Острова

«Первопроходец» причалил в порту в Ангра-ду-Эроишму в десять часов вечера, и, в общем-то, пассажирам не запрещалось отправляться гулять по острову хоть всю ночь. Но я не любительница ночных гуляний, потому решила остаться на борту, а уже утром осмотреть город и округу — в общем, все то, что я смогу успеть посмотреть за день. Впрочем, утро слегка опечалило меня погодой — вместо ясного неба и яркого солнца меня встретили полупрозрачные тучи, которые отбрасывали тусклые серые тени. Я понадеялась, что такая погода не задержится здесь на все два дня стоянки. Хотелось бы посмотреть на южные острова, залитые ярким, весенним и веселым солнечным светом, хотелось бы увидеть буйство красок весны здесь под ясным голубым небом. Однако пропускать запланированную прогулку я не собиралась. К счастью, было непохоже, чтобы собирался дождь. Так что можно было спокойно отправляться исследовать город, не заботясь даже о том, чтобы взять с собой зонт. К выбору наряда для прогулки сегодня я отнеслась довольно придирчиво. Наверное, сыграло роль то, что я впервые посещала место так далеко от дома, и… наверное, хотелось произвести какое-то впечатление, в том числе и своим внешним видом. Мне кажется, это свойственно в той или иной мере почти каждой девушке. Я вытащила несколько вариантов одежды, разложила их на диване и на кровати, а затем какое-то время, хмыкая, бродила по комнате туда-сюда, иногда перекладывая по разным местам юбки и блузы. Брюки у меня в гардеробе тоже имелись. Я все еще считала их непривычной одеждой для женщины, хотя они уже вовсю входили в моду, причем, насколько я слышала от Хитч, во многих странах мира. Но я оценила их удобство в ношении. Кстати, именно Хитч и надоумила меня пару лет назад обзавестись брюками. Взглянув на наручные часы, я решила, что трачу на сборы слишком много времени, и заставила себя определиться. Платье приглушенного, пудрового розового цвета показалось мне подходящим выбором. К нему я приглядела пиджак сливового оттенка, так как платье было довольно легким, и я побеспокоилась, что могу замерзнуть. Шляпку после задумчивого верчения в руках решено было оставить в каюте. Зато я отыскала в чемодане розовую заколку с герберой из плотной ткани. Цветок был ярче и светлее, чем мое платье, однако это украшение показалось мне самым подходящим из тех, что были у меня с собой. На замысловатую прическу я решила время не тратить, потому просто собрала волосы в высокий пучок, свернула вдвое, а над пучком аккуратно приладила заколку. Несколько прядей у лица остались несобранными, и, посмотрев на себя в зеркало, я решила их не приглаживать. Они обрамляли лицо изящно и элегантно, мне это нравилось. Город встретил меня шумом, словно нарочито громким и жужжащим, привлекающим внимание. Мне подумалось, что обычно здесь куда тише, но когда приходят круизные лайнеры, многие места города становятся более оживленными. Так бывало и в Великобритании в городках на побережье, куда заглядывали пароходы с большим количеством пассажиров. Я прошла вглубь по извилистым улочкам, вышла к площади, огляделась, рассмотрев в деталях здание городского совета и примыкающие к нему домики. Посреди площади красовался фонтан, оформленный лепными фигурами рыб и девушек с кувшинами. На первых этажах некоторых домиков располагались кафе и рестораны, в которых сейчас царила оживленная суета. Наверное, здесь сейчас проводит время кто-то из пассажиров «Первопроходца», подумалось мне. Понятно, что я не знала в лицо всех пассажиров, но такое предположение было достаточно логичным, наверное. Я, не задерживаясь на разглядывании столиков на уличных террасах и выискивании знакомых лиц, прошла к боковой улочке, собираясь постепенно спускаться к набережной. Вокруг было довольно людно и шумно, и то, что кто-то внезапно ухватил меня за локоть, стало для меня большой неожиданностью. Здесь было полно незнакомых людей, а знакомых я в толпе не заметила. — О, Лейн! Я с облегчением выдохнула, когда услышала голос Ханджи. Именно первый офицер сейчас держал мою руку. — Гуляешь? — он заинтересованно склонил голову набок. Я отметила, что его очки сегодня имели шнурок на дужках — видимо, чтобы они не упали ему под ноги, если вдруг спадут. — Да, — ответила я миролюбиво, улыбаясь. Я была рада видеть этого человека. — Осматриваю город. Ты тоже? — я взглянула на него заинтересованно. — Ага, — кивнул он, и очки резво покачнулись. Шнурок для них определенно был к месту. — Вообще заглянул в бар на площади, а теперь собрался пройтись по городу, но товарищи куда-то разбежались. Пойдешь со мной? — он так простодушно это предложил, что я поймала себя на том, что готова согласиться без раздумий. Так я, впрочем, и сделала. Сразу же кивнула, и мы быстро определили направление, в котором пойдем прогуляться. Мы направились по улочкам города не слишком спешно. Я заметила, что Зои обычно ходит достаточно быстро, однако он, кажется, легко подстроился под мой шаг, и мне не приходилось за ним бежать. Мы договорились пройтись сначала по окраинам, а затем уже следовать к набережной, проходя улицу за улицей, как я и планировала изначально. По пути нам встретилась пара офицеров: уже знакомый мне Майк Захарис и человек, которого Зои представил мне как Моблита Бернера. Мистер Бернер со строгостью окинул Ханджи взглядом и удовлетворенно кивнул, заметив шнурок у того на очках. — Теперь-то Вы точно перестанете их терять, офицер Ханджи, — на его губах возникла одобрительная улыбка, и мне подумалось, что он сейчас словно выступает в роли старшего брата для Зои. — Очень на это надеюсь, Моблит! — парень активно похлопал коллегу по плечу, отчего тот слегка смутился. — Я и чехол с собой взял! — он указал на карман форменного пиджака, в котором