Глава 9

Глава 9. Дорога на юг и тепло за спиной Винтерфелл таял позади, превращаясь в серое пятно на фоне свинцового неба. Прошла неделя с того самого пира, о котором в замке еще долго будут шептаться на конюшнях и в столовых. Неделя, полная суеты, сборов и тяжелых взглядов. Лорд Эддард Старк, человек, чье лицо, казалось, было высечено из того же камня, что и стены его замка, все же принял предложение короля. Теперь он — Десница, вторая рука власти, человек, которому суждено разгребать навоз в золотом стойле под названием Королевская Гавань. Я чувствовал, как Кляча недовольно фыркает под нами. Мой верный вороной жеребец явно не одобрял идею тащить на себе двоих всадников на такое расстояние, но выбора у него не было. К тому же, груз за моей спиной был довольно легким, хотя и весьма непоседливым. — Перестань возиться, — не оборачиваясь, бросил я. — Ты мешаешь коню ловить ритм. — А ты перестань быть таким занудой, Блэквуд, — донесся из-за плеча насмешливый голос Миры. — Я не вожусь, я пытаюсь устроиться так, чтобы мои кости не превратились в муку на первом же ухабе. Твое седло жесткое, как характер твоего отца. Я почувствовал, как она плотнее прижалась ко мне, обхватив руками мою талию. Ее ладони в кожаных перчатках были прохладными, но от самого ее тела исходило тепло, которое помогало справляться с пронизывающим северным ветром. Это было странное чувство. Обычно я предпочитал одиночество в седле, тишину и возможность слушать только свист ветра. Но сейчас, когда за спиной сидела «лягушачья принцесса», дорога не казалась такой уж унылой. Весь этот огромный королевский обоз напоминал жирную гусеницу, которая медленно ползет по грязному листу Тракта. Впереди — король Роберт в своей карете, которую он, вероятно, уже успел превратить в передвижной винный погреб. За ним — гвардейцы Ланнистеров в своих красных плащах, сверкающих золотом, которое здесь, среди снегов, выглядело нелепо и вызывающе. А прямо перед нами ехал отряд Старков. Пятьдесят лучших мечей Севера. Суровые мужики в кольчугах и вареной коже, которые смотрели на юг с явным подозрением. Среди них выделялись две девчонки. Санса Старк, которая сидела в седле так прямо, словно проглотила копье, и то и дело поглядывала вперед, туда, где на золотистом скакуне гарцевал принц Джоффри. И Арья — эта была полной противоположностью сестры. Она постоянно ерзала, пыталась заговорить с гвардейцами и явно мечтала о том, чтобы спрыгнуть с лошади и побежать в лес за каким-нибудь кроликом. — Смотри на Сансу, — шепнула Мира, уткнувшись подбородком в мое плечо. — Она так сияет, когда смотрит на этого золотого мальчика, что можно ослепнуть. Бедняжка. Она думает, что едет в сказку. — Сказки в этой стране обычно заканчиваются тем, что героя съедают волки или вешают на ближайшем суку, — ответил я, поправляя поводья. — Джоффри — избалованный щенок. Я видел его глаза, когда он смотрел, как я разбираюсь с Бракеном. В них не было уважения к силе. Только зависть и злоба труса, который сам не может ударить, но очень хочет приказать это сделать другим. — Ты слишком проницателен для своих лет, Ворон, — Мира чуть сильнее сжала пальцы. — Но ты прав. От этого принца пахнет не только дорогим мылом, но и чем-то гнилым. В наших болотах такое называют «блуждающим огоньком». Светит ярко, но если пойдешь за ним — утонешь в первой же яме. Мы ехали медленно. Очень медленно. Порой казалось, что улитки обгоняют нас по обочине. Колеса тяжелых карет глубоко увязали в грязи, которую развезло после недавней оттепели. Тракт превратился в месиво из земли, навоза и подтаявшего льда. Я старался держаться чуть в стороне от основной пыли, ведя Клячу по краю дороги, где еще сохранилась сухая трава. Воздух был наполнен звуками: ржанием сотен лошадей, скрипом несмазанных осей, руганью возниц и бесконечным звоном оружия. — Бринден, — снова позвала Мира через некоторое время. — Как думаешь, твой отец сильно разозлится, когда узнает, что мы не вернулись домой, а поехали в это логово львов? — Мой отец будет занят тем, что станет пересчитывать компенсацию от Старка за разбитые тарелки и носы, — усмехнулся я. — К тому же, он знает, что я не из тех, кто возвращается по первому зову. Третий сын должен сам искать свою дорогу. Даже если эта дорога ведет прямо в пасть к королю. — И ты взял меня с собой, — она сказала это тихо, почти серьезно. — Технически, это ты прицепилась к моему седлу, — напомнил я, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок от ее дыхания. — Я просто