Глава 7

Глава 7. Жеребец, Ворон и летающие окорока Большой Чертог Винтерфелла гудел, как огромный улей, в который какой-то шутник засунул медвежью лапу. Воздух здесь был таким густым, что его, казалось, можно было жевать вместо хлеба. Пахло жареным мясом, чесноком, пролитым вином, мокрыми собаками и сотнями разгоряченных тел. Факелы в железных скобах на стенах чадили, бросая пляшущие тени на высокие серые стены, а дым поднимался к стропилам, где, наверное, задыхались летучие мыши. Я сидела на скамье, поджав одну ногу под себя (манеры леди вылетели из моей головы сразу, как только мы пересекли Ров Кейлин), и грызла свиное ребрышко, обильно политое медовым соусом. Бринден сидел рядом. В отличие от меня, он умудрялся сохранять вид скучающего принца в изгнании, даже когда отрывал кусок курицы. Его черный камзол с алыми вставками выглядел вызывающе элегантно среди грубых шерстяных одежд северян и чрезмерно пестрых нарядов южан. — Знаешь, — прошамкала я с набитым ртом, вытирая жирные пальцы о край стола (отец бы упал в обморок, увидев это), — а северная кухня не так уж и плоха. Простовато, конечно, нет той тонкости, как в наших рагу из змеи, но сытно. — Змеиное рагу, — эхом отозвался Бринден, не отрывая взгляда от королевского стола, который стоял на возвышении. — Ты каждый раз говоришь это так, будто это вершина кулинарного искусства, лягушачья принцесса. Поверь мне, для большинства людей здесь змея — это то, что кусает тебя за задницу в лесу, а не то, что кладут в тарелку. Он сделал глоток темного эля из оловянной кружки и поморщился. — Теплое. Они подают эль теплым. Варвары. Я проследила за его взглядом. Там, на помосте, сидели сильные мира сего. Король Роберт уже успел набраться так, что его лицо цветом соперничало со знаменем Ланнистеров. Он громко хохотал, хлопая по спине Неда Старка, который выглядел так, словно проглотил ежа и теперь пытался вежливо не подать виду. Королева Серсея сидела с прямой спиной, и на ее лице застыло выражение вежливого отвращения, словно она случайно наступила в навоз. А чуть ниже, за столами для почетных гостей, сидели Ланнистеры. Цареубийца, Джейме, блистал своими золотыми доспехами (кто вообще надевает доспехи на пир?), и вокруг него вилась стайка оруженосцев и молодых рыцарей, жадно ловящих каждое его слово. — Ты слишком пристально на них смотришь, — шепнула я, толкнув Бриндена локтем. — Планируешь украсть золотую тарелку? — Планирую понять, кто из них первым свалится под стол, — лениво ответил он. — Ставлю на короля. Или на того карлика, Тириона. Он пьет с таким усердием, будто хочет утопить в вине весь мир. Нам было хорошо. Мы сидели не на самом почетном месте, среди младших сыновей знаменосцев и рыцарей средней руки, но это давало нам отличный обзор и, что важнее, свободу. Никто не следил за тем, сколько я съела пирогов с голубикой. Но спокойствие, как известно, вещь хрупкая, особенно когда в одном зале собираются представители домов, которые ненавидят друг друга дольше, чем существуют Семь Королевств. Тень упала на наш стол. Тень была широкой, пахла дорогими духами и заносчивостью. Я подняла глаза. Перед нами стоял парень, на вид года на три-четыре старше Бриндена. Одет он был богато, даже слишком: коричневый бархат, расшитый золотыми нитями, плащ, заколотый фибулой в виде вздыбленного коня. Его лицо было красивым той слащавой красотой, которая обычно скрывает гнилое нутро: пухлые губы, надменный взгляд карих глаз и прическа, уложенная волосок к волоску. Герб на его груди — красный жеребец на золотом щите. Я почувствовала, как Бринден рядом со мной напрягся. Не дернулся, не вскочил, а именно затвердел, превратившись из расслабленного юноши в сжатую пружину. Бракены. Вечная, бесконечная, бессмысленная вражда. Блэквуды и Бракены ненавидели друг друга еще тогда, когда Старки ходили в шкурах, а драконы были просто большими ящерицами. Они спорили из-за каждого холма, каждого ручья, каждой мельницы в Речных землях. Говорят, что если запереть Блэквуда и Бракена в пустой комнате, через час там останется только один труп и один убийца. — Надо же, — протянул парень, и его голос был тягучим, как