Часть - 12.

Просто встать с кровати в одно хмурое, ноябрьское утро оказалось подвигом. Мышцы ныли, как после марафона, а в голове гудело с похмельной настойчивостью, хотя накануне не пили ничего крепче чая. Всё тело будто вывернули наизнанку, потрошили неуклюжими руками, а потом запихнули всё обратно, не особо заботясь о порядке. Эмили открыла глаза, уставившись в темно-зеленый балдахин. Соседки по спальне уже поднялись, их торопливый шепот и звук застегивающихся мантий доносились сквозь полог. Ей было наплевать. На первый урок. На Снейпа. На всё. Вчерашнее занятие с Реддлом, тот самый эксперимент с нагревом, вытянул из нее все соки. Она почти час промучилась с медной монетой, заставляя ее чуть теплеть, и к концу у нее начало подташнивать. «Истощение», сказал бы он. «Отличный прогресс», добавил бы с ледяным одобрением. В дверь спальни постучали. Небрежно, настойчиво. — Гранде! Вылезай! Снейп сегодня в особо едкой форме, опоздаешь — он из тебя кисель сделает и скормит своему любимому кактусу! Голос Тео. Хриплый, бодрый, невыносимо живой. Эмили застонала и натянула подушку на голову. — Уйди! Я приболела! Скажи ему, что я умерла! Или что меня унесла стая диких пикситов! Дверь скрипнула. В щель просунулась его голова. — Пикситы не водятся в подземельях, гений. Только крысы, грибковая плесень и мы с тобой. Давай, шевелись. Я тебе кофе стащил. Настоящий, не эту бурду из кухни. От одного запаха, пробившегося в комнату, в голове прояснилось. Эмили с трудом откинула одеяло и выползла наружу. Тео стоял на пороге, держа в руках две дымящиеся кружки. Он был уже одет, но галстук болтался на шее небрежным узлом, а волосы торчали, будто он только что дрался с электрической подушкой. — Ты выглядишь так, будто тебя переехал поезд Хогвартс-экспресс, — констатировал он, протягивая ей кружку. — С двумя дополнительными вагонами. Тяжёлыми. — Спасибо за тёплые слова, — буркнула она, делая глоток. Горечь обожгла язык, но по телу разлилось блаженное тепло. — Что, Реддл прислал тебя своим глашатаем? Убедиться, что его подопытный кролик не сдох? Тео сделал вид, что задумался. — Нет, глашатаем обычно бывает Забини. У него громче голос. Я тут больше как… сердобольная сиделка. С кофе и сарказмом в нагрузку. Так что, кролик, собирай свою пушистую задницу. Через десять минут мы должны быть в подвале, а иначе Снейп лично займётся твоим вскрытием. И поверь, он не будет искать твою магическую силу. Он будет искать, куда ты спрятала домашнее задание. Эмили с грехом пополам натянула мантию, кое-как привела в порядок волосы, и они потащились по коридорам. По пути их догнал Блейз, сияющий, как новогодняя гирлянда, несмотря на ранний час. — Привет, зомби! — весело бросил он Эмили. — Слышал, ты вчера чуть ли не спалила общежитие, экспериментируя с чем-то там. Правда, что ты пыталась зажечь огонь силой мысли, чтобы не идти за спичками? — Откуда ты… — начала Эмили, но Тео наступил ей на ногу. — Не обращай внимания. У Забини свои каналы информации. Обычно они проходят через бутылку или через спятившую Паркинсон. Блейз не обиделся. — Ага. Кстати, о Паркинсон. Она с утра такая вся… деловая. Ходит с блокнотиком и что-то записывает. Говорит, «ведёт наблюдения». За кем — не говорит. Похоже, Реддл дал ей задание. Уж не за тобой ли, Гранде? Эмили почувствовала, как по спине побежали мурашки. Так быстро. Он только вчера вечером намекнул, что Пэнси — его уши, а она уже с утра взялась за дело. — Пусть наблюдает, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне