Глава 17 — И я не собираюсь отдавать этот хаос никому другому.

Конец июля выдался удушливым пепелищем. Солнце стояло в зените, безжалостно раскаляя бетонный двор академии, по которому весёлой вереницей плелись ученики класса 1-А. Впереди всех, предвкушая масштабный праздник, бежала Мина. — Нет, Киришима! Я хочу розовые шары и самый лучший праздник! — обиженно воскликнула она, на ходу поправляя лямку лёгкого рюкзака. — Красные оставим на твой день рождения, а для меня уж постарайся найти розовый цвет. Она с улыбкой хлопнула парня по плечу и развернулась к классу, который еле тащился позади. — Так, народ! — звонко выкрикнула Ашидо, уверенно шагая спиной вперёд. — Сегодня собираемся в восемь! Всем быть весёлыми и при полном параде, никаких пижам и школьной формы. Отдохнём хорошенько! Лучезарно улыбнувшись, девушка рванула к общежитию впереди всех. — Ну и где я достану ей розовые шары? — Киришима застыл на месте, тоскливо глядя на удаляющийся силуэт. — В ближайших магазинах их просто нет! А в такую жару переться в другой конец города — просто самоубийство. Парни понимающе закивали, а Денки тихо усмехнулся чужой беде: — Да ладно тебе! Возьмём с собой Шото. Он сделает над нашими головами ледяную тучку, прямо как в мультиках, и проблема решена. Мираи шла чуть позади мужской компании, слушая их ленивую перепалку с привычным выражением холодного, высокомерного спокойствия. Внутри неё не было ни капли сочувствия к Киришиме или предвкушения вечеринки. Эти подростки, сокрушающиеся из-за цвета воздушных шаров казались ей непроходимыми тупицами. Малолетние идиоты, играющие в мирную жизнь. Она мысленно прокручивала в голове куда более важные вещи. В гостиной общежития 1-А стоял невообразимый хаос. До праздника оставались считанные часы, и подготовка шла полным ходом. Мина, завязав волосы в небрежный пучок, бодро расхаживала между столами и вовсю командовала процессом. Повсюду летали розовые ленты, а Урарака, используя свою невесомость, зависла под самым потолком, закрепляя гирлянды. Каминари пытался одновременно нарезать фрукты и не спалить праздничные салфетки случайными искрами, пока Мидория аккуратно расставлял тарелки. — Денки, крупнее режь, это же для пунша, а не для каши! — прикрикнула Ашидо, упирая руки в бока. — Изуку, тарелки ближе к центру, иначе для горячего места не останется! Очако, чуть левее сдвинь ту гирлянду! В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась. В холл, сияя от восторга, ввалился Серо, а следом за ним, как всегда невозмутимо, вошёл Токоями. Из их набитых пакетов отчётливо доносился весёлый звон стекла. — Народ, мы смогли! — гордо объявил Серо, извлекая на свет пару бутылок шампанского и увесистую бутылку виски. — Миссия выполнена. А всё благодаря нашему пернатому бро! Ему продали всё подчистую и даже паспорт не спросили. Наверное, кассир просто побоялся спорить со слугой тьмы. — Тень нашептала мне, что закон писан не для всех, — сухо и пафосно отозвался Токоями, хотя в глубине глаз у него тоже читалось лёгкое удовлетворение от успешно провернутой авантюры. — О-о-о, виски! Вот это по-взрослому! — Каминари радостно заухал, едва не выронив нож. — Токоями, ты лучший! Пока ребята с шумом разгружали трофеи и обсуждали, куда спрятать алкоголь от зоркого глаза Айзавы, Мидория на секунду отвлёкся от сервировки. Он молча наблюдал за этой суматохой, и на его лице появилась мягкая, немного усталая улыбка. Изуку тихо подметил про себя, что им всем уже очень давно не хватало подобной разрядки. Последние недели выдались слишком тяжёлыми, напряжёнными и удушающими для класса. Постоянное ожидание удара от Лиги изматывало. Взгляд Мидории невольно скользнул в сторону коридора, ведущего к жилым комнатам. Он подумал о Мираи. С тех пор как она вернулась, она казалась каменной, отстранённой и пугающе закрытой. Возможно, этот вечер — именно то, что нужно. Под действием алкоголя и расслабленной атмосферы её ледяная броня наконец даст трещину, она расслабится и станет хоть немного ближе к ним. По крайней мере, Изуку на это искренне надеялся. Когда часы пробили восемь, гостиная общежития 1-А уже гудела от музыки, смеха и звенящих стаканов. Расслабляющая атмосфера праздника накрыла класс с головой: Серо и Денки успели накидаться вперёд всех. Каминари, уже изрядно окосевший, с заплетающимся языком пытался доказать Киришиме, что его причуда может работать как беспроводная зарядка для телефона, пока Серо с хохотом разливал по прозрачным стаканам вторую бутылку виски. В самый разгар этого веселья на лестнице послышались шаги. Мираи спускалась медленно, и её появление мгновенно сместило акценты в комнате. На ней было чёрное обтягивающее платье, которое идеально очерчивало каждый изгиб её фигуры, контрастируя со смуглой кожей. Тёмные волосы были собраны в высокий, безупречно аккуратный пучок, открывая изящную шею и подчёркивая её ледяные, точёные черты лица. Никаких лишних деталей. Сама элегантность, смешанная с пугающей, хищной уверенностью. Бакуго, сидевший на диване в дальнем углу с банкой колы, замер. При всём своём бешеном желании продемонстрировать безразличие, он не смог отвести от неё взгляда. Рубиновые глаза Кацуки буквально пригвоздили её к месту. Он сканировал её сверху вниз — от высокой причёски до подола платья, скрывающего смуглые ноги. Внутри него вспыхнул опасный, удушливый коктейль из злости, собственнического азарта и той самой заблокированной нежности, которую он так яростно пытался в себе подавить. Вокруг его пальцев, сжавших жестянку, едва заметно поплыл жар. Мираи проигнорировала его тяжёлый взгляд, хотя прекрасно его зафиксировала. Она хладнокровно прошла мимо танцующих Мидории и Урараки прямо к столу с алкоголем. Там её тут же перехватила Мина. — Мираи! Какая ты красивая! — искренне произнёсла она, слегка пошатываясь от выпитого алкоголя. — Что будешь пить? У нас есть шампанское, виски или кола, если ты не особо хочешь напиваться. Мираи даже не повернула к ней голову. Её пальцы уверенно