скисшее молоко. — Я думал, мне показалось. Запахло чем-то тухлым, старым и мертвым. А это, оказывается, вороненок залетел на пир. Он стоял, уперев руки в боки, и демонстративно игнорировал меня, глядя только на Бриндена. За его спиной хихикали двое прихлебателей — какие-то южные сквайры, явно желающие выслужиться перед сыном влиятельного лорда. Бринден медленно поставил кружку на стол. Очень медленно. — Гарри, — произнес он, даже не повернув головы, продолжая смотреть на обглоданную кость в своей тарелке. — Или это Хендри? Прости, я вас, Бракенов, вечно путаю. Вы все на одно лицо, как лошади в конюшне моего отца. Только лошади умнее и гадят меньше. Парень вспыхнул. Его щеки покрылись пятнами. — Это Хендри Бракен, второй сын лорда Джоноса, — процедил он сквозь зубы. — И тебе лучше встать, когда разговариваешь с лучшими людьми Речных земель, третий сын. — Лучшими? — Бринден наконец соизволил поднять на него глаза. В этих глазах был такой лед, что у меня мурашки побежали по спине. — Я думал, лучшие люди — это те, кто не перебегает на сторону врага при первой же опасности. А, прости, я забыл, это же ваша фамильная традиция. Предавать королей так же легко, как менять портки. Хендри Бракен сжал кулаки. Он явно красовался. Я видела, как он косит глазом в сторону стола Ланнистеров, надеясь, что сир Джейме или, может быть, сам король заметят, как он "ставит на место" этого наглеца. Бракены всегда пытались примазаться к сильным. Сейчас в фаворе были львы, и Бракен из кожи вон лез, чтобы показать свою лояльность и крутость. — Следи за языком, ворона, — прошипел он, наклоняясь над столом. — Ты здесь один. Папочки нет, братьев нет. Никто не защитит твою черную шкуру. — Я не один, — спокойно возразил Бринден, кивнув в мою сторону. — Со мной лягушачья принцесса. И поверь, она опаснее, чем кажется. Она может превратить тебя в слизняка одним взглядом. Хотя, судя по твоему виду, работа уже наполовину сделана природой. Бракен наконец-то соизволил посмотреть на меня. Его взгляд был липким и оценивающим, полным брезгливости. — А, это... — он скривил губы. — Я слышал. Дочка болотного лорда. Риды. Едоки лягушек. Скажи, девка, это правда, что у вас перепонки между пальцами? Или ты просто забыла помыть руки после того, как копалась в грязи? В зале было шумно, но вокруг нас образовался странный вакуум тишины. Люди за соседними столами перестали жевать и начали поворачивать головы. Северяне любят драки, а запах назревающего конфликта был острее, чем запах хрена. Я медленно положила недоеденное ребро на тарелку. Моя рука потянулась к ножу для мяса — острому, с зазубренным лезвием. — У меня нет перепонок, — сказала я, мило улыбнувшись, хотя внутри меня закипала ярость Кранногов. — Но у меня есть копье. И если ты не уберешь свою лошадиную морду от моего лица, я проверю, есть ли у тебя мозги, или там только опилки. — Ууу, дикарка скалит зубы, — загоготал один из прихлебателей Бракена. Хендри, почувствовав поддержку, осмелел еще больше. Он схватил кувшин с вином, стоявший на нашем столе, и демонстративно налил себе в кубок, расплескав красную жидкость на плащ Бриндена. — Ой, — притворно удивился он. — Прости. Рука дрогнула. Но не страшно, на черном грязи не видно. Ваш дом привык быть в грязи, не так ли? Поклоняетесь сухим деревяшкам, живете в прошлом... Ваш Вейрвуд мертв, Блэквуд. Как и ваша честь. Это было ошибкой. Огромной, фатальной ошибкой. Оскорблять дом — это одно. Оскорблять богов и священное древо — это совсем другое. Бринден вздохнул. Это был глубокий, печальный вздох человека, которого заставляют делать скучную работу. Он медленно отстегнул перевязь с Когтем Ворона. — Мира, — тихо сказал он, не глядя на меня. — Да, Ворон? — отозвалась я, уже зная, что будет дальше. — Подержи, пожалуйста. Он протянул мне ножны. Я приняла их обеими руками, чувствуя тяжесть валирийской стали (ну, почти валирийской, дорнийская сталь тоже не шутка). Это был уже ритуал. Наш маленький ритуал перед бурей. — Ты опять без меча? — спросила я, глядя на Хендри, который вдруг перестал ухмыляться и настороженно попятился на шаг. — Мы на пиру, — Бринден встал. Он был ниже