Глава 8

Глава 8. Кровь ворона и яблоко раздора В Древодоле было сыро, мрачно и пахло историей, которая давно должна была превратиться в пыль, но вместо этого продолжала пускать новые побеги. Лорд Титос Блэквуд сидел в своем рабочем кабинете, окна которого выходили на богорощу. Там, под серым небом Речных земель, высилось огромное мертвое дерево — белое, безликое, увешанное тысячами вороньих гнезд. Перед ним на столе лежал пергамент, доставленный этим утром. Письмо было запечатано серым воском с оттиском лютоволка. — Ну надо же, — пробормотал Титос, поправляя на плечах плащ из перьев ворона. — Нед Старк пишет мне лично. И, судя по весу письма, он либо хочет занять у меня денег, либо мой младший сын снова нашел способ превратить мирный вечер в катастрофу. Дверь без стука распахнулась. В комнату вошли двое: Бринс и Лукас, старшие братья Бриндена. Бринс, наследник Древодола, был широк в плечах и основателен, как крепостная стена. Лукас — более гибкий, с вечной усмешкой на губах и глазами, в которых всегда горел огонек азарта. — Отец! — Лукас едва не опрокинул чернильницу, нависая над столом. — Говорят, от северян прилетел ворон. Ну? Что там наш Кровавый Птенец? Его уже посадили в ледяную клетку или он успел возглавить ночной дозор? Титос поднял взгляд на сыновей. Он любил их всех, но Бринден всегда был особенным — холодным, расчетливым и удивительно талантливым в искусстве находить неприятности там, где их быть не должно. — Сядьте, — скомандовал лорд Блэквуд, разворачивая письмо. — И приготовьтесь гордиться... или краснеть. Хотя, зная вас, вы выберете первое. Он начал читать вслух, медленно, смакуя каждое слово сурового слога Эддарда Старка: > «Моему доброму другу и соседу, лорду Титосу Блэквуду. Пишу тебе, чтобы сообщить, что твой сын, Бринден, благополучно прибыл в Винтерфелл. Должен признать, юноша обладает редким талантом...» — О, это начало мне нравится! — вставил Бринс, довольно потирая руки. > «...талантом превращать торжественный пир в кулачный бой. Вчера вечером, в присутствии короля Роберта и королевы Серсеи, Бринден вступил в конфликт с Хендри Бракеном, вторым сыном лорда Джоноса». В кабинете повисла тишина, которая через секунду взорвалась двойным хохотом. Лукас так сильно хлопнул себя по колену, что едва не свалился со стула. — Бракен! — задыхаясь от смеха, выкрикнул он. — Он нашел Бракена в пятистах милях от дома! Это же призвание! Это судьба! — Тихо вы! — Титос пытался сохранить серьезное лицо, но уголки его губ предательски дрогнули. — Слушайте дальше. > «Конфликт перерос в потасовку. Бринден проявил завидное хладнокровие. Несмотря на оскорбления в адрес твоего дома и своей спутницы, леди Миры Рид, он отказался обнажать меч. Цитирую его слова, переданные мне мастером над оружием: "Проливать сталь в гостях — дурной тон". Вместо этого он использовал кулаки и... кухонную утварь. Сын лорда Джоноса закончил вечер лицом в черничном пироге с разбитым носом. Король Роберт остался в восторге от зрелища и наградил твоего сына смехом и кубком вина». Бринс переглянулся с Лукасом. В глазах старшего брата читалось глубокое, почти отеческое уважение. — Наш мелкий — гений, — выдохнул Бринс. — Разбить морду Бракену на глазах у короля, не нарушить законов гостеприимства, не пролить ни капли крови сталью и при этом заставить Роберта Баратеона хохотать... Отец, ты понимаешь, что он сделал? Он победил в войне, в которой мы сражаемся сотни лет, при помощи пирога и хорошего апперкота! — Нос, — добавил Лукас со вкусом. — Хендри всегда так гордился своим носом. Говорил, что он у него "истинного андальского благородства". Теперь у него там, вероятно, истинная андальская лепешка. Бринден — красавец! Лорд Титос откинулся на спинку кресла. Он смотрел на мертвое дерево за окном. Блэквуды и Бракены. Эта вражда была частью их крови. Он сам не раз сталкивался с Джоносом Бракеном, и каждое такое столкновение оставляло шрамы — на земле, на людях, на душе. Но Бринден... Бринден превратил это в анекдот, который теперь будет греметь по всему Вестеросу. — Старк пишет дальше, — продолжал Титос. — Он говорит, что не держит зла. Нед — человек старой закалки. Он понимает, что если в одном зале оказываются ворон и жеребец, тишины ждать не стоит. Ему понравилось, что Бринден уважал его крышу и не достал меч. Это, по словам Неда, признак высокого воспитания и самоконтроля. — Высокого