Глава 2 — Ну что ж, взрывной мальчик, проверим, что ты из себя представляешь.

В кабинете царило обманчивое тепло, резко контрастировавшее с серым унынием пасмурной улицы за окном. Мираи Кайшин сидела на мягком диване, невольно подстраиваясь под мерный ритм настенных часов, которые отсчитывали секунды её ожидания. В голове Миры шел напряженный кастинг: какую маску надеть на этот раз? Больше всего она презирала амплуа «солнечной девочки» — фальшивый восторг и напускной экстравертизм высасывали из неё силы быстрее, чем любая тренировка. Может, прикинуться тихой милашкой? Но кротость редко становится ключом к доверию целого коллектива. «Придется балансировать на грани, — решила она, — иначе они либо перепугаются моей гиперактивности, либо вовсе не заметят». Размышления прервал скрип двери. В кабинет лениво вошел худощавый, подчеркнуто угрюмый мужчина. Он опустился в кресло напротив, по-хозяйски закинув ногу на ногу, и в его облике читалась крайняя степень ментальной усталости. — Здравствуй, Мираи. Я Шота Айзава, твой классный руководитель, — он взял со стола папку с личным делом и неохотно, словно делая одолжение, начал перелистывать страницы. — Здравствуйте, мистер Айзава, — голос девушки прозвучал непривычно нежно, с легкой долей девичьей робости. Мира уже вошла в роль, одарив собеседника мягкой, обезоруживающей улыбкой. Однако за этим фасадом её разум лихорадочно анализировал противника. Айзава казался человеком, чья подозрительность граничила с инстинктом. «Профессиональный герой, — отметила она про себя. — Острый нюх на фальшь. С ним любая ошибка может стать последней». — Ты перевелась к нам из Высшей школы UX в середине года, — Айзава поднял на неё тяжелый взгляд, не выражавший ничего, кроме сухого профессионального интереса. — Рассказывай, какая причина заставила тебя сменить обстановку? — Отцу предложили контракт в Токио, поэтому мы переехали из Китая всей семьей, — Кайшин опустила взгляд, нервно перебирая пальцы, имитируя девичье замешательство. — Мне и самой тяжело... только-только привыкла к старой школе, обзавелась друзьями. И когда всё наладилось, пришлось переводиться в UA. Мираи владела языком тела с хирургической точностью. В её выверенную игру мог бы поверить даже такой патологический скептик, как Айзава. Она едва заметно поджала губы, удерживая в уголках глаз искусственные слезы. Учитель лишь сухо выдохнул и бросил папку на стол — звук удара бумаги о дерево прозвучал как приговор. — Твое зачисление было внеплановым. Чтобы освободить место, нам пришлось перевести одного из учеников в класс 1-В, — голос Айзавы был лишён всякого сочувствия, он чеканил слова, словно зачитывал рапорт. — Весь класс настроен против тебя. В особенности тот парень. Просто представь себя на его месте, если это возможно. Его проницательный взгляд сканировал её, словно рентген. Айзава пришел сюда не ради любезностей — это было сухое предупреждение о последствиях, которые ему, как классному руководителю, не хотелось бы разгребать. «Герой до мозга костей, — мелькнула в голове Мираи едкая мысль. — Какое благородство, мистер Айзава». Она едва сдержала внутреннюю усмешку. Завоевать доверие кучки подростков — задача для неё почти примитивная, но её по-настоящему забавляло другое: как легко этот опытный охотник проглотил наживку. «Неужели это и есть ваш предел, профессионалы?» — Кайшин показательно шмыгнула носом и стерла со щеки влажный след. — Безусловно, я понимаю его чувства. Будь я на его месте, я бы тоже возненавидела ту, кто занял моё место. Я бы хотела поговорить с ним лично. Не хочу, чтобы недопонимание переросло в проблему, — Мира решительно поднялась, расправив складки юбки, и встретила взгляд учителя. На мгновение она засомневалась: не слишком ли поспешно раскрыла свою «принципиальность»? Но этот мальчишка мог стать костью в горле и сорвать миссию, если не приручить его немедленно. Айзава лишь коротко, почти незаметно усмехнулся её напору и тоже встал. — Его зовут Минору Минета. Это было всё, что он счёл нужным пояснить. Учитель замер у двери лишь на