Глава 9. Система смыслов

 

1. Заседания Ареопага проводятся по мере необходимости, но не реже двух раз в месяц для рассмотрения и разрешения насущных вопросов. При наличии неотложных обстоятельств допускается проведение дополнительных заседаний.

2. Решения Ареопага принимаются простым большинством голосов присутствующих членов.

3. Участие верховных представителей в заседаниях Ареопага является обязательным. В случае невозможности присутствия верховного представителя или при невозможности участия в голосовании по обсуждаемым вопросам его полномочия на заседании осуществляет представитель подчинённого департамента, уполномоченный на замещение в установленном порядке.

 

(Статья 5. Порядок проведения заседаний Ареопага и принятия решений, «О регламенте Ареопага»)

  Судный час или даже день наступил слишком быстро.  Александр так и не смог уснуть этой ночью, думая о том, что заседание Ареопага, скорее всего, закончится для него как минимум арестом. И не только для него. Впрочем, сейчас у них с Ксенией была другая задача — избежать казни собственного сына, и по предварительным подсчётам, у них могло это получится.  Александр Парменионидис всю жизнь посвятил изучению людей и их настроений, поэтому без особого труда смог просчитать примерный расклад ожидаемого голосования. Он не разговаривал со всеми верховниками заранее, это было бы опрометчиво, но знал примерные позиции каждого члена Ареопага из небольших разговоров, встреч, совместной работы на протяжении почти всей карьеры, слухов среди самих представителей групп… Конечно, он мог ошибаться во всём и тонуть в собственных иллюзиях, уверовав в то, что нынешний состав Ареопага не станет казнить ребёнка, да и времена сейчас вроде были другими (но отличными от каких? Таких, где панталеонам выносили единственный возможный вердикт? А что поменялось?). Но он всё ещё не знал две вещи: что конкретно расскажет на заседании Телесфорос и как поведёт себя Фроне Эристаки. Казалось, что именно от этих двоих зависит судьба если не ребёнка, то Верховных Гермеса и Деметры. Он не был сторонником веры в собственную интуицию, но тут ничего не мог с собой поделать.  Они с Ксенией условились не видеться до заседания на всякий случай, но рассадка за круглым столом Ареопага всегда была по алфавиту названий министерств, и теперь они сидели через одно кресло друг от друга. Их разделял только Верховный Дионис, который сейчас достаточно мило общался со Ксенией — у их ведомств всегда были дружеские отношения — даже не подозревая, что через считанные минуты его собеседницу объявят злостной преступницей. Александр же сверлил глазами собственного биологического отца, занявшего своё место во главе стола (условном, ведь они сидели по кругу), потому что уже не знал, как смотреть на него после того, что рассказала ему Верховная Деметра. Ему было омерзительно от него, от того, что они кровные родственники, что он вообще хоть каким-либо образом связан с Клеоменом Ликургиосом, и из-за этого Верховный Гермес очень хотел ударить его пару раз об стол, а потом отдать на съедение гончим псам, обречь на вечные муки в аду, чтобы он горел, но никогда не сгорал. Но ему приходилось играть, скрывать и подавлять свои истинные эмоции. Пока что.  Александр заметил, что Телесфорос старается не смотреть в их сторону, а Полигимния, сидевшая прямо за своим начальником, как-то странно подмигнула Верховному Аиду, когда он всё же обратил свой взор в сторону их части стола. Гермес только нахмурился, но у него не было времени и сил обдумывать странные телодвижения своей подчинённой и его друга (или уже бывшего друга? Было тоже не совсем ясно).  Последним в конференц-зал влетел запыхавшийся, словно бежавший по лестнице, Верховный Посейдон и, извинившись за опоздание, быстро занял своё место. Верховный Зевс только кивнул ему, ничего не сказав. Это был знак, чтобы все тоже расселись за столом.   — Что ж, коллеги, рад всех видеть на нашем скромном мероприятии. Надеюсь, у всех всё хорошо, — зубы Клеомена сверкнули, но в этой улыбке, конечно, не было никакой искренности. — Заседание Ареопага объявляю открытым. Сегодня у нас на повестке, помимо ваших отчётов, несколько важных вещей. Для начала мне нужно представить вам нового Верховного Кроноса — Аристарх Илиодис с недавних пор занимает эту позицию, — на этих словах Аристарх, спрятавшийся в тени у стены, отчего многие присутствующие его вовсе не заметили, встал со своего места и поклонился. — Если вам есть, что сказать, то прошу.  Верховный Кронос сделал несколько шагов к столу, чтобы его можно было отчётливее рассмотреть всем присутствующим. Верховники делали это с особым интересом — не каждый раз застаёшь смену главы Департамента Кроноса — да и заседание Ареопага как будто оживилось от этого. Знали бы они, что это не все сюрпризы на сегодня.  — Рад всех приветствовать, — начал Аристарх. — И, эм, в общем, ничего нового я не скажу. Я всё так же, как и мой предшественник, буду присутствовать на всех заседаниях Ареопага, Пангетуса, Верхнего и Нижнего Эклесионов, молчать, слушать и записывать. Всё в рамках стандартного протокола, — здесь он усмехнулся. — Процедуру по обращению к нам для Оракула вы знаете. В случае иных вопросов готов ответить сейчас или вы всегда можете обратиться в Департамент Кроноса. Все адреса, явки и пароли, я уверен, вы знаете.  После его небольшого представления повисла гробовая тишина, словно все хотели тщательнее изучить как лицо Аристарха, так и придумать каверзные вопросы. Но, в итоге, робко поднялась только одна рука Верховной Геры.  — Илиодис, вы сказали? А вы случайно не в родстве с Дафной Илиоди?  Аристарх как-то смущённо улыбнулся.  — Да, это моя дочь.  — Но она была Верховным Зевсом лет сто назад.  — Я знаю, — он пожал плечами.  Верховная Гера нахмурилась и переглянулась с сидевшей напротив неё Верховной Афиной, словно пытаясь связать в голове молодость Аристарха и его заявлении о дочери, но ничего уже не сказала. Да и что ей было спрашивать? Слухи о клонировании были известны всем, а правда о том, что Верховный Кронос был лишь в гибернации, узнали только Александр и Ксения. Другие вопросы было задавать как будто неприлично. Или нет? Какие тайны кроносов им вообще положено раскрывать за этим столом? Не имевший отдельной армии или хотя бы стражи Департамент Кроноса поистине ужасал каждого жителя Атлантиды именно своей таинственностью и малочисленностью, которая при этом не мешала им обладать опасной властью не до конца понятных масштабов. Кроносов было принято лишний раз не выводить из себя, особенно — глупыми вопросами. Поэтому Верховный Гефест прервал эту затянувшеюся тишину процедурными вопросами про Департамент Кроноса и есть ли новые сотрудники, с которыми придётся иметь дело. Такой переход расслабил всех, и члены Ареопага чуточку выдохнули.  