Глава 5. Система наказаний

 Перед прохождением симуляции «Архаион» необходимо минимизировать взаимодействие субъекта с внешним миром не менее чем за 48 часов до начала теста. Для обеспечения чистоты исследования требуется поместить субъекта в условия полной изоляции на указанный период. 

 

(Рекомендации по эксплуатации симуляции «Архаион», Отдел биогенетического сопоставления и популяционного мониторинга Министерства Артемиды)  

  Сразу после допроса Атрея и троих его друзей завели в помещение, которое больше напоминало тренировочный лагерь для космонавтов в виде планетарной станции. Им сказали, что на время расследования их поселят в «закрытое помещение», и молодые люди были уверены, что речь шла о тюремной камере. Индивидуальной. И с крысами. Впрочем, на их расспросы, как и почему, никто из сопровождающих не ответил, но Павлос предположил, что дело в секретности, а другим заключённым и даже охранникам вряд ли стоит знать, кто они. Если они вообще в тюрьме. С самого их задержания они её так и не видели, перебиваясь в этих странных допросных.  — Ну что, господа, добро пожаловать в детский лагерь «Гиацинтик». Советую всем выбрать себе комнату, потому что в ней нас и похоронят, — издевательски сказал Аргирис и хлопнул в ладоши, когда дверь за ними заперли.  — А то ты был в детском лагере, выдумщик, — осадила его тут же сестра.  В их «жилье» была небольшая кухня-студия и две спальных комнаты, в каждой из которых стояла двухъярусная кровать. Атрей поселился с Павлосом, а Аргирис остался с сестрой, Сапфо, и они ещё подрались за то, кто будет спать наверху. Юношу всегда поражали их отношения и как в двадцать четыре года они оба оставались в каких-то моментах совсем детьми.  К подобным условиям жизни им было не привыкать — Атрей даже ненароком подумал, что их место заключения в некоторых аспектах выглядит получше, чем настоящее место жительства. (И вообще конкретно в его комнате стоило давно бы провести ремонт.)  Впрочем, где и как спать его беспокоило в меньшей степени — он размышлял о знакомстве с Верховной Деметрой. Атрей представлял себе её несколько иначе. Как холодную фигуру власти, которую отточили речи в Ареопаге так же, как и агротехнологии, редко терпящие ошибок. Он совсем не ожидал, что она будет его отчитывать за поведение, словно учительница. Или мать. Возможно, это было связано с тем, что деметрам приписывалось родительское отношение ко всем детям, в том числе и не своим. Или с тем, что Атрей не привык быть отчитанным в такой форме. А как иначе это объяснить? То ли дело Верховный Гермес.  Александр Парменионидис его ничуть не разочаровал, хотя и удивил своей резкостью и угрозами. Но Атрея больше раздражала его правота — он бы отреагировал ровно так же, если бы кто-то пришёл и начал выставлять условия буквально у него в доме. Поэтому да, он мог его понять. И задавался вопросом: а похож ли на Верховного Гермеса его собственный отец? Или все гермесы разные?  Он часто задумывался о том, какие бы вопросы задал своему отцу при первой встрече. Почему он однажды нарушил закон, например. Или что им руководствовало? Одобряет ли он решение матери оставить ребёнка? Знал ли он вообще о нём? Помогал ли его прятать? Сдал бы он его в Асфалию, как только увидел бы на собственном пороге? Он хотел верить, что нет. И не из-за того, что отцу тоже грозило наказание, а из-за какого-то внутреннего желания защитить собственного ребёнка. Хотя откуда там взяться отцовским чувствам, если тот никогда не видел сына? Он думал и о своей матери, о которой тоже ничего особо не знал. Ни имени, ни фамилии. Его фамилия, скорее всего, была вымышлена, поэтому по ней вряд ли что-то можно было найти. Александридис. Александр значит «защитник людей». А Атрей значит «бесстрашный». Был ли он бесстрашным защитником людей? Хороший вопрос. Или его мать хотела этим что-то ему сказать. Или нет. Или ей просто нравилось имя «Атрей». А, может, она назвала его в честь отца. Или деда. Сколько ей лет, где она живёт, какой её любимый цвет, что она слушает, когда ей одиноко, да и любит ли она музыку? Замужем ли она, есть ли у него братья или сёстры? Общается ли она с его отцом или это была одна ночная ошибка? Похож ли он на неё? Или больше на отца? Не возникает ли у неё желания сорваться и приехать к нему, забыв о предосторожности? Думает ли она о нём?  Нужен ли он им, в целом? Нужен, наверное, если она его оставила. Или она просто боялась делать аборт? Или из-за деметрианских особенностей? Или она пыталась сохранить что-то другое? Если бы её завтра привели сюда, к нему, признала бы она его? Хотя бы сделала вид, что знает, кто он такой? Не сдала бы в Асфалию? У него было столько вопросов. И ни одного ответа.  