Глава 3

Удар. Железо о железо. Дверь захлопнулась, отрезая их от дождя и воя сирен. Взрыв мотора. Элисон вжало в кожаную обивку заднего сиденья, прямо в кучу промасленных пакетов. Пахло гарью — будто молния ударила в картошку. Она попыталась открыть глаза, но веки весили полтонны. Перед взором плыли цветные пятна — фиолетовые, ядовито-зеленые, черные. Рука… Господи, её рука. Боли больше не было. Только ощущение, будто кости внутри становились жидкими, невесомыми. Превращались в раскаленный металл, который медленно полз вверх, к горлу. Чьи-то ледяные пальцы коснулись её запястья. — …заражение, — спокойный, пугающий голос. — Содержание концентрата зашкаливает. — А-а… — из горла вырвался лишь жалкий, булькающий хрип. — Держись, сиротка, — прокричал Арчибальд с водительского места. Машину тряхнуло на повороте, и Элисон мотнуло, как тряпичную куклу. — Чарльз, сделай что-нибудь! Она сейчас прожжет обивку к чертям! — У неё каналы закрыты, Арчибальд, — ученый перегнулся через переднее сиденье назад. Элисон почувствовала, как он что-то делает с её свитером. Металл полоснул от горла к животу. Холодный воздух ошпарил кожу. — Ты видишь? Связь закупорена наглухо. Энергия сжирает сама себя, она не может пройти в каналы и жжет ткани. — Ну так выведи эфир, а! — заорал Гэлбрейт. — Ты же у нас гребаный гений с категорией «Б»! Отсоси его! — Он уже в кровотоке. Дистиллят связался с плазмой. Она горит заживо, Арчи. Элисон почувствовала, как по щекам катятся горячие слезы, испаряясь прямо на коже. Зубы дрожали, дробя эмаль. — Я не знаю… — Арчибальд ударил по клаксону, объезжая кого-то с визгом покрышек. — Отруби ей руку, Чарльз! Что?.. Отрубить?.. — Режь к чертовой матери! — орал Арчи, не оборачиваясь. — Пока до сердца не дошло! Потом пришьем обратно! Найдем донора, мне плевать! — Ампутация при таком давлении эфира вызовет болевой шок и кровопотери, — сухо отозвался Чарльз. — Заражение слишком глубокое. Некроз уже прошел локтевой сустав. — Я… — она попыталась вдохнуть, но воздух в легких превратился в битое стекло. — Я… умру?.. Вопрос повис в спертом воздухе салона. — Нет! — Категорично, зло, словно отдавая приказ. — Заткнись и дыши, сиротка! Я слишком много почек на тебя потратил, поняла?! — Вероятность летального исхода — девяносто процентов, — спокойным тоном поправил Чарльз, нажимая пальцами ей на шею, проверяя пульс. — И растет с каждой секундой. — С хера ли блядские каналы закрыты?! — Арчибальд ударил по рулю. —Они должны быть шириной с Темзу! Как их открыть?! Чарльз замолчал, пальцы скользнули с шеи Элисон ниже, ложась на солнечное сплетение. Казалось, его рука нырнула прямо в её кишки. Шарясь там, в поисках разгадки. — Я… не уверен, Арчибальд, — впервые в голосе ученого проскользнула растерянность. — В смысле?! — взревел водитель. — Ты, сука, ослеп?! Ты же Зрячий! Вот и смотри! — Прекрати выражаться, — Чарльз убрал руку, но продолжал смотреть на неё немигающим взглядом. — Каналы не деформированы. И не атрофированы. Есть метка. На солнечном сплетении. — Метка? — машину снова дернуло. — Какая к дьяволу метка? — Искусственная блокировка. Очень старая, — Чарльз говорил быстро, словно диктовал отчет патологоанатома. — Сложная структура. Это объясняет… почему она всё ещё жива к своему возрасту и не спалила тот приют. — Как вскрыть, а? — Арчибальд обернулся на секунду. Его глаза в зеркале заднего вида горели желтым огнем. — Сорви печать! — Я. Не. Знаю, — отчеканил Чарльз. — Если резать по живому, с такой концентрацией дистиллята в крови… это может убить её быстрее, чем яд. Это как разминировать бомбу ударом молотка. — Сифон! — вдруг гаркнул Арчибальд. — Где этот чертов сифон? — В чемодане, но… Арчи, нет. Даже не думай. — Просто вставь в неё! — перебил Гэлбрейт, глядя на ученого через плечо безумными глазами. — Выкачай эту дрянь обратно! — Ты с ума сошел? — голос Чарльза сорвался. — У нас нет проводника! Катетер остался в лаборатории! Я не могу подключить вакуумную трубку к вене без переходника! — Используй что хочешь! Проволока! Скрепка! У меня когти есть, в конце концов! Проткни и вставь! Слово «когти» отозвалось новой волной паники, но рот даже