секунду, дожидаясь, пока Мираи подхватит сумку, и молча двинулся по коридору. Когда они переступили порог шумной столовой, девушка на миг нахмурилась, но тут же внутренне расслабилась — план Айзавы стал очевиден. «А вы хитрее, чем кажетесь, мистер Сотриголова», — подумала она, едва сдерживая торжествующий прищур. Публичное покаяние на глазах у всего курса? Учитель решил разом закрыть вопрос её репутации, заставив извиниться при свидетелях. Это было ей только на руку. Они остановились у длинного стола, за которым расположился почти весь 1-А. Мира знала каждого из них. Более того, она владела информацией, которую эти дети не доверили бы и близким. «Не так ли, Изуку Мидория?» — её взгляд на мгновение зацепился за веснушчатого паренька, но тут же переключился на главную цель. Минору Минета буквально оцепенел при виде эффектной незнакомки. — Ты ведь Минета-кун? — Мира ослепительно и кротко улыбнулась, заправляя выбившийся локон за ухо. — Д-да… — парень судорожно сглотнул, не сводя с неё глаз. — Я Минета… «Проще, чем отобрать конфету у ребенка», — цинично констатировала Мира. Она сделала шаг вперед и мягко накрыла его ладонь своей. Внутри всё передернулось от брезгливости — рука парня была липкой и потной, — но на ее лице не дрогнул ни один мускул. — Меня зовут Мираи, я перевелась из UX. Мистер Айзава рассказал мне, что из-за моего зачисления тебя перевели в другой класс... — она изящно опустилась на корточки перед ним, заглядывая в глаза с видом искреннего раскаяния. — Мне правда бесконечно жаль, что так вышло. Прости меня, пожалуйста. — Н-нет! Что ты! Всё в порядке, честно! — Минета выпучил глаза, завороженно уставившись на её открытые колени, и, кажется, пустил слюну. — Я так рада, что наше знакомство началось на столь доброй ноте! «Боги, какой позор...» — Мира напоследок одарила парня лучезарным взглядом, а внутри всё сжалось от отвращения. Ей нестерпимо захотелось в душ, чтобы смыть с себя липкое ощущение этого унижения. Она изящно поднялась, вновь принимая вид невинной ученицы. — Что ж, славно, что всё разрешилось без лишних драм. Хвалю за смелость, Мираи, — сухо бросил Айзава, переводя взгляд на притихших учеников. — Остальные, знакомьтесь. Это ваша новая одноклассница — Мираи Кайшин, перевелась к нам из Китая. Проявите к ней должное уважение и примите в коллектив,— произнося слова без тени воодушевления, Айзава развернулся и, не тратя времени на лишние церемонии, покинул столовую. «Интересный персонаж этот Шота Айзава. Интересный и чертовски опасный», — отметила про себя Мира, провожая его взглядом. Он был единственным в этом зале, кто действительно представлял угрозу её миссии. С ним придётся играть тоньше. — Пожалуйста, не переживайте из-за меня! — Мира обратилась к классу, сложив руки перед собой. — Я сама наполовину японка, так что уверена: мы поладим. Обещаю! Она низко поклонилась, в очередной раз подавляя вспышку ярости от собственной покорности. Будь её воля, она бы хладнокровно прикончила каждого, кто видел этот «перфоманс» — таков был её обычный ритуал после завершения роли. Желание стереть свидетелей своего позора в порошок едва не захлестнуло её, но Мира знала: любая искра враждебности может погубить всё. — Ох, мы тоже безумно рады знакомству! — Изуку поднялся из-за стола, сияя дружелюбием. — Я Изуку Мидория, геройское имя — Деку. Он протянул руку, и его улыбка была настолько обезоруживающей, что у любого другого вызвала бы симпатию. — Я наслышана о тебе, Веснушка! — Мира с готовностью перехватила его ладонь, энергично и по-детски радостно встряхивая её. «Пока он не представляет опасности,— обозначила Мира, пытаясь контролировать свою доброжелательную улыбку так, чтобы ни единый мускул на лице не дрогнул,— Парень герой до мозга костей, и даже не станет задумываться о предателях в своем классе» — она бросила короткий взгляд на Аояму и тут же повернула голову. — Веснушка? — Денки и Киришима не сдержали смешков, переглянувшись. Прозвище мгновенно разрядило обстановку. — Я видела ваши выступления на фестивале! — Мира восторженно всплеснула руками. — А