Глава 11

Глава 11. Город желтых цветов и коричневых запахов Королевская Гавань встретила нас так, как и подобает столице великого государства: она воняла. Причем воняла она с таким энтузиазмом, будто это было ее главным экспортным товаром. Запах стотысячного города, запертого в каменных стенах под палящим солнцем, был настолько густым, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на гарнир к той тухлой рыбе, которой торговали в Трущобах. Я сидел в седле, стараясь дышать через раз. Мира за моей спиной, кажется, решила вообще прекратить это бессмысленное занятие. Она уткнулась носом в мой плащ и издавала приглушенные звуки, которые очень напоминали молитвы богам болот о немедленной эвакуации. — Бринден, — прошептала она, и я почувствовал, как ее пальцы судорожно вцепились в мой пояс. — Скажи мне, что мы проезжаем мимо огромной кучи навоза, которая скоро закончится. Скажи, что это не весь город так пахнет. — Весь, принцесса, — честно ответил я, лавируя между телегой с пустыми бочками и группой оборванных попрошаек. — Королевская Гавань — это как красивое яблоко, которое забыли на солнце на три месяца. Снаружи — Красный Замок и башни, внутри — черви и жижа. Добро пожаловать в центр цивилизации. — Я хочу домой, — всхлипнула Мира. — В Сероводье даже самые тухлые испарения пахнут фиалками по сравнению с этим. Мы ехали в свите лорда Старка. Нед выглядел так, будто его ведут на казнь, а не на почетную должность Десницы. Он сидел на своем коне неподвижно, его лицо было бледным и суровым. Рядом ехали Санса и Арья. Санса, несмотря на запах, старалась сохранять восторженный вид, хотя периодически прикрывала нос надушенным платком. Арья же смотрела по сторонам с откровенным подозрением, словно ожидала, что из каждой подворотни на нее выпрыгнет убийца. — Держись ближе к гвардейцам Старка, — бросил я через плечо. — Здесь толпа живет по своим законам. Если ты отстанешь хоть на ярд, тебя либо обворуют, либо предложат выйти замуж за местного короля крыс. — Уж лучше за короля крыс, чем за того золотого мальчика на троне, — буркнула Мира, но прижалась ко мне еще плотнее. Красный Замок возвышался над городом как кровавый прыщ. Огромный, громоздкий, он казался памятником безумию Таргариенов. Когда мы наконец въехали во внутренний двор, суета достигла своего апогея. Слуги, рыцари, лорды в шелках, которые стоили больше, чем весь мой Древодол — все это кружилось в каком-то безумном танце. Я помог Мире слезть с коня. Она пошатнулась, когда ее ноги коснулись твердой земли, и судорожно вдохнула воздух. — О, боги, — выдохнула она, озираясь. — Здесь хотя бы есть стены, которые не пытаются меня задушить запахом рыбы. Но почему все на нас так смотрят? Я огляделся. Действительно, наша парочка привлекала внимание. Блэквуд в поношенном черном камзоле и дочка болотного лорда в кожаных штанах и куртке из шкур выглядели здесь так же естественно, как пара волков на королевском балу. — Они смотрят, потому что думают: «Кто эти дикари и почему они еще не в кандалах?» — усмехнулся я. — Или они прикидывают, сколько золота можно выручить за твой нож, если прирезать нас в темном коридоре. — Ободряюще, Бринден. Очень ободряюще, — Мира поправила перевязь своего кинжала. — Если кто-то захочет мой нож, ему придется сначала познакомиться с моими пальцами в его глазу. Мы последовали за лордом Старком вглубь замка. Нед сразу отправился на заседание Малого Совета — король Роберт, как обычно, предпочел охоту или вино государственным делам. Нас же, как «приложения» к свите, разместили в жилом крыле для гостей. Комната была роскошной по меркам Севера, но по моим меркам — это была золотая клетка. Бархатные портьеры, мягкие кровати, надушенные свечи. — Красиво, — сказала Мира, осторожно садясь на край кровати. — Почти как в сказке. — В сказках братьев Гримм, где волки едят бабушек, — я подошел к окну и выглянул вниз. Высота была приличной. Прямо под нами — обрыв и острые камни, о которые разбиваются волны Черноводной. — Мира, слушай меня внимательно. Мой тон заставил ее вздрогнуть. Она подняла на меня свои большие болотные глаза. — Что такое? Ты снова включил режим «я — серьезный убийца»? — Называй это как хочешь, — я сел напротив нее на жесткий стул, который был единственной нормальной вещью в этой комнате. — Мы здесь не в гостях. Мы в ловушке. Нед Старк — честный человек в городе, где честность — это смертельная болезнь. Ланнистеры держат этот замок за горло, а Варис и Бейлиш — это пауки, которые плетут сети прямо у нас под ногами. Мира сглотнула. — Ты думаешь, нам грозит опасность? — Я думаю, что нам нужно готовить план побега, — я начал загибать пальцы. — Первое: мы должны знать все выходы. Не те парадные двери, где стоят гвардейцы в золотых плащах, а черные ходы, кухни, стоки. Второе: нам нужны лошади, которые всегда будут готовы. Третье: мы должны держаться Старка, но быть готовыми сорваться в любую секунду, если запахнет жареным. — А как же Арья? И Санса? — Мира подалась вперед. — Мы не можем их