Впрочем, спустя пару мгновений тема исчерпала себя. Прождав ещё несколько минут в тишине и поняв, что больше никто ничего спрашивать не будет, Клеомен рукой указал Аристарху, что тот может присаживаться, и продолжил: — Ну что ж, отлично. Тогда приступим к насущным делам. Выслушаем отчёт каждого министерства, а после Верховный Аид запросил отдельное слово.  Послышался шелест бумаг и звук разблокировки экранов планшетов. На отчёт каждому было отведено не больше десяти минут, и все старались уложиться в этот тайминг, а некоторые успевали справиться быстрее, потому что затягивать заседание никому совсем не хотелось.  Самым долгим оказался Верховный Гефест, который слишком увлёкся статистикой промышленного производства, что аж зачитал целую лекцию о том, почему в этом году приоритет стоить отдать именно его Министерству (в вопросах бюджета, естественно). Сразу после него шла Ксения и по ней совсем нельзя было сказать, что существует какой-то эшафот, который ей грозит. Совсем нет. Александр поражался её актёрскому таланту, предрасположенности к политическим играм, чего раньше не замечал. С ним-то всё и так было ясно. Он был рождён для обмана. Во имя всеобщего блага, конечно, или хотя бы во имя целей, которые он считал великими и важными на данный момент.  Последним выступал опоздавший Верховный Посейдон, чей отчёт Александр уже и не слушал. Он закончил, и голос вновь подал Верховный Зевс: — Теперь мы можем приступать ко второй части нашего заседания. Господин Зервас, прошу вас, — Клеомен указал рукой на Телесфороса.  Тот встал, поправив галстук, и прочистил горло. Все взгляды за столом были устремлены на него с нескрываемым любопытством.  — Спасибо, Ваше превосходительство, — от такого обращения к Клеомену Александр поморщился, хотя оно было стандартным. Он сам так иногда говорил, так положено было называть главу Атлантиды. — На прошлой неделе в ночь с четверга на пятницу были задержаны четыре молодых человека при незаконном проникновении в Департамент Кроноса… — Телесфорос достаточно спокойно и последовательно выдавал всю имеющуюся на данный момент информацию о задержанных: что их не нашли ни в одной системе, что они показали поддельные киприотские паспорта, что было начато расследование о природе происхождения документов. — Я взял расследование на личный контроль и попросил подключиться к этому Департамент Аты. Вместе с госпожой Псекудаки мы отправились в Северные земли, где выяснили, что поддельные паспорта печатают на «станке» там для незарегистрированных детей. И скорее всего их гораздо больше четырёх человек. И будет вполне логичным предполагать, что все они — прямое последствие нарушения Закона Панталеона.  В помещении послышался беспокойный шёпот. Имя запретной группы всегда определённым образом влияло на любого жителя Атлантиды. Все стали переглядываться, кроме пятерых человек, продолжающих с интересом смотреть на Телесфороса: Клеомена, Фроне, Полигимнии и, конечно, Александра и Ксении.  — И откуда такие выводы? — спокойно спросил Верховный Зевс.  Телесфорос вздохнул. Он хотел бы умолчать о многих своих находках и выводах, но, в итоге, раскрыл почти все карты: что подозреваемых обнаружили в крыльях Гермеса и Деметры в Департаменте Кроноса, что они лично признавались в этой аффилиации, что угодья в Северных землях находятся под деметрами, а «станок» — под гермесами… Но, конечно, главное подтверждение состояло в Оракуле, ведь, как Телесфоросу известно, догадки уже не совсем и догадки. Скрыл он только их разговор с Александром и старался вообще не смотреть на Верховного Гермеса. Или Верховную Деметру.  — Вы прогнали их через Оракул? Тест? — надавливал Клеомен.  — Да. Думаю, что… Думаю, что имею право здесь передать слово Верховной Артемиде.   Зервас кивнул ей и сел, а Фроне Эристаки встала, оглядывая всех присутствующих так, словно заранее пыталась оценить их реакцию на её следующие слова.  — Спасибо, Телесфорос, — доброжелательно улыбнулась она, хотя в этой улыбке было слишком много притворства. И эта фамильярность, столь неприсущая собраниям Ареопага, которую даже Клеомен Ликургиос себе не позволял, даже по отношению к собственной крови и плоти, Александру. — Раз основные детали нам сообщил Верховный Аид, то тянуть резину смысла не вижу. Тест был проведён вчера вечером, за ночь мы успели обработать результаты, и огласить их — мой долг. Но, прежде чем мы сделаем какие-либо поспешные выводы, я бы хотела попросить всех членов Ареопага проявить благоразумие в принятии решения по этому делу, — здесь она ещё раз посмотрела на всех, выдержав достаточно длинную паузу, которую никто не смел прерывать.  Её взгляд, острый, проницательный и в какой-то степени хитрый, задержался на Ксении Катраки чуть дольше и проник через глаза прямо в душу. Верховная Деметра хотела отвернуться, но боялась выдать себя, поэтому заставляла себя смотреть в ответ. Учёная или нет, Фроне всегда пугала её своим стремлением к знанию. Деметра не знала, сколько конкретно она готова принести в жертву во имя науки и где проходит эта морально-этическая граница в её голове. А ещё Ксения не понимала, что Эристаки сделает сегодня, чтобы помочь им, что выкинет или нет и кто за это заплатит. Почему она вообще решила им помочь? Каковы её мотивы?  Фроне чуть улыбнулась уголками губ, словно умела читать мысли, и перевела свой взгляд на Александра, который, впрочем, не столь интересовал её. А после взяла в руки кликер и включила проекцию на полусфере внутри их круглого стола. На изогнутом экране всплыли лица близнецов из четвёрки. И Верховная Артемида продолжила:   — Следует заметить, что все четверо молодых людей являются великолепными объектами для изучения для Министерства Артемиды. Каждый из них. Редкий случай, потому что детей такого происхождения мы просто не встречаем из-за... Закона Панталеона, конечно же, — Фроне смущённо ухмыльнулась, словно сказала что-то непростительное, но это был лишь очередной акт её игры. — Поэтому некоторые результаты удивили нас самих, так как меняют многие представления о том, как именно наследуются группы и в каких пропорциях. Некоторые традиционные правила в союзах «гермес-деметра», похоже, просто не работают. Впрочем, обо всё по порядку.  