Бракена на полголовы, но сейчас казался гигантом. — Король ест. Леди присутствуют. Проливать кровь сталью — это дурной тон, Мира. Варварство. А вот набить морду этому напомаженному ишаку — это благородное дело, угодное богам. И Старым, и Новым. — Ты... ты не посмеешь! — взвизгнул Бракен, хватаясь за рукоять своего меча. — Я сын лорда! Я гость Старков! — Я тоже, — Бринден шагнул вперед, перешагнув через скамью. — И сейчас я научу тебя этикету. Урок первый: не прерывай обед Кровавого Ворона. Хендри, поняв, что отступать некуда, и видя, что на него смотрят Ланнистеры (Джейме действительно повернулся в их сторону с интересом), решил атаковать первым. Он не стал доставать меч — видимо, остатки разума подсказали ему, что обнажить клинок перед королем будет изменой. Вместо этого он размахнулся и попытался ударить Бриндена тяжелой пивной кружкой. Бринден не стал блокировать. Он просто уклонился — легкое движение головой влево, и кружка со свистом рассекла воздух там, где секунду назад было его ухо. По инерции Бракен провалился вперед, открываясь. — Урок второй: держи равновесие, — прокомментировал Бринден. Его кулак — жесткий, быстрый, как удар молотка — врезался Хендри прямо в печень. Звук был таким, будто кто-то ударил мокрым мешком по стене. Бракен издал сдавленный хрип "Укххх!" и согнулся пополам, выронив кружку. Вино и эль брызнули во все стороны, окатив сидящего рядом толстого рыцаря из Долины, который тут же возмущенно взревел. Но Бринден только начал. Он схватил согнувшегося Бракена за воротник его дорогого бархатного камзола и с силой дернул вниз, одновременно выбрасывая колено навстречу его лицу. *ХРУСТ!* Этот звук заставил даже музыкантов на галерее сбиться с ритма. Нос Бракена, его гордость и краса, превратился в кровавое месиво. Кровь брызнула фонтаном, заливая стол, тарелки и жареного гуся. — Мой гусь! — воскликнула я, инстинктивно прикрывая собой меч Бриндена. Хендри, воя и зажимая лицо руками, отшатнулся назад, налетая на своих дружков. Те, видя, что их лидер разбит в пух и прах за две секунды, попытались проявить героизм. Один из них, с рыжими вихрами, бросился на Бриндена сбоку. Бринден, не оборачиваясь, схватил со стола тяжелое оловянное блюдо с остатками репы и с разворота впечатал его в голову нападающего. *БДОНГ!* Звук был чистым и звонким, как колокол. Парень закатил глаза и рухнул как подкошенный прямо под ноги служанке, несшей поднос с кувшинами. — А-а-а! — завизжала служанка, спотыкаясь об него. Поднос полетел вверх, кувшины описали дугу... И начался хаос. Настоящий, великолепный хаос. Второй дружок Бракена попытался схватить Бриндена за руки, но Блэквуд был скользким как угорь. Он нырнул под руку противника, подхватил его за пояс и, используя инерцию, швырнул его прямо на соседний стол. Стол не выдержал. Доски с треском переломились, ножки разъехались, и вся конструкция рухнула, погребя под собой троих северян, которые мирно ели рагу. Миски взлетели в воздух, соус дождем пролился на головы соседей. — Драка! — радостно заорал кто-то из толпы. — Бей Блэквудов! — крикнул кто-то из людей Бракена, сидевших в другом конце зала. — Бей Бракенов! — отозвались верные Блэквудам речники. Зал взорвался. Это уже была не просто стычка двух парней, это была цепная реакция. Летающие окорока, кувшины, кулаки — все смешалось. Но в центре этого урагана стоял Бринден. Он был абсолютно спокоен. Хендри Бракен, шатаясь и плюясь кровью, попытался встать и снова броситься на него. — Я убью тебя! — булькал он. — Убью! Бринден покачал головой, как разочарованный учитель. Он шагнул к Хендри, перешагнув через валяющуюся на полу свиную голову. Бракен замахнулся кулаком — вяло, медленно. Бринден перехватил его руку, выкрутил ее за спину и с силой толкнул его лицом в остатки того самого пирога с голубикой, который я не успела доесть. Бракен уткнулся лицом в тесто и ягоды, дрыгая ногами. — Урок третий: знай свое место, — сказал Бринден, вытирая руки о скатерть. — И твое место — в десерте. Внезапно громовой хохот перекрыл шум драки. — ХА-ХА-ХА-ХА! Все замерли. Даже те, кто душил друг друга в углу, остановились. Король Роберт Баратеон