали, пока их выдадут замуж за какого-нибудь старого лорда с плохими зубами. Мира была другой. Дикой, дерзкой и... красивой. Хотя я бы никогда не признался ей в этом вслух. Слишком много чести для лягушачьей принцессы. — Смотри, — я указал вперед, где дорога делала крутой поворот у подножия каменистого холма. — Там идеальное место. Если мы сейчас незаметно отстанем и проберемся по лесу, мы окажемся прямо над повозкой. — Ты серьезно решил это сделать? — в ее голосе послышался азарт. — А почему нет? Путешествие должно быть запоминающимся. К тому же, разбойников сегодня не видно — видать, слух о Кровавом Вороне дошел и до этих мест. Нужно же как-то развлекаться. Мы плавно свернули с тракта, скрываясь за густыми кустами можжевельника. Никто не обратил внимания. В этой толпе из сотен людей исчезновение одного всадника с девчонкой было так же заметно, как пропажа одной иголки в стоге сена. Мы пробирались через лес, пригибаясь к гриве коня. Ветки хлестали по плащу, но я чувствовал, как внутри закипает холодное, расчетливое веселье. Это было похоже на охоту, только вместо оленя у нас была гордость короля. — Приготовь нож, — скомандовал я, когда мы достигли края обрыва прямо над дорогой. Внизу, тяжело переваливаясь на камнях, ползла повозка. Возница лениво похлестывал лошадей, что-то напевая себе под нос. Бочки с вином были уложены плотными рядами и закреплены толстыми кожаными ремнями. — На счет три, — прошептала Мира, спрыгивая с лошади и подползая к самому краю. Она двигалась абсолютно бесшумно, как настоящая тень. Я последовал за ней, чувствуя, как Коготь Ворона привычно давит на бедро. В этот момент я не думал о последствиях. Я был молод, я был полон сил, и рядом со мной была девушка, которая не боялась запачкать руки. — Раз, — начал я. — Два, — подхватила она, вытаскивая свой костяной нож. — Три! Мы одновременно перерезали основные крепления, до которых смогли дотянуться, когда повозка поравнялась с нами. Сталь и кость легко прошли сквозь кожу. Раздался глухой щелчок лопнувших ремней. Повозка подпрыгнула на очередном камне. Одна бочка качнулась, потянула за собой другую... и начался хаос. Огромные дубовые емкости с грохотом посыпались на дорогу. Одна из них лопнула сразу, заливая гвардейцев и дорогу ароматным красным вином. Возница закричал, лошади понесли, повозка накренилась и зацепила колесом карету какой-то знатной леди. Крики, ругань, ржание коней — снизу поднялся такой гвалт, будто на короля напала армия иных. — Бежим! — крикнул я, хватая Миру за руку и вскакивая в седло. Мы неслись через лес, не разбирая дороги, пока звуки катастрофы не стихли вдали. Когда мы наконец остановились у ручья, чтобы дать Кляче передохнуть, Мира просто повалилась на траву и начала хохотать. Это был чистый, звонкий смех, который, казалось, разогнал серые тучи над нашей головой. — Ты видел... ты видел лицо того стражника?! — выдавила она сквозь смех. — Он стоял весь в вине и пытался поймать бочку руками! Блэквуд, это было... это было великолепно! Я сел рядом, вытирая пот со лба. Мое лицо оставалось спокойным, но внутри я чувствовал странное удовлетворение. — Теперь у них будет повод поговорить о чем-то, кроме погоды, — заметил я. — Хотя, боюсь, сегодня вечером в лагере будет очень мало довольных лиц. Мира внезапно затихла и посмотрела на меня. Ее волосы растрепались, в них запутались листики и хвоя, а на щеке было пятнышко грязи. Она выглядела такой живой и настоящей на фоне этой фальшивой королевской процессии, что у меня на мгновение перехватило дыхание. — Бринден, — тихо сказала она. — Ты ведь не такой уж и холодный, как хочешь казаться. Ты просто... ты просто любишь свободу. Как и я. Я отвел взгляд, глядя на свое отражение в воде ручья. Кровавый Ворон. Мастер меча. Жестокий и кровожадный, когда надо. Но сейчас, рядом с этой девчонкой, я чувствовал себя просто пятнадцатилетним парнем, которому впервые в жизни было по-настоящему весело. — Свобода — это дорогая штука, принцесса, — ответил я, поднимаясь. — За нее приходится платить одиночеством или врагами. Но пока у нас есть этот конь и это небо, я думаю, мы можем себе это позволить. Я протянул ей руку. Она взяла ее, и в этом жесте было больше доверия, чем во всех клятвах, которые давали рыцари там, на дороге. — Куда теперь? — спросила она, запрыгивая в седло. — В Винтерфелл, — я пришпорил Клячу. — Нам нужно успеть туда раньше, чем король поймет, что его вино не испарилось само собой. И у меня есть предчувствие, что в замке Старков нас ждут дела куда более серьезные, чем подрезание ремней на повозках. — Ну, если там будут разбойники или вредные лорды — ты знаешь, что делать, — Мира мило улыбнулась, прижимаясь к моей спине. — А я буду рядом. Буду называть тебя Вороном и воровать твои яблоки. — Попробуй только, — проворчал я, но в моем голосе уже не было былой суровости. Мы ехали на север, навстречу холодному ветру и неизвестности. Два беглеца от скуки, два охотника за приключениями. Кровавый Ворон и его Лягушачья Принцесса. Мир вокруг нас мог рушиться, короли могли гневаться, а великие дома — плести свои заговоры, но пока Коготь Ворона был острым, а Мира была рядом, мне казалось, что мы сможем выбраться из любой передряги. До Винтерфелла оставалось совсем немного, и я уже предвкушал, какой переполох мы устроим в этом суровом сером замке. Ведь если жизнь — это игра, то мы только что сделали свой первый, очень дерзкий ход.