не стал тебя сбрасывать. Было бы невежливо оставлять принцессу посреди снежной пустыни. Мира хмыкнула и, кажется, улыбнулась. Я не видел ее лица, но чувствовал, как изменилось ее настроение. В ней не было того страха, который я видел у южных леди. Она была дочерью Перешейка. Для нее опасности были частью жизни, а не поводом для обморока. Миновал полдень. Солнце, тусклое и немощное, едва пробивалось сквозь серую пелену облаков. Мы проезжали мимо небольшого леска, когда я заметил, что Арья Старк отстала от основной группы и теперь едет почти вровень с нами. Она выглядела недовольной. — Эй, — позвала она, глядя на нас своими серыми, по-северному внимательными глазами. — Это ты тот парень, который побил Бракена на пиру? Я кивнул, не замедляя хода. — Я Бринден Блэквуд. — Мой брат Робб сказал, что ты дерешься как настоящий воин, — Арья подъехала ближе на своем пони. — Но ты не использовал меч. Почему? Мечом ведь быстрее. — Меч — это для смерти, девочка, — ответил я, стараясь говорить серьезно. — На пиру смерть была не нужна. Только немного боли для того, кто потерял берега. К тому же, в гостях у твоего отца нужно соблюдать правила. Арья нахмурилась, обдумывая мои слова. — Правила — это скучно, — заявила она. — Санса их любит. А я люблю Иглу. Это мой меч. Джон мне его подарил. — Игла — хорошее название для меча, — вставила Мира, подавшись вперед. — Маленькая, острая и жалит в самое сердце. Главное — помнить, что если ты достала Иглу, кто-то обязательно должен будет пустить кровь. Арья посмотрела на Миру с интересом. — Ты тоже дерешься? Ты ведь девчонка. — Я из Ридов, — Мира подмигнула ей. — В наших краях девочки охотятся на аллигаторов и ловят рыбу копьем. Так что да, я умею постоять за себя. — Здорово, — выдохнула Арья. Кажется, она нашла себе кумира. — А в Королевской Гавани тоже можно будет драться? — Там дерутся другими способами, — я вмешался в разговор, видя, как впереди засуетились гвардейцы. — Словом, ядом, предательством. Так что держи свою Иглу поближе, но не показывай ее никому без нужды. Арья кивнула и пришпорила пони, возвращаясь к отцу. Лорд Старк ехал впереди, его спина была прямой, как мачта корабля, но я видел, как тяжело он опускает плечи, когда думает, что никто не смотрит. Он увозил детей в место, которое ненавидел. И он делал это ради дружбы с человеком, который уже давно перестал быть тем воином, которого Нед когда-то знал. — Смотри, — прошептала Мира, указывая вперед. Там, на обочине дороги, стоял принц Джоффри. Он остановил свою лошадь и теперь свысока смотрел на проезжающих мимо. Когда мы поравнялись с ним, он задержал взгляд на мне. Его губы искривились в презрительной усмешке. — Блэквуд, — бросил он лениво. — Я слышал, ты возомнил себя героем. Мой пес сказал, что ты просто удачлив в кулачном бою. Хотел бы я посмотреть, как ты заговоришь, когда встретишься с настоящей сталью. Я не остановился. Я даже не повернул головы в его сторону, продолжая смотреть на дорогу между ушами Клячи. — Ваше Высочество, — произнес я ровным, лишенным эмоций голосом. — Настоящая сталь требует настоящих мужчин. Когда увидите такого — дайте мне знать. Я услышал, как Джоффри резко вдохнул воздух, а его рука дернулась к плети. Но рядом с ним возник Сандор Клиган, его верный Пес. Огромный человек с обожженным лицом посмотрел на меня, и в его единственном здоровом глазу промелькнуло нечто, похожее на мрачное одобрение. Он положил руку на поводья принца, не давая тому совершить глупость. — Едем, — коротко бросил Клиган принцу. Мы проехали мимо. Я чувствовал, как Мира за моей спиной затаила дыхание. — Ты только что оскорбил будущего короля, — сказала она, когда мы отъехали достаточно далеко. — Ты в курсе, что это путь на плаху? — Будущий король сначала должен научиться не краснеть от ярости как девственница, — отрезал я. — К тому же, пока его отец жив, Джоффри — просто мальчик в красивом плаще. А Роберт Баратеон ценит дерзость больше, чем подхалимство. — Ты играешь с огнем, Бринден. — На Севере холодно, Мира. Немного огня нам не повредит. Дорога продолжалась. Час за часом, миля за милей. Пейзаж менялся медленно, неохотно. Серые камни сменялись чахлыми кустами, а те — редкими перелесками. Грязь под копытами становилась все гуще. Я начал чувствовать усталость в плечах. Кляча шла тяжело, его дыхание стало хриплым. Нам нужен был привал, но королевская свита не собиралась останавливаться до самых сумерек. Роберт хотел поскорее покинуть эти холодные земли. — Расскажи мне о Королевской