Он ничего о них знал. Кроме одного. Она была деметрой, он был гермесом. И это не исправишь. Интересно, а была ли у них история? У его родителей, он имеет в виду. В мифе у Гермеса и Деметры она есть. По крайней мере, ему так рассказывали: что они считались самой красивой парой на Олимпе, что Афродита покровительствовала им и оберегала как могла. И что они очень друг друга любили. Странно, что продукт их любви оказался таким злом. Единственное доказательство того, что между ними что-то было, Панталеон, он их всех предал. Захлебнулся в собственном зле. А потом Гера их обоих наказала, и они стали друг друга избегать. Но если Атрей тоже порождение великой любви, не значит ли это, что он — злой монстр? Или кто-то из них? И ему было в то же время до горечи обидно. Обстоятельства, законы, наказания — неужели хотя бы мать не могла исчезнуть с ним где-то в Северных землях? Они могли бы скрыться. И быть счастливы. Хотя бы на время. Но это были иллюзии, в которых он очень хотел поселиться.  Из собственных мыслей Атрея вырвал смех Сапфо и Аргириса.  — Ну и мерзкие же у вас шутки, — отметил Павлос. — Всё-таки есть темы, которые не стоит… — На твоём месте, Павлос, я бы не возникал. Ты единственный из всех нас, кто хотя бы знает своих родителей, — сказал Аргирис.  — Да, я только не знаю, где они. Пропали, когда мне было десять, и ни слуху, ни духу. Ищи — не сыщи, — юноша пожал плечами.  — Их хотя бы нет в системе, — отметила Сапфо, а потом добавила таинственным голосом: — Мнемозина. — А знаешь, кто там есть? Дедки и бабки.  — Тебе повезёт, если они уже будут мертвы.  — И не говори, — Павлос вздохнул. — Но мы же здесь, чтобы узнать правду. Разве нет? Атрей грустно улыбнулся. Он иногда завидовал Павлосу, ведь тот знал вещи, которые им троим были недоступны — родительскую любовь. До десяти лет он жил в полной семье, а его мать и отец — возможные панталеоны, которых, как и Атрея, пытались скрыть. Из них образовывалось не так много пар, но они существовали, а дети были очевидным следствием. Правда, потом родители Павлоса пропали — отправились к океану и не вернулись. Атрей допускал мысль, что они могли уехать, сбежать. Бросить сына.  — Не знаю, это была идея Атрея, — Аргирис кинул в него найденный столе карандаш. — А что вы тогда поехали, если не хотели? — спросил Атрей.  — А в этой деревне тухнуть до конца жизни очень весело, конечно, — буркнула Сапфо. — Работать ещё у этих фермеров на их плантациях.  — Нормальная работа, не рабство же, — возмутился Павлос. — Совсем не плантации.  — Ага, конечно, тебя-то в лабораторию запихнули хотя бы, ассистировал там учёным, — она скривила лицо на этом слове. — А мы с Аргирисом с этими фанатиками в поле постоянно. Отнеси-принеси.   — Высокого ты мнения. Между прочим, один из таких «фанатиков» может быть нашей матерью, — отметил Аргирис.  — Ну уж нет. Стопроцентно наша мама из нормальных гермесов. А вот отец… кто-нибудь из тех странных, кто выращивает эти вонючие растения недалеко от… — Тихо ты, — шикнул Павлос. — Они же слушают. Не хватало ещё местоположение остальных сдать.  Атрей закатил глаза. Было глупо полагать, что их деревню не найдут, пусть они старались замести все следы. Он знал, что с их появлением в Департаменте Кроноса открывается целый ящик Пандоры. И не рассчитывал на сокрытие. Он не желал плохой судьбы своим собратьям по несчастью, но стремление узнать правду победило как самосохранение, так и мысли о судьбах других.  — Не думаю, что они ещё там, — предположила Сапфо. — Мне кажется, они поняли, что происходит, когда обнаружили нашу пропажу. И давно уже собрали вещички, чтобы свалить.  Атрей тоже хотел в это верить. За его жизнь они уже пару раз переезжали. Недалеко и внутри провинции, но смена локации помогала сохранить скрытность. Кочевали по пяти деревням. И в зависимости от возраста разбирали роли. Кто-то считал их учениками по обмену, кто-то — детьми иностранных специалистов, кто-то — просто молчаливыми разнорабочими. Паспорт спасал их от излишних расспросов, а дополнительную проверку никто не делал — в отдалённых поселениях и так не хватало рук, чтобы лишними придирками отпугивать рабочую силу. Нерушимый статус-кво.  Он вспоминал тот вечер, в который решился на свой безумный план. Это было где-то месяц назад, и они вчетвером только вернулись из Мидаса — столицы Северных земель. Пару раз в несколько месяцев им разрешали выезжать в большой город развеяться, но при соблюдении всех мер предосторожности. В остальное время они околачивались в своей деревне и на пустынном побережье Атлантического океана.  Тогда его и поймал один из старожилов поселения, и у них произошёл «тот самый разговор», как позже его прозовут ребята.  — Атрей, мальчик мой, иди сюда, посиди со мной, — семидесяти шестилетний старик был самым старшим из живых на тот момент печально известных «запретных» детей. Он всегда с трепетом относился к Атрею, а тот, в свою очередь, любил разговаривать со стариком, который многому его научил. — Как Мидас? Что теперь происходит в этом большом городе? — Как обычно. Кто-то куда-то спешит, не успевает. Люди приходят, уходят. А волны так же разбиваются о камни около набережной.  — Время меняет лишь облик, суть остаётся прежней, — подметил старик, удовлетворённо кивнув. — Ты в последнее время кажешься задумчивым. Поделишься, что тебя тревожит?  Это была правда. Он стал чаще думать о своём происхождении и своей судьбе с тех пор, как ему исполнилось шестнадцать. Ему казалось, что всё предрешено. Что вся его жизнь совсем не имеет смысла. Что он совсем себя не знает.   — Я… Ты никогда не хотел узнать, кто они такие? Твои родители? — Атрей посмотрел на мужчину с надеждой.  — Я и так знаю, кто они. Гермес и деметра. Которые нарушили закон. Из-за чего появился я. К тому же, они уже давно мертвы. И в скором времени я отправлюсь к ним, — он явно относился к своей жизни с долей фатализма.  — Нет. Я имею ввиду… Узнать их поближе. Их привычки, характер, любимый напиток, есть ли у них домашние животные, имена, в конце концов. — А зачем? — старик внимательно посмотрел на юношу.  — Зачем? Чтобы знать, чтобы понять, почему… Чтобы найти сходства, чтобы почувствовать себя членом чего-то большего… — Атрей пожал плечами. — Я не знаю. Просто, чтобы убедиться, что они есть.  — Ты хочешь понять, почему она сохранила тебе жизнь? — старик сочувственно улыбнулся, подразумевая, конечно, его мать.  — И это тоже.  — Потому что ты можешь и не быть им.  — Кем? — Панталеоном. Это лишь один из возможных вариантов смеси крови деметры и гермеса. У их союза может родиться ребёнок из любой группы. Не факт, что все из нас здесь и есть панталеоны. Вполне возможно, что ни один из нас им не является, — старик улыбнулся.  — А почему тогда союз гермес-деметра под запретом? — Потому что, вполне возможно, что мы все и окажемся панталеонами. А наверняка мы не узнаем, потому что не пройдём через процедуру. А не пройдём, потому что можем оказаться последователем великого зла, — старик засмеялся. Всё звучало абсурдно.  — Это паршиво, — Атрей опустил голову. — Какова цель моего существования? Зачем я здесь? — Может, ты сможешь всё изменить. Или просто будешь помогать косить мне траву, — губы мужчины растеклись в улыбке. — А ты кем хочешь быть?  — Я хочу быть чем-то большим, чем просто лицом без документов.  — Так будь. Кто тебе запрещает? — Но я не могу покинуть деревню без разрешения, нарушить границы.  — Почему? — Потому что нельзя нарушать границы, это опасно.  — А ты хотел без опасностей стать чем-то большим? Без преодоления трудностей и преград? — Я не знаю, готов ли. А остальные? — Вопрос здесь лишь в ответственности и обязательствах. Но это твоя жизнь и лишь тебе решать, как её прожить, — старик замолчал. Он внимательно посмотрел на Атрея, а потом добавил: — Хотел ли я узнать своих родителей? Мечтал. Я воображал, как мы вместе проводим праздники, как наши совместные фотографии стоят на полках, как моя мама утешает меня, а отец читает нотации… Я хотел быть частью этой семьи. Я хотел знать их. Вопрос в другом: хотят ли они знать тебя? Ведь твоё появление, скорее всего, разрушит их жизнь. Подумай над этим.  Старик легко хлопнул юношу по плечу и ушёл, а Атрей остался сидеть на скамейке на небольшом холмике, с которого открывался великолепный вид на всё тот же Атлантический океан. Их деревушка располагалась прямо около берега.  Тогда мысль о побеге пронеслась в его голове в первый раз. Если никто из них не панталеон, то зачем они тогда все прячутся? А если он не панталеон, то, получается, и его родителей не накажут, так? Тогда можно ли узнать, из каких конкретно частей он состоит и что из себя представляет? Он вынашивал план несколько недель, потихоньку расспрашивая жителей поселения о том, как устроен мир. Якобы ему просто любопытно. Научный интерес. Их обучали только базовым вещам, вроде «туда не ходи, это не делай», а все тонкости политической системы, в которой он жил, он не знал. И люди радостно отвечали. Мнемозина, Оракул, Департамент Кроноса, Центр родительства, тест — в голове была каша, но потом всё встало на свои места. И тогда он поведал ребятам, что именно хочет сделать.  И да, они подумали, что он сошёл с ума. Но, в итоге, все четверо сидят в этом космобункере, так что определённым даром убеждения Атрей, похоже, обладал.  — Ладно, мои маленькие любители взламывания государственных учреждений, — иронично отметил Аргирис. — Грустить уже особо смысла нет. Что сделано — то сделано. Поэтому я пойду надыбаю нам что-то прикольное — тут явно где-то есть склад забытых вещей. Просто на ваши кислые рожи уже невозможно смотреть. Сапфо?  — Да, пошли, — она закатила глаза, поднимаясь из-за стола.  Брат и сестра скрылись в одной из спальных комнат, и Атрей слышал грохот. Он наедался, что они не разгромят здесь всё к концу дня.  — О чём думаешь? — тут же прервал молчание Павлос.  — Да так, — Атрей пожал плечами. — Сомневаюсь, знаешь. Вдруг, я не прав.  — Пока что всё идёт примерно так, как ты и предполагал.  — По одному из планов.  — План А мне всегда казался провальным: что Верховный Кронос согласится прогнать нас через Оракул сам. И что мы вообще его найдём.  — Надежды было мало, согласен. Но туда было так легко зайти… — мечтательно начал Атрей.  — Не легче, чем когда мы с Аргирисом решили поиграть с судьбой в тогда в Мидасе, - Павлос вспоминал знаменитую в узких кругах историю, когда они чудом укрылись от систем идентификации после того, как решили сесть на скоростной поезд и проехать пару остановок. Пришлось прятаться в товарном вагоне, а потом выпрыгивать.  — Северные земли никогда не славились мощными охранными системами, — отметил Атрей.  — Короче, сработал План Б, и что плохого? — Да, но… — он тряхнул головой. — Вы говорили только с Верховным Аидом?  Павлос на это кивнул.  — А что?  — Я с ним не говорил.  — Ты и не хотел.  — Но почему они к вам не зашли? Хотя бы Верховный Гермес?  — Зачем?  — Для среза.  Его друг участливо улыбнулся: — Ты накручиваешь себя сейчас. Тут нет теории заговора. Ты изначально хотел поговорить с Верховной Деметрой. И поговорил.  — Я не думал, что и Парменионидис зайдёт.  — Ну, если пораскидывать мозгами, то это было предсказуемо, — Павлос Праксиус пожал плечами. — Всё-таки подобные вещи сначала бы сообщили Верховному Гермесу. Из-за иностранного паспорта. МинДеметры тут и рядом не стояло.  — Согласен, конечно, — через несколько мгновений сказал Атрей. — Просто, вдруг я всех обрёк на гибель, потому что мы панталеоны и… Дед не прав, не знаю, и всё-таки мы все принадлежим к этой запрещённой группе, а он просто придумал себе что-то. И прятаться в деревне было не самой плохой идеей. Сам-то дед никуда оттуда не вышел! — Не переживай. Мы сами решили с тобой идти и знали, чем рискуем, — Павлос положил руку ему на плечо. — И вообще все тут старше тебя, поэтому технически это мы за тебя отвечаем.  Праксиус легко рассмеялся, а Атрей улыбнулся ему в ответ. Но остался глубоко зарыт в свои мысли. Улыбка казалась натянутой, но его друг ничего ему не сказал.  — Ты знаешь, она отчитала меня. Деметра, — внезапно признался Атрей. — Вроде как я обрекаю своих родителей на страшную судьбу. И меня так это так разозлило. Как будто я виноват в том, что родился.  — Ну и что им сделают, с другой стороны? Отправят за решётку?  Атрей пожал плечами.  — Если честно, я так и не понял, как их наказывают. В Законе Панталеона ничего конкретно не описано, как будто наказание всё время меняют, а до дополнительных документов я дойти не успел. Не убивают же их? — в его голосе звучала мольба. Он определённо хотел утешения и уверения, что этот тяжёлый груз не лежит на нём.  — Думаю, что ваши родители, кто бы это ни был, жили с пониманием того, что к ним однажды постучит прошлое и неминуемо нагонит. Они должны давно были подготовиться к любому исходу.  — Я сказал ей то же самое. Но себе я так и не поверил, — Атрей глубоко и обречённо вздохнул.  — Уже поздно сожалеть о содеянном, — мрачно сказал Павлос.  Атрей не мог с ним не согласиться. Им осталось всего пару шагов до решающего теста, который определит всю их дальнейшую судьбу. Несколько дней, и он точно будет знать, кто конкретно его породил. А, если ему позволят, то ещё и сможет задать пару вопросов. Но откуда в нём столько уверенности в том, что кто-то вообще разрешит ему выйти на свет из этого космобункера и продолжать спокойно жить свою жизнь? Атрей так долго думал над планом того, как им подобраться к Оракулу, что совершенно не подумал о том, как им жить после внесения в Мнемозину.  — А ты не жалеешь, что пошёл? — юноша решил перевести тему, чтобы не пропасть в своих мыслях.  Павлос усмехнулся, махнул головой и на секунду опустил её, но тут же поднял, пристально вглядываясь в своего друга.  — То, что я знал своих родителей, не означает, что я знаю, кто я, Атрей, — серьёзно сказал он. — Они не знали, кто они. Никогда не были в системе. Жили просто… чтобы выжить, наверное, — Праксиус пожал плечами. — Какая жизнь мне предлагается? Прожить в таком же изгнании, чтобы найти другого изгнанника и сотворить с ним что-то вроде семьи? Чтобы продолжать линию без рода и племени? Ты не задумывался об этом, нет? Что мы после себя оставим?  Атрей отрицательно покачал головой. Теперь уже он был в сочувствующих.  — Вот и я тоже долго не думал. Мне кажется, такие пары как мои родители давали людям какую-то надежду, что и в неизвестности можно обрести стабильную почву под ногами. И я тоже жил этой надеждой, но разве можно твёрдо стоять на ногах, будучи неуверенным в себе? Притворяться можно, конечно. И многие так и делали у нас. Но, по итогу, сколько семей из «нелегалов» ты насчитаешь? Большая часть из нас умирает в абсолютном одиночестве, — Павлос вздохнул.  Юноша попытался улыбнуться, но не вышло, поэтому положил руку на плечо друга в знак поддержки. Атрей и не мог предполагать, что Павлос занимается подобной саморефлексией. Интересно, как долго? С какого момента он стал об этом всём задумываться? Как они покинули деревню или раньше? У них была разница в пять лет, но стал бы Атрей ближе к двадцати годам таким же мыслителем, останься он в безопасной зоне их обители?  — Нагрузил, наверное. Прости, — тихо сказал Павлос.  — Да нет, всё в порядке, — он похлопал его по плечу. — Странно, что ты ещё раньше не свинтил оттуда.  Павлос рассмеялся.  — Действительно. И соображаю я лучше вас всех, — поддержал шутку он. — Давно бы уже распутал все ниточки своей биографии.  Теперь они оба рассмеялись и выкинули ещё несколько шуток на эту тему, а, когда поводов для веселья уже не осталось, то на их лица вернулись мрачные выражения, которые люди обычно делают в преддверии катастрофы.  — Я надеюсь, что они мертвы, Атрей, — сказал Павлос. — Потому что иначе… Юноша кивнул. Он понимал. Если родители Павлоса живы, то значит, что они его бросили, какая бы причина на то ни была.  Атрей, если честно, тоже иногда надеялся, что и его родители давно мертвы. Но по совершенно другой причине. Верховная Деметра оказалась права: он не желал им зла. И теперь ему стало казаться, что их наказание окажется гораздо страшнее его.   

