Глава 10

Глава 10. Грязь, принцы и невыносимый Блэквуд Ехать на одном коне с Бринденом Блэквудом — это особое испытание, которое не упоминается ни в одной священной книге Семи Королевств. И я была уверена, что боги просто забыли включить это в список официальных пыток только потому, что сами никогда не пробовали сидеть за спиной этого холодного, как лед в проруби, и совершенно несносного парня. Кляча, наш жеребец, мерно вышагивал по грязи Королевского Тракта. Мои руки были сомкнуты на талии Бриндена, и я чувствовала каждый изгиб его спины. Это было... ужасно. Ужасно приятно. И от этого я злилась на себя еще больше. — Ты снова сопишь мне в лопатку, принцесса, — раздался его ровный, чуть насмешливый голос. — Если ты пытаешься прогрызть дыру в моем плаще, то должна знать: это подарок отца, и он сделан из очень прочной шерсти. Твои зубы пострадают первыми. — Я не соплю! — я вспыхнула, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. Хорошо, что он не видит моего лица. — Я просто... дышу. Это такое биологическое свойство живых существ, Блэквуд. Тебе, как человеку из камня и стали, это может быть в новинку. — Дыши потише, — хмыкнул он, поправляя поводья. — Ты сбиваешь коня с толку. Он думает, что сзади пристроился маленький, злой мех. — Мех?! — я возмущенно ткнула его кулаком в бок. Он даже не шелохнулся. — Я — леди Мира из дома Ридов. И если ты не перестанешь называть меня лесной нечистью, я... я... — Ты что? — он чуть повернул голову, и я увидела край его скулы и холодный блеск глаза. — Сбросишь меня с моего собственного коня? Мы в пятидесяти милях от ближайшего приличного постоялого двора. Ты заблудишься в первой же канаве. Я надулась и отвернулась, насколько это позволяло мое положение. Как можно быть таким... таким притягательным и одновременно таким невыносимым? За последнюю неделю я видела, как этот парень разбирается с проблемами. Пару дней назад на нашу колонну попытались напасть какие-то отчаянные разбойники — видимо, решили, что хвост королевского обоза — легкая добыча. Бринден даже не изменился в лице. Он просто соскочил с Клячи, достал свой черный меч и через пять минут кусты вдоль дороги были украшены внутренностями нападавших так мастерски, будто он занимался праздничным декором. А потом он вернулся, вытер сталь о пучок травы и спросил, не осталось ли у нас того сыра с плесенью. Спокойный. Холодный. Убийственно эффективный. И вот в такого человека я, кажется, втюрилась по самые уши. Какая глупость. Мой отец всегда говорил, что Риды должны выбирать себе пару среди тех, кто понимает шепот болот, а не среди тех, кто превращает людей в мясной фарш с улыбкой на устах. — О чем ты думаешь? — спросил он, когда мы проезжали мимо очередной сломанной телеги. — У тебя такое лицо, будто ты планируешь восстание рабов или у тебя болит зуб. — Думаю о том, что ты — сухарь, — буркнула я, прижимаясь к нему чуть плотнее. Было холодно, и его тепло было единственным, что спасало меня от превращения в сосульку. — И о том, что Королевская Гавань — это большая ошибка. Посмотри на этих людей. Я указала на кареты Ланнистеров, которые катились впереди. — Они все ненавидят друг друга. Принц Джоффри сегодня утром смотрел на тебя так, будто хотел испепелить взглядом. — Джоффри — это прыщ на теле государства, — лениво ответил Бринден. — Если на него долго смотреть, он может лопнуть. Но он трус. Он нападает только тогда, когда уверен, что ему не ответят. После того, как я показал его дружкам из Брейкенов их место в пищевой цепочке, он будет обходить нас стороной. По крайней мере, пока папа-король рядом. Мы подъезжали к Трезубцу. Великая река была широкой, мутной и шумной. Здесь, на этих берегах, когда-то решалась судьба Вестероса, а сейчас здесь решалось только то, кто первым успеет занять лучшие места для лагеря. — Привал! — послышались крики в голове колонны. Наконец-то. Моя спина и то, что пониже, уже начали подавать сигналы бедствия. Бринден остановил Клячу у берега, где трава была еще зеленой и сочной. Он легко соскочил вниз, а затем протянул руки ко мне. Я замялась на