обхватили бутылку виски, которую притащил Токоями. Она плеснула себе щедрую порцию в стакан, даже не разбавляя колой, и лишь затем повернулась к имениннице. — Я рада, что мы наконец нашли время для праздника, в этом кромешном аду. С днем рождения, Ашидо. — сухо и резко отрезала она, и на её губах заиграла привычная язвительная усмешка. — Я пришла сюда только из-за виски. Она сделала глоток, наслаждаясь обжигающим вкусом алкоголя, и сразу же отвернулась, оставив лучезарную девушку позади. — Спасибо… что пришла,— Мина слегка нахмурилась, провожая ее силуэт встревоженным взглядом, но тут же переключилась, стараясь не испортить себе веселье,— Эй, Киришима, поставь музыку погромче! Пьяное веселье в гостиной стремительно набирало обороты. Серо и Денки, окончательно потерявшие связь с реальностью, взгромоздились на журнальный столик. Каминари, размахивая пустой пластиковой стопкой, громогласно объявил на всю комнату: — Так, народ! Хватит просто переводить виски! Объявляю всеобщую мобилизацию. Садимся в круг, мы играем в «Правду или Действие»! Отказы не принимаются, штраф — три стопки чистого! Идея упала на благодатную почву: захмелевшие Киришима, Мина и Урарака с энтузиазмом поддержали затею, шумно рассаживаясь прямо на ковёр. Мираи сидела чуть поодаль в кресле, закинув ногу на ногу. Чёрное обтягивающее платье слегка приподнялось, оголяя колени, а в её руке лениво покачивался стакан с янтарной жидкостью. На её лице застыла маска ледяного презрения, но уходить она не собиралась — виски был хорош, да и временами все же нужно терпеть это сборище оптимистов. Ее взгляд скользнул на мрачно сидящего Бакуго в углу дивана. И его. Сам Кацуки, так и не сделавший ни глотка алкоголя, не спешил веселиться. Его рубиновый взгляд продолжал неотрывно сканировать её точёную фигуру и грациозную шею. Он буквально пожирал её глазами, и это бешеное, удушливое напряжение между ними можно было резать ножом. — Эй, Бакуго, Мираи! Живо в круг, не ломайте кайф! — крикнул уже изрядно окосевший Серо, бесцеремонно пихая Кацуки в плечо. — Руки убрал, пока я их тебе не оторвал! — рявкнул Бакуго, но вопреки своей обычной привычке посылать всех к чёрту, он резко поднялся и сел в круг. Прямо напротив Мираи. Ему жизненно важно было оставаться в этой игре. Мира лениво оторвалась от кресла и с грацией хищника опустилась на ковёр, изящно подобрав под себя ноги. На её губах играла опасная, язвительная усмешка. Бутылка на полу крутанулась с тихим шуршанием останавливаясь горлышком точно напротив Мираи. Крутил Каминари, который тут же заговорщически переглянулся с Киришимой. — О-о-о, ледяная принцесса попалась! — пьяно заухал Денки, хитро прищурившись. — Мираи, правила для всех одни. Правда или действие? Мира сделала медленный глоток виски, посмотрела на Каминари как на пустое место и хладнокровно бросила: — Правда. Денки довольно потёр руки и, покосившись на напряжённого как струна Бакуго, выпалил самый провокационный вопрос вечера: — Отлично! Скажи честно на весь класс… Кто в этой комнате привлекает тебя больше всего? С кем бы ты хотела остаться наедине, а? В гостиной мгновенно воцарилась гробовая тишина. Музыка будто ушла на задний план. Мидория испуганно замер с зажатым в руке стаканом, Мина затаила дыхание. Все знали о слухах вокруг неё и Бакуго. Кацуки замер. Его пальцы до белых суставов впились в собственные колени. Он впился взглядом в её лицо, ожидая ответа, а его сердце готово было пробить грудную клетку от бешеного пульса. Мираи не повела и бровью. Она медленно перевела взгляд с Каминари на Бакуго, замирая глазами на его напряжённом лице, а затем издевательски, во весь голос рассмеялась. Её смех был тихим, бархатным и пропитанным чистейшим ядом. — Привлекает? В этой комнате? — Мираи перевела ледяной взгляд обратно на Денки, и её губы растянулись в хищной усмешке. — Каминари, вы все не в моем вкусе. Но если тебе так нужен ответ… Она снова посмотрела прямо в рубиновые глаза Кацуки, чеканя каждое слово: — Одиночество привлекает меня гораздо больше, чем общество неуравновешенных психопатов, которые взрываются по любому поводу. Бакуго вспыхнул. Его уши моментально полыхнули пунцовым цветом, а из ладоней с оглушительным треском вырвались яростные, крупные искры, опалив ковёр. Класс испуганно ахнул, а Мидория сжался. — Ты… стерва надменная! — прорычал Кацуки, приподнимаясь на коленях и тяжело дыша ей прямо в лицо. — Мой ход, Бакуго, — хладнокровно парировала Мираи, пододвигая к нему бутылку кончиками пальцев и глядя на него с абсолютным, уничтожающим превосходством. Мираи вальяжно крутанула бутылку. Пластиковое горлышко бешено завертелось на полу и с глухим стуком остановилось, указав прямо на парня напротив. Кайшин победно улыбнулась, с триумфом взглянув в его рубиновые глаза, а все остальные мгновенно притихли, понимая, что этот момент — знак свыше. Выпитый виски наконец начал действовать на Мираи. Впервые за долгое время она почувствовала себя абсолютно в своей тарелке. Атмосфера хаоса, пьяных откровений и чужой уязвимости была для неё, шпионки Лиги, привычной и понятной средой. Она мягко откинулась назад, упираясь ладонями в ковёр за спиной. Черное платье натянулось и на её губах заиграла уже не ядовитая, а ленивая, вальяжная усмешка хищника, поймавшего добычу. — Ты ведь выберешь правду, как настоящий трус? — Мираи вновь усмехнулась, расслабленно облокачиваясь на руки за спиной. Кацуки тяжело вздохнул, его челюсть сжалась до хруста. Рубиновый взгляд снова метнулся к Мираи, которая сидела напротив с циничным и хищным взглядом. — Давай своё действие, Кайшин, — процедил он, ни на секунду не оторвав свой яростный взгляд от ее небесных глаз. — Твоё действие, Бакуго: до конца этого вечера ты обязан выполнять мои любые капризы. Принеси выпить, подай руку — ты будешь моим личным слугой. Мираи улыбалась точно дьявол, в этот самый момент ее легко можно было принять за чистокровную воспитанницу Чизоме. Она ликовала от его безысходности, от этого