Часть - 4.

Весь следующий день Эмили провела в странном, раздвоенном состоянии. Поверхность — обычная: лекции, саркастические комментарии Тео за завтраком, перешёптывания за её спиной в коридорах после вчерашнего инцидента. Но под этим тонким слоем нормальности клокотало что-то новое. Слова Тома Реддла о «беспорядке» и «потенциале» засели в голове, как заноза. Неприятная, но от которой невозможно избавиться. Тео, казалось, вернулся к своей обычной, циничной форме. Он мастерски игнорировал шепоты и обсуждал планы на вечер с таким видом, будто ничего экстраординарного не произошло. — Итак, слушайте все, — объявил он за обедом, обводя взглядом их привычную компанию: Эмили, Блейза, Драко, Пэнси и ещё пару слизеринцев шестого курса. — Забини, по его собственным заверениям, нашёл не просто выпивку, а целый «опыт». Где-то на границе с Хогсмидом, у одного полукровки, который промышляет контрабандой магических дистиллятов. Сегодня ночью — великий поход. Драко Малфой надменно поднял бровь. — «Поход»? Нотт, мы не гриффиндорские бродяги, чтобы шляться по окрестностям. Есть house-elves, чтобы таскали нам всё необходимое. — А где в этом дух приключения, Малфой? — парировал Блейз, сияя. — Весь кайф в том, чтобы достать это самому! К тому же, этот полукровка… он показывает фокусы. Говорят, может заставить виски менять цвет в бокале в зависимости от твоего настроения. — Сомнительное достижение, — фыркнула Пэнси, но в её глазах блеснул интерес. — Всё, что угодно, лишь бы не слушать очередную лекцию Бинса о гоблинских войнах, — вздохнул Тео, наливая Эмили тыквенного сока. — Ты с нами, ледяная королева? Или у тебя внезапно назначено свидание с учебником по магической теории? Эмили оторвалась от созерцания своей тарелки. — Соскучился без моих язвительных комментариев по поводу твоего ориентирования на местности, Нотт? — Именно! Без них поход будет как суп без соли. Пресен и бессмыслен. Решение было принято само собой. Пойти. Выпить. Забыть. Это был её мир — лёгкий, весёлый, бездумный. Мир Тео, Блейза и их глупых, опасных затей. Мир, в котором не было места для холодных анализов и предложений изучать саму себя как лабораторный образец. Ночь выдалась по-настоящему хогвартской: туманной, сырой и тёмной, как чернила. Луна то пряталась за рваными облаками, то бросала на землю призрачные серебристые пятна. Группа из шести человек — Эмили, Тео, Блейз, Драко, Пэнси и ещё один парень с пятого курса, молчаливый Крэбб — кралась по знакомой тропинке, ведущей к Визжащей хижине, а потом сворачивала в сторону одиноко стоящего, покосившегося сарая на окраине Хогсмида. Блейз, выполнявший роль проводника, шёл впереди, его фигура угадывалась в тумане по тлеющей на конце палочки крошечной искорке света («Освещение минимальное, ребята, не хотим же мы, чтобы нас заметили…»). — Я всё ещё считаю это унизительным, — шипел Драко, спотыкаясь о корень. — Если отец узнает… — Он узнает только если ты провалишься в канаву и начнёшь орать, как поросёнок, — не оборачиваясь, процедил Тео. Он шёл рядом с Эмили, его рука время от времени находила её руку в темноте, чтобы помочь переступить через препятствие. Его прикосновения были тёплыми, уверенными. — Расслабься, Малфой. Представь, что это квест на доказательство мужества. Только без идиотских драконов. Сарай, когда они до него добрались, выглядел ещё менее привлекательно, чем издалека. От него пахло сырой древесиной, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, химическим. Блейз постучал в дверь сложным ритмом. Дверь приоткрылась, выпустив щель жёлтого света и облако крепкого табачного дыма. Внутри