ты — тот самый сын Старателя с невероятной двойной причудой. Шото, если я не ошибаюсь? Она устремила взгляд, полный фальшивого обожания, на Тодороки. Юноша смотрел на неё отрешенно, его взор был словно направлен куда-то сквозь девушку. Не дождавшись ответа, Мира мгновенно развернулась к следующему «экспонату». — А ты — Киришима! Твоя броня просто изумительна, это такая мощь! — она ослепительно улыбнулась красноволосому парню. Внутри у Мираи всё клокотало от омерзения; её едва не подташнивало от каждой патоки, стекающей с языка. Рассыпаться в комплиментах перед этими детьми было сродни пытке, но она продолжала методично «восхищаться» каждым, оставляя напоследок самое сложное блюдо. Кацуки Бакуго. «Ну что ж, взрывной мальчик, проверим, что ты из себя представляешь». — А ты тот самый Бакуго, что наделал столько шума, — голос Миры стал тише, приобретая доверительную, почти интимную окраску. В этот раз она не натягивала дежурную улыбку, а смотрела прямо, сосредоточенно изучая резкие, грубые черты его лица. — Признаться честно, я поражена. Овладеть такой разрушительной способностью на столь высоком уровне в нашем возрасте... Это действительно невероятно. Комплимент прозвучал настолько веско и искренне, что на миг в столовой повисла тишина. Мира замерла, ожидая, как его непомерное эго отреагирует на столь точное попадание. Ее сознание ликовало, от того, как он смотрел на нее; этот взгляд она узнает из тысячи — взгляд настоящего убийцы. Злобный, удушающе-ненавистный вид этого парня поразил Миру. «Видимо, ненавидеть его будет куда проще, чем я предполагала», — она ликовала в душе и едкая ухмылка прорвалась в реальный мир, сразу же превратившись в радушную улыбку. Бакуго медленно сузил глаза, в которых не было ни капли благодарности — лишь чистая, неразбавленная ярость. — Ты слаба, — отчеканил он, и его голос прозвучал как сухой щелчок детонатора. — Раз считаешь, что это предел. Кацуки хищно оскалился. В этот миг он походил на загнанного, разъяренного зверя, чей голод можно утолить лишь живой плотью. В его монохромном мире не существовало полутонов: люди делились на достойных и бессильных ничтожеств, а победа на турнире, омраченная сомнительным триумфом, жгла ему руки сильнее собственных взрывов. Медаль, насильно всученная Всемогущим, давно гнила на помойке, как и его уважение к тем, кто не способен на абсолютное превосходство. Бросив на Миру полный презрения взгляд, Бакуго угрюмо хмыкнул и зашагал прочь, отчеканивая каждый шаг. — Что с ним такое?... — вкрадчиво, с безупречной ноткой недоумения в голосе, спросила Мира. — Не бери в голову, скоро привыкнешь, — Мина подошла ближе и ободряюще коснулась её плеча. Слухи о его несносном характере оказались отнюдь не преувеличены. Глядя в спину уходящему парню, Мира безуспешно пыталась понять, что её «будущая версия» нашла в этом сгустке неконтролируемой агрессии. Она не могла допустить сближения, способного разрушить её связь с отцом и Лигой. «Я даже не попытаюсь узнать тебя поближе, атомный мальчик», — заключила она про себя. План был ясен: держать дистанцию, сохранять рабочие отношения и не давать воли чувствам. Придерживаться этой стратегии казалось делом до боли простым. — Я слышала, у тебя невероятная причуда! — по пути в класс, рядом защебетала Очако, порхая вокруг, точно невесомая пушинка. — Это правда, что ты видишь будущее, прямо как Ночноглаз? Энтузиазм Урараки действовал на нервы; Мире хотелось сдуть эту навязчивую «пушинку» одним резким выдохом. Весь этот геройский сброд начал утомлять её с первых секунд знакомства. Выходя из столовой, она осознала: долго выносить их гиперактивность в роли «дружелюбной одноклассницы» не получится. Нужно менять тактику. Она уже заявила о себе как о волевой и уверенной личности — этого фундамента достаточно. К остальным граням её «характера» они привыкнут позже. — Всё верно. Я вижу ближайшее будущее, но мой предел — лишь четыре минуты, — бросила Мира с тщательно отрепетированной ноткой усталости. Ложь сорвалась с губ легко и естественно. Героям незачем знать истинный