скрывать нечего. Разве что твой идиотский спор с Малфой о том, чья фамилия благозвучнее. Это, конечно, государственная тайна. Тео фыркнул. — Малфой проиграл. Я предложил провести опрос среди гриффиндорцев. Он отказался, сославшись на «некомпетентность плебейского жюри». По-моему, он просто побоялся, что выиграет Уизли. По иронии судьбы. Дойдя до класса зельеварения, они застали уже знакомую картину: Снейп, подобно огромной летучей мыши, скользил между столами, раздавая ледяные взгляды и ядовитые комментарии. Гарри Поттер и Рон Уизли уже краснели под его прицельным огнём. Гермиона Грейнджер, сидевшая рядом, старалась не смотреть в сторону слизеринцев. Особенно на Блейза. Тот, заметив её взгляд, присвистнул и подмигнул. Гермиона покраснела ещё больше и уткнулась в котёл. — Концентрируйтесь, — шипел Снейп, обращаясь ко всему классу. — Сегодня мы будем варить «Отвар бдительности». Зелье сложное, капризное, и малейшая ошибка превратит его либо в бесполезную бурду, либо в слабительное такой силы, что вы забудете не только сегодняшний день, но и своё имя. Приступайте. Эмили с Тео встали за один стол. Блейз пристроился с Драко, который уже с важным видом раскладывал ингредиенты. Работа шла в напряжённой тишине, нарушаемой только бульканьем котлов и шипением Снейпа. Эмили чувствовала себя разбитой, её пальцы не слушались. Она едва не уронила скользкий глаз тритона, но Тео вовремя подхватил. — Эй, осторожнее, — прошептал он. — Хочешь, я буду резать, а ты будешь просто стоять и красиво хмуриться? Для антуража. — Заткнись и режь мельче, — огрызнулась она, но позволила ему взять на себя самую тонкую работу. Она наблюдала за его руками — быстрыми, точными, без лишних движений. Он мог быть удивительно сосредоточенным, когда хотел. Вдруг со стола гриффиндорцев раздался приглушённый взрыв и облако зелёного дыма. Рон Уизли отпрыгнул, кашляя. Его зелье бурлило и плевалось во все стороны. — Уизли! — взревел Снейп, устремляясь к ним. — Что, по-твоему, ты делаешь? Ты что, решил, что «медленно помешивать» означает «трясти котёл, как помешанный»? — Профессор, я… оно само… — начал оправдываться Рон. — «Оно само»? Пожалуй, «оно само» заслуживает дополнительного эссе на два фута пергамента о том, почему НЕЛЬЗЯ добавлять порошок сушёного молочая до полного растворения корня аконита! Для тебя и твоего… напарника. Поттер вздохнул, явно готовясь к очередной схватке, но Гермиона тихо сказала что-то ему, и он сдержался. Снейп, удовлетворённо пошипев, вернулся к своему обходу. Проходя мимо стола Эмили и Тео, он остановился и посмотрел на их почти идеально прозрачный, голубоватый отвар. — Приемлемо, — буркнул он, и для Снейпа это было высшей похвалой. — Нотт, не ожидал от тебя такой… аккуратности. Видимо, мисс Гранде оказывает на тебя облагораживающее влияние. Или, наоборот, ты на неё расслабляющее. В любом случае — продолжайте. Он поплыл дальше. Тео облегчённо выдохнул. — Облагороженный, блин. Я, по-моему, впервые в жизни услышал от него что-то, отдалённо напоминающее нейтральное. Должно быть, он сегодня завтракал чём-то менее ядовитым, чем обычно. — Молчи и мешай, — сказала Эмили, но уголки её губ дрогнули. В конце урока, когда они переливали готовый отвар в пузырьки, к их столу подошла Пэнси Паркинсон. Она держала в руках свой блокнотик и выглядела необычайно серьёзной. — Эмили, можно тебя на секунду? — спросила она, делая вид, что обсуждает что-то важное. Тео насторожился, но Эмили