я заметила небольшую выпуклость. — А то Леви снова будет ворчать, если я оставлю очки где-нибудь… — это Ханджи проговорил уже шепотом, будто ожидая, что упомянутый им офицер Аккерман сейчас появится из-за ближайшего угла. — И, в общем-то, будет прав, — офицер Бернер с укором покачал пальцем. — Так что лучше не забывайте очки где-то в городе. На корабле их найти хоть как-то возможно, а если Вы оставите их где-нибудь на лавочке в парке, то Вам проще будет купить новые. Ханджи взмахнул руками, и на его лице отобразилось яркое озарение. Я ответила слегка недоуменным взглядом, так как он теперь смотрел на меня во все глаза. — Точно! Парк! — воскликнул он с энтузиазмом. — Лейн, здесь неподалеку есть отличный парк! Сад Герцога Терсейры, ты о нем слышала? Я отрицательно покачала головой. Я вообще мало слышала об Азорских островах, еще меньше — конкретно об острове Терсейра, а уж о парках в главном городе этого острова я не знала вообще ничего. — Пойдем заглянем туда! — Зои уже тянул меня за запястье, параллельно махая свободной рукой Моблиту Бернеру. — Там столько цветов сейчас должно быть! Ты ведь любишь цветы? Я несколько раз кивнула, добродушно улыбаясь. Цветы мне нравились. В особенности я любила белые ирисы, и, кажется, здесь, на Азорских островах, они могли бы уже зацвести. Я видела изредка цветущие в мае ирисы и в Британии, здесь же было теплее. Прогулка в парк от такой мысли показалась мне еще более привлекательным вариантом. Офицер Бернер отправился в сторону площади, с которой мы с Ханджи пришли. Перед уходом он еще раз бросил строгий взгляд на очки Зои и напомнил о том, что их не следует терять. Меня это заставило тихо хихикнуть, Зои тоже раздражаться не стал, он лучезарно улыбнулся и пообещал следить за очками очень пристально. До упомянутого парка мы добрались очень быстро — он был всего в паре улиц от площади. И он в самом деле выглядел поразительно. Площадь парка была маленькой, и меня даже удивляло, как в таком небольшом пространстве соседствует столько удивительных, ярких, непохожих друг на друга растений. Здесь были высокие, раскидистые пальмы, листья-веера которых покачивались от легкого ветра. Здесь были пышные кусты олеандра, радующие взор нежными цветами. Несколько стройных кипарисов зеленели у правой стороны парка как ограда. Дорожки, посыпанные мелким гравием, почти терялись в буйном разноцветьи клумб, растения с которых, казалось, норовят захватить здесь каждый уголок. Опуская ногу на небольшой ряд ступенек, ведущих к парку, я придержала подол платья, чтобы не задеть им склонившиеся над ступеньками головки цветов. Ханджи вышел вперед и легким, свободным жестом подал мне руку, помогая спуститься. Я благодарно улыбнулась в ответ, и мы достаточно аккуратно прошествовали по ступенькам, быстро оказавшись внизу. Небольшой устойчивый каблук на моих туфлях казался мне достаточно подходящим для прогулок по гравию, так что Ханджи не пришлось дальше «выгуливать» меня, держа под локоть. Я во все глаза рассматривала присутствующие здесь цветы. И знакомые мне, и кажущиеся какой-то диковинкой. Они все просто поражали — оттенками, формой, тем, как их лепестки колышутся от легкого ветерка, словно юбки нежных весенних платьев. Мое было не столь нежным, но я заметила, что его цвет чем-то напоминает цвет лепестков роз на одном из кустов дальше по дорожке к центру парка. Я уже собиралась направиться туда, когда Ханджи, прервав свой рассказ о том, когда и как был создан этот парк, обернулся в сторону и быстро замахал рукой, широко улыбаясь. — Я знал, что найду тебя тут! — воскликнул он. — Что читаешь в этот раз? Я обернулась в ту же сторону, в которую смотрел мой спутник, на мгновение у меня мелькнула мысль о том, что здесь обнаружился, видимо, кто-то еще из офицерского состава. Однако оказалось, что здесь мы встретили самого капитана! Мужчина улыбнулся, закрыл небольшую книгу, спрятал ее во внутренний карман форменного пиджака и поднялся с выкрашенной в белый лавки. Мне показалось, что в его взгляде мелькнуло удивление — приятное, — когда он заметил рядом с Ханджи меня. Я адресовала ему приветливую улыбку и взглянула на своего спутника, словно приглашая его продолжить диалог с капитаном. Тот не стал дожидаться ответа и развесёлым тоном произнес: — А мы здесь гуляем! Эроишму, как обычно, цветет и пахнет! — он огляделся и развел руками, призывая охватить вниманием окружающее буйство красок. Я сама повелась на этот жест достаточно легко. — Да, действительно, — капитан Смит без спешки лёгкой походкой направился к нам. Он кивнул Ханджи, а затем развернулся ко мне: — Мисс Лейн. По его виду мне показалось, что он хочет сделать лёгкий поклон, и в такой ситуации этого было бы вполне достаточно для приветствия. Но я, не задумываясь, протянула руку и этим, кажется, нечаянно сбила его планы. Глухо рассмеявшись, Эрвин пожал мою руку — деликатно, аккуратно. Я тепло улыбнулась в ответ. Мне показалось, что после этого между нами всеми должно было воцариться неловкое молчание. Я могла чувствовать себя в молчании уютно, но интуиция подсказывала мне, что это был бы явно не тот случай. Я уже подыскивала тему для следующей фразы, однако инициативу взял на себя Эрвин. — Как Вам Азорские острова, мисс Лейн? — он снова адресовал мне улыбку, в которой было что-то безмятежное, почти что счастливое. Я не так долго знала этого человека, но мне показалось, что он достаточно редко так улыбается. — Весна здесь просто удивительная. Мне кажется, каждый раз когда я в рейсе заглядываю в этот парк, здесь цветет что-то новое, чего я здесь не встречал. Я тихо рассмеялась и склонила голову набок, окинув мужчину взглядом с хитринкой. Обычно я не большая любительница подобных действий, но сейчас желание и