масштаб её дара, иначе посыплются неудобные вопросы о глобальных переменах, ожидающих этот мир. Внезапная мысль о Ночноглазе обожгла её ледяной тревогой: этот человек был способен вскрыть её игру одним взглядом в будущее. «Его нужно устранить. И как можно скорее», — хладнокровно зафиксировала она в сознании. — Вау! А время? Ты можешь его останавливать? Или отматывать назад? — Урарака, казалось, состояла из чистого, неиссякаемого энтузиазма, который сейчас действовал Мире на нервы похлеще скрежета металла по стеклу. — Увы, — Мира картинно зевнула, прикрыв рот ладонью. — Четыре минуты созерцания будущего — это мой потолок. На большее я не способна. — В таком случае тебе определенно стоит навестить Ночноглаза, — раздался тихий, бесстрастный голос прямо над ухом. Шото Тодороки подобрался к ним столь незаметно, что позавидовало бы и привидение. — На первом курсе у нас как раз должна быть практика с профессионалами. Смысл обучения в UA как раз и заключается в том, чтобы расширять границы возможного. Уверен, четыре минуты — далеко не твой истинный предел, — Шото смотрел на неё своим тяжелым, пронизывающим взглядом. Шото Тодороки. Младшее и самое совершенное творение Старателя. Мира с самого начала отметила его как «фактор риска». В тихом омуте этого юноши скрывались бездны, которые могли поглотить любого неосторожного игрока. Он не был столь проницателен, как Айзава, но его мощь и странная интуиция делали его опасным противником. Изучение слабых мест Тодороки стало в её списке приоритетов пунктом номер два. — Ого... Вы стажируетесь у профессионалов уже на первом курсе? — Мира изумленно распахнула глаза, глядя на высокого юношу с видом человека, который бесконечно далек от политических распрей Японии и уж тем более не подозревает о существовании Лиги Злодеев. — В последнее время в стране стало неспокойно, — уныло выдохнула Очако, одарив новенькую сочувственным взглядом. — Нам приходится тренироваться куда усерднее, чем обычным первогодкам. «Разумеется, крысы начали кусаться — герои слишком долго почивали на лаврах»,— мысли Мираи были пропитаны ядом. Она пришла сюда, чтобы обрушить эту прогнившую систему, вырвав её хребет изнутри. Ненависть к «спасителям» казалась почти осязаемой — плод многолетнего воспитания отца, растившего её как идеальное оружие. В этом стерильном мире благородных героев ей, бастарду судьбы, места не было. — Да... а я и не знала,— обронила Кайшин с нарочитой кротостью, переступая порог класса. В кабинете уже собрались те, кого она не удостоила вниманием в столовой. Взгляд Миры скользнул по Момо Яойрозу — та была опасна не столько своей созидательной мощью, сколько безупречным стратегическим мышлением. Затем она задержала взгляд на Фумикаге Токоями. Его «Тёмную тень» отметил сам Все За Одного, а значит, за этим парнем придется присматривать так же пристально, как за Айзавой и Тодороки. Остальные же... остальные были лишь массовкой в её грандиозном спектакле. — Должно быть, тебе непросто — вот так, с ходу, вливаться в новый коллектив после переезда, — Изуку мягко улыбнулся, заметив её напускную растерянность. Его голос лучился искренним участием. И вот она — «вишенка на торте». Изуку Мидория. Наследник «Один за всех» и заклятый враг её отца. На первый взгляд он казался лишь наивным, веснушчатым мальчишкой, но Мира знала: недооценить этот «чистый лист» — значит подписать себе смертный приговор. — Да брось ты, Веснушка! Разве мы, герои, когда-нибудь пасовали перед трудностями? — Мира весело отмахнулась от его заботы и с непринужденным видом заняла своё место. «Боги, после этой фразы мне точно придется совершить харакири», — пронеслась в голове ядовитая мысль. Никогда прежде фальшивые улыбки и елейная любезность с врагом не давались ей с таким трудом. Это задание обещало стать самым изматывающим испытанием, которое когда-либо ложилось на её плечи. Быть частью Лиги было проще — там она была собой. Здесь же, среди слепящего света чужого благородства, ей предстояло каждый миг душить в себе истинную Мираи Кайшин, чтобы однажды нанести решающий удар.