было тесно, заставлено ящиками и бочками. За грубым деревянным столом сидел бородатый мужчина с хитрыми, подслеповатыми глазами — тот самый полукровка. Увидев Блейза, он кивнул. — Забини. Привёл компанию. — Как и договаривались, Алгард. Показывай, что у тебя есть поинтереснее. Торговец, не говоря ни слова, полез под стол и вытащил несколько бутылок странного вида. Одна с жидкостью, переливающейся всеми цветами радуги. Другая — с чёрной, как смоль, и такой же густой. Третья — обычная стеклянная бутыль с прозрачным, как вода, содержимым. — Это «Радужные грёзы» — слабо, но весело. Это «Ночная тень» — крепко, один глоток, и ты вырубишься на сутки. А это… — он похлопал по бутыли с прозрачной жидкостью, — «Слёзы феникса». Чистый дистиллят магической эссенции. Без вкуса, без цвета, без запаха. Но градус… он не измеряется. И эффект… непредсказуем. Говорят, обнажает душу. Или выжигает память. Я не проверял. Блейз, не колеблясь, выложил на стол несколько золотых галеонов. — Берём «Слёзы». И ещё вот этой радужной дряни для дам. — Он кивнул на Пэнси и Эмили. Эмили фыркнула. — Я, пожалуй, тоже рискну «Слезами». Для разнообразия. Тео посмотрел на неё с ухмылкой. — Решила душу обнажить, Гранде? Осторожней. Вдруг там окажется ещё одна, более саркастичная версия тебя. И вы заключите пакт о мировом господстве. — Страшно? — подняла она бровь. — Ужасно. Я тогда стану третьим лишним в ваших интеллектуальных беседах. На обратном пути, с добычей, спрятанной под мантиями, настроение заметно повысилось. Даже Драко перестал ворчать, заинтригованный бутылкой с переливающейся жидкостью, которую он теперь нёс как сокровище. Они шли быстрее, громче переговаривались, уже предвкушая продолжение вечера в безопасности слизеринской гостиной. Когда Хогвартс вырос перед ними из тумана, тёмным неприступным силуэтом, Блейз предложил сократить путь через оранжереи. Там, по его словам, была дыра в заборе, известная только посвящённым. Оранжереи в ночи были местом почти мистическим. Воздух густой от запаха земли, удобрений и тысяч спящих растений. Лунный свет, пробивавшийся сквозь стеклянные крыши, отбрасывал причудливые тени от кактусов-монстров и вьющихся лиан. Группа притихла, инстинктивно снизив голос. Именно тут их и настигли. Из-за гигантского горшка с мандрагорой вышли трое. Гарри Поттер, Рон Уизли и… к всеобщему удивлению, Невилл Долгопопс. Все трое выглядели решительными и немного испуганными одновременно. Видимо, они тоже были в своей ночной вылазке. Две группы замерли, оценивая друг друга. — Малфой, — произнёс Поттер, и его голос прозвучал слишком громко в тишине оранжереи. — Опять куда-то шляетесь? Небось, паучьи яйца для Снейпа воровать? — Мечтаешь, Поттер? — парировал Драко, выпрямляясь. — Мы просто наслаждаемся ночной прогулкой. В отличие от некоторых, у кого, видимо, снова сгорели все конспекты, и они пошли в библиотеку ночью. Ой, нет, погоди, библиотека в другую сторону. Вы просто заблудились, как обычно. Рон покраснел даже в полумраке. — Мы слышали, как вы прошли! Вы что, контрабанду тащите? — А тебя это касается, Уизли? — вступил Тео, его голос прозвучал спокойно, но в нём зазвенела привычная сталь. — Или у тебя внезапно появились полномочия префекта? Ой, прости, я забыл, у тебя их никогда и не было. — Заткнись, Нотт! — рявкнул Поттер, делая шаг вперёд. Его палочка была уже в руке, хотя и опущена вниз. — Вы нарушаете правила. И мы это видели. — Видели? — с преувеличенным интересом переспросила Эмили, выходя немного вперёд. Её голос был ледяным. — И что вы собираетесь делать? Бежать жаловаться МакГонагалл? «Профессор, мы