напряженного состояния его накаченных плеч, от бешеного блеска в глазах. Мира прекрасно знала, что он не сможет ей отказать. В гостиной снова поднялся гул. Киришима восхищённо присвистнул, а Мидория испуганно округлил глаза, ожидая, что Бакуго прямо сейчас разнесёт половину общежития. Кацуки оцепенел. Внутри него бушевал ураган: эго орало, что нужно послать всех к чёрту, но безумный, собственнический азарт шептал совершенно другое. Это был его легальный шанс законно сократить дистанцию, которую эта девка так тщательно выстраивала. — Ну что, будешь моим слугой? — протянула Мираи. Её голос под действием виски стал чуть более низким, с бархатной хрипотцой. Она издевательски посмотрела на тяжело дышащего Бакуго. — Какая интересная роль, Кацуки. Ну же, выбирай. Струсишь как побитый пес или всё-таки поучишься хорошим манерам? Бакуго резко поднялся на ноги. Из его ладоней со свистом вырвался тонкий струйный дым. Он подошёл к ней вплотную, ухватил со стола бутылку виски и, нависнув над Мираи, плеснул в её пустой стакан новую порцию. — Заткнись и пей, — глухо, но пугающе спокойно произнёс он, протягивая ей стекло. Его глаза горели диким, рубиновым пламенем. — Я не проигрываю. Никогда. Загадывай свою хрень, слабачка. Я сыграю в эту игру. Мираи приняла стакан, её пальцы на секунду намеренно задели его горячую ладонь. Она сделала глоток, не сводя с него пьянеющего, дерзкого и абсолютно торжествующего взгляда. Алкоголь приятно кружил голову, даря непривычное, мягкое чувство полного контроля над ситуацией. Она чувствовала себя хозяйкой этого пьяного сброда. — Принести выпить — это слишком просто для великого Бакуго, не находишь? — вальяжно протянула Мираи, и её голос прозвучал чертовски вкрадчиво. Она приподнялась, сокращая расстояние между их лицами, и хищно прищурилась. — Моё первое требование, слуга: ты выпьешь со мной. Чистым. Прямо сейчас. В гостиной тут же поднялся одобрительный пьяный гул. — О-о-о! Ледяная принцесса заставляет Бакуго пить! — дурным голосом закричал Денки, едва удерживая равновесие на краю дивана. — Накати, бро! Слабо, что ли?! — Слышь, Бакуго, откажешься — три штрафных от Мины! — хохотал Серо, размахивая пластиковым стаканом. — Давай, покажи класс! Кацуки до хруста сжал челюсти. Взгляд Мираи — сытый, дерзкий, абсолютно торжествующий — буквально брал его на слабо перед всеми. Проиграть этой девчонке? Никогда. Он резко выхватил из рук Серо стакан, плеснул туда виски до самых краёв и, не сводя яростного рубинового взгляда с её лица, в один глоток осушил его. Алкоголь обжёг горло, Бакуго хрипло выдохнул, утирая губы тыльной стороной ладони. По его венам мгновенно разлился густой, опасный жар, смешиваясь с природной агрессией и удушливым влечением к шпионке. — Довольна, овца? — прорычал он, шумно опуская пустую тару на стол. — Дальше что? Но дальше игра окончательно покатилась к чертям, превращая вечер в безумный, насыщенный хаос. Алкоголь ударил Кацуки в голову, начисто снося его остатки тормозов, а Серо и Денки приняли на себя роль главных дирижёров этого пьяного оркестра. — Так, раз Бакуго теперь в кондиции, объявляю раунд парных танцев! — объявил вконец накидавшийся Каминари, включая на колонке какой-то ритмичный, тяжёлый бит. — Бакуго, ты слуга! Танцуй давай! Под дикий хохот и свист класса, Бакуго, чьи движения стали размашистыми и пугающе резкими, грубо, но крепко ухватил Мираи за руку, рывком поднимая с ковра. Чёрное обтягивающее платье соблазнительно колыхнулось, высокий пучок слегка растрепался. Кацуки притянул её к себе вплотную, наплевав на все приличия. От него пахло нитроглицерином, мылом и теперь — крепким алкоголем. — Сама напросилась, — глухо выдохнул он ей прямо в губы, ведя в каком-то рваном, агрессивном танце. Его ладонь мёртвой, собственнической хваткой легла на её талию. Мираи лишь лениво улыбнулась, закидывая руки ему на плечи и полностью отдаваясь этому пьяному ритму. Ей было чертовски хорошо. Денки в этот момент попытался изобразить бэк-данс и с грохотом рухнул прямо в коробку с розовыми шарами Мины, заставив Урараку и Киришиму согнуться от хохота. Мидория, сидевший на диване, испуганно крутил головой, не понимая, за кем следить: за парнями, которые громили гостиную, или за Бакуго и Мираи, между которыми прямо сейчас искрило так, словно весь мир вокруг них был готов взлететь на воздух. Музыка в гостиной сменилась. Пьяный Денки, спотыкаясь о разбросанные розовые шары, включил какой-то тягучий, медленный трек с глубокими, вибрирующими басами. Вокруг по-прежнему царил хаос: Серо с хохотом пытался нацепить праздничный колпак на Токоями, а Киришима удерживал падающую на бок Мину. Но в самом центре комнаты, внутри этого безумного круга, время словно замедлилось. Алкоголь окончательно снёс Бакуго тормоза. Его движения потеряли былую резкость, став тяжёлыми и тягучими. Он притянул Мираи ещё ближе, так, что между их телами не осталось свободного пространства. Его ладонь на её талии обжигала сквозь тонкую ткань чёрного платья, а пальцы второй руки крепко переплелись с её пальцами. От Кацуки шёл мощный, дурманящий жар. Мираи лениво улыбалась, слегка закинув голову назад. Высокий пучок волос немного растрепался, несколько прядей упали на смуглую шею. Виски приятно туманил разум, и она чувствовала себя в своей тарелке. Это была идеальная диспозиция: враг пьян, уязвим, расслаблен и послушно выполняет роль её «слуги». Она уже готовилась начать свой хладнокровный допрос, чтобы вытянуть из него факты о подземелье Лиги. Но Бакуго первым наклонился к её уху. Его дыхание, пахнущее виски, опалило кожу. Музыка загрохотала сильнее, надёжно заглушая его голос от ушей прочих одноклассников. — Ты думаешь, что ведёшь игру, шпионка, — хрипло, почти бесшумно выдохнул он ей в шею. Его хватка на её талии судорожно сжалась. — Но я помню, как ты держала меня там, в камере. Помню твои руки. Боже, Мираи… Я так чертовски скучал по твоим объятиям. Мираи замерла. Её ленивая, торжествующая улыбка мгновенно сошла