Подготовка

Вскоре мы с Джонни отправились на шопинг за теплыми вещами для грядущей поездки. — Так, — я стояла посреди магазина с бесконечными стеллажами пуховиков и читала список, наспех набросанный утром. — Тебе нужны: теплые ботинки, шапка, шарф, варежки… — Варежки? — Джонни смотрел на меня с ужасом. — Марго, я никогда не носил варежки, это же полный отстой. — В Москве пиздец, как холодно, — отрезала я. — Там не до стиля, только выживание в морозах. Он вздохнул и покорно поплёлся за мной к стойке с перчатками. Через пять минут я уже держала в руках две пары — чёрные кожаные и смешные, пушистые, с оленями. — Примерь, — я сунула ему дурацкие варежки с оленями. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Это для настроения. Он натянул их с таким видом, будто это были наручники. Олени смотрелись абсолютно глупо, но мило. Я засмеялась, достала телефон и щёлкнула фото. — В семейный архив, — объявила я. Потом шапка, шарф и самый обычный синий пуховик с мехом на капюшоне. В отделе обуви я заставила его примерить четыре пары ботинок. Он покорно шнуровал, ходил по залу, закатывал глаза, когда я в сотый раз спрашивала, удобно ли. — Почему ты ведешь себя, как будто ты моя мама? — проворчал он. — Хотя даже мама меня так не опекала. — Потому что я знаю, что такое московские сугробы. И не хочу, чтоб ты простудился. Он вдруг остановился, посмотрел на меня долгим, тёплым взглядом. — Знаешь, — сказал он тихо. — Я никогда никому не позволял выбирать мне одежду. Я не имею в виду стилистов для всяких светских мероприятий, а вот так, повседневную… — И как тебе? — Странно, — он улыбнулся. — И приятно. Как будто я кому-то нужен не только для красивых фото на красной дорожке, но и для того, чтобы взять с собой в Россию и не дать замерзнуть там… Я улыбнулась. — Ты мне нужен для всего. Даже для примерки дурацких ботинок. — Тогда я готов мерить их хоть весь день. — Не надо, — сказала я. — Берем эти. — Ладно, — он вздохнул. — Но теперь моя очередь. Он схватил меня за руку и потащил к стойке с женскими шапками и шарфами. Я не успела опомниться, как он уже обмотал меня самым дурацким красным платком в цветочек. — Что это? — я уставилась на себя в зеркало. — Это твоя защита, — он сиял. — От мороза и плохого настроения. — Я похожа на сумасшедшую бабушку. — Ты похожа на мою самую красивую сумасшедшую бабушку, — поправил он. — Мы берём. — Джонни, нет! — Джонни, да. — Довольно улыбнулся он. Он тоже щелкнул меня на телефон. — О, это тоже пойдёт в семейный архив. Рядом с моими варежками. — Ты злопамятный. — Я справедливый, — он рассмеялся. — Ладно. Давай выберем тебе нормальные теплые шмотки, без всяких приколов. Но платок оставим, для фотосессии на Красной площади. Я рассмеялась. — Если только ты будешь в варежках! На выходе из торгового центра мы остановились у ёлочного базара, где пахло хвоей и смолой. Джонни посмотрел на меня. — Ну что, берём? Я кивнула. Мы выбрали самую красивую и пушистую ёлку. Он взвалил её на плечо, и мы пошли домой, через сверкающий огнями город, держась за руки, с пакетами, полными зимних шмоток.