видели, как слизеринцы гуляли! Ах, какой ужас!» Она вас засмеёт. Или даст по баллу за то, что сами ночью вне общежития. Невилл что-то прошептал Поттеру на ухо, явно предлагая уйти. Но Поттер не слушал. Его взгляд упёрся в странный, угловатый свёрток, торчащий из-под мантии Крэбба. — А это что? — спросил он. — Личное дело, Поттер, — бросил Блейз, но было уже поздно. Рон, решив, видимо, проявить инициативу, дёрнулся вперёд и выхватил свёрток у ошеломлённого Крэбба. Бутылка с «Радужными грёзами» выпала на каменный пол оранжереи. Она не разбилась, но громко зазвенела, покатившись под стол с рассадой. — Алкоголь! — с торжеством в голосе произнёс Рон. — Я же говорил! — Молодец, Уизли, ты раскрыл страшную тайну, — сказал Тео с убийственной вежливостью. — Шестнадцатилетние студенты пьют. Шок. Ужас. Позовите авроров. — Это не просто «пьют»! — горячился Поттер. — Это контрабанда! И нарушение комендантского часа! Снейп вас этого раза не вытащит! — А МакГонагалл тебя вытащит из той задницы, в которую ты сейчас лезешь, Поттер, — холодно заметила Эмили. — Потому что ты тоже здесь. И у тебя тоже, я уверена, есть свои маленькие секреты. Может, проверим твои карманы? Или у тебя там только носовые платки и героическое самомнение? Гарри сжал кулаки. Ситуация висела на волоске. Оскорблённая гордость гриффиндорцев боролась с инстинктом самосохранения. Невилл уже пятился к выходу. И тут случилось нечто, что перевесило чашу весов. Драко Малфой, всё это время молча наблюдавший, решил, видимо, добавить масла в огонь. Он достал из-под мантии свою бутылку с переливающейся жидкостью и с вызовом потряс ею перед лицом Поттера. — Хочешь, Поттер? Может, хватит уже строить из себя праведника? Все знают, что твой отец и его друзья в своё время надрались так, что не могли найти Большой зал. Ты что, лучше их? Это было ошибкой. Слова о отце задели Поттера за живое. Его лицо исказилось от гнева. — ТЫ… Он рванулся вперёд, забыв о палочке, сжимая кулаки. Драко, не ожидавший такой примитивной атаки, отшатнулся и уронил бутылку. Бутылка разбилась о каменный пол. Яркая, переливающаяся жидкость хлынула наружу. Но это была не просто лужа. Она… зашипела. И начала испускать густые, разноцветные пары, которые с шипением поползли во все стороны, мгновенно заполняя пространство между стеллажами. — Назад! — крикнул кто-то, но было уже поздно. Пары дотянулись до первого же магического растения — большого куста «Смеющегося папоротника». Листья папоротника затрепетали и издали звук, похожий на истерический, многослойный смех. Потом пары коснулись «Поющих грибов». Те затянули тонкую, пронзительную и фальшивую мелодию. Хаос нарастал. Цветные тучи, смех растений, визг грибов — всё это создавало сюрреалистическую, оглушительную какофонию. — БЛЕЙЗ! ЧТО ЭТО БЫЛО? — заорал Драко, отпрыгивая от расползающихся паров. — Я не знаю! Он сказал — «Радужные грёзы»! Я думал, это просто красиво! В этом хаосе Эмили увидела, как Поттер, откашлявшись, всё же поднял палочку. Его глаза горели решимостью. Он целился в Драко. И он произнёс не «Флиппендо», а что-то другое. Более жёсткое. Она не думала. Она просто бросилась вперёд, между ними. Не для того, чтобы защитить Драко. А потому, что этот идиотский конфликт в дымящейся, вопящей оранжерее начинал её бесить. По-настоящему. Она не успела поднять палочку. Не успела даже подумать о заклинании. Она просто вскинула руку, как щит, и мысленно, со всей силой своего раздражения, приказала этому дурацкому разноцветному дыму, этой музыке, этой драке — прекратиться. И… случилось. Не громкий хлопок, как в классе. А что-то вроде тихого, мощного