***

Свинцовое небо разразилось громом над тренировочной площадкой академии, но боевой настрой класса 1-А было не унять начавшимся дождем. Ученики воодушевились, едва учитель обмолвился о незаурядной силе новенькой. Мираи демонстративно смутилась, отмахиваясь от одобрительных возгласов одноклассников, но в душе ликовала: ей представилась отличная возможность явить свою истинную сущность. «Пусть будет так: милашка в жизни, убийца в бою», — эта мысль проскочила прежде, чем девушка успела продумать тактику. Шота Айзава вручил ей боккэн — деревянную имитацию катаны, заблаговременно подготовленную академией. Лишних вопросов ей не задавали, хотя герои Японии редко носят с собой оружие, полагаясь исключительно на причуду. В Китае же дела обстаяли иначе: именитые герои зачастую используют холодное оружие, и эта особенность китайской системы сыграла Мираи на руку. Она деловито усмехнулась, перехватив рукоять, и уверенно шагнула на бетонную платформу. — Бакуго, на поле, — внезапно скомандовал Айзава. Класс отозвался гулом изумления. — Учитель Айзава, вы серьезно?! — тишину прорезал звонкий голос Киришимы. — Кацуки её просто испепелит! Это её первый день! Каждый в классе знал, насколько неукротимым бывает Бакуго в бою: он не станет церемониться с противником, даже если перед ним хрупкая на вид девчонка. Комментарий Киришимы задел Мираи — ее оскорбила сама мысль о том, что она не справится с каким-то школьником. «Пф, нашли о ком беспокоиться, — она мысленно закатила глаза. — Если пожелаю, я каждого из вас в порошок сотру, ничтожные герои». Мира расправила плечи и уверенно заняла боевую позицию. Боевой костюм, выданный академией, пришелся как нельзя кстати: он не скрывал ее рельефных, натренированных рук и идеально очерченного торса. Деку, подняв на нее полный жалости взгляд, вдруг осекся — стойка Мираи не выдавала ни капли сомнения. Напротив, она излучала непоколебимую уверенность в собственной победе. Изуку нервно сглотнул, предвкушая по-настоящему достойное зрелище. — Я наслышан о твоих навыках, Кайшин,— выкрикнул учитель, угрюмо взглянув на новенькую,— Пришло время доказать свою силу на деле, а не на словах. Шота специально выбрал ей в напарники Бакуго, кто, как не он смог бы сполна раскрыть ее истинную силу. Парнишка не имел способности жалеть своих же соратников, оттого его кандидатура идеально вписалась в эту тренировку. Кацуки вышел на бетон, хрустя костяшками пальцев. Оглушительный раскат грома подчеркнул его оскал. Мелкие капли дождя, едва касаясь его ладоней, тут же испарялись с шипением — его тело уже разогревалось, готовя взрывную смесь нитроглицерина. — Готова сдохнуть, новенькая? — Бакуго хищно улыбнулся и встал на другом краю платформы в боевую стойку. Мираи почувствовала, как по спине пробежал азартный холодок. Вес боккэна в руке казался идеальным. Она плавно сменила стойку, перенося центр тяжести и слегка разворачивая корпус. Её взгляд, еще минуту назад мягкий и кроткий, стал острым, как лезвие закаленной стали. Мгновение — и её небесно-голубые глаза затянуло алой пеленой. Причуда активировалась. Мир вокруг окрасился в багровые тона, и в сознании девушки за доли секунды пронеслись грядущие действия Бакуго. Выпад влево, резкий взрыв прямо по корпусу... Мираи отпрыгнула в сторону прежде, чем он успел выпустить первый залп. Оглушительный взрыв сотряс центр арены, задев лишь пустоту и самолюбие Кацуки. Он яростно стиснул зубы и хищно оскалился, разворачиваясь к ней всем корпусом. — А ты прыткая! Бакуго