мысль о том, что такое в данной ситуации было бы уместно, подтолкнули меня к этому. — Вы, должно быть, ведёте учёт всем новинкам этого парка? — спросила я, глядя проникновенно, но не серьезно. В ответ Эрвин рассмеялся, чуть склонив голову. Капитанскую фуражку он держал в руках, и несколько светлых прядей упали на его лоб — слегка небрежно, свободно. Не знаю, почему, но мне это показалось какой-то невольно вырвавшейся из-под строгого контроля безмятежностью. Я удивилась этой мысли. Я знала этого человека не так давно, рациональная часть меня настаивала на том, что рано делать такие выводы, а вот интуиция… Интуиция строила догадку на догадке. Распускала побеги и растила новые ветки. Интуиция твердила, что капитан Смит старается держать под контролем как можно больше вещей, включая мелочи, на которые никто, кроме него, обычно не обращает внимания. И такая небрежность — во слегка встрепанных пшенично-золотистых прядях, — является большой редкостью. На этом моменте, пожалуй, я заметила, что смотрю на эти пряди уже довольно долго. — Пожалуй, мне стоило бы и правда вести учёт, — произнес в ответ мне Эрвин, улыбаясь, казалось бы, весьма беззаботно. — Возможно, в какой-то из своих визитов сюда я мог бы уже помогать местным садовникам. Ханджи, услышав это, прыснул смехом. — Да-да, — проговорил он сдавленно, прикрывая рот ладонью, — так и представляю тебя с лопатой и записной книжкой, шагающего по этому парку! — он встал по струнке, выпрямился и пародийно отчеканил: — «Джентльмены, сегодня высаживаем новый куст! Разместим его вон там!» — вытянутая резким жестом рука указала на клумбу неподалеку. Эрвин и сам рассмеялся, и я, обратив на это внимание, не стала сдерживать собственного тихого смеха. Меня все ещё слегка удивляло, как капитан позволяет подчинённым так свободно над собой потешаться, но это создавало атмосферу доверия, теплоты. Видимо, раз в команде такие добродушные отношения, в сложные моменты все офицеры работают слаженно и четко, потому что стремятся помочь друг другу — как друзья, как важные друг для друга люди. И им, пожалуй, нравится проводить вместе досуг. Как раз в тему этого Ханджи, словно внезапно отловив какую-то явно хорошую идею, воскликнул: — О! — он вскинул указательный палец вверх. — Хочешь прогуляться с нами? Мы собираемся пройтись по центру города, а дальше… — он взглянул на меня, словно безмолвно советуясь. Мой взгляд, видимо, был слегка растерянным, так как никаких идей я подбросить не могла. — А дальше что-нибудь придумаем! — Ханджи сориентировался мгновенно. Капитан посмотрел на первого офицера с лёгким сомнением. Взгляд ярких голубых глаз прошёлся мазками и по мне — бегло, не очень уверенно. Я молчала и легонько улыбалась — достаточно дружелюбно и достаточно нейтрально. Эрвин задумчиво хмыкнул и пожал плечами: — Пожалуй, я бы с радостью согласился. Если только мисс Лейн не будет против. Взгляд его глаз теперь остановился на мне, никуда не убегая. Сама я спокойно кивнула, на мгновение прикрыв веки и медленно их открыв. — Нисколько не возражаю, — ответила я на его фразу. Конечно, если бы рядом со мной сегодня постепенно собрался весь офицерский состав «Первопроходца», я бы, пожалуй, в какой-то момент откланялась и шмыгнула в уединенный переулок. Но против компании капитана я ничего не имела. Говорить с ним было занимательно. И молчать в его присутствии было достаточно спокойно. Обойдя парк без особенной спешки, мы — теперь втроём — двинулись по изящным, вымощенным тёмно-серой брусчаткой улицам центра города. Почти все места здесь сейчас выглядели суетливо, оживлённо; казалось, в обычные дни здесь бывает гораздо более размеренное, спокойное настроение. На тротуарах тут и там расположились лавки торговцев — с едой, одеждой, сувенирами. Наверное, они появлялись тут, когда в город заглядывали круизные лайнеры. Рестораны, кафе, даже маленькие кофейни на три столика — все было открыто, все работало. Кажется, эти улицы стали местом, где уединиться бы не получилось, даже если очень захотелось бы. Как ни удивительно это было, центральное место в нашей маленькой компании занял Ханджи. Молодой человек активно жестикулировал, взахлёб рассказывал то о достопримечательностях города, то о прошлых визитах сюда, а капитан Смит чаще кивал и вставлял некоторые уточнения в богатый подробностями рассказ своего первого офицера. Я по большей части слушала. Иногда задавала вопросы — скорее чтобы показать, что я заинтересована. В них не было особой надобности: Зои сам рассказывал все и даже больше. — В прошлом году этого ресторана здесь еще не было, — первый офицер указал на весьма роскошное заведение, расположившееся на углу здания и занимающее собой, наверное, целую половину его первого этажа. Выкрашенные в темно-зеленый стены с внешней стороны вызывали ассоциации с ирландским пабом, коих в Лондоне было великое множество. Выступающие из стен такие же зеленые деревянные колонны служили лишь для украшения, не для поддержки конструкции. Вокруг столиков, выставленных и снаружи, вились официанты в черных рубашках, черных брюках и контрастно белых передниках. — Я и не замечал, что здесь разворачивается что-то такое грандиозное, — Ханджи экспрессивно развел руками и усмехнулся. — Видимо, Ангра-ду-Эроишму постепенно приспосабливается к такому количеству туристов, — он взглянул на Эрвина, подмигнул ему, а затем обернулся ко мне и пояснил: — Вообще-то Эрвин был первым, кто проложил круизный маршрут, по которому ходит «Первопроходец». И кораблю имя дал тоже он. Потому что это судно первым пойдет по новому маршруту. Круто придумано, правда? — Вот как… — я многозначительно повела головой по диагонали, не скрывая изумления в нотках своего голоса. А капитан тихо вздохнул, слегка