***

Ночью, разделившись по комнатам, никто из четвёрки не мог уснуть. Каждый думал о своём, смотря в потолок. Но так как они все спали на двухъярусных кроватях в разных комнатах, то ни один не был в курсе насчёт другого.  Сапфо свисала через перекладину второго яруса только чтобы пересечься глазами со своим братом.  — Ни в одном глазу, да? — спросила она шёпотом.  Аргирис лишь обречённо кивнул. Сапфо ловко и тихо спрыгнула с верхнего этажа и села на край кровати близнеца. Он слегка подвинулся, освобождая ей место.  — Ты никогда не задумывался над тем, какой тупой этот миф? — внезапно начала она.  — О чём ты? — Аргирис нахмурился и приподнялся. Он сел, прислонив спину к стенке кровати. Они продолжали общаться шёпотом.  — Почему Панталеона породили именно Гермес и Деметра? Он — бог странствий и торговли, его вообще никогда не бывает на Олимпе, почтальон сраный, а Деметра — богиня плодородия, она прикована к земле. Каким вообще образом они, ну… пересеклись, что ли?  Аргирис тихо засмеялся. Ему показалось очень забавным, что сестру в такой судьбоносный момент её жизни интересует логичность мифа тысячелетней давности.  — Ну-у, — протянул он. — Если поразмышлять логически, то, наверное, наличие Панталеона именно в атлантической мифологии и отсутствие его в древнегреческой объясняется историей. Система «божественных каст», как нам в школе рассказывали, существует с древних времен, ещё до генетических тестов. Раньше группу передавали по наследству как ремесло и… И логично предположить, что в древности костяком экономики Атлантиды были земледельцы, то есть деметры, и торговцы, то есть гермесы, ведь Атлантида — морская держава с развитой торговлей. Тогда и самые почитаемые боги были бы Деметра и Гермес. Посейдон, может, ещё, потому что мы окружены океаном, но через воду больше торговали, чем поклонялись, поэтому на первое место вышел Гермес. А значит рано или поздно родился бы и миф об совместном ребёнке Деметры и Гермеса — Панталеоне, потому что это естественное продолжение почитания для двух богов, — Аргирис улыбнулся.  Сапфо легко хлопнула его по плечу.  — Эй! — он тихо возмутился.  — Ты когда таким умным стал? — ошарашенно спросила она.  — Я часто общаюсь с Павлосом, а он любит читать исторические книжки, это ты у нас амазонка, всё по скалам прыгаешь, — с обидой в голосе и словно в оправдание ответил брат.  — Ты тоже любишь рукопашные бои и пострелять в лесу из самодельного лука.  — Да, но у меня есть и другие интересы. Ты бы знала, если бы не была так обижена на весь мир.  Они с сестрой всегда считали, что «вместе против всего мира» — это их девиз, и в детстве были почти неразлучны. С возрастом, впрочем, их пути стали несколько расходиться, и они думали, что дело в гендерных различиях, но, потом стало ясно, что виной всему ещё и характер. Аргирис пытался примириться со своей судьбой, пока Сапфо совершенно не желала этого, и к двадцати четырём годам она стала наполнена ненавистью, которая сублимировалась в экстремальные развлечения. Аргирис тоже не чурался силовых активностей, но в меру, и ему казалось, что сестра пытается себя уничтожить. Он очень переживал за неё, поэтому, только услышав о плане Атрея, не раздумывая рассказал ей. Чтобы они отправились вдвоём — Аргирис считал, что так она с меньшей вероятностью разобьёт голову в очередной вылазке с её сомнительными приятелями из срочников в части, которая располагалась неподалёку. Им было всё равно, кто она на самом деле, они никогда не спрашивали больше, чем полагалось. Киприотка на заработках в Северных землях? Сойдёт, главное — что она всегда соглашалась на авантюры и предлагала авантюры. Он говорил ей, что опасно всё время «дружить» с зарегистрированными, да ещё и на военной службе, но она не слушала. Никогда.  — Ладно, проехали, — она тут же опустила тему, не желая продолжать разбор собственной жизни. — Хорошо, принято. Два почитаемых бога — идеальная пара для создания потомка. Что же тогда такой золотой мальчик как Панталеон не считается покровителем Атлантиды? — Так он вообще-то и считался. Это его и погубило. Тщеславие, дары, жертвоприношения. Ему поклонялись слишком сильно, и он этим воспользовался.  — И ты в это веришь? — Сапфо изогнула бровь.  — А во что ещё верить? Закон же существует.  Конечно, им никто не говорил в детстве, что они вселенское зло и плохие только потому что родились таковыми. Деметры, которые их окружали, вообще старались лишний раз не упоминать происхождение. Те, которые знали, кто они. Но опасливые взгляды преследовали их, словно все были на стороже, следили и присматривались. Предубеждения или нет, но беды от них ждали в любом случае, словно чтобы подтвердить необходимость закона.  — Ох, какие мы законопослушные, — девушка покрутила пальцем у виска. — По закону и сдохнешь.  — Ты тоже, — Аргирис показал ей в ответ язык и скрестил руки на груди.  — Не думал, что они нас всех обманывают? Про миф и вообще.  — Думал, конечно, а как иначе? Но пока доказательств нет.  — Нет доказательств? У нас целое поселение таких как мы, и ни один из нас пока что страну не уничтожил. Значит, что, всё-таки не зло? — Сапфо вскипала как чайник. — Я не считаю нас злом, просто был один прецедент. Знаешь, иногда этого достаточно, чтобы нарисовать большими буквами слово «запрет» и пугать всех страшилкой. Я не знаю, что конкретно натворила та группа панталеонов, с которой всё началось, но нет никаких доказательств того, что они вообще ничего не творили.  — Не знала, что ты готов предать своих же ради этого государства, — разочарованно сказала Сапфо и встала с кровати.  — Каких своих? У нас даже группы нет. Может, мы вообще не панталеоны, и зря проторчали в этой деревне, хотя имели право на простую и нормальную жизнь! — кинул он ей, пока она взбиралась на лестнице наверх.  Она с упрёком посмотрела на него, прежде чем залезть обратно на второй ярус.  — Смотри не споткнись о свою нормальную жизнь, — прошептала она уже наверху.  — Конечно, лучше же перетрахать половину военной части, чтобы почувствовать себя живой хоть на мгновение, — ответил он.  Сапфо тут же резко встала и снова свесилась через перекрытие: — Да пошёл ты! — злобно ответила она, а потом добавила, когда уже легла: — Знаешь же, что это неправда.  Аргирис знал, да. Про его сестру ходили разные слухи, особенно про её распущенность. Ничего из этого не соответствовало действительности. Она любила подвергать свою жизнь риску, провоцировать с разными подтекстами, но заниматься сексом направо и налево в её интересы не входило. Да и к тому же, Сапфо искренне боялась, что кто-то окажется её родственником, поэтому последние года два имела очень нестабильную близкую связь только с одним человеком — Павлосом, который был младше её на три года и с которым их точно не связывали кровные узы. Они называли это обычной физиологией и особенных чувств друг к другу не питали. Аргирис сам понимал до какого отчаяния может довести одиночество, поэтому никогда не поднимал с ней эту тему. Да и никто из них вообще никогда не обсуждал их связь. — Прости, вырвалось, — тут же попытался сгладить углы он.  — Дурак ты.  — Ты не лучше. Они оба на это улыбнулись.  — Атрей хочет найти родителей, я знаю. Но я их не ищу, на самом деле. Просто тошно, понимаешь? — напоследок сказала она.  — Понимаю, — ему тоже было тошно.  Одиночество съедало его изнутри гораздо больше, чем неизвестность. Но Аргирис всегда отлично шутил на публике, поэтому никто об этом не знал. А ещё о том, что, если бы Атрей не предложил ему этот план, он бы всё же решился плыть вглубь океана до тех пор, пока у него не устанут руки. 

***

Телесфорос Зервас стоял перед дверью резиденции Верховной Аты в секторе Министерства Гермеса в Коринфе. Его всегда поражало, что их всех селили в один посёлок: с точки зрения безопасности это совершенно не продуманное распределение высокопоставленных лиц по городу. С точки зрения же контроля и наблюдения… Хотя, кому за ними наблюдать, если они и есть власть?  Конечно, в Коринфе можно было и не жить, предпочтя остаться в Гиперборее. Никто не заставлял. Но все выбирали обитание здесь, потому что можно было решить любые государственные вопросы за ужином в соседнем доме. Верховный Аид иногда задумывался, зачем они тогда вообще собирают Ареопаг и Пангетус в здании на площади Олимпа, если все и так здесь. Но это ритуал. Да и Коринф был не маленьким поселением. Никто тут компактно не жил — все Министерства предпочитали быть отделёнными друг от друга живыми изгородями и огромными необжитыми пространствами. Секторальность, пресловутая секторальность.  Дом Верховной Аты, как и резиденции всех глав департаментов, не отличалась грандиозностью. Это был обычный двухэтажный небольшой домик со стандартной планировкой: три спальни, из которых одна — детская, кухня-гостиная, две ванные и прекрасный дворик. Он часто бывал в домах своих подчинённых департаментов, и всё запомнил. В зависимости от семейного положения, можно было, конечно, запросить дом побольше, но так как Полигимния Псекудаки была одинока, то ей дали стандартный. «На вырост», как всегда Телесфорос шутил про свой дом. Но он был Верховным Аидом, и его резиденция была в несколько раз больше скромного жилища Верховной Аты.  Глубоко вздохнув, он нажал на звонок входной двери. Слышал шум, а потом даже, как ему показалось, лёгкий смешок. Полигимния явно посмотрела в экран домофона прежде, чем открыть ему дверь, поэтому на её лице уже застыла издевательская и одновременно кокетливая улыбка. — Что, и дня без меня уже прожить не можете? — выпалила она, как только увидела его лицо.  — Я по делу, — твёрдо сказал Телесфорос.  — Все вы так говорите сначала, — иронично ответила она.  — А к вам часто домой заходят? — он поднял брови вверх и улыбнулся.  — А вам надо отчёт предоставить или что?  — Хватит ёрничать.  Полигимния усмехнулась.  — Ёрничаете тут только вы. Мы же вчера уже виделись, а тут и второй мой выходной решили украсть?  — Я же сказал, что по делу. — Это я уже поняла. Может, зайдёте? А то маячите тут у меня под дверью, ещё соседи заметят. — Вас это пугает? Вы же вроде решили рассказывать всем, что мы любовники.   — Я сказала, если спросят. Меня пока никто не спрашивал. Но, если настаиваете, то могу дать объявление на городском портале.   Телесфорос тихо рассмеялся, но потом на секунду задумался и сразу сделал шаг в её дом. Она закрыла за ним дверь.  Стало очевидно, что её любимый цвет — зелёный, точнее — оливковый. В него была выкрашена одна из стен, а оттенки в той или иной степени присутствовали почти в каждом крупной предмете интерьера гостиной — будь то ковёр или журнальный столик. Зервас посчитал забавным, что подчинённая Гермесу Ата любит цветовую гамму присущую Деметре. Он ожидал увидеть металлик, но, может, её отец всё же из деметр? Но тогда почему она не говорит о нём?  