секунду. Каждый раз, когда он касался меня, мое сердце начинало танцевать джигу. — Ну, чего ждешь? Прыгай, — он смотрел на меня сверху вниз своим обычным непроницаемым взглядом. Я осторожно опустилась в его руки. Его ладони сжали мою талию, и на мгновение я оказалась прижата к его груди. От него пахло кожей, конем и чем-то неуловимо острым, как свежий морозный воздух. Я почувствовала, как мои щеки снова начинают пылать. — Спасибо, — прошептала я, быстро отстраняясь и делая вид, что очень заинтересована состоянием своих сапог. — Пожалуйста, принцесса, — Бринден начал расседлывать коня. — Иди посмотри, нет ли поблизости чего-нибудь съедобного. А я займусь лагерем. И постарайся не упасть в реку. Я сегодня не настроен на спасательные операции в мутной воде. — Ой, да иди ты! — я показала ему язык (очень по-леди, ага) и побрела вдоль берега. Вокруг царила суета. Слуги ставили шатры, гвардейцы чистили доспехи. Чуть поодаль я увидела Арью Старк. Она была вместе с тем мальчиком, сыном мясника, кажется, его звали Мика. Они бегали с деревянными палками, имитируя бой. Арья выглядела счастливой — единственная из всей этой напыщенной компании. Я присела на поваленное дерево, наблюдая за ними. Вскоре к ним подъехал принц Джоффри вместе с Сансой. Принц выглядел так, будто он только что съел лимон, посыпанный солью. Его золотые кудри блестели на солнце, но лицо было перекошено от скуки и высокомерия. Я видела, как он начал задирать Мику. Это было жалко. Принц со своим настоящим мечом против мальчика с палкой. — Опять эти благородные игры, — раздался голос Бриндена совсем рядом. Я даже не услышала, как он подошел. Он стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за сценой. — Тебе не кажется, что нужно вмешаться? — спросила я, чувствуя, что дело пахнет керосином. — Зачем? — Бринден даже не шелохнулся. — Это дела Старков и Ланнистеров. У них свои танцы. К тому же, Арья сама справится. У нее в глазах огня больше, чем у всего этого принца. Мы смотрели, как ситуация накаляется. Джоффри замахнулся мечом на Мику, Арья ударила его своей палкой, а потом... потом появилась Нимерия. Лютоволчица вцепилась в руку принца. Крик Джоффри был таким пронзительным, что, наверное, его услышали в Королевской Гавани. Он визжал как поросенок, которого тащат на убой. — Боги, — Бринден прикрыл глаза ладонью. — И этот человек хочет править страной. Какое позорище. Если бы мой отец так визжал, ворóны в Древодоле померли бы со смеху. — Его укусил волк, Бринден! — я вскочила. — Это же катастрофа! — Катастрофа — это его воспитание, — философски заметил Блэквуд. — Посмотри на него. Он рыдает на руках у Сансы. А Арья уже уходит. Умная девочка. Мы не стали подходить ближе. Вмешиваться в драку между наследником престола и дочерью Десницы было равносильно прыжку в костер без одежды. Мы просто стояли в тени ив и смотрели, как к месту происшествия сбегаются люди. — Знаешь, — сказала я через некоторое время, когда крики Джоффри сменились всхлипами. — Я начинаю понимать, почему ты такой холодный. Если бы ты принимал все это близко к сердцу, ты бы сошел с ума через неделю пребывания в этой компании. — Именно, — он посмотрел на меня, и в его взгляде на секунду проскользнуло что-то теплое. — Мир полон дураков, Мира. Если ты будешь реагировать на каждого, у тебя не останется времени на действительно важные вещи. — Например? — я придвинулась ближе, надеясь, что он скажет что-то романтичное. — Например, на ужин, — отрезал он. — Пойдем. Пока все заняты спасением чести принца, на кухне наверняка оставили пару лишних лепешек. Нужно успеть, пока их не съели псы. Я вздохнула. Романтика и Бринден Блэквуд — это две параллельные прямые, которые, по законам геометрии, не пересекаются никогда. Но я все равно пошла за ним, любуясь его уверенной походкой и тем, как солнце играет в его черных волосах. Вечер выдался тревожным. В лагере только и разговоров было, что о нападении волка на принца. Король был в ярости, королева — в истерике. Старков вызвали на ковер. Мы с Бринденом сидели у нашего маленького костра, подальше от больших