Глава 14

Глава 14. Чемоданы, вино и клыки судьбы В нашей комнате в Башне Десницы царил хаос, но это был организованный хаос. Такой, который бывает перед тем, как отряд наемников покидает разграбленный город, или когда два человека понимают, что их время гостеприимства истекло примерно пять трупов назад. Сундук стоял открытым посреди комнаты, словно зевающая пасть деревянного чудовища. Я методично укладывал в седельные сумки только самое необходимое. Сменная рубашка? Нет. Лишний вес. Точильный камень? Да. Обязательно. Фляга с водой? Две. — Ты действительно собираешься тащить с собой этот кусок вяленой говядины? — голос Миры донесся от кровати, где она пыталась запихнуть в свой мешок что-то объемное и шуршащее. — Он твердый, как совесть Тайвина Ланнистера. Им можно гвозди забивать, а не есть. Я поднял на нее взгляд. Мира сидела на куче одежды, раскрасневшаяся, с выбившейся из косы прядью, которая падала ей на нос. Она сдувала её, но прядь упрямо возвращалась обратно. — В дороге, принцесса, еда не должна быть вкусной, — наставительно произнес я, запихивая мясо поглубже, рядом с запасной тетивой для лука. — Она должна быть питательной и не портиться, если мы вдруг окажемся в болоте по шею на три дня. А зная твою любовь к родным пейзажам, мы там окажемся. — Очень смешно, Блэквуд, — она фыркнула и наконец победила свой мешок, затянув веревку. — И вообще, я не планирую сидеть в болоте. Я планирую ехать верхом, вдыхать свежий воздух и забыть запах этого города, который пахнет так, будто здесь умерла надежда. Я подошел к окну. Ставни были прикрыты, оставляя лишь узкую щель. Внизу, во дворах Красного Замка, было неестественно тихо. После той стычки у борделя город словно затаил дыхание. Ланнистеры исчезли с улиц. Золотые плащи патрулировали усиленными нарядами, но они смотрели не по сторонам, а себе под ноги. Лорд Старк был цел. Мое вмешательство спасло его ногу от копья, а его честь — от поражения. Но ситуация стала хуже. Теперь мы не просто северные дикари. Теперь мы — угроза. Серсея, говорят, рвала и метала, требуя моей головы на блюде, но Роберт... Роберт просто рассмеялся, когда ему доложили. «Парень с характером!» — так он сказал, прежде чем приказать седлать коней. Охота. Король уехал в Королевский Лес бить кабанов. Это было его решение всех проблем. Если политика становится слишком сложной — иди и убей что-нибудь в лесу. Желательно что-то большое и клыкастое. — О чем думаешь? — Мира подошла неслышно, встав рядом. Ее плечо коснулось моего локтя. — О кабанах, — честно ответил я. — И о том, что Роберт Баратеон — идиот. — Тише ты! — она испуганно оглянулась на дверь. — У стен есть уши. А у этих стен еще и длинные языки. — Король уехал, Мира. Он оставил Неда разгребать навоз в Совете, Серсею — плести яды, а сам поскакал пить вино в кустах. Это не поведение короля. Это поведение дезертира. Я отвернулся от окна и проверил крепление своего меча. Коготь Ворона сидел в ножнах плотно, готовый выпрыгнуть по первому зову. Сталь была чистой, но я знал, что скоро ей предстоит снова попробовать вкус южной крови. — Мы должны быть готовы уйти в любой момент, — сказал я, глядя Мире прямо в глаза. — Как только вернется охотничий отряд, начнется буря. Неважно, с чем они вернутся — с тушей кабана или... с чем-то похуже. — Ты думаешь, с ним может что-то случиться? — Мира нахмурилась. — Он же король. С ним сотня людей. — Случайности бывают очень избирательны, когда дело касается королей, которые мешают своим женам, — мрачно заметил я. — Особенно когда виночерпием у короля служит Ланнистер. Мы продолжили сборы. Я вытряхнул из своего