закатил глаза и добродушно, даже с каким-то смущением усмехнулся. — А офицер Ханджи опять меня перехваливает… — заметил он, искоса бросив на взгляд на Зои. Тот в ответ на эти слова рассмеялся и хлопнул капитана по плечу ладонью. — Да ладно тебе, скромник! Ведь действительно замечательно вышло! — Замечательно, — кивнув, согласился Эрвин — как мне показалось, без тени смущения, реального или напускного. Просто со спокойной констатацией факта. — Но это достаточно рядовое событие в морской практике. — Расскажите, — мой язык, кажется, в очередной раз потянулся за историей раньше меня самой. Мне было интересно, но, признаться, я почему-то думала, что капитан просто сам все расскажет. Как пояснение к тому, что такая ситуация у них с Зои в разговоре складывается не впервые, или же просто раз уж этот разговор снова начался. Однако, кажется, Эрвин не собирался продолжать тему сам, просто потому что… правда считал ее незначимой? Подумал, что мне вряд ли будет интересно об этом услышать? Точного ответа, конечно, я знать не могла, но интуиция уже снова строила догадки. Мужчина взглянул на меня с мимолетной тенью удивления. А затем улыбнулся одними уголками губ и легонько кивнул, соглашаясь ответить на мою просьбу. — «Первопроходец» выпускался в линии с двумя другими кораблями, — начал он, а я, дождавшись хотя бы мимолетной паузы, произнесла: — «Нордик» и «Вестерн», — о них он упоминал еще во время организованной для меня экскурсии по кораблю. Сказав это, я заметила мелькнувшее в голубых глазах изумление и с улыбкой добавила: — Я помню. Эрвин мягко кивнул, одаривая меня явно одобрительным взглядом. — Ваша журналистская внимательность впечатляет, мисс Лейн. На самом деле, на мой взгляд, здесь было не за что меня хвалить. Для меня запоминать такие детали было в порядке вещей, да и к тому же, как верно заметил Эрвин, я же журналистка. Этот навык должен был выработаться у меня рано или поздно. Однако… пожалуй, я поймала себя на слегка удивляющей меня мысли, что мне весьма приятно, что он это отметил. Он и сам, как я заметила, был человеком внимательным, умеющим запоминать детали. Его похвала была… профессиональной. И вместе с тем было в ней что-то… Я не могла этого объяснить, но его слова ощущались как-то по-другому. Не только в оттенках профессионализма. — Изначально этот корабль должен был зваться «Саутик», — продолжил свой рассказ Эрвин. — Я не участвовал в разработке этой линейки судов напрямую, я не инженер. Но руководство верфи прислушалось к моим предложениям насчет усовершенствования выпускаемых судов, и мне уже было известно, что по завершению строительства меня направят на «Саутик»… В то же время мои предложения по новым трансатлантическим маршрутам прошли рассмотрение в Морском Ведомстве и были одобрены, — он улыбнулся с легким смущением. — И как-то так совпало по времени, что к моменту официального заверения этих маршрутов «Саутик» как раз прошел ходовые испытания. И мне предложили «обкатать» эти маршруты на нем. Тогда мне и пришла в голову идея переименовать корабль. — Руководство было в восторге от идеи! — воскликнул Ханджи, на следующем шаге даже чуть подпрыгнув. — Они вообще, как я понял, любители всякого символизма. Я, мягко улыбнувшись, кивнула: — Название «Первопроходец» этому кораблю в самом деле отлично подходит. — Вот видишь, Эрвин? — Ханджи легонько, в дружеском жесте ткнул его в бок локтем. — Ты явно преуменьшаешь свои заслуги. Эрвин с легкой улыбкой пожал плечами. — Это просто совершенно рядовая практика, — он переложил фуражку в правую руку, а левой чуть пригладил волосы. Пара прядей все равно осталась спадающими на лоб. — «Эстрелла Гийя» раньше звалась «Рейна дес Ондас». Свое новое имя она получила уже в Бразилии, когда стала частью национального флота. Кажется, он хотел привести еще примеры — так я подумала, взглянув на выражение его лица, — однако Ханджи живо спросил: — «Эстрелла»? Это та, что реставрируется здесь, в доках Военно-Морского ведомства? Эрвин, приподняв уголки губ, ответил: — Да, она самая. Командор Ферейра пару месяцев назад говорил, что они почти закончили работу над правым бортом. И подготавливают к установке грот-мачту, — он слегка подмигнул Ханджи, на что тот округлил глаза в восторге. — Да ладно! А фок уже установили? — Этого я не знаю, к сожалению, — слегка развел руками капитан. — В прошлый наш визит сюда я не заглядывал в штаб ведомства. Но, подозреваю, что могли и установить. Я шла рядом с Ханджи, и мне было достаточно комфортно просто слушать их разговор. Однако Эрвин, кажется, решил, что меня стоит включить в разговор, и, взглянув на меня, пояснил: — «Эстрелла Гийя» — это парусник, построенный еще в начале прошлого века. Какое-то время он состоял на вооружении португальского флота и носил другое имя, а затем после обретения независимости Бразилией оказался там. Я пораженно приоткрыла рот. Парусник прошлого века… Вероятно, он бороздил просторы морей и океанов вместе с «Васко да Гама» и «Вингенсой», был свидетелем обретения Бразилией независимости… Мне сразу же представилось стройное, грациозное судно с плавными линиями бортов, пышно украшенной кормой, огромными, трепещущими на ветру парусами. Одни только картины, возникшие в моем воображении, уже впечатляли настолько, что я, кажется, не могла скрыть удивления, несмотря на то, что с людьми, с которыми я сейчас гуляла, я была знакома совсем недолго. Но… как этот корабль оказался здесь? Прошло больше ста лет с момента его постройки. Мне казалось, такие суда обычно списывают и отдают на расходные материалы — куда-то уходит древесина, куда-то внутреннее убранство. Паруса, должно быть, за столько лет уже износились… Однако этот корабль здесь, и его реставрируют. Зачем? И как он оказался