Глава 6

Глава 6. Зима, вино и старые кости Винтерфелл никогда не был тихим местом. Камень здесь всегда гудел: от ветра в бойницах, от лая собак на псарне, от звона молотов в кузнице. Но последние три дня замок превратился в растревоженный улей, в который кто-то залил кипяток. Слуги бегали с такой скоростью, что их тени не поспевали за ними, а моя жена, Кейтилин, казалось, обрела способность находиться в пяти местах одновременно, отдавая приказы голосом, не терпящим возражений. Я стоял на галерее, глядя вниз, во внутренний двор, где царил организованный хаос. В воздухе пахло жареным луком, сосновой смолой и нервозностью. Где-то внизу Арья гонялась за кошкой, пока септа Мордейн тщетно пыталась призвать ее к порядку, а Бран карабкался по стене, игнорируя мои запреты. Все было как всегда, и все было иначе. Король ехал на Север. Но мои мысли занимал не Роберт. Пока нет. Мой взгляд остановился на двух фигурах, которые стояли чуть в стороне от общей суеты, возле конюшен. Парень в черном и девушка в одежде из шкур и кожи. Сир Родрик Кассель подошел ко мне неслышно, хотя его тяжелые сапоги должны были грохотать по камню. Старый рыцарь выглядел смущенным, что случалось с ним крайне редко. Он теребил свои великолепные бакенбарды, словно надеялся выдернуть из них правильные слова. — Милорд, — начал он, кашлянув в кулак. — Дозорные сообщают, что королевская колонна будет здесь через час. Они уже прошли Зимний Городок. — Хорошо, — кивнул я, не отрывая взгляда от пары у конюшни. — А что скажешь о наших ранних гостях, Родрик? Мастер над оружием проследил за моим взглядом и тяжело вздохнул. — Блэквуд, — произнес он это имя с такой интонацией, словно пробовал на вкус пересоленную кашу. — И девчонка Рид. Милорд, мне стыдно признаться, но этот мальчишка... он унизил моих парней. Троих. Голыми руками. Я повернулся к Родрику. В его глазах читалась уязвленная гордость наставника, но там было и уважение. — Я слышал, они были пьяны, — заметил я. — Пьяны, да. Глупы, безусловно. Но их было трое, Нед. А этому парню пятнадцать. Он двигался так... я даже не уверен, что он вспотел. Он не достал меч, хотя мог бы. Он сказал, что это дурной тон. Дурной тон! — Родрик хмыкнул, и в этом звуке проскользнула нотка восхищения. — Он назвал моих гвардейцев мусором, и, клянусь Старыми Богами, в тот момент он был прав. Я снова посмотрел на Бриндена Блэквуда. Он что-то говорил девушке, и та смеялась, запрокинув голову. Мира Рид. Дочь Хоуленда. Мое сердце кольнуло при мысли о ее отце. Хоуленд Рид спас мне жизнь, когда мы стояли у Башни Радости, когда мир был моложе и полным крови. Я не видел его с тех самых пор, но помнил его глаза. У девушки были такие же — живые, цепкие, дикие. — Он называет ее лягушачьей принцессой, — буркнул Родрик. — А она зовет его Кровавым Вороном. Странная парочка. Они ходят по замку, как хозяева, но ничего не трогают. Просто смотрят. Наблюдают. Как волки, которые прикидывают, где в заборе дыра. — Пусть смотрят, — решил я. — Блэквуды — древний род. В них течет кровь Первых Людей, как и в нас. Если парень умеет держать себя в руках и не хвататься за сталь по пустякам, он желанный гость. А Мира... она дочь моего друга. Присмотри, чтобы их никто не обижал, Родрик. Хотя, судя по твоему рассказу, они и сами справятся. — Обидишь их, как же, — проворчал сир Родрик. — Скорее, они сами кого-нибудь обидят. Парень вежлив, но в его глазах такой холод, что даже мне становится неуютно. А я видел зимы пострашнее этой. В этот момент затрубил рог. Звук был низким, протяжным, он отразился от серых стен Винтерфелла и покатился дальше, к Волчьему лесу. Король прибыл. Ворота распахнулись, и в наш серый, строгий мир ворвались краски. Сначала въехали знаменосцы. Золотой лев Ланнистеров и коронованный олень Баратеонов развевались на ветру, переплетаясь и споря друг с другом. Затем потянулись рыцари, оруженосцы, вольные всадники. Копыта месили грязь, смешанную с подтаявшим снегом. Я