шатров. Я пыталась чинить свою куртку, но мои пальцы дрожали. — Ты слишком переживаешь, — заметил Бринден, подбрасывая ветку в огонь. — Ты не Старк и не Ланнистер. Ты — Рид. Тебя это не касается. — Я переживаю за Арью, — я подняла на него глаза. — Она всего лишь ребенок. А Серсея... ты видел ее лицо? Она хочет крови. — Все хотят крови, — Бринден вытащил свой нож и начал медленно чистить яблоко. — Но крови волка ей не видать, если Арья успела его прогнать. А на большее у них не хватит духу. Роберт ленив, он не захочет ссориться с Недом из-за царапины на руке сына. Я замолчала, глядя на пламя. Тишина вокруг была гнетущей, нарушаемой только далекими выкриками стражи и шумом реки. — Эй, — позвал он вдруг. Я подняла голову. Бринден протянул мне дольку яблока на кончике ножа. — Ешь. От голода люди становятся еще более мнительными. Я взяла яблоко, коснувшись его пальцев. И снова этот электрический разряд, от которого подкашиваются ноги. Я быстро отвела взгляд и начала жевать, чувствуя, как лицо заливает краска. — Ты часто краснеешь, принцесса, — заметил он, не сводя с меня глаз. — У вас в болотах это считается признаком здоровья? Или ты просто до сих пор не привыкла к моему невыносимому обществу? — Я... я просто перегрелась у костра! — выпалила я, чуть не подавившись яблоком. — И вообще, не смотри на меня так. Как будто я — какой-то редкий вид жабы, которого ты изучаешь. Бринден негромко рассмеялся. Это был редкий звук — искренний, глубокий смех. — Редкий вид жабы, значит? Нет, Мира. Жабы не умеют так сердито хмуриться. Ты больше похожа на маленькую лесную птицу, которая пытается казаться грозным ястребом. Это забавно. И даже... мило. Я замерла. Он сказал это. Он сказал слово «мило». Боги, я была готова провалиться сквозь землю прямо сейчас, чтобы он не видел, как я сияю от счастья. — Ты... ты тоже ничего, — выдавила я, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Для сухаря с замашками мясника. — Почту за комплимент, — он убрал нож и откинулся на спину, глядя в ночное небо. — Спи, Мира. Завтра будет тяжелый день. Нам придется ехать быстро, потому что король захочет поскорее добраться до замка, где стены защитят его от неприятных воспоминаний. Я устроилась на своей попоне, совсем рядом с ним. Между нами было всего несколько дюймов пространства, но я чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи. — Бринден? — позвала я шепотом через некоторое время. — М? — Ты ведь не дашь им обидеть Арью? Если вдруг... ну, если ситуация станет совсем плохой? Он долго молчал. Я уже думала, что он уснул, но потом услышала его спокойный ответ: — Я не люблю долги, Мира. Нед Старк принял нас как гостей. Если его дочери будет угрожать реальная опасность, я найду способ это исправить. Но без лишнего шума. Шум мешает охоте. — Спасибо, — я закрыла глаза, чувствуя, как тревога отступает. Я засыпала под шум Трезубца и мерное дыхание парня, который был самым холодным и самым надежным человеком в моей жизни. Я знала, что впереди — интриги Королевской Гавани, лесть придворных и опасность на каждом шагу. Но пока я была рядом с ним, на одном коне или у одного костра, мир казался мне не таким уж плохим местом. Даже если этот мир иногда напоминал выпотрошенного разбойника, висящего на кустах. --- Прошла ночь. Утро встретило нас сыростью и новостями: Нимерию не нашли, зато нашли Мику. Сир Илин Пейн, немой палач короля, сделал свое дело. Я видела, как Сандор Клиган привез тело мальчика на лошади. Арья плакала. Нед Старк выглядел так, будто он постарел на десять лет за одну ночь. Мы снова собирались в путь. Бринден помогал мне взобраться на Клячу. Его лицо было снова непроницаемым, как маска. — Видишь? — тихо сказал он мне, когда мы тронулись в путь. — Это и есть юг, принцесса. Здесь за детские игры платят жизнями детей. Я ничего не ответила. Я просто крепче обхватила его руками, пряча лицо между его лопаток. Мне было страшно, но тепло его тела давало мне силы. Дорога на юг продолжалась, и с каждым шагом мы все дальше уходили от честного холода Севера в липкую, удушливую жару королевских интриг.