камзола все лишнее — красивые запонки, шелковые платки, письмо от отца, которое я уже выучил наизусть. Все это останется здесь. Мы уходим налегке. Мира взяла в руки маленькое зеркальце в серебряной оправе, посмотрела в него секунду, а потом решительно положила на стол. — Оставляешь? — удивился я. — Лишний вес, — передразнила она мой тон. — К тому же, если я захочу увидеть что-то растрепанное и грязное, я просто посмотрю на тебя. — Ха. Ха. Очень остроумно. Тебе стоит выступать при дворе, шуты нынче в цене. Она подошла ко мне и, неожиданно встав на цыпочки, поправила воротник моей куртки. Ее пальцы были теплыми, и я замер, стараясь не спугнуть момент. — Бринден, — тихо сказала она. — Мне страшно. Не за себя. За Арью. За Сансу. Они ведь останутся. — Нед Старк — Десница, — я накрыл её руку своей ладонью. — Пока Роберт жив, их никто не тронет. А если Роберт... если его не станет, Нед не дурак. Он посадит их на корабль первым же попутным ветром. — Надеюсь, ты прав. Потому что если ты ошибаешься, то мы просто два эгоиста, которые спасают свои шкуры. — Мы не эгоисты, Мира. Мы реалисты. Мертвые мы никому не поможем. А живые и на свободе... мы можем стать очень большой занозой в заднице у Льва. В дверь постучали. Короткий, условный стук. Три быстрых удара, пауза, еще один. Я мгновенно отстранился от Миры, рука привычно легла на рукоять кинжала за поясом. — Войдите, — крикнул я, не сводя глаз с массивной дубовой двери. Вошел Джори Кассель. Он выглядел уставшим. Под глазом расцветал великолепный синяк — подарок от вчерашней стычки, а рука была на перевязи. Но держался он прямо, как и подобает капитану гвардии Старков. — Блэквуд, леди Рид, — кивнул он нам. — Лорд Старк спрашивал о вас. — Мы здесь, Джори, — я кивнул на собранные сумки. — Готовимся к... возможной смене обстановки. Джори грустно улыбнулся, глядя на наши приготовления. — Умные дети. Лорд Эддард слишком благороден, чтобы бежать, но он рад, что вы понимаете ситуацию. — Как он? — спросила Мира. — Работает. Сидит на Железном Троне, слушает жалобы крестьян из Речных земель. Гора, этот бешеный пес Клиган, жжет деревни. Тайвин спустил его с цепи. Я сжал кулаки. Гора. Грегор Клиган. Зверь в человеческом обличье. Если Тайвин послал его жечь Речные земли, значит, война уже началась, просто об этом еще не объявили глашатаи. — Отец писал мне, — сказал я. — Бракены, наверное, уже вопят о помощи. — Нед послал отряд, — сообщил Джори. — Берик Дондаррион, Торос из Мира. Они должны объявить Гору преступником и свершить правосудие короля. — Правосудие короля, — я горько усмехнулся. — Король сейчас гоняет кабанов, Джори. А правосудие в этом городе стоит столько, сколько весит кошелек судьи. Джори вздохнул и потер здоровой рукой переносицу. — Знаю, парень. Знаю. Но мы служим, пока можем. Я зашел сказать... спасибо. Еще раз. За тот бой. Если бы не ты, мы бы сейчас кормили червей. — Не стоит, — я махнул рукой. — Я просто не люблю, когда людей убивают в нечестном бою. Это портит аппетит. — И все же, — Джори подошел ближе и понизил голос. — Будьте осторожны. Варис шныряет по коридорам как смазанная маслом крыса. А Мизинец улыбается так широко, что хочется проверить, остались ли у тебя зубы. Если начнется заваруха... не ждите нас. Уходите. Он посмотрел на нас тяжелым взглядом человека, который предчувствует беду. — Мы поняли, Джори, — серьезно ответила Мира. — Береги себя. И девочек. Когда дверь за ним закрылась, в комнате снова повисла тишина. Но теперь она была тяжелее. Речные земли горели. Мой дом был там. А я здесь, перекладываю сыр и запасные носки. — Я хочу убить