оставить. — Если начнется заваруха, Сансу мы, скорее всего, не вытащим — ее запрут в первую очередь как заложницу. Но Арью... Арью я постараюсь забрать. Она сообразительная, она не станет истерить. Но главное — мы сами. Если мы погибнем, помочь им будет некому. Мира молчала, переваривая информацию. Потом она вдруг улыбнулась — той самой дерзкой улыбкой, за которую я готов был простить ей даже бесконечное нытье о запахах. — Значит, мы — секретные агенты в тылу врага? — она хихикнула. — Кровавый Ворон и Болотная Тень. Звучит как название дешевой пьесы для ярмарки. — Скорее «Двое дураков и их путь к плахе», — проворчал я, но почувствовал, как напряжение немного спадает. — Давай так: ты завтра пойдешь исследовать кухни и сады. Делай вид, что ты — наивная деревенская девчонка, которая восхищается цветочками. Слушай, о чем шепчутся слуги. Служанки знают больше, чем лорды в совете. — А ты? — А я пойду искать общий язык с «золотыми плащами» и гвардейцами. У мужчин язык развязывается быстрее, если им предложить выпить или показать пару приемов боя. Следующие несколько дней прошли в режиме «медленной разведки». Я бродил по замку, стараясь запомнить каждый поворот. Красный Замок был лабиринтом. Здесь были лестницы, которые вели в тупики, и двери, за которыми скрывались только пыль и тени. Однажды в коридоре я столкнулся с маленьким человеком, который шел в окружении двоих громил. Петир Бейлиш. Мизинец. Он посмотрел на меня своим скользким взглядом, и я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Это был взгляд человека, который уже прикинул, сколько стоит моя голова и как ее выгоднее продать. — О, юный Блэквуд, — пропел он, улыбаясь одними губами. — Я слышал о ваших подвигах на Севере. Нос Бракена до сих пор обсуждают в определенных кругах. Говорят, это было... эффектно. — Всего лишь кулинарный инцидент, лорд Бейлиш, — ответил я, стараясь быть максимально скучным. — Бракен просто очень любит голубику. — Разумеется, — Бейлиш прищурился. — В этом городе многие любят... разные вещи. Но будьте осторожны. Голубика здесь иногда бывает ядовитой. Я кивнул и прошел мимо, не оборачиваясь. Этот человек был опаснее, чем десяток вооруженных рыцарей. Когда я вернулся в комнату, Мира уже ждала меня. Она выглядела возбужденной и... немного перепачканной в муке. — Бринден! — зашептала она, хватая меня за руку. — Ты не поверишь! Я нашла ход из кухни прямо в подвалы, а оттуда есть сток, который выходит к реке. Там воняет еще хуже, чем на улицах, но зато там нет стражи! — Отлично, — я вытер муку с ее щеки. — Ты молодец, принцесса. Только постарайся в следующий раз не обсыпаться тестом, а то стража решит, что ты — сбежавшая булочка. — Ха-ха, очень смешно, — она покраснела и легонько ударила меня по руке. — А ты что узнал? — Узнал, что гвардейцы короля — это в основном ленивые пьяницы, которые за два золотых дракона продадут даже родную мать, не то что пост у ворот. Но Ланнистеры — другое дело. Их люди дисциплинированы и преданы Тайвину. С ними шутки плохи. Мы сидели у окна, наблюдая, как солнце садится за горизонт, окрашивая город в кроваво-рыжие тона. — Бринден, — тихо позвала Мира. — Тебе не кажется, что мы играем в очень опасную игру? Мы ведь просто... дети, по сути. Я посмотрел на свои руки. На сбитые костяшки, на мозоли от меча. В этом мире дети взрослеют быстро. Либо они взрослеют, либо они умирают, оставаясь вечно молодыми в памяти своих родителей. — Мы Блэквуды и Риды, Мира, — сказал я, накрывая ее ладонь своей. — Мы не дети. Мы выжившие. И мы уйдем отсюда, когда придет время. Я обещаю тебе. Она сжала мои пальцы. Ее рука была теплой и надежной. — Знаешь, — прошептала она, — если мы все-таки выберемся и вернемся на Север... я заставлю тебя съесть целую корзину лягушачьих лапок. В знак победы. — Это будет самая тяжелая часть моего плана спасения, — вздохнул я. Вечер окутал замок тишиной, которая в Королевской Гавани никогда не была настоящей. Где-то внизу звенели кубки, кто-то смеялся, кто-то умирал в подземельях. А мы двое сидели в своей золотой клетке, планируя побег, и я точно знал: что бы ни случилось дальше, я не оставлю эту девчонку одну среди этих каменных джунглей. Даже если мне придется прорубать путь через весь Красный Замок, используя только кухонную утварь и свой скверный характер. — Эй, Ворон, — Мира вдруг хитро прищурилась. — А ты заметил, как на меня смотрел тот рыцарь из Тиреллов сегодня в саду? Он даже пытался подарить мне розу. Я почувствовал, как внутри шевельнулось что-то холодное и неприятное. Ревность? Нет, Блэквуды не ревнуют. Они просто... прикидывают траекторию удара. — Надеюсь, ты объяснила ему, что розы на болотах не растут, а вот колючий камыш — в избытке? — буркнул я. — Я сказала ему, что мой спутник — Кровавый Ворон, и что он очень не любит садовников, — она рассмеялась и прислонилась головой к моему плечу. Я промолчал, но на душе стало чуть спокойнее. Побег — дело серьезное. Но пока у нас есть время для шуток, мы еще живы. А значит — у нас есть шанс.