отказывался открываться. — Если мы переборщим хоть на миллилитр давления… Мы высосем вместе с ядом её жизнь. Она умрет или станет овощем. — Она и так умрет через минуту! — прорычал Гэлбрейт. — Делай! Чарльз вздохнул и открыл чемодан, стоящий у него в ногах. Звон стекла, треск пластика. Он вытащил медную катушку с синей изолентой и кусок гибкого шланга. — Надо будет замкнуть цепь, — пробормотал он, глядя на болтающийся конец провода. — Сифону нужно заземление, чтобы сбрасывать излишки. В машине нет «земли». Кузов изолирован резиной шин! — Господи… — выдохнул Чарльз, глядя на мокрый след на руке девушки. Свечение в этом месте чуть потускнело, словно слюна действительно погасила часть жара. — Ладно. Цепь.— Замкни на мне! — не раздумывая, бросил Арчибальд. — Ты хочешь, чтобы мы сдохли втроем? — огрызнулся Чарльз.— Если через тебя пройдет грязный эфир, меня может отключить от твоего отката. Мы оба сгорим. — Я сказал — делай! — Арчибальд схватил свободной рукой магнитолу, выдирая ее из торпеды и зажал оголенный провод между пальцами. — Ты суицидальный идиот… — прошипел Чарльз, но его руки уже работали. Он жестко схватил руку Элисон, рассматривая как вырезку на прилавке. — Шланг… слишком толстый, — пробормотал Чарльз, отбрасывая резиновую трубку. — Мне нужно вскрыть вену продольно. В его руке блеснул металл тонкого скальпеля. — Нечем обработать, — Чарльз замер над рукой Элисон. Кожа в месте будущего разреза была почти черной. — Спирт испарится до контакта. Мне нужна стерильная среда, иначе мы занесем еще и обычную инфекцию. — Дай лизну! — бросил Арчи, резко оборачиваясь. — Ты… — Чарльз поперхнулся воздухом. — Это антисанитария! — Антибактериально, блядь! У меня слюна сырое мясо, сука, очищает! Он, не глядя на дорогу, перегнулся через спинку сиденья. Чарльз перехватил руль, пока Арчи взял безвольную руку Элисон и провел влажным, шершавым языком по запястью. Он содрал верхний слой кожи, как наждачкой. Он… уже начал её есть? Логично, в целом, — она ведь лежала рядом с куриными костями. — Нормально, сиротка, — прохрипел Арчибальд, возвращаясь к рулю и вытирая рот тыльной стороной ладони. — Нормально. Выживешь. Только машину мне не залей, я химчистку не потяну. Ученый намотал оголенный медный провод на запястье Элисон, второй конец швырнул Арчибальду. Он перехватил провод, наматывая его прямо на пальцы левой руки, впиваясь медью в кожу. — Контакт! — крикнул Арчи. Чарльз вонзил скальпель. Элисон закричала. Зеркала заднего вида задрожали под её вой, только скальпель вошел в плоть. Из разреза брызнул фонтан крови вперемешку с бело-голубым светом. — Держи! — заорал Чарльз, вставляя в разрез тонкий металлический зонд, соединенный с сифоном. Машину тряхнуло. Свет рванул по проводам. Сифон в ногах у Чарльза взвыл, катушки вспыхнули. Арчибальд заорал следом. Разряд ударил в него через провод. Его выгнуло дугой, отрывая спину от сиденья. Волосы на его голове встали дыбом, а из-под ногтей посыпались искры, прожигая салон. Он, казалось, держал руль коленями, рукой и чистым упрямством. «Остин» мигнул фарами, как стробоскоп, и радио взорвалось снопом искр, выплевывая пластиковые кнопки в салон. — А-а-а! — стон Чарльза потонул в электрическом треске. Он сполз вниз по сиденью, его нос заливался кровью. Его сводило непостоянными, но сильными судорогами. Но, слава Богу, он все еще был в сознании. Элисон почувствовала медленно нарастающий холод. Жар спадал, а в вены, казалось, вкалывали концентрированный лед. Мир вспыхнул белым. Запахло паленой шерстью и жженой плотью. Последнее, что она услышала перед тем, как темнота вырубила её об пол кабриолета — это дикий, безумный хохот Арчибальда, сквозь боль кричащего: — Работает, сиротка! Работает, сука, работает! *** Плечо Арчибальда врезалось ей в живот. Ладони обожгли кожу спины. Перед глазами плыли каменные плиты, освещенные факелами. Настоящими, мать их, факелами. В семьдесят шестом! Сырость была осязаемой. Она пробиралась даже под ткань брюк, оставляя влажные следы на щиколотках. Зуб не попадал на зуб, конечности вмиг окаменели от холода. Шаги. Тихие, едва слышные шаги Арчибальда. И неровная, хромающая поступь Чарльза