To Moscow

Утро перед вылетом в Москву началось с тотальной инвентаризации. Я металась по дому со списком в заметках телефона. — Джонни, где твои варежки? — В рюкзаке, — донеслось из спальни. — Шапки? — Там же. — Подарок для мамы? — В чемодане. Рядом с твоим красным шарфом. Я замерла. — Шарф мы тоже берём? — А ты сомневалась? — он вышел в коридор, жуя яблоко. — Я без него не полечу, это главная вещь в чемодане. Я закатила глаза, но улыбнулась. Внутри всё трепетало от предвкушения того, что каких-то двенадцать часов, и мы будем Москве вместе. В самолёте я вырубилась почти сразу. Иногда сквозь сон я ощущала, как он поправляет плед, укутывая меня плотнее, или целует в макушку, думая, что я не замечаю. Я проснулась от того, что самолёт начал снижение. За иллюминатором была серость, снегопад и огни. Москва. — Прилетели, соня, — Джонни улыбнулся, глядя на моё помятое лицо. — Я дома, — выдохнула я. — Мы дома. В аэропорту было шумно, людно и пахло так, как пахнет только в Москве. Сложно объяснить, чем именно, но для меня это был запах детства. Мы прошли паспортный контроль и встали у ленты выдачи багажа. Я почувствовала, как организм срочно требует чего-то сладкого. — Слушай, — я повернулась к Джонни. — Сгоняй до автомата с шоколадками, купи мне сникерс. У меня ломка по сладкому. Он посмотрел на ленту, потом на автомат, потом снова на ленту. — Может, ты сама сходишь, а я пока получу чемодан? — предложил он. — Нет! После того, как ты чуть не перепутал наш чемодан с чужим в Париже? Я тебе такое больше не доверю. — Это было один раз! И тот чемодан был очень похож. — Они все похожи, Джонни! Именно поэтому я сама заберу наш. — Ладно-ладно, — он поднял руки, сдаваясь. — Бегу за твоим сникерсом. — То-то же, — я чмокнула его в щёку. — Только не в белом шоколаде, а обычный! — Есть, капитан, — усмехнулся он и растворился в толпе. Я получила наш чемодан и повезла за собой к выходу. Сердце забилось чаще. Я вглядывалась в лица, искала маму. И нашла. Она стояла чуть поодаль от толпы, и рядом с ней был мужчина. Седой, высокий, со спокойным и добрым лицом. Он смотрел на маму с таким выражением, от которого у меня внутри всё потеплело. Взрослым, уверенным, глубоким взглядом человека, который точно знает, кого выбрал. Я рванула к ним, чемодан запрыгал за мной по плитке. — Мама! Она обернулась, и её лицо осветилось улыбкой. Мы обнялись, и я вдохнула родной запах её духов. На секунду захотелось разреветься, но я сдержалась. — Маргарита, — она отстранилась, разглядывая меня. — Ты так похудела, уставшая такая. Совсем замотали тебя эти съёмки. — Мам, всё нормально, — отмахнулась я и перевела взгляд на мужчину. Он смотрел на меня с лёгкой улыбкой и каким-то очень тёплым любопытством. — А это, — мама чуть смутилась, но голос звучал гордо, — это Виктор. — Маргарита, — он протянул руку. — Очень рад наконец познакомиться. Лидия столько о вас рассказывала, что мне кажется, я знаю вас с детства. Я пожала его руку и вдруг поймала себя на мысли, что от него исходит та же энергия, что от Джонни. Они не были похожи внешне, но что-то общее было. Спокойная сила, надёжность, взгляд человека, который многое видел и теперь точно знает, чего хочет. — Взаимно, — улыбнулась я. — Мама про вас тоже… в общем, я уже заранее обожаю вас. Он рассмеялся. — Давайте ваш чемодан, Маргарита, — сказал он, протягивая руку. — Что вы, не надо, — запротестовала я. — Я сама. — Ну уж нет, — мягко, но настойчиво сказал он. — Вы с дороги устали. Тем более, вам вообще противопоказаны любые тяжести с вашим сердцем. Я замерла. Перевела взгляд на маму. Та слегка покраснела. В этот момент из толпы вынырнул Джонни — запыхавшийся, со Сникерсом в руке. — Держи, — сунул мне шоколадку, перевёл взгляд на маму, улыбнулся: — Здравствуйте. И уставился на Виктора, который всё ещё держал руку на моём чемодане. — А это… — начала я. — Давайте сюда, — Джонни шагнул к чемодану. — Я довезу. — Я настаиваю, — Виктор улыбнулся, но руку не убрал. — Мне не трудно. — Правда, не нужно, — Джонни уже взялся за ручку с другой стороны. — Мне тоже не трудно довезти чемодан самому. — Да вы чего? — я смотрела на них. — Он же на колёсиках! Я могу сама его везти, это не тяжело вообще! — Ни в коем случае, — хором сказали оба и уставились друг на друга. Мама поймала мой взгляд. Мы переглянулись и обе спрятали улыбки. Наши