стоял, держась за свой огромный живот, и смеялся так, что его лицо стало пунцовым. — Вы видели?! — ревел король, тыча пальцем в сторону Бриндена и поверженного Бракена. — Видели, как он его?! Прямо мордой в пирог! Боги, это лучше, чем любой турнир! Роберт ударил кулаком по столу, заставляя посуду подпрыгнуть. — Эй, парень! Блэквуд! — крикнул он. Бринден повернулся к королевскому помосту и склонил голову в учтивом поклоне. На его лице не было ни капли страха, только легкая тень вежливого внимания. — Ваше Величество? — спросил он спокойным голосом, словно мы были на чаепитии. — Ты сделал из этого надутого индюка отличное украшение для стола! — Роберт вытер слезы смеха. — Нед, ты видел? Клянусь, я хочу, чтобы этот парень сидел ближе! Эй, дайте ему вина! Сир Джейме Ланнистер тоже улыбался — ленивой, кошачьей улыбкой. Он поднял свой кубок в сторону Бриндена, салютуя. Даже Тирион, сидевший на стопке подушек, одобрительно кивнул. — Неплохой апперкот, юноша, — крикнул Карлик. — Хотя использование репы было несколько... неортодоксальным. Бринден снова поклонился, затем повернулся ко мне. Я стояла, прижимая к груди его меч, и смотрела на него во все глаза. Он был растрепан, одна пола камзола оторвана, на щеке была царапина, но он выглядел... великолепно. — Прости за гуся, принцесса, — сказал он, подходя ко мне. — И за пирог. Боюсь, нам придется искать добавку. — Ты идиот, Блэквуд, — выдохнула я, чувствуя, как губы растягиваются в глупой, счастливой улыбке. — Ты сумасшедший, безрассудный идиот. — Я знаю, — он протянул руку. — Меч, пожалуйста. Мне без него неуютно, когда столько еды летает в воздухе. Я вернула ему Коготь Ворона. Он привычным движением пристегнул его к поясу, затем посмотрел на Хендри Бракена, которого слуги уже пытались отскрести от стола и привести в чувство. Бракен был похож на чучело: в крови, в сиропе, в тесте. — Пойдем отсюда, — сказал Бринден, беря меня под руку. — Здесь становится слишком шумно, а король сейчас начнет предлагать мне должности, которые мне не нужны. Я видел, как тут подают отличные яблоки в саду. — И мы просто уйдем? — спросила я, когда мы начали пробираться к выходу, перешагивая через обломки мебели и постанывающих людей. — Мы победители, Мира. Победители уходят тогда, когда хотят. Проигравших уносят. Мы вышли из душного зала в прохладу ночного двора. Звезды над Винтерфеллом были яркими и колючими. Из-за дверей доносился смех короля и возобновившаяся музыка. Бринден глубоко вдохнул морозный воздух. — Терпеть не могу Бракенов, — сказал он вдруг, глядя на свои сбитые костяшки. — У них очень твердые лбы. — Тебе больно? — я осторожно коснулась его руки. — Нет, — он посмотрел на меня, и в его глазах снова плясали бесенята. — Мне весело. Ты видела, как тот рыжий улетел от удара подносом? Это была поэзия, Мира. Чистая поэзия. — Это было хулиганство, — строго сказала я, но тут же не выдержала и рассмеялась. — Ладно, признаю. Это было красиво. Но в следующий раз предупреждай, прежде чем швыряться овощами. Я могла бы помочь. Я отлично метаю куриные ножки. — Учту, — кивнул он. — Мы будем отличной командой. Ты — артиллерия, я — пехота. Мы пошли по темному двору, два счастливых нарушителя спокойствия. Я знала, что завтра у нас будут проблемы. Лорд Старк будет хмуриться, отец Бракена будет требовать сатисфакции, а Серсея, возможно, захочет нас отравить. Но это будет завтра. А сегодня вечером мы победили. И Бринден Блэквуд, Кровавый Ворон, снова доказал, что для защиты моей чести (и своего достоинства) ему не нужен меч. Ему достаточно кулаков, репы и чертовски скверного характера. — Эй, — сказала я, толкнув его плечом. — А король правду сказал про вино? Что ты будешь делать, если он позовет тебя пить? — Скажу, что у меня аллергия на южное пойло, — усмехнулся Бринден. — И что я пью только воду из болота. В честь моей любимой лягушачьей принцессы. — Дурак, — фыркнула я, но моя рука крепче сжала его локоть. Винтерфелл спал, укрытый снегом и тенями, и только в Большом Чертоге продолжался пир, который мы превратили в легенду. И, честно говоря, я бы не променяла этот вечер ни на какие платья и балы Королевской Гавани.