тут? Первым я задала второй вопрос. — Когда «Эстреллу» списали, ее уже собирались «разобрать на запчасти», но, по счастливой случайности, тогда Бразилию посетила делегация из Португальского Музейного Ведомства, — Эрвин пояснял это легко, не делая пауз на припоминание деталей. Так, словно его уже много раз просили об этом рассказать. Я, впрочем, не удивилась бы, если бы оказалось, что и правда просили. Все-таки случай далеко не рядовой. — Они заинтересовались «историческим» парусником, который, к тому же, на удивление хорошо сохранился. Потому начали переговоры о «возвращении» его на родину. — Значит, из него хотят сделать музей? — уточнила я. Картина в моих мыслях постепенно стала складываться, хоть пока и казалась слегка невероятной. Корабль-музей все еще был почти беспрецедентной вещью, хотя мне это казалось весьма интересным и необычным. — Да, именно, — подтвердил капитан. — То есть, захотели еще тогда, примерно в семидесятых годах прошлого века. И аккуратно отбуксировали на Азоры, — уголки его губ приподнялись в сдержанной улыбке. — А затем столкнулись с нехваткой финансирования. За то время, пока «Эстрелла» стояла в доках в этом городе, здесь нашлись желающие ее разграбить, — он вздохнул, а идущий рядом Ханджи непривычно нахмурился. — Растащили до остова, — буркнул он, сложив руки на груди в сердитом жесте. — Надо же было… Такой хороший музей появился бы еще в прошлом веке, не хуже «Фрама»! Я с горькой улыбкой и с пониманием кивнула. О «Фраме» я слышала и читала в газетах. Легендарный ледокол стал кораблем-музеем два года назад, и когда я узнала об этой новости, загорелась желанием посетить его. Воспоминание об этом желании всколыхнуло и тогдашние чувства — восхищение идеей энтузиастов, их упорством в реставрации корабля, радость за то, что в каком-то роде «национальное сокровище» Норвегии станет теперь достоянием общественности, и каждый сможет взглянуть на этот корабль в музее. И загоревшееся ярче солнца желание тоже когда-нибудь посетить это место. Именно это подтолкнуло мои следующие слова сорваться с губ — в очередной раз без обдумывания: — Позвольте, а можно ли взглянуть на «Эстреллу»? Мне очень интересен и процесс реставрации, и сам корабль, я никогда не видела парусников столь старинных. Если бы было возможно как-либо устроить визит на место работы над ней, я была бы глубоко признательна, — я переводила взгляд по очереди с Ханджи на Эрвина и обратно. Зои, поймав мой взгляд, слегка растерялся, а затем с любезной улыбкой посмотрел на капитана: — Эрвин? Капитан тоже сначала выглядел немного растерянным. Однако почти мгновенно совладал с собой и, ответив мне мягкой улыбкой, произнес: — Попробуем это устроить. Путь до штаба Морского Ведомства занял минут двадцать. Мы отдалились от исторического центра города и направились на восток. По мере продвижения к грузовому порту, верфям и докам по пути стало встречаться все меньше опрятных старинных домов и все больше строгих построек, похожих на фабричные. Для меня это было не в новинку: я уже много раз бывала в похожих местах, и некоторые виды напоминали мне те, что были для меня родными с детства. Теперь снова больше говорил Ханджи, капитан иногда вставлял дополнительную информацию. А я теперь стала задавать больше вопросов. — Почему именно Терсейра? — поинтересовалась я, когда речь зашла о маршруте «Первопроходца». — Судя по поведению местных, к ним обычно не приплывает много пассажирских лайнеров. Ханджи загадочно хихикнул и вскинул палец вверх, словно преподаватель, собравшийся прочитать самую важную часть лекции. — Все просто, — гордо произнес он, — здесь находится штаб Военно-Морского Ведомства Португалии. И несколько военных кораблей. А значит, сюда регулярно привозят уголь. Я кивнула, догадываясь, к чему он ведет. — «Кунард» договорились с португальскими поставщиками, которые этим заведуют, — продолжил Зои. — И они теперь завозят чуть больше угля, чем обычно. Им это не проблема — избытки угля полежат, ничего с ними не случится. А мы здесь по пути к Штатам дополнительно загружаем топливо. Чтоб уж точно хватило, — он улыбнулся с искренним довольством и добавил: — Кстати. Эта договоренность — вообще-то инициатива Эрвина. Я повела взглядом по диагонали, а затем посмотрела на капитана. Мне подумалось, что ему сейчас снова хочется с некоторой неловкостью вздохнуть. — Разумный ход, — сказала я, тепло улыбнувшись и глядя с одобрением в глубину голубых глаз. — Благодарю, мисс Лейн. Мне почему-то казалось, что Эрвин отведет глаза. Но он не отвел. Его взгляд был открытым, искренним и теплым. И я поймала себя на мысли, что тоже отводить взгляд не хочу, ведь обычно меня подобные «гляделки» могли смутить. — Конечно, на «Первопроходце» обычно достаточно топлива, — продолжив, заверил меня капитан. — Но мы стараемся перестраховаться. Чтобы не остаться дрейфовать у самых берегов Америки, — его улыбка стала шире, Ханджи рядом рассмеялся удачной шутке. Я тоже улыбнулась. За разговором я не сразу заметила впереди знакомых мне людей. Просто машинально взглянула в сторону, куда смотрел капитан, когда приветливо кому-то кивал, и узнала в идущем нам навстречу человеке офицера Аккермана. А рядом с ним была… Лита Алва?! Я не выдала своего изумления ярко, но несколько раз проморгалась, подумав, что мне показалось. Но нет: миниатюрная брюнетка в золотистых одеждах и черной короткой накидке в самом деле прогуливалась рядом с пятым помощником капитана, по-свойски держась за его локоть. Я пыталась спешно сообразить, как мне к ней обратиться — «Лита» или «Леди Алва». С одной стороны, она сказала, что я могу называть ее по имени, с другой, у нас тут вроде как собралась какая-то светская компания. И обращение по имени может быть