кивнула. — Да, конечно. Они отошли в сторонку, к полкам с ингредиентами. Пэнси понизила голос, её глаза блестели возбуждением. — Я тут… собираю информацию. Как просили. И кое-что заметила. — Что именно? — спросила Эмили, стараясь сохранять нейтральное выражение лица. — Вчера вечером, после ужина, Гарри Поттер и Рон Уизли куда-то пробирались. По направлению к запретному крылу. Я проследила за ними на расстоянии. Они что-то искали. Говорили о каких-то… «намёках» и «следующей части». Эмили нахмурилась. Это было… неожиданно. И совсем не про неё. — И что с того? — Ну, я подумала, это может быть важно! — прошептала Пэнси. — Они что-то замышляют. Возможно, против Слизерина! Или… или что-то ищут. Что-то ценное. Я записала время, их слова. Думаю, это стоит доложить. Эмили смотрела на неё. На её разгорячённое лицо, на алчный блеск в глазах. Пэнси наслаждалась этим. Ролью шпиона. Ощущением своей значимости. Она даже не догадывалась, что эта информация, вероятно, не стоила выеденного яйца. Но для неё это был куш. — Хорошо, — сказала Эмили. — Молодец, Пэнси. Ты внимательная. Доложи, как считаешь нужным. Пэнси сияла. — Спасибо! Я… я продолжу наблюдать. Если что ещё замечу, сразу скажу. Она повертелась на каблуках и почти побежала прочь, видимо, чтобы найти Тома и доложить о своём первом успехе. Эмили вернулась к Тео, который уже упаковывал их вещи. — Ну что, шпионка доложила? — спросил он тихо. — Кажется, она следит не только за мной. За Поттером и Уизли тоже. Сообщила, что они вчера шарились около запретного крыла. — О, ужас, — безэмоционально сказал Тео. — Два идиота ищут приключений на свои шестнадцать. Мир рушится. Пойдём, а то опоздаем на Трансфигурацию, и МакГонагалл нам уши оторвёт за «недостаточную трансформацию не только совы, но и собственного чувства времени». Трансфигурация прошла без происшествий, если не считать того, что Блейз умудрился превратить свою сову не в брошь, а в нечто среднее между тапком и морским ежом, которое потом полчаса пыталось улететь, пришлёпывая одним крылом. МакГонагалл смотрела на это с выражением человека, который раздумывает, не отправить ли Забини обратно на первый курс. После уроков, в ожидании обеда, они засели в гостиной. Драко куда-то исчез, Блейз отправился «на разведку» (читать: выяснять, нельзя ли достать что-нибудь запрещённое к ужину), и остались только Эмили и Тео. Они сидели на диване, и Тео пересказывал ей какую-то дикую историю про своего дядю, который однажды попытался приручить гиппогрифа с помощью старого виски и почти лишился важной части тела. Эмили слушала вполуха, её мысли были далеко. Она думала о вчерашнем нагреве, о сегодняшнем истощении, о Пэнси с её блокнотиком. И о том, что вечером снова встреча с Томом. Он наверняка будет ждать отчёта о её самостоятельной практике. Внезапно дверь в гостиную распахнулась, и на пороге появился Блейз. Но не один. За ним, слегка запыхавшись, входила Пэнси. И ещё кто-то. Третий человек вошёл следом, и его появление заставило Эмили внутренне сжаться. Люциус Малфой. Выпускник Слизерина, теперь влиятельный чиновник Министерства магии. Он был безупречно одет в тёмные, дорогие мантии, его платиновые волосы были гладко зачёсаны, а лицо выражало привычную смесь высокомерия и холодной учтивости. В руках он держал изящную трость с серебряным набалдашником в виде головы змеи. — Отец! — из спальни выскочил Драко, явно не ожидавший визита. — Что ты здесь делаешь? — Навещаю alma mater, Драко, — голос Люциуса был гладким, как шёлк. — И