Саша

У жаркой ночи были свои побочные эффекты. Главный из них — утром дико хотелось спать. В восемь утра меня разбудил телефон. Саша. Конечно, кто же ещё. — Марго, ты готова? Мы же хотели выйти в восемь! Мы с девочками уже собрались, зайдём к тебе? Я приоткрыла один глаз и обвела взглядом комнату. Джонни спал абсолютно голый, раскинувшись на смятых простынях, будто его выбросило на берег после кораблекрушения. Мой лифчик висел на торшере, джинсы валялись у двери. Водолазку я вообще не видела. — Марго? Ты там жива? — Да! — прохрипела я, пытаясь сесть на кровати. — Я… дайте мне десять минут. Я пихнула Джонни в бок. Он замычал, не открывая глаз. — Что? — Вставай. Мои подруги сейчас будут здесь. Ты голый, комната выглядит как зона боевых действий, и мне нужно срочно привести себя в человеческий вид. Он приоткрыл один глаз, оглядел комнату и усмехнулся. — Продуктивная ночь. — Заткнись и одевайся. И кофе свари, срочно, самый крепкий. Я вскочила и начала метаться по комнате, хватая вещи. Футболку надеть (это оказалась его футболка, но было неважно), джинсы натянуть. Носки… я не нашла второй, полезла в ящик шкафа за другой парой. Волосы — кое-как, в небрежный хвост. В дверь позвонили. Я замерла с наполовину заправленной в джинсы футболкой, которая вдобавок была мне велика. — Чёрт. Накинула куртку поверх всего этого безобразия и побежала открывать. На пороге стояли все трое. Лера окинула меня оценивающим взглядом. Её глаза остановились на моей шее. — О… Кажется, мы тут не вовремя. Я дотронулась до шеи рукой. Черт! Ксюха фыркнула, а Саша сделала вид, что рассматривает потолок. — Может, тебе ещё немного поспать? — предложила Саша. — Перенесём прогулку на пару часов? — Нет-нет-нет, — я замахала руками. — Всё нормально. Еще несколько минут, и я точно буду в порядке. Я захлопнула дверь и рванула в ванную. Расчесать волосы, умыться, нанести минимальный макияж, который скроет хотя бы часть следов ночной активности. Тональник на лицо, и особенно — на шею, консилер под глаза, чтобы скрыть темные круги после трёх часов сна, румяна, тушь, помада… Надеть другую кофту, более… женственную, всё-таки фоткаться будем. Когда я вышла, Джонни уже стоял на кухне с чашкой свежесваренного кофе в руках. Он протянул её мне. — Ты готова? — спросил он, целуя меня в лоб. — Нет, — честно ответила я, залпом допивая кофе. — Но выбора нет. Они меня убьют, если я сорву их планы. — Иди, — он улыбнулся. — Я пока посплю. За вами ведь приглядывать не надо? — Ты и так хорошо приглядел за мной, — усмехнулась я, застегивая верхнюю пуговицу кофты, чтобы скрыть особенно яркий засос на ключице. — Отдыхай. Я вылетела в коридор, открыла дверь и вдохнула поглубже. — Я готова. Погнали. Ксюша окинула меня одобрительным взглядом. — Быстро ты всё замазала. Профессионал уже. — Ксю… — простонала я. — Что? Это же типа… комплимент. Мы зашли за мамой — она уже ждала в своей квартире, как всегда идеально одетая и с аккуратной укладкой. День начался. Сашин план был чётким, даже слишком. Девять утра — метро до Манхэттена. Десять — кофе в кондитерской, где пекут лучшие круассаны по версии какого-то журнала. Одиннадцать — прогулка по Хай-Лайн. Час дня — ланч в месте, которое надо бронировать за три недели, но Саша, конечно, забронировала. И так далее, всё было расписано по минутам. Я смотрела по сторонам и ловила себя на мысли, что вижу этот город впервые. Два года в Нью-Йорке, а я знала только дорогу до школы, пару ресторанов рядом с домом и бар, где мы часто зависали с Луизой и Диего. А здесь, оказывается, были еще и цветущие кусты на старых рельсах, и вид на Гудзон, от которого захватывало дух, и крошечные галереи в переулках. — Ты как? — Лера тронула меня за локоть. — Я… — я замялась. — Я понимаю, что ничего не знала об этом городе. Вообще ничего. — Потому что ты была в своей скорлупе, — сказала мама. — Учёба, карьера, любовь. На остальное времени не было. Это нормально. — Ненормально, — я покачала головой. — Я жила в Нью-Йорке и не видела Нью-Йорк. — Значит, сейчас увидишь, — Саша обернулась и подмигнула. — Вместе с нами. Мы прошли по Хай-Лайн до самого конца, заглянули в галерею современного искусства, где Саша устроила получасовую лекцию о концептуализме (о котором прочитала статью вечером), а мама пыталась сохранять серьёзное лицо перед инсталляцией из старых унитазов. Затем мы поехали обедать, а потом — на обзорную площадку, с которой город выглядел особенно красивым на закате. К вечеру ноги гудели, глаза слипались, но внутри было странное светлое чувство. Я наконец-то увидела, что в этом городе есть что-то кроме серых домов и актерской школы. — Спасибо, Саш, — сказала я, когда мы зашли в холл нашего небоскрёба. — За что? — За то, что заставила меня открыть глаза. — Это ещё не всё. Сегодня вечером у нас другая программа. — Какая? — Разбираем твои завалы, — с деловым видом сказала Саша. — Я видела твой стол. Там скрипты, счета, какие-то бумажки столетней давности. Так жить нельзя. — Можно, — запротестовала я. — Я знаю, где что лежит. — Ты не знаешь, где лежит контракт на «Рапунцель», — парировала Ксюша. — Я спросила утром, ты сказала «вроде в ящике». — Ну… он где-то там. — Вот именно. Поэтому сегодня — порядок. Через час мы сидели в моей гостиной, окружённые бумажным хаосом. Джонни сбежал к себе в кабинет «поработать», оставив меня на растерзание подругам. Девочки заняли свои позиции: Саша сортировала скрипты, Лера раскладывала по папкам старые счета, Ксюша с каменным лицом просматривала каждый листок и либо откладывала в стопку «важно», либо отправляла в мусорку. Мама сидела в кресле с бокалом вина и комментировала процесс, периодически вылавливая из мусорки для бумаг что-нибудь «на память». — Это же твои первые этюды, — возмутилась она, спасая помятые листы. — Мам, это черновики. Там написано «я не могу, я деревянная, меня выгонят». — И что? Это история. Надо хранить. Потом будешь своим детям показывать, если они вздумают сказать «мам, я не могу». К десяти вечера стол сиял чистотой. Все бумаги были рассортированы по папкам с наклейками: «Школа», «Рапунцель», «Финансы», «На память». Ксюша довольно откинулась на спинку дивана. — Ну вот. Теперь ты человек. — Я и до этого была человеком, — буркнула я, но мне было действительно было приятно видеть порядок там, где раньше был хаос. — Люблю тебя, — сказала я Саше. — Я тоже тебя люблю, Маргоша, — ответила она. — Поэтому и помогаю навести порядок. Я была безумно счастлива, что сегодня со мной были мои четыре самые родные женщины, которые за один день успели показать мне город и навести порядок в моей жизни.