Пойдём от старших к младшим. Начнём с близнецов — Сапфо и Аргирис Юклидис, двадцать четыре года. Удивительно, но их фамилия оказалась настоящей. И я даже не знаю, опрометчиво это или гениально, ведь никто обычно у себя перед глазами не ищет. Она принадлежит их отцу, деметре. Мать у них соответственно гермес. При этом группы у самих детей разные — такое нередко бывает у разнояйцовых близнецов, поэтому ничего удивительного в этом нет. Но поражают сами группы. Аргирис был определён в группу аресов, причём с достаточно сильным перевесом. Появление ребёнка кластера «сила» при родителях из кластеров «человек» и «наука» — редчайшее явление. Это, конечно, происходит, особенно если у самих родителей процент доминантной группы меньше пятидесяти… В данном же случае всё из-за дедушек и бабушек Сапфо и Аргириса. Дело в том, что с обеих сторон есть аресовское содержание, хоть и не доминантное. Передача этого гена привела к тому, что в третьем поколении оно всё же проявилось. Поэтому процентное соотношение ареса у Аргириса почти приближено к идеальному показателю — 80%. Остальные же 20%, по большей части, занимает гермес, что объясняет его некую… игривость.  Сапфо же определена в группу гекат с высокой янус-патологией. И снова ребёнок кластера «сила». Здесь же уже непосредственно повлияла доминанта отца Сапфо, чья мать была аидом. Но девушка демонстрирует ярко выраженные признаки нейроотличий, а также склонность к развитию расстройств биполярного спектра. К чему она уже достаточно близка. Янус-патологии встречаются у малых групп Министерства Аида чаще, чем хотелось бы, и мы научились с ними работать, превращая такие качества в определённые таланты, чтобы любые люди приносили пользу обществу и государству, но в данном случае… Мы считаем, что на развитие янус-патологий до такого масштаба у Сапфо Юклиди повлияла социализация и среда, в которой она выросла и жила. Соответствие группы 54%, другие значительные места занимают группы департаментов Министерства Аида, в основном, немизиды и гипноса. Предполагаем, что развитие янус-паталогий удалось бы избежать, если бы она росла внутри атлантического социума с самого начала. Министерство Геры бы помогло ей развить свои таланты, у нас есть необходимые программы. Но, увы.  Верховная Гера кивнула в знак согласия, мол, да, возможность была всё исправить на ранних этапах, а Фроне пожала плечами и развела руками, будто ей действительно было жаль. Но как знать?  — А что с родителями? — спросил Клеомен после небольшой паузы.  — Оба мертвы. Согласно данным Мнемозины, они погибли через год после рождения близнецов. Точнее… Мать утонула — её тело выкинуло у берегов провинции Северные земли, расследование закрыли, сославшись на несчастный случай. А отец пропал без вести и системой был признан погибшим пару месяцев назад в связи со сроком давности дела. Конечно, Мнемозина «воскресит» его, если он объявится, но я сомневаюсь.  — Как удобно, — звес усмехнулся. — Нарушение закона есть, а нарушителей нет? Может, злой рок сам наказал их за такое, не считаете?  Было не совсем ясно, кто конкретно должен был ответить на этот вопрос. Ликургиос обводил глазами помещение, а Фроне лишь пожимала плечами, поэтому никто не нашёл, что сказать. Словно ни у кого не было твёрдой позиции касательно сути наказания за соитие, если можно так назвать. Никто ещё и не знал, было ли это случайностью или результатом возвышенных чувств. Словно это что-то меняло. В их мире наличие чувств как раз было отягчающим обстоятельством. Вроде как. Никто не говорил об этом, но все знали, что… Впрочем, неважно.  — Значит, вы говорите, что родители гермес и деметра, но дети не панталеоны? — Верховный Зевс вновь обратился к Фроне, поняв, что дискутировать никто с ним не собирается.  — Да. Что, в целом, логично, ведь… Мы придём к этому позже.  — Очень на это надеюсь.   — Тогда пойдём дальше. Павлос Праксиус, двадцать один год. Здесь случай в разы интереснее. Дело в том, что мы не нашли его родителей через Оракул, но нашли бабушек и дедушек. Все они гермесы и деметры. Предполагаем, что Павлос — ребёнок таких же запрещённых детей.  — Как любопытно. То есть это подтверждает догадку господина Зерваса, что данная четвёрка — далеко не единственные свидетельства нарушения Закона Панталеона?  — Думаю, будет уместно сказать, что «свидетельства», как вы выразились, могут исчисляться сотнями, — в помещении послышалось пару оханий. — Более того — история явно давняя. Закон могли нарушать с самого начала. Не исключено, что есть целые семьи на несколько поколений, которые не вписаны во Мнемозину.  — Вы понимаете, на что намекаете? На какого рода преступление? Ведь, чтобы всё это скрыть, понадобилось бы огромное количество ресурсов, которыми вряд ли владеет малочисленная группа-изгой, — Верховный Зевс нахмурился.  — Естественно. Но, возможно, господин Ликургиос, вы лучше всех знаете, что малочисленные группы вполне способны скрыть преступления и большего масштаба, особенно — если считают их праведными. Необходимыми, — повисла вязкая тишина, в которой Клеомен и Фроне пристально смотрели друг на друга с нескрываемым раздражением.  Верховная Артемида, конечно, намекала на его друзей из фракции эталонников, которые совершали действия, скорее, аморальные, чем противозаконные. Хотя ходили слухи о том, что половая неприкосновенность для эталонников не больше, чем пустой звук, если её нарушение позволит родить «чистого» ребёнка. А сколько было случаев, когда следствие не могло доказать, что женщин насильно использовали в качестве инкубаторов для «идеальных» детей, что людей держали в заключении для этих «ритуалов». Но, конечно, это превращалось лишь в домыслы, в исчезнувших свидетелей, в отсутствие улик. И парадоксально почти все сторонники фракции эталонников были людьми на высоких позициях. Как Клеомен Ликургиос, стоявший выше их всех. Но Фроне Эристаки вместо этого лишь добавила:  — Как глава группы, отвечающей за закон, естественно. Вам, наверное, со многими делами пришлось столкнуться в своей карьере.  — Было разное, — только кивнул зевс, и сразу перевёл тему: — А кто по группе этот Павлос? — Афина. Чистая.  — Это невозможно. Хотите сказать, что его родители — зевс и афина? — Чистоту группы можно получить и не через эталонный мифический союз, как считают некоторые, Ваше превосходительство, — обращение Фроне сказала с долей сарказма, пусть и не все это заметили. Верховная Артемида презирала фракцию эталонников, и все это знали. Многие думали, что это благородство, но, на самом деле, Фроне был противен их ненаучный метод. Они пытались создать эталонное поколение через какое-то мнимое мифическое обоснование, не беря во внимание все остальные факторы, которые влияют на «чистоту» группы. И поэтому их успехи были сомнительны, если это вообще можно было назвать успехами. В конце концов, своими действиями они мешали самой Фроне Эристаки и всему Министерству Артемиды следить за генофондом Атлантиды. — «Чистые» представители своих групп рождаются от определённого стечения обстоятельств, набора генов. «Чистая» артемида может родиться от союза двух артемид, «чистая» афина — от союза фемиды и аполлона при определённых обстоятельствах. Набор факторов.  — Избавьте меня от подробностей, — махнул рукой Клеомен.  — Как скажете, — она широко улыбнулась. — Возвращаясь в Павлосу. Мы предполагаем, что один из его родителей — это панталеон. Скорее всего, мать. А второй — афина или гера. С доминантностью группы больше 80%.  — То есть, поправьте, если я не прав. По вашему мнению, панталеоны всё это время уже жили среди нас? Просто не были определены?  — Да. И страна, как видите, не сгорела. — Не вижу ничего смешного, госпожа Эристаки! Если ваша теория верна, то это меняет представление о природе панталеонов… — Да, возможно, — прервала она. — Но мы не то, чтобы много о них знаем. Департамент Кроноса тщательно заботится о сохранности этого знания.  Фроне мимолётно посмотрела в сторону Аристарха, только чтобы заметить играющую на его губах улыбку. Его всё это забавляло, весь их спор, диалог, объяснения.  — Вы можете расширить ваше знание и иным способом. Например, найти родителей Павлоса.  — Ох, я бы с удовольствием, но, к сожалению, сам Павлос утверждает, что они исчезли, когда ему было десять. Конечно, Министерство Аида уже начало расследование, но у меня есть предположение, что они давно не на этом свете.  — Слишком много исчезновений на один квадратный метр.  — Северные земли — своеобразная территория. Там часто всё теряется. И не только люди, — Фроне вновь улыбнулась. — И ещё кое-что: я считаю, что при прочих равных всех троих можно ввести обратно в общество. Раз они не панталеоны.  — Тут я с вами не согласен до конца. Да, у нас нет возможности по закону что-то с ними сделать из-за их происхождения, раз они не панталеоны. Но! Это не снимает с них других преступлений, а именно: подделка документов и личности, отсутствие регистрации в системе и, конечно, несанкционированное проникновение в государственное здание, — возразил Клеомен. — В особо охраняемое государственное здание. Режимный объект. — Здесь, конечно, правда ваша. Но мы же всегда стремимся, чтобы каждому винтику нашлось применение. Они оступились, желая узнать правду о своём происхождении. Можно похлопать только за это. Интеграция обратно в атлантическое общество — залог нашего успеха как лидеров.  — Не знал, что в вас есть столько сочувствия, госпожа Эристаки, — Клеомен нахмурился и покачал головой. — Я подумаю над вашим предложением. Раз законы пишут зевсы. Но разве в вашем списке нарушителей не было четвёртого? Почему вы сжалились только над троими? Фроне таинственно улыбнулась и переключила слайд на полусфере. Вновь послышалось перешёптывания. Теперь из-за фамилии на экране. Сначала все думали, что это лишь совпадение, ведь она не такая уж и редкая. Но потом… — Атрей Парменионидис, 16 лет. И единственный определённый панталеон из всех.  В помещении повисла тишина. Все боялись лишний раз вздохнуть.  — Он — сын Верховного Гермеса и Верховной Деметры.  Все глаза Ареопага тут же устремились на них. Ксения закрыла лицо руками, а Александр же с вызовом смотрел на всех. Верховный Аид опустил глаза в стол, а Верховный Зевс вдруг начал безумно смеяться, словно это было самое смешное, что ему сообщили за всю жизнь. В звенящей тишине его смех отдавался эхом по всему залу, нагнетая обстановку до предела.  — Так-так-так, — начал Клеомен. — Может, скажите что-то в своё оправдание?  Он обращался к ним двоим, но смотрел только на Александра.  — Я… — начала Ксения.  — Скажем, когда наступит время, — но её тут же прервал Верховный Гермес.  — Когда наступит время? У вас оно уже закончилось. И советую выбирать тон, ибо в вашем положении вряд ли поможет дерзость.  — Кхм-кхм, — кашлянула Фроне, привлекая к себе внимание. — Я вообще-то не закончила. Советую дослушать меня до конца прежде, чем делать какие-либо выводы о дальнейшей судьбе всех нарушителей, — грозно сказала артемида, заставив Верховного Зевса перевести на неё свой взгляд, а после продолжила: — Учитывая все вводные данные, мы пытались понять, каким образом так получилось, что только Атрей — панталеон, а остальные нет. Более того, почему вообще один из родителей Павлоса панталеон, но не другой? Ответ стал столь очевиден и лежал на поверхности, что мы даже корили себя, почему раньше его не видели: панталеон может родиться только от «чистого» гермеса и «чистой» деметры. Коими и являются Александр Парменионидис и Ксения Катраки. К тому же, их родители тоже являются эталонными представителями своих групп.  — К чему вы клоните?  — У «чистоты» в Атлантиде есть градация. Соответствие идеалу практически невозможно, но можно приблизиться к его характеристикам. Мы считаем «чистыми» представителей с доминантностью одной группы выше 95%. Но при этом малочисленные группы «чистые» априори, просто потому что их представителей мало и выборка и так сужена. Например, аты. А есть «чистые» с доминантностью выше 90%, если остальные группы у них из одного кластера. Так вот, для рождения панталеонов нужна определённая «чистота», самая эталонная. И чем выше процент, тем выше вероятность рождения панталеонов. У госпожи Катраки и господина Парменионидиса все дети будут панталеонами. С вероятностью в 98%. 2% скидываю на экстравагантные случаи, но пальцем в небо, другой выборки у меня нет.  — Потому что они такие «чистые»?  — Они могут служить идеальным примером представителей своей группы. Ксения Катраки — «чистая» Деметра, рождённая в союзе Кроноса и Реи, а не какого-то другого. Вы как отец Александра Парменионидиса сами «чистый» зевс, а его мать — майя — «чистая» априори из-за малочисленности группы. Их союз — это удивительное стечение обстоятельств, приведший к единственно возможному исходу.  — Их союз — это нарушение закона.  — Или наоборот. Благо, которого мы так долго ждали.  Клеомен сощурился и внимательно посмотрел на Фроне Эристаки.  — О чём вы?  — Я же сказала вам проявить благоразумие, когда настанет время решить судьбу всех подозреваемых. И вот вам аргумент. Вы знаете, что мы как Министерство Артемиды всегда выступаем за смешение групп, за разнообразие. Конечно, учитывая историю моей семьи, этот аргумент может прозвучать лицемерно, но Эристакисы давно осознали свою ошибку, поэтому мой сын в скором времени женится на персефоне. К чему я? Ах, да… Смею вам сообщить, что по нашим исследованиям за последние 20-30 лет зафиксировано снижение когнитивного потенциала населения Атлантиды на 1,5-2% в поколение: результат комплексного когнитивного теста снизился на 1.8 балла. Пусть показатель не столь критичен, тенденция устойчива, и она коррелирует с ростом доли групп с повышенным риском психических расстройств и генетических мутаций. Частота янус-патологий: биполярных, диссоциативных расстройств, аффективных «би»-патологий и других психических расстройств растёт быстрее, чем ожидалось, как и численность «поражённых» групп — ат, немизид, деймосов, фобосов и так далее. По нашим прогнозам, через 30-40 лет только группа ата станет численно превосходить группу апата, из которой она была выведена. В этих группах и так частота психических расстройств на 30% больше, чем по популяции. Рост их численности приведет к катастрофе и изменит генетический портрет всей Атлантиды. Основная причина происходящего — Закон Панталеона и запрет на воспроизводство между двумя крупнейшими группами, что значительно ухудшает генофонд. Недалёк час, когда мы все займёмся кровосмешением, как античные боги и… — Ну, не преувеличивайте, — отмахнулся Клеомен. — Что вы предлагаете? — Частичную отмену Закона Панталеона. Ограниченное возобновление межгрупповых союзов между гермесами и деметрами позволит в течение пятидесяти лет стабилизировать показатели когнитивного потенциала и снизить частоту психогенетических дефектов до уровня конца XX века. Дополнительно, нам необходимо начать воспроизводство группы Панталеон. Предложение Фроне Эристаки оказалось столь радикальным, что Клеомен Ликургиос открыл рот и одновременно с ужасом и смятением смотрел на неё. Не в меньшем шоке пребывали и все остальные члены Ареопага, не говоря уже о Ксении и Александре, которые смогли выйти из состояния транса только через пару минут и уставились на Верховную Артемиду. Она была права, не говоря им, что задумала. Такую реакцию очень сложно было бы сыграть.  — Это нас всех погубит! — возмутилась Верховная Гера. — Вы нас всех погубите! Потом послышался выкрик ещё кого-то, другой согласился с мнением Верховной Артемиды, а кто-то — с Верховной Герой. Заседание Ареопага быстро превратилось в балаган, где каждый пытался доказать свою точку зрения, ведь консенсуса среди верховников касательно Закона Панталеона, как оказалось, не было.  Верховный Дионис, сидевший между Ксенией и Александром, молча поглядывал то на него, то на неё, поворачивая голову туда-сюда. Казалось, он хотел что-то сказать им, его лицо перекосила гримаса сожаления, растерянности и ужаса одновременно. Они никогда не были друзьями, но Ксении казалось, что он им сочувствует. В какой-то степени. Или она всё это лишь придумала.  — Хватит! — выкрикнул Клеомен и послышался глухой звук. Верховный Зевс ударил кулаком по деревянному столу. Все разом замолчали. — Развели тут… Думаю, что выражу мнение большинства, что ваше предложение можно рассмотреть, но нельзя отменять наказание для уже совершённого преступления!  — Мне кажется, вы меня не поняли, господин Ликургиос. У нас нет времени на обсуждение. Если вы лишите нас Атрея Парменионидиса, потому что вам страшно, то такого экземпляра мы можем не получить ещё очень много лет. Если же вы решите ещё и Верховных Гермеса и Деметру наказать, людей с таким ценным генофондом, то… Атрей в данном случае менее ценен, что Александр и Ксения, ведь с помощью их биоматериала можно создать… — Не надо пудрить нам мозги! — вновь вспыхнула Верховная Гера. — Панталеоны чуть не обрекли Атлантиду на гибель, а теперь вы предлагаете пощадить представителя этой группы и людей, которые сделали возможным его существование? Кто вы такая, чтобы решать такие вопросы?  — Госпожа Стефаниди… Милентия, опасения ясны и понятны, но и мы тоже давно не ироды, вроде пещерный период закончился не правда ли? Всё можно решить цивилизованно. Голосованием. В начале о судьбе Атрея Парменионидиса. Вам не нужно выпускать его в общество, я просто прошу отдать его под опеку МинАртемиды до тех пор, пока мы не подтвердим его безопасность для общества. Казнь как будто что-то из прошлого века, не считаете? — Фроне усмехнулась.  — Даже непонятно, что в этом случае милосерднее: убить его сразу или отдать тебе в качестве подопытного кролика, — голос внезапно подал Верховный Арес, который чаще всего предпочитал молчать. Нынешний муж бывшей жены Александра, Парис Оидиполус, с какой-то хитринкой смотрел на Фроне.  — Может, запишем его тогда в твой отряд специальных операций, где почти все помирают не своей смертью? — парировала артемида.  — А почему нет? Так он хотя бы погибнет героем. Может, обретет смысл в своей жизни. Если ему его вдруг не хватало, — Парис пожал плечами.  — А может вы ещё и моё мнение спросите? Как его матери? — уточнила Ксения. — Чего я хочу?  — Прости, Ксения, но твоё слово может всё только усложнить сейчас, — сочувственно сказал Верховный Дионис. — Твои желания очевидны. Ты хочешь сохранить ему жизнь. Наверное, любой ценой.  — Этой ситуации не было бы, если бы все вели себя в рамках приличий и умели ставить интересы общества над личными! — возмутилась Верховная Аполлония. — Вам тут некого винить, кроме себя.  — Какой уже смысл утопать в чувстве вины? — спросил Александр, хотя сам же и тонул. — Вам, что, сложно сохранить мальчику жизнь? Что он сделал, помимо того, что родился? — Ах, сложно…. Споры продолжились. Каждый стремился перекричать друг друга, обвинения сыпались один за другим. Ксения и Александр пытались отбиваться, но с новым ударом их уверенность, что всё закончится хорошо, ослабевала, поэтому отвечали они уже не так резво. Верховный Зевс же всё это время молчал, внимательно вслушиваясь в разговоры Ареопага. Может, не знал, что сказать, а, может, придумывал какой-то план, который унизит как его собственного сына, так и внука.  