выстроил свою семью у подножия ступеней главного входа. Кейтилин стояла рядом, прямая и величественная, держа маленького Рикона за руку. Робб, Санса, Арья, Бран — все были умыты, причесаны и одеты в лучшие шерстяные одежды. Джон стоял чуть позади, в тени, как и полагалось бастарду, но я видел, как горят его глаза. Запах юга ударил в нос раньше, чем я увидел короля. Пахло дорогими духами, потным железом, кожей и... кислым вином. Огромная карета, настоящий дом на колесах, прогромыхала во двор. Она была такой широкой, что едва не снесла один из столбов навеса. За ней ехали повозки с провизией, сундуками и гардеробом королевы. Я заметил, что некоторые повозки выглядели подозрительно пустыми и мокрыми, а возницы имели вид побитых собак. И вот, наконец, появился он. Роберт Баратеон. Мой друг. Мой брат не по крови, но по духу. Человек, с которым мы свергли династию драконов. Когда он спешивался, конь под ним жалобно вздохнул. Глядя на него, я почувствовал смесь радости и глубокой печали. Время не пощадило Роберта. Того могучего воина с молотом, которого я помнил, больше не было. Перед нами стоял огромный, тучный человек, чье лицо покраснело от вина и ветра, а борода скрывала не один подбородок. Он ступил на землю, тяжело дыша, и его сапоги чавкнули в грязи. — Нед! — его голос все еще был громовым, способным перекричать бурю. — Боги, ты только посмотри на себя! Ты совсем замерз здесь, на своем Севере! Я преклонил колено, склонив голову. — Ваше Величество. Винтерфелл — ваш. Роберт подошел, схватил меня за плечи и рывком поднял на ноги. Его хватка все еще была железной, несмотря на жир. Он стиснул меня в объятиях, от которых затрещали мои ребра. Пахло от него старым элем, мускусом и чем-то неуловимо грустным. — Шестнадцать лет, Нед, — прохрипел он мне в ухо. — Шестнадцать проклятых лет. А ты все такой же тощий и хмурый. У вас тут вообще кормят? Или вы питаетесь снегом и своей честью? Он отстранился и расхохотался, его огромный живот заколыхался под бархатным камзолом. — Мы стараемся, Ваше Величество, — я позволил себе слабую улыбку. — Но у нас нет южных поваров. — И южных дорог у вас тоже нет! — лицо Роберта внезапно потемнело, сменив веселье на гнев. — Проклятье, Нед! Ты знаешь, что случилось в Перешейке? Я хотел выпить! Просто выпить кубок доброго арборского, чтобы смыть вкус болота изо рта! И что ты думаешь? Он обернулся к своей свите, ища кого-то взглядом, но наткнулся только на испуганного стюарда. — Моя повозка с вином! — взревел Роберт так, что вороны взлетели с башен. — Лучшее вино! Прямо на дорогу! Ремни лопнули, как гнилые нитки! Какой-то идиот плохо их закрепил, или это твои северные боги решили, что королю полезно просохнуть! Я ехал последние три дня трезвым, Нед! Трезвым и злым! Если я найду того, кто отвечал за упряжь, я насажу его голову на пику рядом с... а, к дьяволу! Я краем глаза заметил движение у конюшен. Бринден и Мира все еще стояли там. При словах о вине парень остался невозмутимым, как каменная горгулья, но уголки его губ едва заметно дрогнули. А девушка поспешно спрятала лицо в воротник, но ее плечи подозрительно тряслись. Неужели?.. Мысль была дикой, но, глядя на отчет Родрика и на это "происшествие", я начал понимать, что скучно с этими гостями не будет. Роберт, выпустив пар, наконец обратил внимание на остальных. — Кейтилин! — он шагнул к моей жене, раскинув руки, но обнимать ее не стал, ограничившись поцелуем руки. — Время к тебе благосклонно. Не то что ко мне. Потом он пошел вдоль строя моих детей, комментируя каждого. Роббу он пожал руку, оценив крепость хвата. Сансу назвал красавицей, от чего она расцвела, как роза в летнем саду. Арье потрепал волосы, заметив, что в ней есть что-то от Лианны. Наконец, из кареты вышла королева. Серсея Ланнистер была прекрасна, как зимнее солнце — яркая, золотая и совершенно холодная. Она ступила на деревянный настил, брезгливо поджав губы, словно сам воздух Винтерфелла оскорблял ее легкие. — Мой