неуместным. Девушка, однако, заговорила первой, дав мне подсказку. И мне очень явственно показалось, что она сделала это намеренно, в душе насмехаясь над моей нерасторопностью. — Капитан, офицер Ханджи, — Лита с достоинством кивнула обоим моим спутникам, бросив на капитана почему-то взгляд, в котором темными иглами скользило пренебрежение. Затем, переведя взгляд на меня, она широко улыбнулась, изображая радушность: — И моя несравненная подружка-журналистка! Как тебе город, Лейн? — она вскинула четко очерченные брови и продолжила смотреть на меня в ожидании. Я благосклонно кивнула, на моих губах заиграла легкая вежливая улыбка. — О, мне здесь очень нравится, Лита, — мой голос обрел довольно знакомый мне «светский» тон. — Исторический центр великолепен. — Полагаю, ты решила исследовать не только центр? — в глубине синих глаз появились огоньки насмешки. — Сложно сказать, что видела город, если не видела и его окраин, — парировала я уже более расслабленно. Мы перебросились еще парой не особо значимых фраз, когда я заметила еще одну особу рядом. Сначала я сама себе удивилась: неужели я даже с журналистской наблюдательностью умудрилась не заметить кого-то, кто находился настолько близко? Это была девушка, державшаяся тихо, молчаливо стоящая сбоку от Литы и чуть позади нее, на расстоянии пары шагов. Очевидно, она была «с этой компанией», потому что стояла рядом, никуда не уходя, что было бы странно для обычной прохожей. Облачена она была в строгое серое платье длиной до середины голени, с белым остроконечным воротником, подпоясанное отчего-то красным поясом. Странно, что и моя наблюдательность художницы не отозвалась на эту яркую деталь ее образа. Волосы девушки были собраны в низкий тугой пучок, к которому шли две косы по обе стороны головы. Это было несколько похоже на привычную для меня прическу. Мне подумалось, что эта девушка очень старалась собрать волосы как можно более гладко, но у лица хаотично пушились несколько коротких прядей — видимо, выбившихся из прически. Смотрела она в основном в землю, опустив голову, потому я не заметила, какого цвета у нее глаза. Волосы ее были пшенично-русыми, с теплым оттенком, некоторые пряди казались светлее других, словно выгорели на солнце. Наша беседа с Литой и ее компаньонами была не очень долгой. Я и Эрвин по большей части говорили с самой леди Алвой, Леви Аккерман почти все время молчал, а Ханджи ускользнул развлечь молчаливую особу в сером платье, которая пока что была для меня безымянной. Когда Эрвин в очередной раз взглянул на часы, Лита с театральной вежливостью поинтересовалась: — Вы, должно быть, куда-то спешите, капитан? — У меня и в самом деле есть одна… задача, — пауза в его ответе была почти незаметной, однако я ее уловила. И Лита, как мне показалось, тоже. — Что ж, — брюнетка светским жестом отбросила свободной рукой волосы за плечо. — А у нас с мистером Аккерманом в планах прогулка по набережной, — при взгляде на офицера Аккермана мне подумалось, что он бы с огромным удовольствием избавился от этих планов. — Пойдем, Дина, — Лита не обернулась, однако было совершенно понятно, к кому она обращается. Девушка в сером платье коротко кивнула широко улыбающемуся Ханджи. Пройдя мимо меня, она адресовала и мне сухой, очень формальный кивок. Когда Лита и ее компания отправилась в сторону центра города, мы с Эрвином и Ханджи продолжили свой путь к докам. Мигель Ферейра, которого мне любезно представили у ворот технической зоны порта, на мой взгляд, больше походил не на военного, имеющего высокий чин, а на залихватского пирата. У него было округлое широкое лицо, легкая щетина и длинные, закрученные на краях усы. Карие глаза то и дело вспыхивали какой-то насмешливой, задорной хитринкой, а широкая улыбка придавала бравады. Он горячо поприветствовал капитана Смита, похлопав его по плечу, Ханджи он даже обнял, а мне интенсивно потряс сжатую обеими ладонями руку. Я даже тихо рассмеялась в ответ на такое приветствие. Командор Ферейра улыбнулся в усы и пригласил нас троих следовать на территорию доков. Он говорил по-английски весьма хорошо. Акцент, конечно, был заметен, но при этом его речь была очень понятна, с минимумом путаницы. Когда мистер Ферейра забывал какое-то слово, он сверялся с довольно увесистым словариком, который при этом помещался в карман его форменного кителя — я, честно говоря, не представляла, как. Говорить с этим человеком сразу оказалось легко и приятно — почти как с Ханджи, который в самую первую встречу сразу же расположил меня к себе. Сначала я подошла к разговору с командором Ферейрой с журналистским тоном — серьезно, сосредоточенно, четко. Однако почти сразу же наше общение перетекло в стиль дружеской беседы. Мы иногда посмеивались: я — тихо, мистер Ферейра — заливисто и громко. Иной раз он даже подшучивал надо мной, и эти шутки наполняли прогулки еще более приятной атмосферой. — Когда началась реставрация «Эстреллы»? — спросила я. Эрвин и Ханджи не успели рассказать мне этого по пути. — На самом деле, первые работы над ней начали производить тридцать пять лет назад, — ответил мистер Ферейра. — Тогда они, правда, были направлены в основном на… эм-м-м… — он задумался, потянулся рукой к словарику, а затем, сменив направление движения руки, взмахнул пальцем вверх и улыбнулся. — Консервацию Сохранение. Вот. От судна остался один остов, и тот постепенно разрушался. Я понимающе кивнула. — А сколько времени понадобилось, чтобы вернуть остову способность «держать» все остальные конструкции? — тотчас же возник у меня новый вопрос. Мой собеседник рассмеялся, но ответил четко и по существу: — Два года на полную обработку древесины. Мы делали это в несколько подходов. После этого можно было начинать работать над восстановлением