кого-нибудь, — спокойно произнес я, глядя в стену. — Это нормальное желание в Королевской Гавани, — Мира села на край стола, болтая ногами. — Тут каждый второй хочет кого-то убить. Остальные просто хотят украсть или переспать. Ты в тренде, Ворон. Я посмотрел на нее и невольно улыбнулся. Ее способность превращать мрачные моменты в шутку была единственным, что удерживало меня от того, чтобы не пойти и не начать резню прямо сейчас. — Ладно, — выдохнул я. — Ждем. Больше нам ничего не остается. --- Прошло два дня. Два бесконечно долгих дня, наполненных жарой и липким ожиданием. Мы почти не выходили из комнаты, питаясь тем, что приносили слуги, и играя в карты на желания. Я проиграл Мире двадцать отжиманий и обещание поймать ей самую жирную лягушку, когда вернемся домой. Она проиграла мне массаж плеч, который делала с таким усердием, будто пыталась сломать мне ключицы, но я не жаловался. На третий день воздух в замке изменился. Это произошло мгновенно. Сначала где-то во дворе залаяли собаки. Потом послышался топот копыт, много копыт, и крики. Не радостные крики охотников, вернувшихся с добычей, а тревожные, рваные команды. Я стоял у окна. — Вернулись? — спросила Мира, мгновенно оказавшись рядом. Она уже накинула плащ и проверяла кинжал. — Да. Но что-то не так. Смотри. Ворота распахнулись. В двор въехала процессия. Но король не ехал верхом. Его везли. Огромная телега, на которой обычно возят туши, теперь везла тело монарха. Вокруг суетились мейстеры. Ренли Баратеон выглядел бледным. Джоффри... Джоффри стоял на крыльце и смотрел. И в его позе не было горя. Только жадное любопытство. — Он ранен, — констатировал я, видя пропитанные кровью простыни. — Сильно. В дверь снова постучали. На этот раз без условных знаков. Просто распахнули ее пинком. На пороге стоял гвардеец Ланнистеров. Красный плащ, шлем надвинут на глаза. — Лорд Старк призывает всех своих людей в тронный зал! — рявкнул он, даже не глядя на нас. — И вас тоже, дикари. — Передай лорду Старку, что мы будем, — холодно ответил я. Гвардеец ушел, громко топая сапогами. Я посмотрел на Миру. — Началось. — Что будем делать? — ее глаза были огромными, цвета болотной воды, в которой отражается грозовое небо. — Идем туда. Смотрим. Если Роберт мертв — мы бежим немедленно. Если жив — у нас есть еще пара часов. Мы вышли в коридор. Замок гудел как растревоженный улей. Слуги бегали с тазами воды и бинтами. Рыцари орали друг на друга. Никто не обращал внимания на парня в черном и девушку в зеленом. В тронном зале было душно. Железный Трон, эта груда расплавленных мечей, выглядел сейчас особенно зловеще. Нед Старк стоял у подножия. Он выглядел так, будто сам только что дрался с вепрем. К нам подошел Барристан Селми. Старый рыцарь был мрачнее тучи. — Король умирает, — тихо сказал он, не глядя на нас. — Кабан вспорол ему живот. Кишки наружу. Вино сделало свое дело. Он не смог поднять копье вовремя. — А Ланнистер? — спросил я. — Оруженосец, который подавал вино? — Исчез, — Барристан сжал рукоять меча. — Говорят, король сам требовал пить. Но... вина было слишком много. Я встретился взглядом с Недом. Десница заметил нас в толпе. Он едва заметно кивнул, и в этом кивке было прощание. Он знал. Он понимал, что как только Роберт испустит последний вздох, Серсея нанесет удар. — Нам пора, — шепнул я Мире. — Сейчас все смотрят на умирающего короля. Никто не смотрит на конюшни. — А как же Нед? — Он сделал свой выбор. Он остался писать завещание Роберта. Мы не можем ему помочь пером и бумагой. Мы начали пятиться к выходу, стараясь слиться с тенями колонн. Но тут, как назло, путь нам преградил тот самый «розовый рыцарь» из Тиреллов, Лорас. Он был в своих сияющих доспехах, прекрасный, как девичья мечта, и бесполезный, как соски на кирасе. — Вы уходите, Блэквуд? — спросил он звонким голосом, привлекая ненужное внимание. — В такой скорбный час? — Скорбь лучше всего переживать в молитве, сир Лорас, — солгал я, глядя ему в глаза с самым постным выражением лица. — Мы идем в септу. Помолиться за здоровье короля. Лорас нахмурился, но отступил. — Похвальное рвение. Боги сейчас нужны нам всем. Мы выскользнули из зала в коридор. — «В септу»? — прошипела Мира, когда мы быстрым шагом направились к черному ходу. — Серьезно? Ты, который молится только Старым Богам и то, когда просит, чтобы стрела попала в глаз? — Главное, чтобы звучало благочестиво, — я схватил ее за руку и потянул за гобелен, за которым скрывался узкий проход для слуг. — Быстрее. У нас есть минут двадцать, пока они не опомнятся и не перекроют выходы. Мы бежали по узким каменным кишкам замка. Здесь пахло пылью и крысами. Мои сапоги гулко стучали по камню, Мира двигалась бесшумно. — Бринден, — выдохнула она на бегу. — А если стража у ворот? — У нас есть план, помнишь? — я остановился перед тяжелой дверью, ведущей на хозяйственный двор. — Если стража спросит — мы выполняем особое поручение мейстера Пицеля. Ищем пиявок для короля. — Пиявок?! — Мира едва не рассмеялась нервным смехом. — В конюшне? — В реке, дурочка. Это повод выйти за ворота. Я осторожно приоткрыл дверь. Внешний двор был пуст, если не считать пары конюхов, которые лениво обсуждали новости. Наши лошади стояли оседланными в дальнем стойле — я заплатил конюху золотой дракон еще вчера, чтобы они всегда были готовы. Мы прокрались к стойлам. Кляча встретил меня тихим ржанием, ткнувшись мордой в плечо. — Тише, парень, — прошептал я, быстро проверяя подпругу. — Сегодня нам придется побегать. Мира уже взбиралась на свою лошадь. Она была бледной, но ее руки не дрожали. Болотная кровь. Они не паникуют, они действуют. Мы вывели коней во двор. До ворот оставалось ярдов сто. И тут ворота начали закрываться. Медленно, с противным скрежетом, тяжелые створки ползли навстречу друг другу. Стражники в золотых плащах опускали решетку. — Закрыть город! — орал офицер со стены. — Приказ королевы! Никто не входит и не выходит! — Проклятье, — выругался я. — Опоздали. — И что теперь? — Мира посмотрела на меня с ужасом. — Мы в ловушке? — Нет, — я развернул коня. — Мы меняем план. Если нельзя выйти через дверь, выйдем через окно. — Через какое окно, Бринден?! Мы на лошадях! — Через «Окно Дракона», — я указал на старый пролом в стене возле казарм, который использовали для сброса мусора прямо в море. Там был крутой спуск, почти обрыв, поросший кустарником и заваленный отходами. — Лошади смогут пройти, если вести их в поводу. — Там же свалка! — воскликнула Мира. — Лучше пахнуть помоями, чем гнить на пике, — отрезал я. — За мной! Мы развернулись и поскакали прочь от закрывающихся ворот, углубляясь в лабиринт задних дворов. Король умирал в своей постели, истекая кровью и вином. А мы готовились прыгнуть в кучу мусора, чтобы сохранить свободу. — Знаешь, — крикнула Мира на скаку, пытаясь перекричать ветер. — Если мы выберемся, ты будешь должен мне не просто лягушку! Ты будешь должен мне замок! Без запаха дерьма! — Договорились! — крикнул я в ответ. — Только сначала давай не свернем шеи! Мы неслись к обрыву, а над Королевской Гаванью сгущались тучи. Эпоха Роберта Баратеона заканчивалась под хрюканье кабана и скрежет закрывающихся ворот. Наступала эпоха волков, львов и... воронов. И один из этих воронов сейчас очень хотел жить.