Луна и Лебедь

--- Замок на Лебедином озере был непостроенным, а выросшим — темные башни словно проступали из самой скалы, омываемой черными водами. Не уют, а тюрьма из туфа и теней. И в самом сердце этой тюрьмы, на открытой террасе, выходившей на зловещую гладь, стояла Одетта. Но не та Одетта, что шагала по лесной тропе с отцом. Днем она была изящным белым лебедем с печальными глазами, обреченным скользить по воде под неусыпным взглядом каменных горгулий. С наступлением ночи, если лунный свет касался озера, а не скрывался за тучами, на берег могла выйти девушка в платье из перьев. Красота ее была хрупкой и трагичной, как отражение луны в воде. Каждую ночь повторялся один и тот же ритуал. Тяжелые шаги эхом раздавались в зале. Появлялся Ротбарт, уже не чудовище, но человек в черном, с лицом, искаженным властолюбием и обидой. «Ну что, моя дорогая? — его голос был сладок, как прокисший мед. — Луна вновь дарит тебе человеческий облик. Не стоит тратить его попусту. Согласись. Стань моей королевой. Твой отец… увы, но трон Энчантии пустует. Только наш союз может принести в королевство порядок. Мой порядок». Одетта стояла, выпрямив спину, ее руки были холодными. Она смотрела не на него, а на отражение звезд в озере. «Мой ответ неизменен, Ротбарт. Никогда. Ты убил моего отца. Ты украл мою жизнь. Я скорее навеки останусь лебедем, чем стану твоей женой». Ярость, черная и бурная, искажала его черты. Он приближался, и казалось, воздух вокруг холодел. «Глупая, упрямая девочка! — шипел он. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? Твое озеро — это вся твоя вселенная! Твои «друзья» — жалкая пародия на общество!» Он резко развернулся, его плащ взметнулся. «Но я терпелив. Я могу ждать. Пока твое одиночество не сломит тебя. Пока ты не поймешь, что только у моих ног есть место для такой, как ты!» Дверь в башню с грохотом захлопнулась за ним. А через мгновение из глубин замка донесся яростный рев, звук бьющейся посуды, грохот опрокидываемой мебели. И сквозь этот хаос, ясно и отчетливо, прорывался его бешеный крик: «ГДЕ ЭТТОТ МАЛЬЧИШКА?! ЛУКАС! Я ЧУВСТВУЮ, ОН ЖИВ! ОН ДОЛЖЕН ВЕРНУТЬСЯ ИЛИ ИСЧЕЗНУТЬ! ГДЕ ОН?!» Эхо крика раскатилось по озеру, заставив сбиться в кучку мелких птиц на берегу. Одетта вздрогнула. Лукас. Тихий, испуганный мальчик-слуга, который иногда тайком подкармливал ее хлебными крошками и смотрел на нее с таким же страданием, что было в ее собственных глазах. Он сбежал. В этом был луч надежды. Когда грохот стих, к ней на берег поспешили трое. Первой подползла черепаха Спид, мудрая и неторопливая. «Опять отказала, дорогуша? — проворчала она, качая головой. — У него сегодня особенно скверный настрой. Слышала, как он орал? Бедный Лукас». Из воды, с эффектным всплеском, вынырнула лягушка Жан-Боб. Он поправил воображаемый жабо и сказал с непоколебимым французским шармом: «Ма Шер Одетт! Не падайте духом! Этот тип… у него нет и тени изящества! Настоящий принц, а я, между прочим, считаю себя принцессой в душе, никогда бы не стал так кричать на даму. Это верх невоспитанности!» С ветки над ними свесился пухлый тупик Паффин, щуря умные глаза. «А он, между прочим, всерьез ищет мальчика. Рассылал своих ворон-шпионов. Говорит, Лукас что-то знает или что-то унес. Беспокоится он. И когда Ротбарт беспокоится — всем остальным пора беспокоиться вдвойне». Одетта опустилась на колени, бережно взяв Спид на ладонь, а Жан-Боба посадив рядом. Паффин спланировал к ним на камень. «Он боится, — тихо сказала Одетта. — Боится, что Лукас может привести сюда… кого-то. Или рассказать что-то». В ее глазах вспыхнула искорка, которую не могла погасить даже проклятая тьма озера. «Это значит, что есть кто-то, кто ищет меня. Кто не верит, что я «больше нет»». Жан-Боб вздохнул мечтательно. «О, если бы меня искал такой прекрасный принц! Я бы уже давно превратился в человека от силы такой любви!» «Превратился бы в жареную лягушачью ножку, если бы Ротбарт тебя поймал, — прагматично пробурчал Паффин. — Но девочка права. Шторм на горизонте чуется. Надо быть наготове». Одетта смотрела на луну, отражающуюся в воде — ее единственный мост к самой себе. Где-то там, за непроходимыми лесами и горами, ее отец лежал в холодной земле. Но где-то там же, возможно, был и тот, чье сердце все еще билось в такт ее собственному. И пока у нее есть верные, хоть и странные, друзья, и пока жив хотя бы один лучик надежды по имени Лукас, она будет ждать. И отказывать. Каждую ночь.