с лица, а зрачки широко распахнулись от искреннего, неподдельного шока. По телу прошёл ментальный разряд тока. Разум, зачищенный Доктором Гараки, судорожно попытался обработать полученную информацию, но память выдала абсолютный ноль. Никаких воспоминаний не всплыло. В её безупречной, жестокой картине мира это было жёсткое, смертельное противостояние двух заклятых врагов. Она была хладнокровным агентом Лиги, он — опасным героем, подлежащим уничтожению. А этот неотесанный, взрывной идиот прямо сейчас вёл себя как уязвимый, по уши влюблённый мальчишка. Мираи уставилась на его лицо, находящееся в считанных сантиметрах от её собственного. В рубиновых глазах Бакуго, затуманенных алкоголем, больше не было привычной ярости — там горела глухая, мучительная и пугающая своей искренностью тоска. Для неё, циничной стервы, презирающей весь этот сброд героев, его слова стали сокрушительным ударом по логике. Ей нужно было перегруппироваться, но объятия Бакуго держали её намертво, не позволяя отступить ни на шаг. Её злодейская выучка и алкогольный хмель быстро вернули ей самообладание. Широко распахнутые глаза снова сузились, а на губах заиграла тихая, грациозная и бесконечно жестокая усмешка. Мираи плавно скользнула ладонью выше, обвивая его шею и зарываясь пальцами в светлые колючие волосы, словно ласкала его. Притянувшись к самому его уху, она мягко, почти интимно прошептала сквозь грохот басов: — Скучал по объятиям?.. Кацуки, ты ещё жальче, чем я думала. Неужели в той сырой камере Доктор случайно ампутировал твоё мужское достоинство вместе со здравым смыслом? Твоя влюблённость вызывает у меня только тошноту. Ты для меня — ничто. Псина, которую я пристрелю первой, как только поступит приказ. Она ждала, что он вспыхнет, начнёт орать или оттолкнёт её. Но Бакуго ни капли не задели её ядовитые слова. Напротив, его губы растянулись в тяжёлом, пьяном оскале. В этот момент колонка взорвалась новым, рваным и динамичным битом. Кацуки резко перехватил её за талию, мгновенно перестраивая их рваный ритм под агрессивный темп мелодии. Он закружил её по комнате так мощно и уверенно, что у Мираи на секунду перехватило дыхание, а подол платья метнулся вверх, оголяя ее ляжки. — Можешь даже не стараться, шпионка, — хрипло бросил он ей прямо в лицо, опаляя дыханием с запахом виски. — Мне плевать на твои зубы. Кусайся сколько влезет, это только раззадоривает. Я знаю, что под этой ледяной коркой сидит девка, которая ждет моей помощи. И я заберу её обратно. Когда трек закончился, они оба тяжело задышали. Не сговариваясь, Бакуго и Мираи направились обратно к столу. Там они налили себе ещё. И ещё. Чистый виски обжигал горло, окончательно стирая границы между враждой и удушающим, пьяным притяжением. Большинство ребят уже были в стельку пьяны. Джиро, обмотав свои наушники-разъёмы вокруг шеи Каминари, пыталась использовать его как микрофонную стойку, пока сам Денки со стеклянными глазами мычал что-то нечленораздельное, сползая по дивану. Момо Яойорозу, обычно такая собранная и интеллигентная, сидела прямо на полу в обнимку с пустой бутылкой шампанского. Её щёки горели пунцовым румянцем, волосы растрепались, и она со слезами на глазах доказывала Шото, что законы термодинамики несправедливы к созданию органической материи. Сам Тодороки сидел рядом, подперев голову левой рукой. Из его правого плеча непроизвольно валил густой морозный пар, из-за чего половина ковра покрылась коркой льда. Глаза Шото были сфокусированы в одной точке на стене, а на лбу читалась тяжёлая, пьяная дума о тщетности бытия. Мина и Киришима устроили соревнование по армрестлингу на кухонном столе, причём Ашидо с диким хохотом побеждала, потому что Эйджиро постоянно косил лицом в сторону её декольте и терял концентрацию. Мидория, бывший одним из немногих относительно трезвых, испуганно метался между одноклассниками, пытаясь отобрать у Серо очередную бутылку и одновременно следя, чтобы ледяная туча Шото не заморозила Момо. Мираи сделала ещё один глоток, чувствуя, как алкоголь приятно туманит её идеальный разум. Она смотрела на этот пьяный сброд свысока, но гул голосов, музыка и жар, исходящий от стоящего рядом Бакуго, создавали странное, почти гипнотическое ощущение. Это была её стихия — хаос, в котором она собиралась выиграть войну. К полуночи виски окончательно взял своё. Мираи, которая в своей злодейской жизни никогда не знала меры и привыкла глушить напряжение до дна, наклюкалась в хламину. Её идеальный, хвалёный разум, зачищенный Доктором Гараки, сдался под напором алкоголя. Мир вокруг покачивался в такт тяжёлым басам, ледяная маска окончательно сползла, оставив лишь хмельную и невероятно дерзкую расслабленность. Сил не то что на споры со взрывными парнями — даже на то, чтобы просто удерживать равновесие, у неё не осталось. Она сидела, откинув голову на спинку кресла и лениво наблюдая, как Денки пытается уснуть на ковре, а Тодороки мирно сопит, уткнувшись носом в плечо пунцовой Момо. Рядом сидел Бакуго. Алкоголь знатно потрепал и его: светлые колючие волосы были взъерошены сильнее обычного, дыхание стало тяжёлым, а в рубиновых глазах привычная ярость смешалась с плотным, горячим хмелем. Но он упрямо держался на ногах, не сводя с неё потемневшего взгляда. Слуга до конца вечера. Мираи медленно перевела на него затуманенный, пьяный взор. На её губах заиграла ленивая, капризная улыбка. Она пошевелила тонкими пальцами, подзывая его ближе, и её голос прозвучал с сильной, чертовски привлекательной хрипотцой: — Эй… слуга. Мой последний… приказ на сегодня. Отнеси меня в комнату. У меня ноги… отказываются идти. Бакуго издал короткий, хриплый смешок, в котором не было ни капли злости — только пьяный, первобытный азарт. — Да ты в хламину, дура, — глухо прорычал он. Кацуки шагнул вперёд и, ни секунды не колеблясь, уверенно подхватил её на руки. Одну ладонь он устроил под её лопатками, а вторую — под бёдрами. От его тела шёл удушливый, почти обжигающий жар, пахнущий нитроглицерином