где-то позади. — Принимай, пап! — голос Арчибальда эхом разлетелся по огромному залу. Он проорал так, будто привез пиццу по адресу. Удар. Мягкий, но ощутимый. Элисон рухнула в кресло, пропотевшая ткань мгновенно приклеилась к бархату. Разрез на свитере обнажил впалый живот. Теперь все без труда могли пересчитать её ребра. Или использовать их для хранения мелочи. Голова безвольно мотнулась. Она разглядела высокий потолок с деревянными балками и внушительные каменные стены. Древние, камни были длиной в её предплечье. Замок?.. Если её привезли к графу Дракуле, то у неё плохая новость — вся кровь осталась на кожаном салоне. — Пять часов, — голос прозвучал из тени за спиной парней. Тяжелый, как крышка гроба. Отец. Элджер Гэлбрейт. Элисон постаралась сфокусировать взгляд. Свет двоился, размывая вид. Высокий мужчина вышел на свет факелов. Огонь блестел на черных волосах так, будто он вылил на них ведро бриолина. Может, лысину скрывал? За такой-то вылизанной укладкой. — Ты задержался, Арчибальд, — тяжелый взгляд скользнул по сыну. — Раз уж твои кости не гниют в канаве… смею предположить, ты снова жрал эту дрянь? Искусственный стимулятор, айе? Арчибальд прошел к столу и схватил графин с водой. Он пил прямо из горла, вода капала с подбородка и размывала кровь на испорченном костюме. Чарльз оставался на месте, с особым вниманием рассматривая узор на обивке дивана. Наверное, рассчитал с какой вероятностью у него получится стать листочком на витиеватой лозе. — Стимуляторы? О, не драматизируй, пап, — протянул Арчибальд. Грязь с его ботинок осыпалась на персидский ковер. — Только шоколадное молоко. Глюкоза, знаешь, творит чудеса. Элджер не шевелился. Он просто стоял. Монументально, как статуя в парке — только вместо голубиного помета на него лилась наглая ложь сына. Его ноздри едва заметно дрогнули, расширяясь. Один вдох. Один выдох. — Пять тысяч фунтов. На взятки, на документы, на тишину. — Он прошелся взглядом по изодранному, пропитанному кровью пиджаку. — А теперь ты стоишь тут… весь в шелках, с платиной. Ты выглядишь как сассенах на прогулке в Гайд-парке. Лондонская мода разжижила тебе мозги раньше, чем эфир. Арчибальд попытался сделать глоток из графина, но рука дрогнула. — Отец, я… — Молчать, — не повышая голоса, оборвал его Элджер. — Твой пульс — сто сорок ударов в минуту. Твои зрачки не реагируют на свет камина. От тебя пахнет озоном, медью и паленой человечиной. Элджер внезапно оказался прямо перед сыном. Арчи даже не успел моргнуть. Старший Гэлбрейт схватил его за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Скажи мне, бэйрн… каким ничтожеством надо быть, чтобы нажраться эфиром и подставить Шестую, которую мы искали семнадцать зим? Несмотря на бриолин, этот мужик говорил как горец из дешевого романа. С плотным, рычащим акцентом. Бэйрн? Элисон никогда не слышала, чтобы кто-то использовал это слово. — Я спас ей жизнь! — выплюнул Арчибальд, прямо в лицо отца. — Вытащил из-под носа Инквизиторов! Взял на себя чертов откат! Пока ты тут сидел в своем сраном замке! Удар последовал мгновенно. Элисон не увидела движения — только звук. Резкий, хлесткий звук ладони о лицо. Арчибальда отбросило назад. Он врезался в стол, графин разлетелся на тысячи осколков. Тишина. Арчи сидел на полу среди битого стекла. Из рассеченной губы текла кровь. — Ты привел нам на хвост Инквизицию? И смеешь ещё гордиться этим? — в голосе Элджера проступил гнев. Арчи отвел взгляд, разглядывая свой бок, из которого торчал осколок. Должно быть, восстановленная печень кровоточила. Элисон приоткрыла рот, втягивая воздух. Вот это семейка. Кинкл на их фоне — мать Тереза с премией мира. Если этот папочка так обращается с собственным сыном, что он сделает с ней? Элджер развернулся, окончательно потеряв интерес к сыну. Словно тот стал грудой мусора вместе с осколками на полу. — Чарльз, — тощий ученый вздрогнул, выпрямляясь. — Как ты объяснишь запах грязного эфира от неподготовленной Шестой? — Мистер Гэлбрейт, произошла утечка эфирного образца номер шесть, — парень побледнел, поправляя ворот рубашки. — Порошок… прямой контакт с открытой раной… — Твои эксперименты и так обходятся