мгновенно сообразил: она видит его движения наперед. Он решил сделать ставку на скорость — если взвинтить темп атак, любая «незримая броня» даст осечку. Кацуки рванул вперед зигзагами, используя микровзрывы для инерции и постоянно меняя траекторию, буквально окружая девушку стеной дыма и взрывов. Мираи замерла, выжидая идеальный момент, и в последнюю секунду изящно уклонилась, бросив наглую усмешку прямо ему в лицо. — Не хочешь заставить меня использовать катану? — подначила она, точно проверяя его на прочность. — А то этот бой слишком предсказуемый и скучный. Кацуки скрежетнул зубами, но в груди вместо привычной обжигающей ярости всколыхнулось нечто иное — острое, почти болезненное любопытство. Эта девчонка была ходячим парадоксом. Еще минуту назад Мираи неловко отводила взгляд, тушуясь под градом оваций класса, а теперь двигалась с расчетливостью матерого хищника, изящно и точно парируя каждый его выпад. — Слышь, ясновидящая! Не рано ли ты уверовала в свое величие? — Бакуго хитро прищурился. В его алых глазах вспыхнул дерзкий вызов. Он гордо выпрямился, чеканя каждое слово: — Жаждешь зрелища? Считай, что ты обратилась по адресу! Не давая ей и секунды на передышку, Кацуки сорвался с места. Взрывы с грохотом разрывали воздух, оставляя после себя едкий запах нитроглицерина, но кулаки раз за разом рассекали лишь пустоту. Она уклонялась с пугающей легкостью, будто заучивала траектории его ударов всю свою жизнь. Это сводило с ума. Это бесило. И это заставляло его желать лишь одного: во что бы то ни стало впечатать эту выскочку в бетон и заставить признать его силу. — А она действительно сильна. Момо Яойорозу завороженно следила за каждым движением новой ученицы. Мираи скользила по площадке с пугающей грацией, играючи уходя от яростных выпадов Бакуго. На её губах застыла едва уловимая издевательская усмешка — молчаливый вызов, который заставлял взрывного парня впадать в неистовство, вкладывая в каждый удар всё больше сокрушительной мощи. — Дело не только в силе, — Шото задумчиво коснулся подбородка, анализируя тактику боя. — Бакуго сделал ставку на скорость и напор, перед которыми многие бы спасовали, но она даже не сменила темпа. Это лишь верхушка айсберга ее истинной мощи, — заключил Тодороки, с холодным любопытством сузив глаза. Айзава-сенсей с тенью хитрой ухмылки наблюдал за тем, как Мираи буквально препарирует тактику его самого темпераментного ученика. Он едва заметно кивнул, подтверждая догадку Шото: Мираи даже не пустила в дело боккэн. Она лишь маневрировала среди всполохов огня, демонстрируя полное отсутствие интереса к оппоненту. «Китайская школа превзошла мои ожидания», — подумал учитель и, приняв негласный вызов Мираи, решил поднять ставки. — Мираи, я блокирую твою причуду. Покажи, на что ты способна с клинком, — голос Айзавы прозвучал резко. Как только их взгляды пересеклиcь, он активировал «Стирание». Алая дымка, окутывавшая радужку девушки, мгновенно рассеялась, обнажая чистый небесный оттенок глаз. Бакуго, почувствовав перемену, резко отпрянул, тяжело дыша. — Наконец-то! Посмотрим, чего ты стоишь без своей читерской причуды! Кацуки хищно оскалился, глядя на неё как на добычу, загнанную в угол. Рывок — и он снова сократил дистанцию. Легкие Мираи обжег резкий запах нитроглицерина, а воздух вокруг наэлектризовался, предвещая неизбежный взрыв. Бакуго рванул вперед, превращаясь в живой снаряд, а для Мираи время тягуче замедлилось, словно мир погрузился в толщу воды. «Слишком шумно», — пронеслось