Но вместо того, чтобы разнять спор, Клеомен лишь усмехался своим мыслям, поэтому вместо него голосом здравого смысла выступил другой верховник.  — Господа, коллеги! — прозвучало робко, а потом увереннее. Орфей Вергопулос, глава Министерства Афродиты, встал. — Наши пререкания могут продолжаться бесконечно, но я посчитал… Если расчёты МинАртемиды верны, то это непосредственно скажется и на экономике. Поэтому предотвращение кризиса — это то, к чем мы должны стремиться. И я предлагаю поступить рационально, а именно вынести вопрос об отмене Закона Панталеона на всенародное голосование. Прошло больше ста лет с момента… Да вы и сами знаете. Многие люди сомневаются в необходимости этого закона. Особенно, если мы теперь знаем, что панталеоны могут рождаться только от «чистых» представителей групп «Гермес» и «Деметра». Ограничение запрета только до них позволит исправить ситуацию, о которой сказала госпожа Эристаки, и одновременно убережёт нас всех от новых неконтролируемых панталеонов, но Атлантида сама должна решить, насколько она к этому готова. Мы внутри Ареопага не можем выработать единой позиции по панталеоном, очевидно, что мнения разнятся и вопрос нужно давно было поднять. Что, вомзожно, настало время.  — Издеваетесь, да? У нас гермесы и деметры — самые крупные группы. Конечно, они проголосуют за отмену закона, а это уже четверть голосов, — возмутился Верховный Посейдон. — К тому же, теория Верховной Артемиды, при всём уважении, не подтверждена. Она делает вывод, исходя из одного ребёнка одной конкретной пары. Где гарантия, что панталеоны действительно рождаются только от чистых представителей?  — Гарантий нет, — согласилась Фроне. — Именно поэтому мне и нужен Атрей и его родители. Чтобы подтвердить или опровергнуть эту гипотезу. Но это не отменяет того факта, что без отмены Закона Панталеона генофонд Атлантиды будет ухудшаться. Тут никакая миграция не поможет. И это уже не гипотеза, а факт. У вас почти двадцать миллионов человек не могут перемешиваться, понимаете?  — Да, понимаю. Поэтому повторяю свой тезис о том, что итог голосования предрешён, если гермесы и деметры будут в нём участвовать, — злобно добавил Верховный Посейдон.  — На самом деле, вы здесь ошибаетесь, — вмешалась Милентия, Верховная Гера, которая внезапно обрела спокойствие после выданных злобных замечаний. — Именно гермесы и деметры, по большей части, сторонники Закона. Просто потому что им больше всех рассказывают о его надобности.  — Да? Ну как видите, это совсем не мешает им совокупляться, — посейдон махнул рукой в сторону Александра и Ксении.  — И всё-таки, я бы настаивал на общем голосовании, — вмешался Верховный Афродитий. — Так будет честно и…. — Хотите референдум? — внезапно Клеомен оживился и хлопнул в ладоши, словно услышал что-то забавное. — Великолепно! Мы же всё-таки демократия, как никак, да? Кто за?  Верховный Зевс тут же поднял руку вверх, ожидая остальных. От неожиданности не все сразу отреагировали и только через какое-то время робко стали подниматься руки. Почти всех. Возможно, Ареопаг не до конца понимал, за что вообще голосует.  — Раз МинАфродиты предложило, то им и разрабатывать дорожную карту, так? — это был совсем не вопрос, обращённый к Орфею. Тот лишь кивнул. — А теперь вернёмся к главному камню преткновения. Судьба Атрея Парменионидиса и его родителей, которые, по удивительному стечению обстоятельств, наши коллеги. Думаю, обсуждать больше нет смысла. Давайте решим здесь и сейчас… — Клеомен достал из своего стола клавиатуру и начал вводить на ней вопрос: «Согласны ли вы заменить казнь Атрея Парменионидиса на ограничение свободы под наблюдением Министерства Артемиды?». — Голосование будет анонимным. Воздержаться нельзя. Два варианта ответа. Верховных Деметру и Гермеса прошу поменяться местами с их замещающими представителями.  Ксения и Александр без возражений встали, отчего их стулья издали единственные звуки в этом, казалось, стерильном помещении, что создало зловещее эхо. Их места заняли Элисса и Полигимния, которые всё это время так тихо сидели за их спинами, что оба верховника забыли об их существовании.  Вопрос вывели на полусферу и прозвучал звуковой сигнал, обозначающий начало голосования. Все начали нажимать на кнопки, скрытые под небольшой крышкой, на своём столе, а то не дай бог кто-то увидит, за что голосует сосед. Полигимния зачем-то посмотрела на Телесфороса, когда это делала, словно пытаясь убедить его выбрать правильный вариант ответа.  Всего минута казалась вечностью для Ксении и Александра. Мужчина держал её за руку, ведь они оказались на соседних стульях (Верховный Кастор, сидевший за дионисом, отчего-то любезно поменялся с ней местами, ещё и улыбнулся). Они оба затаили дыхание, вглядываясь в полусферу, на которой должны были высветиться результаты. В Ареопаге было тринадцать верховников, поэтому равное количество голосов у двух вариантов было исключено.  — Что ж, похоже, у большинства из вас чересчур хорошее настроение сегодня, — тихо сказал Клеомен, комментируя результаты. Семь-шесть в пользу Атрея. Его единственный на сегодняшний день внук будет жить. — Госпожа Эристаки, как видите, Атрей Парменионидис теперь в вашем распоряжении. Но, напомню, что это так же означает наличие у него полных прав гражданина Атлантиды и… Не мне вам объяснять. Ареопаг станет контролирующим органом ваших «исследований» или как вы это там называете. В случае выявления системных нарушений, он будет переведён под опеку МинАида.  — Как собака какая-то, — прошептал, усмехнувшись, Верховный Арес.  — Если кому-то что-то не нравится, можем переголосовать и отправить его в Тартар, а оттуда сами знаете, куда, — строго ответил Клеомен. В глубине души он даже был рад, что не приходится этого делать. Кровные связи он ценил больше, чем какие-либо другие. Хоть и относился к ним с собственнической жилкой, а не сентиментальной. Все молчали.  — Вопрос второй. Александр Парменионидис и Ксения Катраки. Вы все знаете, какое наказание их должно ожидать. Выносить голосование по ним не имеет никакого смысла, ведь они виновны. Однако, как мне представляется, разглашение об их нарушении может погрузить страну в хаос. Им подчинены самые многочисленные группы в Атлантиде, и мы не знаем, как отреагируют они на их арест и… Поэтому предлагаю до итогов референдума скрыть информацию и о панталеоне, и о его родственниках.  — То есть, скрыть информацию о вас? — с улыбкой спросила Верховная Ата. — Ваше превосходительство, не считаете ли вы, что должны взять самоотвод? Я уверена, что Верховная Эвномия, сидящая прямо за вами, легко справиться с задачей в последующем голосовании.  — Голосование пока не назначено.  — О, оно будет, я уверена, — Полигимния улыбнулась ещё шире. — Господин Парменионидис не голосовал о судьбе собственного сына, почему должны вы?  — Справедливо, — Клеомен усмехнулся. — Если голосование состоится.  — А вы поменяйтесь сейчас, мы и назначим. Не хватало, чтобы вы ещё и вопросы формулировали.   Члены Ареопага одобрительно закивали и Клеомен с раздражением встал, поняв, что не сможет переубедить их. Чертовка Полигимния Псекудаки умела убеждать. Его место заняла Верховная Эвномия. Прецедент, однако. Ведь заседанием Ареопага руководил не столько Верховный Зевс, сколько президент. Которого теперь за столом не было. Конечно, была неформальная градация верховников по заместительству лидера. Проблема заключалась в том, что вся тройка сейчас была не за столом.  — Телесфорос, боюсь, вы теперь главный, — обратилась Полигимния. Верховный Аид шёл четвёртым в неформальном списке замещений.  Зервас глубоко вздохнул и выдохнул. А потом встал и завёл руки за спину.  — Мне кажется, мы увлеклись какими-то эфемерными проблемами, неважными голосованиями вместо того, чтобы решить более глобальные вопросы. Вы явно все плохо меня слушали, когда я говорил о ходе расследования в самом начале. Думаете, госпоже Катраки удалось скрыть ребёнка, потому что она оказалась умнее системы? Или, может, сама система ей в этом помогла? Речь идёт о заговоре государственного масштаба, когда целую группу незарегистрированных людей скрывают в Атлантиде и вполне успешно. Я не верю, что операция подобного масштаба под силу парочке простых смертных с хорошими связями или какой-то малочисленной группе. Я глубоко убеждён, что это целая подпольная сеть, которая ни одно десятилетие скрывает нарушителей Закона Панталеона. Которая тянется не только через Министерства Гермеса и Деметры, но через весь Ареопаг и даже дальше. И разве виновата Ксения Катраки в том, что воспользовалась этой лазейкой, столь филигранно созданной прямо для неё? Если мы что-то и знаем о природе групп, то она поступила как истинная деметра. Что может быть ещё более деметрианским, чем спасение ребёнка? Ещё и своего. Разве можно её в этом винить? Телесфорос лишь на секунду взглянул на Ксению, но потом тут же перевёл взгляд на другого верховника и продолжил:  — Поэтому я поддержку мнение Верховного Зевса о сокрытии дела о панталеонах не столько потому, что это внесёт хаос, сколько из-за расследования. Разоблачение всех фактов сейчас может ему помешать, виновные успеют скрыться или замести следы, а, значит, мы никогда не раскроем эту сеть и не найдём других детей запрещённого союза, среди которых могут оказаться и панталеоны. Что же касается судьбы Александра и Ксении… Сокрытие их преступления означает сохранение статуса-кво. Любые действия с такими публичными фигурами не останутся без вопросов. Единственное, что я могу предложить со своей стороны: поместить их под постоянное наблюдение. Для обычного гражданина это будто как «под охрану», скажем, что в целях безопасности. На самом же деле, мы будем следить за каждым их действием, если они вдруг захотят ещё как-нибудь пошатать государственный строй, — слова Телесфороса звучали ровно, бесцветно, словно он не хотел показывать, как на самом деле ко всему относятся. — На заседании Ареопага их всё ещё могут замещать, если необходимо. Но смысла не вижу. Если референдум разрешится в пользу отмены Закона, то, думаю, мы сможем раскрыть общественности факт их связи и, думаю, будет логичным отстранить их от должностей и сделать научными сотрудниками. Раз они столь ценный актив для МинАртемиды. Но, если люди будут против, то, боюсь, их ждёт «Герма».  Телесфорос нахмурился и позволил себе на мгновение взглянуть на Александра и Ксению. Они смотрели на него в ответ с какого-то рода благодарностью. Он не хотел, чтобы они так на него смотрели, потому что не считал, что поступает по совести. Что благородного в том, чтобы распоряжаться судьбами людей, как каким-то имуществом? Трудно переоценить то, что МинАртемиды сделало и продолжает делать для Атлантиды, и как его открытия возвысили страну, но мало кто вспоминал о том, какие жертвы были принесены на этом алтаре науки. Что два взрослых человека готовы были добровольно пожертвовать своей свободой ради сохранения жизни другого. Он не хотел для них такой судьбы. Хоть их жертву можно было легко оправдать всеобщим благом для будущего страны. Разве они здесь все собрались не ради этого? — У меня есть дополнение к вашему предложению, — сказала Фроне. — Будет любезно со стороны Верховных Гермеса и Деметры чуть больше помочь нам в решении общей проблемы. И обязать их сдать свои биоматериалы для исследований. Понимаете ли, их репродуктивный возраст почти достиг потолка, поэтому пока есть возможность, я бы хотела всё изучить подробно.  — Ого, собачка два и собачка три, — Верховный Арес вновь не удержался от комментария. — Лучше Гермы, конечно. Ну, или нет.  — Мы и так сдаём биоматериалы каждые пять лет, — сказала Ксения. — Всей страной.  — Да. Но не такие. К тому же, у меня есть некоторая теория. О сути влечения гермесов и деметр. Что это заложено где-то на биологическом уровне, — Фроне звучала цинично, но для Ареопага это была не новость. — Я бы хотела поместить их в единое пространство. В смысле, чтобы они жили вместе. Социальный эксперимент.  — Мы пытаемся предотвратить нарушение Закона, а вы этому способствуете?  — Так они же будут под вашим постоянным наблюдением, разве не так? А насчёт нарушения Закона, думаете, они нарушили его лишь раз? Думаете, что перед этим судилищем они ничего не делали? — Фроне… — вмешался Александр.  — Я не собираюсь обсуждать детали! — она подняла ладонь вверх. — Но упустить столь ценный материал не намерена. И вряд ли их сожительство приведёт к госперевороту, не думаете?  — А насколько жестоко помещать нас под постоянное наблюдение, словно в каком-то аквариуме?  — Ох, Ксения, — Фроне посмеялась. — Помочь стране за проявленное к вам милосердие — меньшее, что вы можете сделать, не правда ли?  