Гавани, — попросила Мира, прижимаясь щекой к моей лопатке. — Ты ведь там был? — Был один раз, когда отец возил нас на турнир, — я прикрыл глаза на мгновение, воскрешая в памяти образы. — Там воняет. Сильно воняет. Потами тысячи людей, нечистотами, дешевым вином и рыбой, которая протухла еще при старых королях. Там жарко, душно и слишком много золота. Люди там улыбаются тебе в лицо, держа кинжал за спиной. Это не болота Перешейка, где враг — это аллигатор, которого ты видишь. Там враг — это твой лучший друг, который хочет твое место у стола. — Звучит ужасно, — Мира вздохнула. — Зачем же мы туда едем? — Чтобы посмотреть, как рушится этот карточный домик, — ответил я честно. — И чтобы убедиться, что Старки не пропадут в этом тумане лжи. Мой отец уважает Неда Старка. И я тоже. — А я еду, потому что мне скучно сидеть на одном месте, — добавила она, и я почувствовал, как она потянулась, едва не соскользнув с крупа коня. — И потому что мне нравится смотреть, как ты злишь важных людей. Это лучшее развлечение, которое у меня было за последние годы. — Рад, что мой скверный характер приносит тебе радость, — хмыкнул я. К вечеру небо окончательно потемнело. Воздух стал влажным, предвещая дождь или мокрый снег. Лагерь начали разбивать прямо у дороги. Это был огромный город из шатров, который вырастал буквально за полчаса. Золотые шатры Ланнистеров, черные — Баратеонов, серые — Старков. Я нашел место для нашего небольшого бивака чуть поодаль от общей суеты, под раскидистым дубом, который еще сохранил несколько коричневых листьев. Я соскочил на землю и протянул руки Мире. Она легко соскользнула вниз, оказавшись на мгновение в моих объятиях. Ее лицо было совсем близко — покрасневший от холода нос, яркие глаза и прядь волос, выбившаяся из-под капюшона. — Приехали, — сказал я, отпуская ее. — На сегодня — да, — она поправила плащ и начала осматриваться. — Я найду хворост. Если мы хотим горячего ужина, нам нужен костер. А ты займись конем. Он заслужил двойную порцию овса. Я смотрел, как она исчезает в сумерках леса — быстрая, легкая, почти невидимая на фоне старых стволов. В ней было что-то такое, чего не было ни в одной девушке, которую я знал. Она не просила помощи, не жаловалась на холод и не боялась темноты. Я расседлал Клячу, вытер его сухой травой и накрыл попоной. Конь благодарно ткнулся носом мне в плечо. — Понимаю тебя, приятель, — прошептал я. — Двое на спине — это перебор. Но потерпи. Дорога долгая, а на юге будет теплее. Наверное. Вскоре вернулась Мира с охапкой сухих веток. Она как-то умудрилась найти их даже в этой сырости. Через десять минут маленький костер уже весело потрескивал, разгоняя мрак вокруг нас. Мы сидели на корточках, грея руки над пламенем. — Знаешь, — сказала Мира, глядя на огонь. — В Винтерфелле было спокойнее. Там ты понимал, кто твой враг. Холод и голод. А здесь... я чувствую, как за нами наблюдают. Из всех этих шатров. Я оглянулся на огни лагеря. Тысячи костров мерцали в темноте, как глаза огромного зверя, который залег в засаде вдоль Тракта. — Пусть наблюдают, — я вытащил нож и начал строгать кусок вяленого мяса. — Мы для них — пустое место. Третий сын и болотная девчонка. Они слишком заняты своими интригами, чтобы заметить нас. И это наше главное преимущество. — Надеюсь, ты прав, Ворон, — Мира взяла у меня кусок мяса. — Но что-то мне подсказывает, что Королевская Гавань изменит нас всех. Кого-то сломает, кого-то закалит. Я промолчал. В глубине души я знал, что она права. Мы ехали в самое сердце паутины, и никто из нас не выйдет оттуда прежним. Но пока что у нас был этот костер, этот старый дуб и дорога, которая уходила вдаль, скрываясь в ночи. — Спи, — сказал я ей. — Я посторожу первую половину ночи. — Мы будем дежурить по очереди, — возразила она, укладываясь на попону и подкладывая под голову седло. — Я не южная леди, Блэквуд. Я умею не спать, когда это нужно. Я не стал спорить. Я просто сидел, глядя, как гаснут угли, и слушал дыхание спящей девушки. Где-то далеко завыл волк — протяжно, тоскливо. Ему вторил другой. Север прощался с нами, а юг... юг ждал, затаив дыхание, готовый поглотить каждого, кто осмелится войти в его ворота. Я положил руку на рукоять Когтя Ворона. Сталь была холодной, но она давала уверенность. Впереди были недели пути, сотни миль грязи и тысячи взглядов. Но пока Мира была рядом, а Кляча крепко стоял на ногах, я чувствовал, что справлюсь. Мы ехали к королю. Мы ехали к смерти. Мы ехали к жизни. И никто в этом мире не мог нас остановить.