толчка. Невидимая волна вырвалась от неё и прошла сквозь цветные пары. Они не рассеялись. Они… сжались. Схлопнулись в маленькие, яркие шарики, которые, пискнув, погасли, упав на пол, как конфетти. Смех папоротника оборвался на полуслове, грибы захлебнулись своей мелодией. Воцарилась оглушительная, звенящая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием всех присутствующих. В этой тишине все стояли, как вкопанные, и смотрели на неё. На Эмили. Которая стояла, опустив руку, и дышала чуть чаще обычного. От неё исходила лёгкая, едва уловимая дрожь. И снова — то самое покалывание в кончиках пальцев, но теперь сильнее, почти до боли. Первым пришёл в себя Тео. Он подскочил к ней, схватил её за плечи. — Эмили! Ты в порядке? Она кивнула, не в силах говорить. Её взгляд упал на Поттера. Он стоял с опущенной палочкой, и на его лице был не гнев, а чистое, неподдельное потрясение. Страх. Он смотрел на неё, как на что-то непонятное и опасное. Рон просто пялился, открыв рот. Невилл выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. Драко вытирал с мантии какую-то липкую субстанцию от разбитой бутылки, но и его взгляд был прикован к Эмили. — В-все, — хрипло сказал Блейз, первый опомнившись от шока. — Всё, заканчиваем этот цирк. Быстро, пока кто-нибудь не прибежал на этот шум. Его слова сработали как команда. Гриффиндорцы, не говоря ни слова, развернулись и почти побежали к выходу из оранжереи, растворяясь в темноте. Они даже не оглянулись. Слизеринцы стояли ещё секунду, потом, по сигналу Блейза, тоже двинулись к своему тайному ходу, уже без разговоров, без шуток. Неслись обратно в замок, как привидения. Только когда тяжёлый портрет змеи за ними закрылся, и они оказались в безопасности зелёного полумрака своей гостиной, все выдохнули. — Ну и ночка, — первым нарушил тишину Крэбб, что было для него невероятно. — Это ты удачно выразился, — пробормотал Блейз, скидывая мантию. Он посмотрел на Эмили, которая молча сидела в кресле, глядя в камин. — Эмили… это было… это было что-то. — Это было необходимо, — сухо сказал Драко, но в его голосе не было привычной высокомерности. Было уважение. Стратегическое. — Они бы нас всех накрыли, если бы не она. И эти идиотские пары… Могли привлечь кого угодно. — Да уж, — вздохнула Пэнси, всё ещё бледная. — Я думала, мои барабанные перепонки лопнут от этих грибов. Тео не принимал участия в общем разговоре. Он сел на подлокотник кресла Эмили, положил руку ей на шею, его пальцы впервые за вечер дрожали. — Ты уверена, что всё в порядке? — спросил он очень тихо, только для неё. — Уверена, — ответила она, и её голос прозвучал устало. — Просто… выдался насыщенный день. Она посмотрела на него. На его лицо, на котором обычно играла лишь насмешка или веселье. Сейчас там была тревога. Настоящая. И что-то ещё. Отстранённость? Как будто он смотрел на неё через увеличительное стекло и видел что-то новое, незнакомое. Блейз, оправившись, решил реанимировать вечер. — Ну что, «Слёзы феникса» ещё целы! — объявил он, доставая ту самую бутыль. — После такого адреналина самое то. Маленькими дозами, как завещал торговец. Он разлил прозрачную жидкость по рюмкам. Эмили взяла свою. Запаха действительно не было. Вообще никакого. Она выпила. Сначала — ничего. Потом — будто глотнула жидкого огня, который не обжигал, а проникал внутрь, растворяясь, разнося по телу не тепло, а странную, кристальную ясность. Мир стал чётким до мелочей, но при этом отстранённым, как сцена в театре. Разговоры потекли снова. Сначала обсуждали Поттера, его наглость, потом — идиота-торговца, потом — вообще жизнь. Алкоголь делал