Половина Ареопага одобрительно замычала и закивала, пока другие застыли в ужасе, понимая, в кого именно Фроне Эристаки превращает до недавней поры самых влиятельных людей Атлантиды.  Вопрос был выставлен на второе голосование, и в этот раз предложение Верховной Артемиды и Верховного Аида были приняты почти единогласно. Однако Александр и Ксения не чувствовали себя победителями, потому что свободным их положение назвать было нельзя. Они становились куклами в руках других людей, чья судьба теперь висела на тонком волоске всеобщего одобрения.  Заседание закончилось. Все стали постепенно выходить из конференц-зала в мир, где вряд ли кто-то мог узнать, какие важные решение были приняты здесь. В храме Панталеона, если верить Верховному Кроносу, что было вдвойне смешно. Он, к слову, тоже быстро ушёл. А Александр и Ксения не могли пошевелиться, находясь в некоем ступоре, пытаясь принять свою судьбу со всей её сложностью. Возможно, Герма была не таким плохим вариантом. Но только возможно.  Поэтому, конечно, они не ожидали, когда к ним незаметно подошёл Орфей, Верховный Афродитий, и сказал: — Мне очень жаль, что так получилось. Но, мне кажется, рано опускать руки. У меня есть к вам предложение.  — Что? Орфей, мы вообще-то фактически находимся под следствием, а формально — под извращённым видом полутюремного заключения. Любое предложение от вас может привести к обвинению в сговоре, — ответил Александр. — Я не слышал, чтобы на Ареопаге вам запретили заниматься политической деятельностью.  — Уже нашли лазейку? — уточнила Ксения. — Что вы хотите? — Я знаю, как это всё выглядит, но для повышения шансов положительного исхода в референдуме, вы должны стать главными лицами отмены закона.  — Шутите? — Вовсе нет. Я не прошу печатать вас на плакатах, но… — Но он просит использовать ваше влияние, чтобы убедить всех остальных, — закончила за него Полигимния, которая тоже не ушла и всё это время подслушивала.  — Наше влияние скоро станет сомнительным.  — Нет. Сочувствующих больше, чем вы думаете. Если правильно на них надавить, то отмена Закона вполне возможна. Я не верю в эти ужасы, о которых нам рассказывают: что есть какое-то вселенское зло, что маленькие злые панталеоны способны на уничтожение страны… Звучит, как сказка. Которой, знаете, пора бы закончится.   — Очень красиво, Орфей, — Полигимния усмехнулась. — А на самом деле? К чему это всё? — А ты на последних заседаниях Ареопага спала? Может, не читала доклады в кабинете? — саркастично сказал он. — Ты же знаешь, что безработица среди силового кластера растёт? Ненамного. Совсем незаметно: полпроцента здесь, процент там. Как будто в рамках погрешности. Но картина становится более очевидной, если посмотреть цифры рождаемости. Последние двадцать лет она падает среди кластеров «человек» и «наука» и растёт только в кластере «сила». Не находите корреляции?  — Думаете, одно связано с другим? — уточнила Ксения.  — Моя задача как афродиты рассчитывать экономические модели потребностей экономики. Как вы знаете, мы даём госплан артемидам и герам, которые учитывают его при определении групп. Например, через двадцать лет экономике потребуется чуть больше инженеров. Следовательно, в этот цикл рождаемости нужно признать условно дополнительную тысячу гефестов. Если они все сделали правильно в соответствии с соцрекламой на определенные группы, то генетическая предрасположенность к точным наукам даст 3-5% погрешности. Получается из тысячи гефестов, девятьсот пятьдесят точно станут хорошими инженерами. Проблема решена. Но они не могут признать группу из воздуха, нужно опираться на генетику, на таланты.  — А ты никогда не думал, что, закладывая группу с детства, Министерство Артемиды само программирует ребенка на тот или иной курс в жизни, ведь он убежден, как и его родители, что для гефеста стать инженером — лучший исход? — с вызовом спросила Полигимния.  — Сейчас не время для твоих глупых теорий заговора, — отмахнулся Орфей. — Я это всё сказал не для того, чтобы спорить с системой.  — А для чего? — Вы хотите сказать, что всё идёт не по госплану? — уточнил Александр. — Что нужды не восполняются? — В том-то и проблема. Всё как раз идёт по плану, определённом несколько десятилетий назад. И это значит только две вещи: кто-то ошибся в расчётах, неправильно поняв потребности экономики, или это было сделано намеренно. Чтобы увеличить численность силового блока.  — К чему вы клоните? — Страну готовили к гражданской войне.  — Вы же шутите, правда? — с долей скептицизма спросила Ксения.  — К сожалению, вы не понимаете масштаб проблемы, госпожа Катраки. Фроне сказала, что перед страной стоит опасность снижения и даже утраты когнитивного потенциала. Мои прогнозы ещё хуже: экономический кризис и борьба за ресурсы. Аресов скоро станет больше гефестов, а аидов — больше дионисов. Такой дисбаланс приведёт к упадку необходимого производства и росту безработицы. Это приведёт к социальному кризису, росту антигосударственных настроений и, в конечном итоге, войну. Всё начинается с экономики. Каждый должен знать своё место в системе, иначе она рухнет. Деметр и гермесов не случайно так много. Они сдерживают поток, понимаете?  Александр и Ксения переглянулись. Они давно перестали понимать многое. Например, каким образом их цель спасти сына только что превратилась в цель предотвратить гражданскую войну?  — И вы считаете, что это могло быть намеренным?  — Я думаю, что социальный кризис был спрогнозирован очень давно, что Оракул слишком сильная модель, чтобы всего этого не знать, что все эти годы мы медленно шли к нему и что референдум — единственное, что может нас спасти.  — То есть, по вашему прогнозу, у страны два пути: отменить Закон Панталеона или погрязнуть в гражданской войне? Не слишком ли радикально? Особенно для такого Закона? Орфей пожал плечами.  — Если Эристаки права и только у «чистых» может родиться панталеон, то не кажется вам странным, что из всех гермесов и деметр этот ребёнок родился именно у вас? У двух членов Ареопага? Я не сторонник судьбы, но вы никогда не задумывались, что ваша встреча и всё последовавшее — не злой рок, а тщательно продуманный план, который привёл нас всех именно к этому дню?  Александр нахмурился и задумался, а Ксения с открытым ртом смотрела на Офрея. Его слова поражали, она не знала, что сказать. Возможно, никто из них совсем не знал страну, в которой жил. Возможно, им всем предстояло её узнать заново.