и крепким алкоголем. В этот момент чёрное обтягивающее платье безжалостно задралось, полностью оголяя её смуглые, идеально гладкие колени и бёдра. Хмельной взгляд Бакуго мгновенно опустился вниз. На долю секунды он замер прямо посреди разгромленной гостиной. В его глазах вспыхнуло чистое, первобытное и голодное желание. Мужское эго, подогретое алкоголем, взвыло от этой близости. Его пальцы судорожно, почти до боли впились в её обнажённую кожу, заставляя Мираи лениво и тихо выдохнуть ему прямо в шею. Удерживая её мёртвой хваткой, Бакуго развернулся и, слегка покачиваясь, но уверенно переступая через спящих одноклассников, зашагал в сторону лестницы. Вокруг них была удушливая июльская ночь, внизу оставался затихающий пьяный хаос класса 1-А, а на его руках лежала его заклятая шпионка, которая прямо сейчас доверчиво уткнулась носом в его плечо, напрочь позабыв о своей злодейской миссии. Бакуго толкнул ногой дверь её комнаты и вошёл в полумрак. В удушливой летней темноте он бережно, но с нарастающим внутренним тремором опустил Мираи на кровать. Шёлк чёрного платья слегка задрался, а высокий пучок волос окончательно распался, разметавшись по подушке густыми прядями. Кацуки завис над ней, упираясь ладонями по обе стороны от её головы. Алкоголь диким пожаром полыхал в его венах, напрочь стирая любые запреты. Рубиновые глаза потемнели от пьяного, первобытного вожделения, усиленного опасной близостью. Он тяжело дышал, разглядывая её растрёпанный вид, и это удушливое, жаркое лето между ними, казалось, вот-вот вспыхнет от малейшей искры. Близость врага на секунду протрезвила её хмельной разум. Сквозь алкогольный туман лениво и сонно пробилась её главная цель. Мираи упёрлась ладонями в его горячие плечи, удерживая дистанцию и не позволяя ему наклониться ниже. Она посмотрела на него затуманенным, чертовски пьяным, но упрямым взглядом. — Хватит, Кацуки, — сонно пробормотала она, её голос окончательно охрип от алкоголя. — Скажи мне… Что было между нами в том логове? Мой разум… пуст. Но ты… ты ведёшь себя как влюблённый идиот. Что я с тобой… сделала? Бакуго замер, его дыхание опалило её лицо. На долю секунды в его груди всё сжалось. Рассказать ей прямо сейчас? Сказать, что она сломалась под напором своей ноши, как она безжалостно кромсала свои руки, пока Доктор не превратил её в бездушную куклу? Нет. Меньше всего на свете он хотел портить этот момент и оставлять её пьяному, расчётному уму пищу для размышлений. Она использует любую правду как оружие против него же. — Заткнись и спи, шпионка, — глухо выдохнул он, уходя от ответа и оставаясь неподвижным над ней. — Слишком много вопросов для той, кто в хламину пьян. Включай обратно свой сучий характер и засыпай. Но Мираи была чертовски упрямой. Алкоголь лишь разжёг в ней злое, капризное упорство. Она с неожиданной силой толкнула его в грудь, пытаясь сбросить с себя, и яростно дёрнула головой на подушке. — Не смей… уходить от ответа, Кацуки! — дерзко процедила она, с трудом ворочая языком, но сверкая пьяными глазами прямо в его рубиновые зрачки. — Ты мой слуга на сегодня… Я приказываю тебе отвечать! Почему ты… плакал из-за меня? Что нас связывает?! Отвечай, Бакуго. Кацуки лишь тяжело оскалился, легко перехватывая её тонкие запястья и прижимая их к матрасу, чтобы она перестала брыкаться. Её пьяная, яростная настойчивость заводила его ещё сильнее, но он упрямо молчал, заставляя её беситься от бессилия. Бакуго почувствовал, как его собственное тело окончательно потяжелело от выпитого алкоголя. Ноги больше не держали, а в голове шумел вязкий хмель. Не выдержав, он тяжело повалился на матрас прямо рядом с ней. Лениво, с какой-то несвойственной ему медлительностью, Кацуки закинул руку на россыпь её тёмных волос, разметавшихся по подушке, и посмотрел точно ей в глаза. В удушливом полумраке его рубиновый взгляд казался непривычно глубоким. — Я увидел в том подвале тебя настоящую, — хрипло, почти шёпотом произнёс он, и алкоголь наконец развязал ему язык. — Не эту злобную, высокомерную шпионку, которую ты из себя корчишь. Я увидел испуганную, загнанную в угол девчонку. Которая впервые за всю жизнь почувствовала ответственность за свои бесчеловечные действия и то море крови, что устроила Лига. И тогда… именно в тот момент, я понял, что во что бы то ни стало спасу тебя от этого дерьма. Из выжженной памяти или из лап твоего папаши — мне плевать. Я тебя вытащу. Мираи, внимательно слушавшая его сквозь подступающую дремоту, лишь тихо, едва слышно усмехнулась. Слова Бакуго, полные этой отчаянной, героической решимости, показались её циничному злодейскому уму чем-то бесконечно глупым. Она медленно прикрыла глаза от навалившейся усталости, чувствуя, как виски окончательно утягивает её в сон. — Все вы, герои… безнадёжные спасатели, — лениво и сонно пробормотала она, поворачивая голову на подушке чуть ближе к его руке. — Но меня не нужно спасать, Кацуки. Я просто не могу по-другому. Эта игра, эта злодейская грязь, этот хаос… это то, что мне жизненно необходимо. Я и есть этот хаос. Смирись. Её голос затих, дыхание стало ровным и глубоким — алкоголь взял своё, погружая шпионку в беспамятство. Бакуго остался лежать рядом в темноте, перебирая пальцами её волосы и слушая её тихое сопение. Он знал, что она врёт сама себе. И эта удушливая ночь была лишь затишьем перед настоящей бурей. — И я не собираюсь отдавать этот хаос никому другому,— едва слышным шепотом произнес он, оставляя на ее лбу влажный поцелуй. Бакуго ещё несколько минут лежал неподвижно, слушая её ровное, глубокое дыхание. Алкогольный туман в его голове постепенно рассеивался, уступая место тяжёлой, трезвой решимости. Он медленно поднялся, стараясь не издать ни единого звука. Напоследок Кацуки наклонился над кроватью и бережно, на удивление аккуратно убрал упавшую прядь тёмных волос за её ухо. Его пальцы на секунду задержались на ее теплой коже, прежде чем он натянул до её плеч лёгкое одеяло, укрывая спящую шпионку от ночной прохлады.