беседую с профессором Дамблдором о некоторых… вопросах финансирования. Решил заглянуть и в своё старое общежитие. Посмотреть, как поживают новые поколения. Его холодные глаза скользнули по гостиной, по лицам собравшихся. Остановились на Эмили и Тео. — Мисс Гранде, мистер Нотт. Рад видеть, что традиции нашего факультета в надёжных руках. Его слова звучали как комплимент, но в них не было ни капли тепла. Это была констатация факта. Эмили кивнула, не зная, что сказать. Тео просто поднял бровь, выражая вежливое безразличие. Но Люциус уже перевёл взгляд на Пэнси, которая замерла, как кролик перед удавом. — А мисс Паркинсон, как я слышал, проявляет недюжинное… усердие в учёбе. И не только. Пэнси вспыхнула и потупила взгляд. Было очевидно, что Люциус знает о её новом «увлечении». Значит, Том уже поделился информацией. Или Люциус сам был частью этой сети. — Мы всегда стремимся быть полезными, мистер Малфой, — тихо сказала Пэнси. — Разумеется, — согласился Люциус. — Полезность — великая добродетель. Особенно в наше нестабильное время. Его взгляд снова вернулся к Эмили, и в его глазах что-то мелькнуло. Оценка. Как будто он рассматривал не студентку, а потенциальный актив. — Мой сын рассказывал мне о некоторых ваших… выдающихся способностях, мисс Гранде. Магия без палочки. Редкий дар. Очень редкий. В комнате стало тихо. Даже Блейз перестал ёрзать. Драко смотрел на отца с непонятным выражением — смесью гордости и лёгкой тревоги. — Это скорее случайность, мистер Малфой, — сказала Эмили, заставляя голос звучать ровно. — Не более чем рефлекс. — Случайности редко бывают такими впечатляющими, — парировал Люциус. — И рефлексы, если их правильно направить, могут стать мощным оружием. Том Реддл, как мне известно, помогает вам… разобраться в этом даре? Вопрос повис в воздухе. Открытый, прямой. И опасный. — Мистер Реддл проявляет академический интерес, — осторожно сказала Эмили. — Он делится некоторыми теоретическими материалами. — Академический интерес, — повторил Люциус, и его тон стал ещё более скользким. — Как мило. Том всегда был большим ценителем… уникальных феноменов. Надеюсь, его наставничество принесёт вам пользу. И, разумеется, пользу всему Слизерину. Он сделал паузу, давая словам просочиться. — Мир за стенами Хогвартса становится всё сложнее, дети. Старые семьи должны держаться вместе. Поддерживать друг друга. И находить… новые ресурсы. Новые таланты. Чтобы сохранить то, что принадлежит нам по праву. Он говорил о чистоте крови. О власти. О том, что слизеринцы — элита. И что такие, как она, с «редким даром», могут быть полезны в этой игре. Очень полезны. — Мы понимаем, мистер Малфой, — сказал Драко, выпрямившись. — Рад это слышать, — Люциус кивнул. — Ну, я не буду вас больше задерживать. Драко, проводишь меня до выхода? — Конечно, отец. Они вышли. Дверь закрылась. В гостиной воцарилась тягостная тишина. — Ну, бля, — первым нарушил её Блейз. — Это было… жутковато. Как будто тебя оценивают на аукционе. «Лот номер один: блондинка с талантом. Начинаем торги». — Заткнись, Блейз, — сказала Пэнси, но без обычной ехидцы. Она была бледной. — Он всё знает. Про всё. — Да ну? — Тео поднял бровь. — Ты думаешь, он лично интересуется твоими наблюдениями за Поттером? Может, он просто зашёл поболтать о погоде и случайно упомянул, что ты теперь местный Шерлок Холмс? — Он знает, что я работаю на Реддла, — прошептала Пэнси. — И он… одобряет. — Конечно, одобряет, — сказала Эмили, вставая. Её голова гудела. — Реддл строит