лорд, — кивнула она мне, протягивая руку для поцелуя. Кожа ее была мягкой, но пальцы напряжены. — Ваше Величество, — я коснулся губами ее перстня. — Мы польщены вашим визитом. — Долгая дорога, — процедила она, бросив взгляд на Роберта, который уже требовал, чтобы ему принесли что-нибудь выпить прямо сейчас, раз уж его запасы погибли в Перешейке. — Очень долгая и утомительная дорога. Надеюсь, у вас готовы покои? И горячая вода? — Все готово, — заверила ее Кейтилин. Но Роберт не хотел покоев. Он не хотел отдыха. — Нед, — он повернулся ко мне, и веселье в его глазах погасло. — Отведи меня к ней. Я знал, о ком он говорит. Я надеялся отложить это, дать ему отдохнуть, но спорить с Робертом, когда он в таком настроении, было бесполезно. — Сейчас? — спросил я. — Может, сначала... — Сейчас, — отрезал он. Я взял фонарь у слуги. Мы оставили двор, полный шума, приветствий и фальшивых улыбок, и направились к входу в крипту. Спуск был долгим. Винтовая лестница уходила глубоко под землю, туда, где корни Винтерфелла сплетались с костями древних Королей Зимы. Воздух здесь был холодным и неподвижным. Роберт пыхтел за моей спиной, его тяжелые шаги отдавались гулким эхом под сводами. — Зачем ты держишь в замке такие подземелья? — проворчал он, когда мы достигли дна. — Тут можно заморозить мамонта. — Это место для мертвых, Роберт, — тихо ответил я. — Им холод не страшен. Мы шли мимо длинных рядов статуй. Короли Севера смотрели на нас пустыми каменными глазами, у их ног лежали каменные лютоволки, а поперек колен — ржавые железные мечи. Роберт не смотрел на них. Он искал только одну. Мы остановились в конце ряда. Лианна. Каменотес постарался на славу, но даже камень не мог передать той дикой, живой красоты, которой она обладала. Она смотрела прямо перед собой, вечно юная, вечно печальная. Роберт долго стоял молча. Я видел, как дрожит его огромная рука, сжимающая складки плаща. В свете фонаря по его щеке скатилась слеза и затерялась в бороде. — Она была прекраснее этого, — прохрипел он наконец. — Ты должен был похоронить ее на холме, Нед. Под солнцем. Среди цветов. А не в этой дыре, во тьме и холоде. — Она была Старком из Винтерфелла, — ответил я привычными словами. — Это ее место. — Ее место было рядом со мной! — внезапно рявкнул он, и его голос ударил по стенам. — Рядом со мной, на Железном Троне! А не здесь... Он коснулся каменной щеки статуи, и этот жест был таким нежным, что у меня защемило сердце. Роберт любил не ее, я знал это. Он любил тень, призрак, идею. Он любил то, чего не мог получить. Но его боль была настоящей. — Знаешь, Нед, — он тяжело опустился на выступ соседней гробницы, словно ноги больше не держали его вес. — Я убиваю его каждую ночь. В своих снах. Рейгара. Я снова и снова вбиваю молот в его черную броню, вижу, как разлетаются рубины... Но она не возвращается. Я молчал. Что тут можно было сказать? — Я слышал о твоих гостях, — неожиданно сменил тему Роберт, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Пока мы шли сюда, один из моих рыцарей прошептал, что тут у тебя какой-то юнец побил моих людей. Прямо перед моим приездом. Я напрягся. — Это был... воспитательный момент, Ваше Величество. Твои люди немного перебрали с гостеприимством, а парень... — Парень из Блэквудов, да? — перебил Роберт. Вдруг он усмехнулся. — Кровавый Ворон. Хорошее прозвище. Мне нравится. И то, что он набил морды этим идиотам, мне тоже нравится. Ланнистеры стали слишком заносчивы. Их люди думают, что если их госпожа спит с королем, то им позволено все. Полезно, когда кто-то напоминает им, что они тоже смертны. Он полез за пазуху и достал небольшую флягу, которую, видимо, прятал от Серсеи. Сделал долгий глоток. — Знаешь, я даже не буду спрашивать, кто подрезал ремни на той повозке с вином, — Роберт хитро прищурился, глядя на меня. — Странное совпадение, не находишь? Парень с девочкой из болот убегают вперед, а потом моя выпивка оказывается в грязи. У