бортов, но, — он снова тихо хохотнул, — у нас кончились деньги. — Не опять, а снова, — весело подал голос Ханджи за моей спиной. В этот раз у нас троих сменились роли в разговоре. Теперь, кажется, больше всего говорила (по большей части, конечно, спрашивала) именно я. Ханджи с капитаном шли позади нас с мистером Ферейрой и негромко о чем-то общались. Или слушали наш разговор. Иногда, когда я обращала внимание на такое положение дел, я ловила себя на легкой неловкости, однако, прогоняемая журналистской привычкой, эта неловкость быстро отступала. Момент, когда мы дошли до точки назначения, я не пропустила за разговорами. Мне казалось, пропустить его было совершенно невозможно, ведь передо мной возвышалась поразительно грациозная бригантина, обставленная строительными лесами и распорками, которые рядом с ней казались соломенными. Борта из темного дерева были совсем новыми, на правом борту еще не до конца установили обшивку, потому на верхней части, ближе к палубе, виднелись прорехи, не закрытые досками. Фок-мачта, как оказалось, была уже установлена. Грот-мачта, как я поняла, лежала рядом с доком, вытянувшись вдоль его стены. Даже в таком виде, без носовых и кормовых фигур, пока что только с одной из двух мачт, почти пустая, «Эстрелла Гийя» поражала воображение настолько, что я машинально поднесла ладонь к губам, тихонько ахнув. Командор Ферейра, остановившийся рядом со мной, присвистнул — как мне показалось, удовлетворенно. И рассмеялся, с бравадой указывая в сторону изящного корабля. — Это только самое начало! — произнес он с явной гордостью. — Лет через пять уже можно будет открывать музей! — В этот раз, по ходу, финансирования у вас хватает, — заметил Ханджи, выйдя вперед и поравнявшись с нами. Эрвин после его слов улыбнулся — почему-то мне, а не мистеру Ферейре, как я ожидала. — О, да, так и есть! — горячо поддержал слова Зои командор Ферейра. — Сейчас у нас есть финансирование и от Военно-Морского Корпуса, и от Музейного Управления, и от отдельных спонсоров, — он рассмеялся и подкрутил пальцем длинные черные усы. — Я бы сказал, у нас скорее рабочих рук сейчас не хватает, чем денег! — Сколько человек трудится сейчас над «Эстреллой»? — тут же спросила я, уловив момент, о котором было бы очень уместно спросить. — На постоянной основе — двадцать пять человек, — ответил мужчина, а затем свободным жестом руки обвел полудугой пространство перед собой. — Но тут каждый из служащих в свободное время волонтерит. Не каждый день выдается возможность поработать с кораблем прошлого века! Только… — он пожал плечами и слегка грустно вздохнул. — Их основную работу никто не отменял. — Простите, — тут же вставила слово я, поразившись своей же быстроте, — а можно взглянуть на чертежи? — я снова перевела взгляд на корабль с бесконечным любованием. — Она просто прекрасна… И мне бы очень хотелось увидеть, что вы планируете добавить. Мистер Ферейра хмыкнул со странной интонацией, а затем с улыбкой прокомментировал: — Какая любопытная сеньорита… — и, бросив взгляд на моих спутников, поинтересовался: — Почтенные гости, чья это дама? Капитан Смит, Ваша? Или Ваша, офицер Ханджи? И у Эрвина, и у Зои на лице проступила выразительная растерянность. Зои просто изумленно округлил глаза, чуть приоткрыв рот, Эрвин же отвел взгляд и с неловкостью улыбнулся. Мне показалось, что его скул слегка коснулся румянец. И это почему-то заставило меня улыбнуться. А затем, понимая, что разбираться в ситуации, кажется, лучше всего мне, я посмотрела на мистер Феррейру и произнесла: — Я журналистка. Пишу для британской газеты «Дейли Телеграф», — склонив голову чуть набок, я продолжила пояснения. — Так как я пишу на технические темы, корабли являются моим профессиональным интересом. И эти замечательные джентльмены, — я кивнула в сторону своих спутников, — любезно согласились поспособствовать тому, чтобы я получила экскурсию на место работ над столь впечатляющим судном. Теперь глаза округлил уже мистер Ферейра. Он пару раз оторопело моргнул, глядя на меня пронзительным взглядом, а затем затряс мою руку так же горячо, как при приветствии. — Сеньорита, я даже подумать не мог! — он, кажется, расчувствовался, так как говорил сбивчиво и часто менял темп разговора. — Мое уважение, мое уважение! Надо же — женщина, интересующаяся кораблями! И какая осведомленность, какая наблюдательность! Меня такая реакция удивила. На самом деле, учитывая, что я женщина, меня редко так нахваливали вне редакции. В редакции, конечно, о моем профессионализме знали не понаслышке. Иначе мистер Закклай не доверил бы мне такую ответственную колонку. Но большинство других людей, особенно мужчин, все же часто относились с сомнением и пренебрежением. Что ж. Таковы были времена. На обратном пути мне все время казалось, что у меня на лице то и дело появляется слабая довольная улыбка. Я была не просто удовлетворена сложившимся положением дел, я была на самом деле счастлива! Увидеть такое сокровище, как «Эстрелла Гийя», было чем-то непередаваемо, неописуемо восхитительным, в душе у меня фейерверками вспыхивали самые сказочные эмоции, переливалось солнечными лучами счастье, поигрывала блеском радость. Мне дали посмотреть на все, связанное с этим неповторимым кораблем, — на чертежи, на заготовки макетов украшений для носа и кормы, даже на уже подготовленные паруса, которые, аккуратно свернутые, лежали на складе и дожидались своего часа, чтобы занять почетное место на мачтах. Командор Ферейра рассказывал столько, что я просто не успевала запоминать, я уже успела пожалеть, что не взяла с собой свою записную книжку. Могла бы делать в ней заметки. Пусть я и не планировала писать статью об «Эстрелле» в ближайшее время. — Как Вам экскурсия, мисс Лейн? — осведомился