***

Утро в общежитии класса 1-А началось не с привычного бодрого смеха, а с коллективного, приглушённого стона. Гостиная и кухня академии UA напоминали поле боя, на котором герои потерпели сокрушительное поражение от виски и шампанского. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь шторы, казались ученикам орудием пыток. Каминари лежал лицом на кухонном столе, слабо постанывая каждый раз, когда кто-то ронял пластиковый стакан. Рядом Серо безуспешно пытался сфокусировать взгляд на пачке таблеток от головы, а Киришима с самым несчастным видом прикладывал к гудящему лбу банку с ледяной колой, которую ему заботливо заморозил Шото. Сам Тодороки, к слову, сидел на диване с абсолютно каменным лицом, медленно и мелкими глотками попивая рассол, пока Момо рядом беззвучно страдала, замотавшись в плед по самые уши. Мираи спустилась на кухню ровной, идеальной походкой, но внутри неё бушевал настоящий ад. Алкоголь жестоко мстил за то, что вчера она не знала меры. Голова раскалывалась, во рту пересохло, а к горлу подступала тошнота. На её лице застыло пугающе злое, уставшее и ледяное выражение. Она включила холодную воду, налила полный стакан и жадно выпила его, краем глаза подмечая Мидорию. Изуку, бывший одним из немногих трезвых, с виноватым и слишком уж проницательным видом протянул ей таблетку от головы. — Доброе утро, Мираи… — тихо, почти шёпотом произнёс он, чтобы не травмировать её слух. — Держи, это поможет. Вы вчера… знатно повеселились. Ты как, нормально себя чувствуешь? Ничего не… беспокоит? Мираи выхватила таблетки из его рук, окинув Мидорию подозрительным взглядом. Хмельной туман рассеялся, и в её памяти со всей отчётливостью всплыл ночной разговор с Кацуки на её кровати. Она помнила, как требовала правды. И помнила его честный ответ. Её безумно бесило собственное пьяное бессилие и то, что Бакуго посмел увидеть её уязвимой. — Не лезь ко мне, Мидория, — резко и сухо процедила она сквозь зубы, даже не думая снижать градус своей привычной дерзости. — Голова раскалывается и без твоих глупых расспросов. Она развернулась, собираясь уйти к себе, но столкнулась в дверях кухни с Бакуго. Кацуки выглядел не лучше. Его светлые волосы торчали во все стороны ещё хаотичнее, под рубиновыми глазами залегли тёмные тени, а на лице блуждала глухая, уставшая злость. Он тоже прекрасно помнил каждую секунду прошлой ночи: и её оголённые колени, и её пьяные приказы, и то, какими мягкими были ее волосы. Они замерли друг напротив друга в узком проходе. Пространство между ними мгновенно наэлектризовалось, несмотря на общее похмелье. — С дороги сгинь, шпионка, — хрипло и пугающе тихо прорычал Бакуго, даже не глядя на неё, но намеренно задевая её плечом, когда протискивался к холодильнику. — Сам подвинься, придурок, — лениво и язвительно огрызнулась Мираи, брезгливо поведя плечом. Их взгляды пересеклись всего на секунду. В глазах Мираи горело твёрдое обещание уничтожить его за то, что он знает слишком много, а в рубиновых зрачках Бакуго читался всё тот же пьяный, первобытный азарт и упрямое нежелание отступать. После полудня адское июльское солнце выкатилось в самый зенит, окончательно превращая тренировочный полигон UA в раскалённое пепелище. Воздух дрожал от зноя, а от бетонного покрытия шёл невыносимый жар. Класс 1-А стоял у края площадки единой шеренгой несчастных, едва живых зомби. Похмелье на солнцепеке расцвело во всей красе: Серо то и дело прижимал к вискам ледяные компрессы, Каминари прятался в крошечной тени от бетонного блока, а Момо и Джиро стояли, зажмурившись, не в силах выносить слепящие лучи. Но Айзаве было плевать на их ночное веселье. Его тяжёлый, воспалённый взгляд сканировал студентов с абсолютным безразличием к их страданиям. — Бакуго. Мираи. Шаг вперёд, — хмуро скомандовал учитель, устало поправляя свои шарфы-ленты. — Спарринг без использования разрушительных мощностей. Работаем на выносливость. Нам нужно посмотреть, насколько вы способны сражаться в экстремальных климатических условиях. Начали. Они вышли в центр круга. Градус злости между ними прямо сейчас мог потягаться с температурой солнца. Мираи едва сдерживалась, чтобы не зарычать от глухого бешенства. Голова взрывалась от раскалывающей боли, во рту пересохло, а удушливый зной заставлял бинты на руках неприятно стягивать кожу. Обычно в боях с Бакуго она побеждала легко и грациозно — её причуда предсказания будущего работала безупречно, позволяя просчитывать каждый его выпад наперёд. Но сейчас из-за адской похмельной мигрени она просто не могла активировать силу. Стоило попытаться заглянуть в будущее хотя бы на секунду, как в виски словно втыкали раскалённые спицы. Рисковать вновь остаться без сил она не планировала. Но уступать этому неотесанному ублюдку Мираи не собиралась. Даже на чистой физике, даже умирая от тошноты, она оставалась хладнокровной сукой, готовой зубами вырвать победу. Бакуго выглядел не лучше. Он дышал тяжело и хрипло, его лицо перекосило от уставшей ярости, а рубиновые глаза налились кровью. Он помнил всё. Помнил её слова о том, что он для неё «ничто», помнил, какой нежной и милой она была, пока спала. И сейчас весь этот пьяный, удушливый коктейль эмоций требовал немедленного выхода. — Ну давай, шпионка, — пугающе тихо, сквозь зубы прорычал он, срываясь с места. — Посмотрим, чего ты стоишь без своих привычных фокусов! Бой начался мгновенно и без раскачки. Это было яростное, насыщенное и грязное противостояние. Бакуго намеренно не активировал крупные взрывы, но его скорость и напор были сумасшедшими. Он совершил резкий выпад, целясь ей в челюсть. Без причуды Мираи едва успела уклониться — кулак Кацуки со свистом пролетел в миллиметре от её лица, опалив кожу сухим жаром нитроглицерина. Мираи тут же перегруппировалась и провела стремительную контратаку. Её удар с разворота пришёлся точно ему в корпус. Бакуго глухо рыкнул, отпрянул на шаг, но мгновенно вернулся в бой, перехватывая её за предплечье и увлекая за собой на раскалённый бетон. Они покатились по земле, молотя друг друга кулаками, наплевав на технику и каноны геройских спаррингов. Это была чистая, первобытная драка двух заклятых врагов, подогретая похмельным бредом и удушливым солнцем. Мираи тяжело дышала ему прямо в лицо, её высокий хаос окончательно развалился, а тёмные пряди липли к мокрому от пота лбу. Но в её глазах горело абсолютное, уничтожающее превосходство. Сжав зубы от вспышки боли в раскалывающейся голове, она извернулась, резко ударила его локтем под дых и, перехватив его собственную руку, жёстким болевым приёмом впечатала Бакуго лицом в бетон, наваливаясь сверху всем телом. — Я же сказала тебе ночью, Кацуки… — хрипло, задыхаясь от зноя и усталости, процедила она ему прямо в ухо, пока он яростно рычал под её весом, пытаясь вырваться. — Меня. Не нужно. Спасать. Смирись с тем, что ты проиграл. Класс 1-А, наблюдавший за этим побоищем, испуганно замер. Даже Айзава