Впрочем, Телесфорос не был дизайнером, чтобы давать какие-либо комментарии, поэтому сразу приступил к делу: — Вы сказали, что для производства поддельных паспортов такого высокого класса как те, что я вам дал, нужен допуск к «станку». Не хотите сходить его проверить? — Что, сейчас? — Полигимния удивлённо на него посмотрела.  Зервас развёл руками, мол, очевидно, что сейчас, а когда ещё? И завёл эти руки за спину.  — У вас нет других дел в воскресенье?  — Я люблю быстро проводить расследования.  — Я тоже, но всему есть предел. Разве вам для этого не нужен ордер? — продолжила она допрос с пристрастием. — И разрешение Верховного Гермеса? — Думаю, что у нас нет времени на ордер, а господин Парменионидис меня поймёт и простит.  — Кошмар! — Полигимния театрально приложила ладонь ко рту. — То есть нарушаете закон? Я буду жаловаться! Хотя, знаете, Телесфорос, вам никто не говорил, что вы становитесь гораздо привлекательнее, когда говорите такие незаконные вещи? Была ли это шутка или она взаправду, Зервас не понял, но решил не обращать на это внимание, лишь улыбнувшись и положив голову набок:  — Так вы идёте?  Полигимния впервые за их разговор тепло, а не коварно или кокетливо ему улыбнулась.  — Если вы настаиваете, то конечно. А то тащились ещё сюда, как вам отказать? Только мне надо переодеться. Можете подождать тут, если хотите. Ну, или на улице.  — Я сяду здесь, — он указал на диван.  — Вам что-нибудь предложить? Чай, кофе, воды, водки?  — У вас есть водка? — Телесфорос поднял брови вверх, а Полигимния лишь пожала плечами. — Нет, спасибо. Давайте без лишних прелюдий, хочется быстрее решить этот вопрос.  — Настолько не терпится поймать преступника? — Верховная Ата хмыкнула — её вопрос явно был риторический — и исчезла за дверью своей спальни.  Прошло не больше десяти минут, и Полигимния вышла в типичном офисном наряде: юбке-карандаш и шёлковой блузке. Он не мог не отметить, что на ней это смотрелось чересчур хорошо, поэтому зачем-то выпалил: — Можно было бы так и не стараться. Сегодня всё же выходной.  Она слегка усмехнулась и добавила, поправляя волосы в зеркале: — Я вроде бы начинаю понимать, почему у вас нет семьи, — явно намекала на его грубость.  — А у вас она есть? — прозвучало резко, словно он обиделся.  — Нет, но и мне тридцать два. А вам сколько? — Сорок два.  — Вот видите, в вашем возрасте у людей уже по трое детей! — иронично отметила она. — У каких? — У… разных, — она развела руками, не в состоянии привести реальные примеры из жизни. — Телесфорос, я никогда не делаю ничего просто так. Вы не работаете в МинГермеса, а я — да, и знаю там каждую мышку. Сегодня на смене у «станка» один прекрасный работник, который питает ко мне очень нежные чувства. Я смогу его заболтать и, может, даже что-то узнать полезное, а вот чем вы займетесь — вопрос. И вообще, какой у вас был план?  — У меня есть свои задачи, — коротко ответил он. — А что касается плана, то я поэтому к вам и заехал. У вас же есть доступ к «станку», раз вы глава департамента по подделкам.  — Какая коварная просчитанность. Я почти оскорблена, — ата улыбнулась и стало очевидно, что его мотивы совсем не задевают её. — Что вы хотите узнать?  — Пользовался ли кто-то «станком» из тех, кто не должен был. Странные входы-заходы, да и вообще.  — То есть настолько их тупыми считаете? — Гении часто ошибаются в дурацких мелочах.  Полигимния пожала плечами, ведь он был определенно прав.  Дорога до Министерства Гермеса прошла в тишине. Верховная Ата про себя отметила, что у него в машине приятно пахнет, и этот аромат удивительно сочетается с его парфюмом, будто он специально его подбирал и тщательно следил за гармоничностью. Впрочем, ощущалось всё достаточно странно, ведь у него в кабинете совсем ничем не пахло.  Полигимния быстро провела его по всем коридорам, и уже через несколько минут они достигли двери, за которой находился «станок». Прежде чем зайти, ата остановила его рукой — она замерла в миллиметрах от его груди.  — Вы можете первые минут десять не разговаривать? — попросила она.  — Почему?  — Вы с виду очень грозный человек. И он знает, кто вы. Нужно создать ощущение, что он попал в беду, пока я буду психологически наседать на него с заботой с другой стороны. Это создаст необходимый эффект потери бдительности, — объяснила она.  — Ещё раз: кем конкретно вы работаете? — в шутку спросил он.  Она улыбнулась и открыла дверь своей ключ-картой. В помещении никого не было, кроме юноши, сидевшего к ним спиной. Он слушал музыку в наушниках, сидя за столом с компьютером, и даже немного пританцовывал и подпевал, поэтому не сразу их заметил.  Девушка подкралась к нему сзади и легко дотронулась пальцем до его плеча. Он тут же вскочил, обернулся и сбросил наушники на плечи.  — По-полигимния, добрый день! — от неожиданности он начал заикаться. — Не знал, что вы сегодня в Министерстве.  — Долг зовёт, — она радушно ему улыбнулась, и он сделал это в ответ, а потом перевёл свой взгляд на Телесфороса, которого только заметил. Юноша тут же нахмурился.  — А… — Илиас, мы к вам с господином Зервасом по особому делу — вы же знаете господина Зерваса? — уточнила она, а юноша робко кивнул. — Ну так вот, дело безотлагательное, сможете нам помочь?  — Ну, если только… — Вот и отлично! А то времени мало, сами понимаете, столько дел! — в этот момент она легко взяла Илиаса под руку и подвела ближе к двери. — Как у вас, кстати, дела? Я слышала, вы получаете научную степень?  — А, да, — тут он выпрямился и с некоторой гордостью посмотрел на неё. — Исследую новые способы шифрования, мой научный руководитель считает, что я смогу выпустить разработку вместе с исследованием.  — Я всегда знала, что вы очень талантливый человек! Я многократно говорила вашему начальнику о повышении, возможно, вам стоит возглавить отдел криптографии… — в этот момент Полигимния обернулась на Телесфороса и незаметно подмигнула ему, продолжая вливать в уши Илиаса потоки лести и похвалы.  Зервас, поняв её намёк, подошёл к компьютеру Илиаса — на его удачу он не завершил сеанс и не заблокировал экран, хотя Полигимния перед входом в Министерство и продиктовала ему логин и пароль на всякий случай — и начал просматривать лог-файлы «станка». Эти данные ему особо ничего не дали, и он не понимал, что ему искать дальше, поэтому легким движением руки задел на столе чашку. Звук заставил Полигимнию и Илиаса обратить на него внимание. По лицу Верховного Аида она сразу поняла, что тот зашёл в тупик, поэтому положила руку на плечо Илиаса и томно спросила: — А не принесёте мне кофе? А то что-то в сон клонит, а ещё столько дел, м-м? — ата погладила собеседника по руке, словно убирая оттуда пыль.  Илиас на мгновение задержал дыхание и, не в силах ничего ответить, кивнул, а потом взглянул на Телесфороса.  — А, он не будет, — тут же ответила Полигимния, не дождавшись самого вопроса и проследив за его взглядом. — Уже выпил, — она вновь кокетливо посмотрела на Илиаса и улыбнулась, прикусив губу. — Мы вас подождём. Обещаем ничего не трогать.  Сотрудник Министерства Гермеса слишком быстро скрылся за дверью, словно Верховная Ата чересчур его смущала, и он хотел поскорее передохнуть от столь сильного напора.  — Ловко вы, — отметил Телесфорос, а Полигимния закатила глаза. Её флиртующий настрой тут же исчез, а сама она решительно подошла к нему и начала всматриваться в компьютер.  — Что, не получается? — саркастично спросила она.  Он усмехнулся, но ничего ответил, чтобы не поднимать её эго ещё выше. Полигимния же начала бегать пальцами по клавишам и чуть отодвинула его от экрана, хотя сам он не слишком отстранился, явно нарушая её личное пространство. Себе Зервас объяснял это просто — следил за каждым её движением и за тем, какие конкретно папки и документы она открывает.  Через пару минут Полигимния хмыкнула и нахмурилась, всматриваясь в список фамилий, которые имели доступ в помещение, судя по названию документа. В этот же момент в кабинет вернулся Илиас, но она быстро подошла к двери и, заболтав так, что он не обратил внимание на их интерес к цифровым данным, отправила его обратно за сахаром и молоком, прежде чем он успел что-либо сказать.  Вернувшись к компьютеру, она сделала пару фотографий экрана на телефон и тут же закрыла все документы и папки.  — Что вы нашли? — спросил Телесфорос.  — Пока не знаю, но я прогоню все имена, чьи пропуска фиксировала СКУД этого помещения за последние пару месяцев. И скажу вам, если что не так. В целом, они повторяющиеся — круг лиц ограничен, но мало ли… Верховная Ата пожала плечами, но тут вновь послышались шаги, и она уже окончательно вернулась на свою исходную точку у двери за секунду до того, как Илиас вошёл с напитком в руках.   — Так что вы хотели? — наконец спросил молодой человек после очередного разговора ни о чём и пару глотков горячего кофе.  — А, по мелочи. У нас есть все основания полагать, что кто-то использовал «станок» в личных целях, — с такой же невозмутимой улыбкой, с какой пила кофе, сказала Полигимния.  Илиас тут же побледнел.  — Но-но я-я… — Не переживайте, вас никто ни в чём не обвиняет, но вы бы нам очень помогли, если бы рассказали всё, что знаете, — попыталась успокоить его Верховная Ата.  — Вы тоже под подозрением? — внезапно выпалил он.  — Ни в коем случае, — подал голос Телесфорос. Илиас вздрогнул, ведь слышал Верховного Аида впервые за их разговор. — Госпожа Псекудаки помогает следствию.  — Да я особо ничего не знаю, вам бы лучше поговорить с мои руководителем, он будет завтра, — протараторил он.  — Обязательно. А не покажете список тех, у кого есть доступ к «станку»?  — Я не могу, вы же знаете. Только через моего руководителя. И вроде как нужен ордер.  Телесфорос улыбнулся и кивнул.  — Но я могу сказать вам, что его недавно отправляли на диагностику в лабораторию МинГермеса.  — Она же проводится здесь, — со знанием дела сказала Полигимния.  — Да, но… — Илиас усмехнулся. — Дело не в этом. Когда «станок» на диагностике, то задействуют резервный, потому что этот не работает. Пару недель в год. Несколько партий в год делают не здесь. Об этом мало кто знает, если честно, чтобы не было соблазна там, знаете… Неважно. — А где резервный? — В Северных землях. Там стоит дубликат. Он похуже, но… сойдёт. Мы тут дорабатываем биометрические заглушки, в Северных землях никто данные не зашивает, только, так сказать, оболочку. В целях безопасности, конечно же.  Телесфорос и Полигимния переглянулись.  — А когда это было? — уточнил Телесфорос.  — Сейчас июль, да? Значит, в апреле. Обычно всегда весной.  Верховные Аид и Ата знали, что это значит: датой выдачи всех поддельных паспортов всегда значилась весна.