Ридов, говорят, специфическое чувство юмора. — Я поговорю с ними, — сказал я, чувствуя себя неуютно. — Не смей! — Роберт захохотал, и эхо заметалось между статуями. — Это была лучшая шутка за весь месяц! Видел бы ты рожу Ланселя, когда его окатило красным! Нет, Нед, не трогай их. Мне нравится этот парень. Он напоминает мне меня... до того, как я стал этим, — он хлопнул себя по животу. — Молодой, злой, с хорошей сталью в руке. Приведи его на пир. Хочу посмотреть на наглеца, который лишил короля выпивки. Он встал, кряхтя. — Но я приехал не за этим, Нед. Лицо Роберта стало серьезным. Он подошел ко мне вплотную, и я почувствовал тяжесть момента. — Джон Аррен мертв. — Я знаю, — тихо сказал я. — Мне жаль. Он был нам обоим как отец. — Он был единственным, кто держал это королевство в кулаке, пока я жрал и пил, — горько признал Роберт. — А теперь его нет. И я окружен змеями, Нед. Ланнистеры... они везде. Я вижу их золотые головы в каждом углу. Мне нужен кто-то, кому я могу верить. Кто-то, кто не будет лизать мне задницу, а скажет правду, даже если она мне не понравится. Он положил мне руку на плечо. — Ты помог мне завоевать этот трон. Теперь помоги мне его удержать. Я хочу, чтобы ты стал моим Десницей, Нед. Поехали со мной на юг. Мы будем править вместе, как в старые добрые времена. Ты будешь командовать, я буду пить, и мы раздавим всех врагов. Ну, и еще я хочу соединить наши дома. Мой Джоффри и твоя Санса. Отличная партия, а? Я смотрел на него и видел не короля, а старого друга, который тонет и просит протянуть ему руку. Мое нутро кричало "нет". Мое место было здесь, на Севере. С Кейтилин, с сыновьями. Но я не мог отказать ему здесь, перед лицом Лианны. — Это... большая честь, Ваше Величество, — уклончиво ответил я. — Мне нужно подумать. — Думай, — разрешил Роберт. — Но не слишком долго. А сейчас пойдем наверх. Я хочу жрать, хочу пить, и хочу увидеть, как этот твой Кровавый Ворон будет смотреть на Джейме Ланнистера. Говорят, Цареубийца тоже слышал о драке и очень хочет познакомиться с "мастером кулачного боя". Будет весело, Нед! Будет весело! Мы поднялись обратно. Винтерфелл встретил нас шумом подготовки к пиру. В Большом Чертоге уже расставляли столы. Слуги таскали огромные блюда с жареным мясом, пахло чесноком и розмарином. Я шел через двор и снова увидел их. Бринден и Мира сидели на поваленном бревне у стены, чистили яблоки и о чем-то перешептывались. Увидев меня, парень встал и учтиво поклонился. В этом поклоне не было подобострастия, только спокойное признание моего статуса. Девушка улыбнулась — дерзко, открыто. — Надеюсь, замок вам по вкусу? — спросил я, проходя мимо. — Стены крепкие, лорд Старк, — ответил Бринден, и его голос был ровным, как поверхность замерзшего озера. — И воздух здесь хороший. Бодрит. — Постарайтесь не бодрить моих стражников слишком сильно, — заметил я. — Сир Родрик переживает за их самооценку. — Мы будем паиньками, милорд, — сверкнула глазами Мира. — Только если никто не назовет меня лягушкой. Я кивнул и пошел дальше, в свои покои. Мне нужно было переодеться к пиру. В моей голове кружились мысли о Деснице, о Джоне Аррене, о Ланнистерах. Но где-то на краю сознания я думал о том, что приезд короля принес в Винтерфелл не только политику и интриги. Он принес хаос. И два его вестника — парень с черным мечом и девушка с болотными глазами — уже были здесь, готовые добавить перца в и без того кипящий котел. Вечер обещал быть долгим. Я чувствовал это костями. Зима близко, но сегодня вечером в моем зале будет жарко. — Нед! — голос Кейтилин вырвал меня из задумчивости. Она стояла у дверей нашей спальни, держа в руках мой парадный дублет. — Где ты был? Король уже требует музыкантов, а Арья куда-то пропала вместе со своим шлемом! Я вздохнул. — Я иду, Кэт. Я иду. Жизнь Хранителя Севера — это бесконечная битва. Иногда с одичалыми, иногда с королями, а иногда — с собственной семьей и гостями, которые слишком хорошо умеют резать ремни на винных бочках.