в её голове. Запах гари и нитроглицерина бил в ноздри, раздражая рецепторы. Она видела каждый его мускул, каждое микродвижение плеча, выдающее направление следующего удара. Для окружающих это был рывок невероятной скорости, для неё — лишь хаотичное движение дилетанта, привыкшего полагаться на грубую мощь. «Эта сила лишь жалкая пародия на то, что я видела в будущем,— внезапно осознала Мира,— Таким слабым и заурядным ударам не получиться меня одолеть, Бакуго». Мираи не чувствовала страха от того, что её причуда временно погасла. Напротив, в этой пустоте, оставленной Айзавой, она ощутила странную, кристальную ясность. Без лишних чувств, которые давала ей причуда, остались только инстинкты, отточенные годами тренировок. Ладонь привычно легла на мокрую цуку бокээна. Клинок был продолжением её руки. Она видела, как ладонь Бакуго начала светиться, готовя очередной тепловой разряд. Один. Еще один. Мираи дождалась того самого мгновения, когда инерция его тела стала необратимой, и едва заметно сместила центр тяжести. На трибунах воцарилась противоестественная тишина. Ученики класса 1-А, привыкшие к оглушительному грохоту побед Бакуго, замерли, боясь пропустить даже миг. — Она даже не вздрогнула... — прошептал Киришима, невольно подавшись вперед. — Бакуго летит на неё со всей дурью, а она будто в парке гуляет. Деку, чья рука привычно замерла над блокнотом, забыл, как дышать. Он видел сотни боев Кацуки, но впервые видел кого-то, кто смотрел на его ярость не с ужасом или вызовом, а с почтительным... безразличием. Взрыв произошел в тот самый момент, когда кулак Бакуго должен был встретиться с лицом девушки. Ослепительная вспышка на мгновение скрыла обоих, и класс охнул, ожидая увидеть отлетевшую на край арены фигуру. Но когда дым начал рассеиваться, зрачки всего класса расширились от шока. Мираи стояла ровно на том же месте. Ну, или почти на том же. Сместившись всего на полшага, она пропустила инерцию удара мимо себя. Боккэн упирался концом прямо в солнечное сплетение Бакуго, останавливая его движение коротким, выверенным тычком. Вторая рука девушки мягко, почти ласково, лежала на предплечье парня, перенаправляя остаточную энергию его взрыва в сторону. — Ч-что за... — выдавил из себя Кацуки, застыв в нелепой, перекошенной позе. Его переполняла ярость, но тело не слушалось: она поймала его в точке абсолютной потери равновесия. — Техника перехвата, — негромко произнес Тодороки, и в его голосе послышалось непривычное уважение. — Она не сражается с его силой. Она использует его же вес против него самого. Чистая механика, никакой причуды. Мираи слегка наклонила голову набок, глядя на тяжело дышащего Кацуки сверху вниз. В её взгляде не было злорадства — лишь холодное, профессиональное спокойствие мастера, закончившего скучную работу. — Слишком много лишних движений, Бакуго, — её голос прозвучал отчетливо в наступившей тишине. Одним коротким, почти ленивым толчком ножен она заставила его пошатнуться и отступить на несколько шагов. Класс взорвался шепотом. Иида поправлял очки, которые то и дело сползали от удивления, а Урарака просто прикрыла рот ладонями. Сильнейший ученик класса был не просто остановлен — он был обезоружен психологически. Айзава, чей взгляд всё еще был прикован к Мираи, медленно моргнул, деактивируя свою способность. — Достаточно, — отрезал он, хотя внутри него росло редкое чувство удовлетворения. — Мираи, кажется, ты только что преподала им урок, который я пытаюсь вбить в их головы с начала года.