своё дело. Напряжение стало спадать. Драко даже снизошёл до того, чтобы рассказать не слишком похабный анекдот про гоблинов. Пэнси хихикала, облокотившись на Блейза. Тео постепенно возвращался к своему обычному «я». Его шутки снова стали острыми, циничными. Он подливал Эмили, касался её руки, её плеча, как бы проверяя связь. И в какой-то момент, когда Блейз завёл маггловскую музыку на своём волшебном проигрывателе, а обсуждение уже скатилось к абсурдным темам вроде «кого бы вы оживили, если бы стали некромантом», Тео наклонился к её уху. — Танцуешь? — Тут негде, — парировала она. — А нам и не нужно много места. Он поднял её за руку и потянул в чуть более тёмный угол гостиной, подальше от камина, где тени были гуще. Музыка была медленной, блюзовой. Тео обнял её за талию, она положила руки ему на плечи. Они медленно раскачивались на месте, почти не двигаясь. — Сегодня было страшно? — снова спросил он, его губы почти касались её виска. — Нет. Раздражающе. — Для меня было, — признался он неожиданно. — Не из-за Поттера. Из-за тебя. Когда ты это сделала… у меня было чувство, что ты вот-вот разлетишься на куски. Как перенапряжённый провод. Она откинула голову, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я крепче, чем кажусь, Нотт. — Я начинаю это понимать, — сказал он, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая искра интереса, но теперь смешанная с чем-то более серьёзным. — И это одновременно восхищает и пугает. Он наклонился и поцеловал её. Это был не их обычный, быстрый, игривый поцелуй. Он был медленным, глубоким, почти исследующим. В нём было меньше привычного юмора и больше… концентрации. Как будто он пытался через этот контакт понять что-то, что ускользало от слов. Эмили ответила на поцелуй, позволив ощущениям захватить себя. Тепло его губ, запах его кожи, смешанный с лёгким душком алкоголя, твёрдость его рук на её спине. Это было знакомо. Приятно. Её. Часть того мира, который она понимала и контролировала. Когда они наконец разомкнули губы, он прижал лоб к её лбу. — Только, чур, не начинай разбирать на молекулы воздух вокруг нас только потому, что я скажу что-то тупое, — прошептал он. — Не обещаю, — она улыбнулась, и это была первая по-настоящему лёгкая улыбка за весь вечер. — Твои тупые шутки — мощный раздражитель. Он рассмеялся, и снова стал тем самым Тео — весёлым, циничным, её Тео. Он снова поцеловал её, уже быстрее, и потом потянул обратно к дивану, где Блейз пытался научить Драко какому-то сложному магическому фокусу с монеткой, что кончалось каждый раз мелким взрывом и проклятиями. Эмили опустилась на диван рядом, позволив плечу коснуться плеча Тео. Она смотрела на огонь в камине, на смеющиеся лица, слушала глупые споры. «Слёзы феникса» делали своё дело — мир был ясен, но чувства приглушены, будто обёрнуты ватой. Она чувствовала себя здесь своей. Частью этого пёстрого, грешного, живого мирка. Но в самой глубине, за барьером алкоголя и тепла, холодный, логический голос напоминал: сегодня она снова выступила как диковинка. Как оружие. И один человек, которого сейчас не было в этой комнате, считал это не кризисом, а возможностью. И предлагал встретиться завтра. В библиотеке. Она отогнала мысль, наклонившись, чтобы перехватить бутылку с «Радужными грёзами», которую Блейз всё-таки вытащил. Она сделала большой глоток. Сладковатая, игристая жидкость обожгла горло. Пусть завтра будет завтра. А сейчас — здесь, сейчас, в этом кресле, с поцелуем Тео на губах и смехом друзей в ушах — она была просто Эмили. И этого пока что было достаточно. Или, по крайней мере, она очень хотела в это верить.