нам слишком дорого. Если Инквизиция узнает, что ты незаконно выводишь в своей лаборатории — пойдешь на корм волкам первым. Полнолуние… совсем скоро, Чарльз. Приманка нам пригодится. Пот, вместе с кровью скатился по щеке ученого. — Сэр… но вы же приказали… — Приказ был не светиться! Ты поклялся обеспечить полную маскировку добычи эфира, — процедил Элджер, теряя ледяную маску. На мгновение глаза вспыхнули янтарем, совсем как у сына. Это у них что, семейное? У лестницы шевельнулась фигура. Элисон даже не заметила его раньше. Парень, младше Арчибальда. Ниже, но шире в плечах. Как только он вышел на свет, его волосы заблестели рыжим в свете камина. Он шел тяжело, с той уверенной грацией существа, которое знает — его не погонят мокрой тряпкой. — Отец, — проговорил он, глянув на Элисон. — Ей нужна помощь. У неё сепсис начинается. Кожа темнеет. Арчибальд выплюнул сгусток крови и скривил губы: — Заткнись, а? Взрослые дяди разговаривают, — он вытер лицо ладонью, только больше размазывая кровь и сажу. — И я её уже зализал. Никаких микробов. Элисон поморщилась бы, если у неё оставались бы силы. Она едва помнила, что произошло в машине. Но, кажется, у нее теперь появилась новая угроза — умереть от бешенства этого придурка. — В твоей слюне могли быть остатки эфира, брат, — с ленивой издевкой парировал парень. — Ты мог убить её. Дважды. Спор братьев оборвался, стоило Элджеру сделать шаг вперед. Он подошел к креслу, где растеклось полуживое тело Элисон. Элисон попыталась вжаться в бархат, но мышцы уже давно не слушались. Серые глаза, цвета свежего асфальта, смотрели на неё сверху вниз. Он резко, без капли брезгливости, схватил её за руку. Элисон дернулась, но ее движения были похожи на последние трепыхания мухи в паутине. Элджер поднес её кисть к своим глазам, игнорируя запах паленой плоти. Он смотрел только на одно — на указательный палец. Кольцо, которое нацепил на неё Арчибальд, тускло блестело. — Барнетт… — выдохнул он. — Невероятно. Имя было вязким, с привкусом желчи. Оно прозвучало и как проклятие, и как мрачное торжество. «Какая еще Барнетт, а?» — хотелось выплюнуть в его серьезную рожу. Но вместо слов из горла вырвался лишь влажный, унизительный кашель. Элджер разжал пальцы, и её рука безвольно упала на подлокотник. Он достал из кармана платок и тщательно вытер пальцы. — Аарон, — бросил он, не оборачиваясь. — Забери её в лазарет. Позови Аннабель и мистера Морвена, пусть используют любые ресурсы. Он бросил платок на пол и тяжелый взгляд лег на ее «команду спасения». — Если она сдохнет — ляжете в могилу вместе с ней, — Элджер развернулся, уходя в сторону кабинета. — Чарльз, Арчибальд — за мной. Нам предстоит… инвентаризация. Арчи схватил штору ладонью с когтями и потянул вверх. Шатаясь, он кое-как поднялся. Только карниз полетел, с громким стуком опускаясь на пол. Элджер даже не вздрогнул. Его фигура уже размылась темным пятном где-то вдалеке. Чарльз, которому не удалось остаться без внимания, шел за ним. Он посмотрел на Элисон в последний раз так, словно решал: стоит ли тратить на этот образец формалин или сразу сжечь. — Держи всё блестящее подальше от нее, рыцарь, — бросил Арчибальд, скользнув взглядом по Элисон. — У сиротки длинные лапы. Он криво усмехнулся и, держась за бок, поплелся следом за похоронной процессией. Младший проводил Арчи взглядом, и только потом подошел к креслу. Элисон напряглась, ожидая боли, рывка, удара. Но руки, которые подняли её, были осторожными. Он не перекинул её через плечо. Он поднял её на руки. В ноздри ударил запах — не кровь и не табак. Мята, железо и сырая земля. Голова Элисон упала ему на плечо. Кровь и голубовато-серый гной испачкал светлую шерсть его свитера. — Как тебя зовут? — тихо спросил он. Элисон с трудом разлепила сухие губы. Язык казался распухшим и чужим. — Эл… Элисон… — булькающе прохрипела она, чувствуя, как сознание уплывает. — Держись, Элисон, — он едва приподнял уголок губ. — Всё будет в порядке. Теперь ты в безопасности. Она закрыла глаза, больше не в силах держать веки. «Врешь», — хотелось сказать ей. Но это был первый человек за сегодня… который просто, черт возьми, спросил её имя.