мужчины стояли друг напротив друга, каждый держался за ручку чемодана, и никто не хотел уступать. Это был самый милый и заботливый спор в моей жизни. — Виктор, — мягко сказала мама, — ладно тебе, пусть сами. — Я просто забочусь, — ответил он, не оборачиваясь. — Ты же знаешь, я не могу иначе. — А я тоже забочусь, — сказал Джонни упрямо. — И чемодан — не проблема. — Джентльмены, — я подняла руки. — Вы оба крайне вежливые. Но если вы сейчас не договоритесь, мы так и встретим Новый год в аэропорту. Виктор посмотрел на Джонни долгим взглядом, потом улыбнулся и разжал пальцы. — Убедили. Ваша взяла. Но только потому, что я вижу — вы действительно заботитесь. — Всегда, — Джонни кивнул, забирая чемодан. Пауза повисла в воздухе, а потом они оба рассмеялись, одновременно, будто сговорились. — Мы, кажется, не представились, — сказал Виктор, протягивая руку. — Виктор. Джонни с уважением пожал её. — Джонни. — Я знаю, — Виктор улыбнулся. — Весь мир знает. Но приятно познакомиться лично. — Взаимно, — Джонни улыбнулся в ответ. А потом Виктор, не сдаваясь окончательно, снял с моей спины рюкзак и повесил себе на плечо. — Тогда я понесу это. Тяжесть небольшая, но спина должна отдыхать. Джонни хотел возразить, но передумал — только усмехнулся и покачал головой. — Ладно. Этот раунд ваш. Мы с мамой шли следом, с маленькими сумочками через плечо, чувствуя себя настоящими леди. Впереди, чуть поодаль, шли наши мужчины и уже о чём-то оживленно разговаривали. — Ну, как тебе? — тихо спросила мама. — Классный, — честно ответила я. — Правда, мам. Он… он такой… спокойный и надежный. — Да, — она улыбнулась. — Именно это я в нём и нашла. Спокойствие и заботу. Я помолчала, а потом тихо спросила: — Значит, ты рассказала ему про моё сердце? Мама вздохнула. — Да, Марго. Я тогда очень переживала, когда ты попала в больницу в первый раз. Делилась с ним. Он ведь врач, всё-таки. И он отнёсся с пониманием, тоже переживал за тебя. Ты ведь не обижаешься на меня? — Ты чего, мам? — я посмотрела на Виктора, который что-то рассказывал Джонни, жестикулируя свободной от рюкзака рукой. — У меня не так много людей, которые переживают за меня. Поэтому я очень тронута. — Я тебе не рассказывала, — начала она тихо. — Когда ты тогда в больницу попала… Мы с Виктором вместе в церковь пошли. Я замерла. Мама и церковь? Она не была там больше двадцати лет, наверное. После развода с отцом она потеряла веру, говорила, что это для слабых, и меня растила с таким убеждением. — Мам… — Да-да, я знаю, — она улыбнулась грустно. — Я сама не верила, что пойду. Но он предложил. Сказал: «Пойдём, поставим свечку. Даже если не веришь — иногда просто надо». И я пошла впервые за двадцать с лишним лет. Я увидела выступающие в маминых глазах слезы, она не стремилась их спрятать. — Мы стояли там, — продолжала она. — Я смотрела на иконы и думала: «Господи, если ты есть, сохрани мою девочку. Она же совсем ещё молодая, ей нельзя вот так уходить». И знаешь… мне стало легче. Не потому что я вдруг поверила, а потому что Виктор был рядом, держал за руку и верил за двоих. Я сглотнула ком в горле. — Мам… — Я к чему это, — она выдохнула, смахивая слёзы. — К тому, что такие люди не подводят. Он не сбежал, когда я была не в себе от паники, не испугался. Он просто взял меня за руку и повёл туда, где я могла выплакать свой страх. Понимаешь? — Понимаю, — прошептала я. — Это… это очень много значит. И я поняла, что я не ошиблась, подумав, что у них с Джонни похожая энергия. Я обняла её прямо посреди аэропорта, прижалась крепко-крепко. — Я так рада за тебя, — прошептала я. — Правда. — И я за тебя, — ответила она, гладя меня по спине. Мы разжали объятия, посмотрели друг на друга и рассмеялись. — Ладно, — мама вытерла глаза платком. — А то они сейчас обернутся и увидят, что мы тут рыдаем. Подумают ещё, что мы тоже поссорились. Мы вышли на улицу все вместе. Мороз ударил в лицо, родной и с детства знакомый. Снег скрипел под ногами. Джонни поёжился, но мужественно зашагал к машине. — Сейчас мы вас отвезём, — сказала мама, когда мы загружались в просторный внедорожник Виктора. — В твою квартиру, как ты просила. Отдохнёте с дороги, придёте в себя. А завтра — за город, к нам. Там уже все готовятся. — Девочки уже ждут? — спросила я. — Конечно, — кивнула мама. — Саша с Ромой, Ксюшка, Лера. Всем уже не терпится тебя увидеть.