Глава 12

Глава 12. Шелк, кинжалы и болотная мудрость Королевская Гавань продолжала испытывать мое терпение на прочность. Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я буду сидеть в самом сердце Красного Замка, облаченная в шелковое платье, которое колется во всех немыслимых местах, и при этом планировать, как мы будем развешивать кишки Ланнистеров по бастионам, я бы просто рассмеялась этому человеку в лицо. А потом, скорее всего, предложила бы ему порцию болотного дурмана, чтобы он окончательно пришел в гармонию со своими галлюцинациями. Но вот она я. Сижу у окна, смотрю на залив и чувствую, как под тонкой тканью юбки к моему бедру прижат мой верный нож. Бринден называет нас «двумя дураками на пути к плахе», и, честно говоря, в его словах есть пугающая доля правды. Но если уж нам суждено закончить свои дни на эшафоте, я позабочусь о том, чтобы палач поскользнулся на чьих-нибудь чужих мозгах по дороге к нам. — Ты снова это делаешь, — раздался за спиной голос Бриндена. Я вздрогнула и обернулась. Он стоял в тени дверного проема, как всегда, бесшумный и мрачный. На нем был новый камзол, темно-серый, почти черный, который лорд Старк настоял заказать для него у столичного портного. На груди была вышита серебряная нить, намекающая на герб Блэквудов, но без лишней помпезности. Выглядел он в нем... ну, если честно, у меня перехватило дыхание. Невыносимо красивый и совершенно невыносимый по характеру. — Делаю что? — спросила я, стараясь придать голосу безразличие. — Смотришь на город так, будто хочешь сжечь его одним взглядом, — Бринден подошел ближе. — Твое лицо сейчас напоминает маску Краннога, который только что обнаружил, что в его любимой заводи поселился аллигатор-переросток. — Я просто думаю о нашем побеге, Ворон, — я поправила выбившуюся прядь волос. — Ты сказал, что он будет громким. Но «громкий» на юге обычно означает «смертельный». Тебе не кажется, что мы слишком глубоко залезли в это змеиное логово? Бринден сел на подоконник рядом со мной. От него пахло сталью и мятным маслом, которое он втирал в рукоять меча. — Мы в логове змей, Мира. Это факт. И змеи здесь очень голодные. Ты видела, как сегодня на тренировочном дворе сир Джейме смотрел на Арью? Как кот на мышь, которая случайно научилась держать зубочистку. Ланнистеры чувствуют себя здесь хозяевами, и они правы. Весь этот замок стоит на их золоте и на их страхах. — Значит, наш побег должен быть не просто бегством, — я придвинулась к нему, понизив голос до шепота. — Он должен быть таким, чтобы они еще сто лет вздрагивали при упоминании Блэквудов и Ридов. Ты говорил о «красочном» финале. У тебя уже есть идеи? Бринден слегка улыбнулся. Это была не та добрая улыбка, которую хочешь увидеть у друга. Это был оскал волка, который уже присмотрел горло у оленя. — Есть несколько мыслей. Если уж нам придется уходить с шумом, то я хочу, чтобы головы некоторых львов украсили эти прекрасные стены. Не навсегда, конечно. Просто для завершения композиции. Лорд Тайвин любит порядок, вот мы ему его и обеспечим. — Ты сумасшедший, — я покачала головой, чувствуя, как по спине бегут муравьи — наполовину от страха, наполовину от восторга. — Мы вдвоем против целого города золотых плащей. — У нас есть преимущество, — он коснулся моей руки. — Они нас недооценивают. Для них ты — болотная девчонка, которая боится собственной тени, а я — провинциальный дворянин с замашками задиры. Они думают, что мы — просто фон для величия Неда Старка. Пусть думают. Тишина — наш лучший союзник, пока не придет время закричать. Я посмотрела на свои руки. На шелк, который скрывал мозоли. — Знаешь, Бринден... — я замялась, глядя в его холодные глаза. — Иногда мне кажется, что ты специально это делаешь. Заставляешь меня верить, что мы всемогущи. — Мы не всемогущи, Мира. Мы просто лучше подготовлены к тому, чтобы умирать. На болотах тебя учит выживать сама природа. В Древодоле меня учила история моего рода, которая вся состоит из предательств и войн. Мы — те самые