слегка приподнял бровь, оценивая степень их взаимной, пугающей агрессии. Мидория на краю площадки судорожно сжал кулаки, понимая, что этот спарринг — далеко не просто тренировка. Мираи удерживала захват ещё несколько секунд, упиваясь секундным торжеством, пока Айзава резким, непреклонным тоном не скомандовал окончить спарринг. Она неохотно разжала пальцы, поднялась с поверженного Бакуго и, даже не взглянув на него, зашагала прочь с полигона. Кацуки остался лежать на раскалённом бетоне, тяжело дыша и яростно сплёвывая подступившую к горлу горечь. Его рубиновые глаза, полные дикого азарта и злости, неотрывно провожали её удаляющуюся фигуру. Но стоило Мираи переступить порог прохладной женской раздевалки, как железное самообладание, державшееся на чистом упрямстве, окончательно рухнуло. Организм, истощённый ночной пьянкой, удушливым зноем и бешеной физической нагрузкой, не выдержал. Перед глазами всё завертелось, бетонный пол резко ушёл из-под ног, а раскалённая мигрень взорвалась глухой темнотой. Мираи без чувств рухнула на скамью, свалившись с сильнейшим тепловым ударом. Бакуго, который вопреки здравому смыслу шёл следом за ней по коридору, чтобы закончить их утреннюю перепалку, услышал глухой стук из-за двери. Кацуки ворвался в помещение без стука. Увидев её — бледную, без сознания, с растрёпанными волосами и тяжело вздымающейся грудью — он на секунду оцепенел. Вся его злость мгновенно улетучилась, уступая место той самой сумасшедшей, защитной панике, которую он испытывал в подземелье Лиги. — Чёртова дура, — хрипло выругался он, бросаясь к ней. Бакуго бережно приподнял её голову, укладывая к себе на колени, и напрочь забыл о том, что находится в женской раздевалке. Он быстро смочил висящее неподалёку полотенце ледяной водой и приложил к её пылающему лбу, а затем принялся судорожно обтирать её шею и забинтованные предплечья. От его ладоней больше не шло агрессивное тепло — он отчаянно контролировал свою причуду, боясь сделать ей ещё хуже. Мираи оставалась в глубоком обмороке, полностью уязвимая и беззащитная на его руках. Кацуки всматривался в её бледное лицо, стискивая зубы от невыносимого, удушливого бессилия. Она могла твердить сколько угодно, что её не нужно спасать и что она сама — чистый хаос, но прямо сейчас он снова сидел над ней, возвращая её к жизни и мысленно подтверждая своё ночное обещание: он вырвет её из этого ада. Даже если для этого придётся уничтожить всю Лигу. Холодная влага полотенца на лбу и шее постепенно вернули Мираи в чувство. Тёмная пелена перед глазами рассеялась, и сквозь нее она первым делом почувствовала чужой обжигающий жар. Мираи резко распахнула глаза и оцепенела. Она лежала на скамье, а её голова покоилась прямо на коленях Бакуго. Кацуки сидел над ней, хмурый, уставший, со следами бетона на лице после их драки. Его ладонь бережно удерживала мокрую ткань на её шее. Злодейская выучка мгновенно подала сигнал тревоги. Мираи резко, пренебрегая слабостью и подступившей тошнотой, рванулась в сторону, сбрасывая его руку и садясь на скамью. Растрёпанные волосы упали на лицо, швы под бинтами неприятно заныли, но её взгляд за долю секунды снова заледенел, превратившись в пугающе трезвый и жестокий. — Ты совсем страх потерял? — хрипло, но со всей своей фирменной дерзостью процедила она, утирая капли ледяной воды с подбородка. — Какого черта ты забыл в женской раздевалке? Решил воспользоваться моментом, пока я отключилась? Кацуки даже не шелохнулся. Он остался сидеть рядом, лениво бросив мокрое полотенце на кафельный пол. Алкогольное похмелье и удушливый зной выжали из него все силы, но в его рубиновых глазах не было и капли обиды на её грубость — лишь привычный, тяжёлый оскал. — Завали хавальник, шпионка, — глухо и устало огрызнулся он, расслабленно опираясь локтем в колено и глядя на неё снизу вверх. — Если бы я хотел воспользоваться моментом, я бы оставил тебя тут подыхать от теплового удара. Скажи спасибо, что у меня до сих пор не пропало желание возиться с твоей высокомерной тушей. Мираи лениво наклонила голову набок, несмотря на то, что в висках всё ещё стучали раскалённые молоты. На её губах заиграла опасная, язвительная усмешка. Она пододвинулась ближе, намеренно нарушая его личные границы, и заглянула ему прямо в лицо. — Спасибо? Тебе? — тихо, с чистейшим ядом в голосе прошептала она. — Кацуки, ты безнадёжен. Я только что размазала твою морду по бетону на глазах у всего класса. Я прямым текстом говорю, что презираю тебя и всю эту геройскую богадельню. А ты всё равно сидишь тут и вытираешь мне пот со лба. Твоё благородство выглядит просто жалко. Бакуго резко перехватил её за подбородок, заставляя замолчать. Его пальцы были горячими, а рубиновый взгляд буквально пригвоздил её к месту. — Мне плевать, как оно выглядит в твоей пустой башке, — пугающе тихо прорычал он ей прямо в губы, и в его голосе снова проскользнула та первобытная, опасная решимость. — Я уже сказал тебе ночью: кусайся сколько влезет. Можешь побеждать меня на тренировках, можешь ненавидеть. Но из этой ямы я тебя всё равно вытащу. Смирись с этим, Мираи. Ты из этого курятника никуда не уйдёшь. Она молча смотрела на него, чувствуя, как внутри неё снова закипает глухое, расчётливое бешенство. Бакуго становился не просто навязчивым — он становился упрямым фактором, ломающим всю её идеальную стратегию. «От него пора избавиться» — сухо констатировала Мираи.

***

Спустя пару дней академия устроила для класса учения на уже знакомом полигоне. Будни превратились в череду суровых испытаний: причуды работали на пределе, заставляя учеников прогрессировать и трудиться не покладая рук. Официально в стенах академии Мираи теперь могла заглядывать в будущее на целую минуту вперед вместо прежних четырех секунд. Одноклассники искренне восхищались ее успехами, сама же она лишь сухо отмечала про себя их недальновидность. На своих персональных тренировках, запершись в комнате скорее от скуки и безделья, Мираи начала нащупывать новые грани своего дара. После недолгой практики ей удалось остановить стрелку карманных часов ровно на секунду. Девушка ликовала: этот результат дарил пьянящее чувство могущества. И все же тревога за собственное зрение не покидала ее ни на миг. Во время этих экспериментов глаза наливались пугающим кровавым цветом, а капилляры едва выдерживали колоссальную нагрузку. Она старалась не перенапрягать зрение, по-настоящему опасаясь необратимых последствий. Грохот очередного взрыва на полигоне заставил землю содрогнуться. Группа Бакуго стремительно зачищала сектор, а класс молча наблюдал за этим безумием через панорамное стекло наблюдательного пункта. — Мираи, твои глаза снова покраснели, — раздался над ухом глухой, уставший голос. Девушка даже не вздрогнула. Айзава стоял чуть позади, одарив ученицу тяжелым, скептическим взглядом из-под растрепанных черных волос. — Твоя причуда вновь выходит из-под контроля? — Вовсе