капитан, который теперь шествовал по левую руку от меня. Ханджи расположился по правую. — О, — я перевела на него мечтательный взгляд, — я просто в восторге. Благодарю, что устроили это, — я благосклонно кивнула и улыбнулась шире. Наверное, если бы я была чуть более открытой, я бы подпрыгивала на ходу и, не смолкая, рассказывала о своих чувствах. Но искренность во взгляде и в улыбке — это было, пожалуй, максимумом того, что я могла сейчас проявить. При людях, которые не были мне близкими, но и… уже казались не посторонними? Эта мысль была занятной… Однако я отложила ее в сторону. Если начну разбираться в этом сейчас, то еще больше запутаюсь. А у нас ведь такая замечательная прогулка, и день полон таких замечательных событий! Не хотелось «уходить в себя» после впечатляющего визита в доки. Поговорить о проведенном там времени было гораздо интереснее. Об этом мы и говорили, пока не вышли на весьма оживленную улочку с краю центральной части города. Там оказался развеселый бар, в котором было полно персонала с «Первопроходца». Поняла я это не только по мелькнувшим в толпе знакомым лицам тех матросов, что сопровождали меня на моей экскурсии по кораблю недавно. А еще и по тому, что несколько других матросов стали активно махать руками и кричать: — Ханджи, капитан, идите к нам! И даму с собой берите, мы ей рады! Эрвин слегка неловко улыбнулся, переводя на меня взгляд, словно извиняясь за такое поведение подчиненных. Ханджи же замахал руками в ответ зовущим и обернулся к нам. — Эрвин, Лейн, пойдемте? Эрвин посмотрел на меня, в глубине голубой радужки читался немой вопрос. Я мягко улыбнулась, опустив взгляд на секунду в брусчатку на тротуаре. — Я, пожалуй, еще немного пройдусь по городу, а затем вернусь на корабль, — ответила я приглушенно. — Ханджи, Эрвин, я очень благодарна Вам за эту замечательную прогулку, и… — я слегка замялась, на миг снова увлекшись воспоминаниями о посещении доков с реставрирующейся «Эстреллой». — В таком случае я Вас провожу, — произнес капитан, воспользовавшись паузой в моей речи. — Ханджи, — его взгляд стал самую малость тверже и строже. Наверное, если бы не моя наблюдательность художника, я бы вряд ли это заметила. — Присмотри там за ними, — мужчина кивнул на компанию веселых матросов, среди которых мелькнула и пара офицеров — их я еще не знала лично. Что ж, возразить у меня не вышло. И теперь отнекиваться и говорить, что я прекрасно справлюсь с дорогой сама и что я не хотела бы отвлекать капитана от заслуженного отдыха, было бы, пожалуй, неуместно. Учитывая, что капитан сам принял весьма твердое решение. И мне подумалось, что, на самом деле, такому раскладу я рада больше, чем перспективе продолжать прогулку в одиночестве. Только… не будет ли это похоже на свидание? В момент, когда я на этой мысли слегка растерялась, Ханджи улыбнулся и отошел на пару шагов от нас. — Хорошо! — ответил он звонко. — Тогда увидимся на корабле! — эту фразу он, по всей видимости, адресовал нам обоим. А затем рассмеялся: — Я побегу. Не хочу пропустить момент, когда Гюнтер начнет рассказывать свои анекдоты! Еще несколько раз обернувшись и непрерывно махая нам, он прытко ускакал в сторону бара, где его горячо и радостно поприветствовали коллеги. Мы же с капитаном продолжили прогулку в сторону набережной. Разговор начался сразу, как только мы отошли от бара на расстояние пары десятков метров. — Прошу прощения за моих подчиненных, — Эрвин улыбнулся, он по-прежнему выглядел слегка пристыженным. — На службе они ведут себя куда более профессионально, но здесь… — он сделал паузу, и я, дождавшись этого момента, чтобы не перебивать, произнесла: — Это ведь их заслуженный отдых? Мужчина посмотрел на меня с легким недоумением, и я миролюбиво улыбнулась. — Сегодня у корабля стоянка, а потому персоналу не нужно выполнять обязанности по обеспечению надежного и приятного плавания для пассажиров, — я взглянула в сторону, мой взгляд скользнул по аккуратным домикам с изящной лепниной справа по улице. Чем ближе мы были к центру, тем богаче была внешняя отделка зданий. — Не вижу причин, по которым Ваши подчиненные не могли бы позволять себе сейчас так расслабляться, — в моем голосе появились игривые нотки, я улыбнулась чуть загадочно и добавила: — Возможно, будь я на их месте, я бы поступила точно так же. — Вы? — кажется, Эрвин воспринял мою фразу серьезно, даже слишком. — Значит… нам стоило остаться? Я все же не сдержалась и хихикнула. — О, нет, я не люблю большие компании, — сказала я, перестав смеяться. — Так что я бы расслаблялась в одиночестве или в компании максимум пары человек. Эрвин улыбнулся, кажется, наконец-то поняв мою шутку. А затем тепло произнес: — Надеюсь, в моей компании Вам уютно, мисс Лейн. Я сделала свой взгляд внимательным. Более внимательным, чем раньше. Это произошло невольно, я просто как-то слишком зацепилась за его слова. Они… нет, не смущали, и не вызывали неловкости, просто заставляли разбираться в своих чувствах, что часто меня запутывало. Я схватилась за ниточку его слов, оказавшуюся на удивление легко привязывающейся к клубку моих эмоций, что-то всколыхнулось во мне, чем мне было сложно сразу дать название. И… так же на удивление легко я отпустила эту нить. По правой стороне улицы, в одном из выкрашенных в желто-бежевый оттенок зданий, располагалось с виду спокойное, милое кафе. Посетителей за столиками на улице почти не было, внутри в глубине помещения горел приглушенный оранжеватый свет. Я улыбнулась и развернулась к Эрвину. Думая о том, что я, кажется, совершенно забыла об ответе, и в то же время улавливая мысль, что мои действия сейчас, по сути, и будут самым понятным, самым честным ответом, я кивнула на кафе и спросила у своего спутника: — Зайдем?