крысы, которые знают все ходы в амбаре, пока жирные коты спят на подушках. Он вдруг протянул руку и аккуратно поправил воротник моего платья. Его пальцы на секунду задержались на моей шее, и я забыла, как дышать. — И перестань так сильно краснеть, когда я подхожу ближе, — шепнул он, и в его голосе проскользнула смешинка. — Враги могут подумать, что у тебя лихорадка, и запрут нас в лазарете. А там очень плохие замки, их скучно взламывать. — Я не краснею! — выпалила я, отстраняясь. — Здесь просто... слишком душно! Южный климат, знаешь ли. — Конечно, — кивнул он с самым серьезным видом, который только мог изобразить. — Южный климат очень избирательно действует на щеки леди из Перешейка. Я фыркнула и встала, пытаясь вернуть себе самообладание. — Давай лучше обсудим маршрут. Я сегодня была у Драконьего Логова. Там есть старые туннели, которые ведут к морю. Гвардейцы туда не заходят, говорят, там водятся призраки старых драконов. — Призраков не существует, Мира. Есть только плохое освещение и воображение трусов, — отрезал Бринден. — Но туннели — это хорошо. Нам нужно будет подготовить там схроны с едой и водой. И, возможно, пару бочек дикого огня, если удастся их раздобыть. — Дикий огонь? — мои глаза расширились. — Ты хочешь взорвать Красный Замок? — Зачем взрывать всё? Достаточно создать небольшую иллюзию конца света, чтобы под шумок вывести Арью и Сансу. К тому же, Ланнистеры так гордятся своим золотом, будет забавно посмотреть, как оно плавится в зеленом пламени. Мы еще долго сидели в сумерках, обсуждая детали, которые казались безумными и гениальными одновременно. Бринден рисовал на пыльном столе схемы коридоров, отмечал посты стражи и время смены караула. Он знал всё. Он видел всё. Его разум работал как отлаженный механизм, просчитывая каждый шаг. А я... я смотрела на него и понимала, что пропала окончательно. В этом холодном, расчетливом парне было что-то такое, что заставляло мое сердце биться в ритме боевого барабана. Он был моей личной катастрофой, моим «путем к плахе», по которому я была готова идти с закрытыми глазами, лишь бы его рука сжимала мою. — Эй, — позвал он, прерывая мои мысли. — Ты меня вообще слушаешь? Я говорю, что нам нужно будет украсть ключи у начальника тюрем. — Да-да, ключи, тюрьмы, головы на стенах, — я махнула рукой. — Я всё запомнила. Ты просто слишком много говоришь для человека, который предпочитает действовать. Бринден прищурился. — А ты слишком много мечтаешь для человека, который находится в тылу врага. — Мечты помогают не сойти с ума, — я подошла к нему вплотную и дерзко посмотрела снизу вверх. — Например, я мечтаю о том дне, когда мы будем скакать прочь от этого вонючего города, а за нашими спинами будет полыхать зеленый огонь, и ты наконец-то перестанешь быть такой занудой. Он на мгновение замер. Его взгляд смягчился, став почти человеческим, а не стальным. — Возможно, в тот день я даже разрешу тебе называть меня «героем», — тихо сказал он. — Обойдешься, Ворон. Ты останешься «невыносимым Блэквудом». Даже в зелёном пламени. Я развернулась и пошла к своей кровати, чувствуя на себе его пристальный взгляд. Я знала, что завтра будет новый день в этой золотой клетке. Новые улыбки Вариса, новые угрозы Ланнистеров, новые запахи нечистот. Но теперь у нас был план. И у нас была ненависть, которая грела лучше любого камина. Мы были двумя дураками. Мы были на пути к плахе. Но, клянусь богами моих предков, этот путь будет самым ярким событием в истории Королевской Гавани. Мы оставим этот город в руинах его собственной лжи, и головы львов будут взирать на это с высоты, которую они так любили. — Спи, Мира, — донесся голос Бриндена из темноты. — Завтра мы начнем собирать «украшения» для стен. Я закрыла глаза, и мне приснились болота, запах тины и Бринден, который впервые за всё время просто улыбался мне. Без всяких планов и кинжалов. Но даже во сне я знала: чтобы эта улыбка стала реальностью, нам придется сначала пролить очень много золотой крови. И я была к этому готова.