воспитания? — Лукас усмехнулся. — Да наш Бринден просто ленив! Ему было лень потом чистить кровь с Когтя Ворона. Но Старк прав. Если бы там сверкнула валирийская сталь, это была бы измена. А так — просто молодецкая забава. — Мы должны ответить, — сказал Бринс, внезапно став серьезным. — Мы не можем оставить это просто так. — Согласен, — Титос придвинул к себе чистый пергамент. — Я напишу Неду. Поблагодарю за терпение. Пошлю ему немного наших припасов в качестве компенсации за сломанную мебель и испорченную еду. Пару бочек крепкого эля, копченых окороков... и, возможно, несколько новых ремней для королевских повозок, раз уж наш сын так успешно их "проверил" в дороге. — И напиши, что мы полностью поддерживаем действия Бриндена! — вставил Лукас. — Пусть Бракен знает: если его сын не умеет держать язык за зубами, то он будет есть пироги носом. Титос начал писать. Его перо быстро бегало по бумаге: > «Дорогой Эддард. Благодарю за вести. Мой сын всегда был склонен к экспромтам, и я рад, что он нашел в твоем лице понимающего хозяина. Что касается юного Бракена — полагаю, голубика пошла ему на пользу, она усмиряет горячий нрав. В приложении к письму отправляю небольшое возмещение за беспорядок...» — Знаете, что меня больше всего радует? — Титос прервался и посмотрел на сыновей. — То, что он защищал девочку Рида. Хоуленд — человек странный, скрытный, но его дружба стоит многого. Если Бринден привезет в Речные земли союз с Перешейком, это будет поважнее любых сожженных мельниц Бракенов. — О, я видел эту девчонку, когда они проезжали мимо, — кивнул Лукас. — Дикая. Глаза как болото, в котором можно утонуть и не заметить. Бриндену всегда нравились сложности. Обычная леди из замка умерла бы со скуки рядом с ним через два дня. А эта... эта будет подносить ему стрелы, пока он отстреливается от погони. Идеальная пара. Бринс подошел к окну и посмотрел на воронов. — Наш брат растет, отец. Он больше не "третий сын". Он — Кровавый Ворон. И его имя теперь знают даже в Винтерфелле. Надеюсь, он не слишком зазнается, когда вернется. — Если зазнается — мы всегда можем устроить ему тренировочный бой, — подмигнул Лукас. — Хотя, судя по письму Старка, теперь нам стоит опасаться его кулаков больше, чем его меча. Титос закончил писать письмо и поставил свою печать. — Я горд за него, — тихо сказал лорд Древодола. — Он поступил как истинный Блэквуд. Ударил тогда, когда нужно, и так, как нужно. Нед Старк — мудрый человек. Он видит в Бриндене не хулигана, а воина с кодексом чести. Это дорогого стоит в наше время, когда короли меняются, а честь продается за золотые драконы. — Что будем делать с Джоносом Бракеном? — спросил Бринс. — Он наверняка получит свое письмо и начнет визжать на весь Трезубец. — Пусть визжит, — Титос холодно улыбнулся. — Жеребцы всегда шумят, когда их кусают вороны. Если он придет ко мне с жалобами, я предложу ему прислать мне счет за разбитый нос его сына... и вычту из него стоимость того вина, которое Бринден "случайно" пролил на пиру. Думаю, мы останемся в расчете. Отец и сыновья еще долго сидели в кабинете, обсуждая подробности. Они представляли, как Хендри Бракен вытирает лицо от сиропа, как смеется Роберт Баратеон и как Бринден, сохраняя каменное выражение лица, ведет Миру Рид прочь из зала. В Речных землях было много проблем. Зима дышала в спину, Ланнистеры копили силы, а мир на Трезубце висел на волоске. Но сегодня в Древодоле был праздник. Не громкий, не официальный, а тайный и теплый — праздник гордости за младшего, который доказал, что кровь Блэквудов не остыла даже в ледяных чертогах Севера. — За Бриндена! — Лукас поднял воображаемый кубок. — За Кровавого Ворона! — поддержал Бринс. Титос кивнул, глядя на письмо. — За сына, который умеет бить, не доставая меча. Это и есть истинная сила. --- В это же время в Винтерфелле Нед Старк, получив ответное послание от Титоса через несколько недель, лишь хмыкнет, прочитав о "компенсации за пироги". Он спрячет письмо в стол, посмотрит на Бриндена, тренирующегося во дворе с его сыном Роббом, и подумает о том, что Роберт был прав — этот парень действительно приносит в этот замок жизнь. Пусть и немного шумную. Но до этого момента было еще далеко. А пока в Древодоле вороны кружили над белым деревом, каркая о том, что один маленький ворон наконец-то расправил крылья. И эти крылья были чернее самой глубокой ночи.