нет, Айзава-сенсей, — Мираи обернулась и спокойно встретила его взор, мастерски удерживая на лице маску безмятежности. — Я исправно хожу на осмотры к Исцеляющей Девочке, показатели в полной норме. А покраснение... это скорее от недосыпа. В последние дни стоят невыносимо жаркие летние ночи, никак не могу уснуть. Так что беспокоиться абсолютно не о чем. Она мягко улыбнулась, надеясь, что ложь прозвучала достаточно убедительно. Но учитель промолчал, переводя взгляд на экран, где Бакуго только что разнес очередное укрытие условного противника. Айзава был не глуп, чтобы поверить в сказку про душные ночи. Он знал ее секрет. И уже догадывался, что ее причуда способна на большее, чем предвидение будущего на жалкую минуту. Если Все За Одного хранил эту девчонку в тайне от всех, даже от злодейского мира и опасных миссий — он по-настоящему ценил ее. А зная нрав этого человека Айзава холоднокровно подытожил, что сила Мираи была куда могущественнее, чем они предполагали. Вот только размах этой сокрушительной причуды все еще оставался для академии тайной. — Смотри не переусердствуй, — лишь сухо обронил он, не отводя глаз от полигона. — Герой, который ослепнет в разгар боя, никому не принесет пользы. Она послушно кивнула, но внутри нее уже зрел совсем другой план. — Айзава-сенсей, — Мираи чуть опустила голову, маскируя легкую тень, скользнувшую по лицу. — Извините, можно мне отойти на пару минут? Учитель бросил на нее мимолетный, проницательный взгляд, но молча кивнул. Путь был свободен. Она покинула наблюдательный пункт, быстрым шагом направляясь вглубь технических коридоров. Сердце колотилось в предвкушении грандиозного финала. Мираи поднялась на верхний ярус, где пахло бетонной пылью и сыростью, и затаилась на строительных лесах прямо над зоной, которую зачищал отряд Бакуго. Кацуки как раз замер внизу. Он тяжело дышал, стоя ровно под массивными монолитными плитами, закрепленными на толстых стальных тросах. Мираи достала из кармана острое лезвие. Чтобы не рисковать зрением во время покушения, она достала темную повязку и плотно натянула её на глаза. На секунду ее сознание провалилось в грядущее — она заглянула в будущее на минуту вперед, предвкушая триумф и крах своего заклятого врага. В ее видении тросы безжалостно лопались, но монолитный камень был тут же пробит колоссальным взрывом. Бакуго остался жив. — Черт бы тебя побрал, живучий ублюдок! — вслух выругалась Мираи, не сумев сдержать вспышку ярости и рвано сорвав повязку с глаз. На полигоне повисла звенящая тишина, и этот тихий девичий голос отчетливым эхом разнесся под потолком. Бакуго резко вскинул голову. Мираи испуганно отшатнулась назад, вжимаясь в холодную бетонную стену и прячась за опорную балку. Сердце ушло в пятки. Она замерла, едва смея дышать и отчаянно молясь, чтобы он принял ее слова за галлюцинацию или отголосок чужого разговора. Но было поздно. Оскал Кацуки стал шире, а в алых глазах вспыхнул дикий, торжествующий огонь. Этот ликующий, безумный взгляд говорил сам за себя: он не просто услышал её — он понял, что конкретно она там делала и что задумала ее непоседливая шпионская задница.

***

Тихий, едва слышный щелчок дверного замка заставил Мираи замереть. Она мгновенно оторвалась от учебника и с грацией хищника поднялась со стула. Дверь её комнаты бесшумно приоткрылась, впуская в полумрак высокую силуэтную фигуру. Без приглашения. Без единого звука. Перед ней стоял Бакуго. Мираи широко распахнула глаза, и внутри неё впервые за всё время полыхнуло настоящее, дикое волнение. Он ее видел. На его лице, плечах и руках виднелись свежие царапины, спортивная форма была покрыта серой гранитной пылью, но рубиновые глаза парня горели в темноте живым, триумфальным пламенем. Кацуки плавно закрыл за собой дверь, небрежно опёрся спиной о косяк и скрестил руки на груди. Несмотря на опасность после дневного покушения, в его осанке читалась непреклонная, удушливая гордость хищника, переигравшего свою добычу. — Какого хрена ты забыл в моей комнате, Бакуго? — ледяным, дрожащим от злости шёпотом процедила Мираи, делая шаг вперёд. — У тебя почти получилось избавиться от меня, — Бакуго издал короткий, издевательский смешок, и вокруг его пальцев с треском проскочили первые искры. — Но я непременно расстроен, Мираи. Ты ведь даже не попыталась покончить со мной. Что, жалость взяла вверх? — Не смеши меня, Бакуго, — Мираи подошла к нему почти вплотную, глядя на него с раздраженным призрением. — К сожалению, ты бы выбрался оттуда живым. Мне не хотелось так рисковать ради такого ничтожества, как ты. — Да неужели? — Бакуго резко оттолкнулся от двери, мгновенно оказываясь вплотную к ней. Он навис над ней, удушливо жаркий, пахнущий пороховым дымом и пылью полигона. Его ладонь мёртвой хваткой легла на стену рядом с её головой, перекрывая пути к отступлению. — Тогда почему ты сейчас стоишь и трясёшься, как испуганная девочка перед этим самым «ничтожеством»? Мираи лениво наклонила голову набок, и на её губах заиграла ленивая, смертоносная улыбка. — Я не трясусь, Кацуки. Я просто разочарована качеством геройского отбора в UA, раз сюда берут недоносков, которые не понимают слов «ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ». Проваливай отсюда, пока я не закричала и не позвала Айзаву. Посмотрим, как ты объяснишь ему своё ночное присутствие в моей спальне. Сухие губы Бакуго растянулись в тяжёлой, хищной усмешке. Он наклонился ещё ниже, обжигая её лицо горячим дыханием с запахом пороха. — Зови, мне плевать, — хрипло, почти бесшумно выдохнул он. — Но ты этого не сделаешь. Потому что все твои попытки от меня избавиться — это просто дешёвый цирк. Зря ты так отчаянно стараешься меня пристрелить, шпионка. В конце концов, ты ведь пришла в эту чёртову академию только ради одного. Чтобы спасти меня. Мираи замерла. Её наглая, язвительная усмешка мгновенно испарилась, и она на секунду впала в глубокий, ментальный ступор. Разум, зачищенный Доктором Гараки, выдал критическую ошибку — эта фраза никак не укладывалась в её логику агента Лиги Злодеев. Спасти героя? Его? Что за абсурд? Заметив её минутное замешательство, Кацуки хищно и победоносно улыбнулся. — Ты ведь забыла меня полностью, да? — вкрадчиво, с опасным торжеством прошептал он, и его рубиновые глаза опасно сверкнули в удушливом полумраке комнаты. — Гараки стер все до самого основания. И то своё видение будущего, из-за которого ты поступила к нам ты тоже не помнишь? Бакуго медленно отстранился, убирая руку от стены, но продолжая удерживать её своим сканирующим, триумфальным взглядом. Его губы так и скалились в этой вызывающей, опасной улыбке. Мираи невольно сглотнула, нервно размышляя, правду ли он говорит, или играет в очередную игру. — Советую тебе заглянуть в моё будущее ещё раз, Мираи, — издевательски бросил он, разворачиваясь к выходу. — Посмотри, что ты там напророчила. И тогда поймёшь, кто из нас двоих проиграет в конце.