сеть. А Люциус Малфой — часть этой сети. Или её покровитель. Теперь ты, Пэнси, не просто шпионка. Ты — утверждённый кадр. Она посмотрела на Тео. Он смотрел на неё, и в его глазах было то самое понимание, которого она боялась. Тот самый страх, который он старался скрыть. Сеть становилась реальной. И они оба были в ней. — Мне нужно… подышать, — сказала Эмили и вышла из гостиной, оставив всех в растерянности. Она не пошла далеко. Уселась на холодную каменную скамью в нише неподалёку от входа в гостиную, уткнулась лицом в ладони. Голова раскалывалась. От истощения. От напряжения. От этого внезапного, осязаемого давления взрослого, реального мира, в лице Люциуса Малфоя. Он не был загадочным, как Том. Он был простым, как удар тростью. И так же опасным. Шаги. Тихие, но знакомые. Она не подняла головы. — Нашёл, — сказал голос Тео. Он сел рядом, плечом к плечу. — Прячешься плохо. Как слон в посудной лавке. Только вместо фарфора — каменные стены и собственная паранойя. Она не ответила. — Слушай, — он говорил тихо, без обычных шуток. — Этот визит… это серьёзно. Малфой-старший не появляется просто так. Если он обратил на тебя внимание… это и хорошо, и хуже некуда. — Я знаю. — Знаешь? Отлично. Тогда ты тоже знаешь, что теперь тебя не бросят. Ты стала… инвестицией. Со вложениями в виде времени Реддла и теперь внимания Малфоя. А от инвестиций ждут отдачи. — Чего они хотят? — спросила она, наконец подняв голову. Её глаза были сухими, но горели. — Чтобы я танцевала под их дудку? Стала их маленькой секретной ведьмой? — Пока что — учись и становись сильнее. Потом… посмотрим. Но, Эмили, — он взял её за руку, его пальцы были тёплыми и твёрдыми. — Теперь ты не можешь просто взять и уйти. И я… я не смогу тебя просто так вытащить, если что. Это уже не игра в кошки-мышки с Реддлом. Это политика. Грязная, слизеринская политика. И ты в центре. Она смотрела на него, на его серьёзное лицо, на морщинки у глаз, которые обычно разглаживались, когда он смеялся. — А наш договор? — тихо спросила она. — Он в силе, — сказал он без колебаний. — Но условия меняются. Теперь «база» должна быть не просто местом, где можно спрятаться. Она должна быть крепостью. И тебе придётся её укреплять. А мне… — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья, — придётся стать её комендантом. С сарказмом вместо пушек и выпивкой вместо припасов. Хреновая крепость, но другой у тебя нет. Он обнял её, притянул к себе. И в этот момент, в этом холодном каменном коридоре, под тяжелым взглядом портретов прошлых директоров, она почувствовала, как что-то внутри сжимается и затвердевает. Страх не ушёл. Но он превратился во что-то другое. В решимость. Хрупкую, но настоящую. — Ладно, — сказала она, отстраняясь. — Крепость так крепость. А теперь, комендант, проводи меня до ужина. А то я, кажется, забыла, где находится Большой зал. От напряжения. — Слушаюсь и повинуюсь, — сказал он, поднимаясь и протягивая ей руку. — Но предупреждаю, в меню сегодня, скорее всего, будет тошнотворно полезная овсянка. Так что крепись, солдат. Война войной, а обед по расписанию. Они пошли, рука об руку. И Эмили думала о том, что вечером ей предстоит увидеть Тома. И что теперь у неё будет что ему сказать. Не только о прогрессе в магии. Но и о визите Люциуса Малфоя. И о том, что она начинает понимать правила игры. В которой она уже не просто подопытный кролик. А фигура на доске. Опасная, непредсказуемая фигура. И она намерена была доказать это всем. И ему в первую очередь.