Часть 3

Цвета ночи гранитные склонны,  Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона  Отражает кусок хрусталя Я стерегу этот клад.

***

В княжестве, ещё вчера утопавшем в свадебных лентах и праздничных украшениях, сегодня пахло страхом и пеплом. Пепел от развеянных ветром костров, пепел от сгоревших доспехов тех, кто попытался броситься вдогонку, и пепел несбывшихся надежд в сердцах. В тронном зале, где стены, казалось, впитали в себя ледяное молчание, стоял Арт. Его латы, ещё не стёршие следы вчерашнего ликования, теперь были испачканы озерным илом и копотью. Он не просто просил аудиенции – он её требовал. Его голос, привыкший командовать, теперь звучал натужно и срывался на хрипоту. Но его и так ждали. – Государь, княгиня. Вся вина лежит только на мне. Я позволил чудищу похитить невесту у меня из-под носа. Но клянусь памятью деда и своим копьём – я верну её. Или сложу голову в попытке сделать это. Виктор сидел на резном троне, и казалось, что за одну ночь его лицо покрылось новыми морщинами. Людмила, бледная как снег за высокими окнами, сжимала в руках расписной платок, и её пальцы дрожали. – Береги свою голову, Арт, – глухо прозвучал голос князя. – Она тебе ещё пригодится, чтобы вернуть мою дочь. Ты ведь знаешь, куда плыть? Дракон, должно быть, унёс её далеко на северо-восток. Говорят, там, где море становится серым и холодным, есть скалистые острова. Но карты тех мест… они стары и неточны. – Мы составим новые, – твёрдо заявил Арт. – Корвин уже занимается снаряжением корабля. Нам нужны припасы, оружие, команда из лучших. И… любые записи. Всё, что есть в ваших архивах о драконе, о его повадках, о логове. – Мы предоставим всё необходимое. Главное – найди Варвару, – кивнул Виктор, и в его глазах мелькнула искра былой решимости вперемешку с печалью. Он как отец не мог простить себе подобной вещи. Его единственная и любимая дочь не дома. Да и жива ли она? Главное успеть.

***

Пока в зале оживлённо обсуждали провиант и парусину, за резной дубовой дверью, в тени колоннады, притаились две фигуры. Алёна, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, и Маша, с лицом, выражавшим сосредоточенное, почти научное любопытство. – Они будут обсуждать это целый день, а Варя… – голос Алёны задрожал, и она резко оборвала себя. – А Варя не может ждать, – закончила за неё Цветкова. Её взгляд был устремлен не на дверь, а куда-то вглубь дворца, в сторону княжеских покоев. – Они ищут ответ в силе копий и щитов. Но он, возможно, лежит не в войне, а в памяти. В том, что забыли. – Что ты предлагаешь? – настороженно спросила Рыжова. – Библиотеку. Не нашу, общую. А ту, о которой говорила Варя… есть какой-то «особый зал отца, куда посторонним вход запрещён». Если где и хранится правда о прошлом, так это там. Иных вариантов у девушек не оставалось, так что они решились следовать по этому плану. Пробраться в княжескую читальню оказалось проще, чем они думали. Хаос, царивший во дворце, стёр все границы. Стражи метались с донесениями, служанки шептались в углах – никто не обращал внимания на двух девиц, скользнувших по знакомому коридору к неприметной дубовой двери с витым железным замком. – Закрыто, – прошептала Алёнка, безнадёжно дёрнув ручку. Маша же приложила ладонь к дереву рядом с замочной скважиной. Тихий лепет сорвался с её губ – не заклинание, а просьба, обращённая к самой сути древесины, хранящейся в её кольцах. Щель между дверью и косяком дрогнула, и оттуда, с тихим шелестом, потянулись тонкие, упругие побеги плюща. Они обвили механизм замка изнутри, и раздался мягкий, влажный щелчок. Дверь отворилась беззвучно. Воздух в помещении был сухой, настоянный на пыли и запахе старого пергамента. Лучи слабого зимнего света, пробивавшиеся через узкое окно-бойницу, выхватывали из полумрака ряды массивных шкафов, ларцы и свитки в кожаных футлярах. – Ищи всё, что связано с драконоборцем, с его походом, с… ритуалами, – сказала Марья, уже погружаясь в чтение первых попавшихся под руку манускриптов.

***

Алёна же стояла посреди зала, чувствуя себя немного чужой. Книги и свитки были для неё не столько учёбой, сколько развлечением. Её мир был в движении, в знакомствах, в горячем порыве сделать что-то невероятное, что понравится окружающим.  Беспомощно обводя взглядом полки, она машинально коснулась пальцами того, что всегда носила на шее, но почти никогда не замечала, – небольшого кулона в виде замысловатого узла из серебряной нити. В центре узла, будто в паутине, был заключён огранённый чистый хрусталь. Подарок тётушки Людмилы на шестнадцатилетие.  «Носи, милая, на счастье», – сказала тогда княгиня с какой-то странной грустью в глазах. Алёна не придала значения интонации женщины и без лишних вопросов приняла украшение. С тех пор и носила. Оно стало частью её образа, как серёжки или пояс, привычным и незаметным. Отчаяние и нетерпение закипали в ней с каждой секундой.  Ничего не могу сделать. Ничего не понимаю. Она нервно дёрнула за цепочку, крепление на шее расстегнулось неожиданно легко. Алёна поймала кулон в ладонь, ощутив кожей прохладу серебра и гладкость камня. Но она не собиралась его рассматривать, так как видела его каждый раз при подходе к зеркалу. Просто хотелось чем-то занять руки, пока подруга ищет ответы. От резкого, неловкого движения кулон выскользнул из её потных пальцев и упал на каменный пол с чистым, звонким, почти кристальным звуком. Хрусталь, ударившись о плиту, выпал из серебряного узла и покатился, сверкая блёстками, к ногам Цветковой. – Ой, ёжики! – Алёна машинально наклонилась, чтобы поднять его, сердясь на свою неуклюжесть. В тот миг, когда её пальцы сомкнулись вокруг прозрачного камня, мир изменился. Тихий зал взорвался тишиной иного порядка. Хрусталь на её ладони вздрогнул и вспыхнул изнутри яростным, оранжево-золотым светом. Он не обжигал, но волна тепла, могучего и дикого, хлынула из камня в её руку, а оттуда – в самое сердце.  Алёна ахнула, отшатнувшись, но не смогла разжать пальцы. Перед её глазами промелькнули видения: вспышка костра, закатное солнце в мареве жары, раскалённое докрасна железо… и чувство абсолютной, неконтролируемой мощи. – Алёнка, ты чего?! – Маша бросила свиток и подбежала к ней. Её учёное спокойствие сменилось изумлением. – Твой кулон… Он… – Он горячий, – прошептала Алёна, глядя на светящуюся драгоценность, будто впервые видя её. – И этот камень… он мой. В это время Цветкова, оторвав взгляд от произошедшего чуда, увидела на полу рядом развёрнутый свиток, который она недавно читала. И ещё один, тонкий кожаный фолиант, аккуратно стоящий на соседней полке. – Смотри, – голос её дрогнул от волнения. Она указала на строки в свитке. – Здесь… здесь изложен отчёт одного из спутников драконоборца.  «…и не силой единой был повержен Змей, но союзом четырёх стихий, дарованных нам волей освобождённой магии. Огонь, Вода, Земля, Воздух – каждая в руках верного соратника. Лишь гармония их, направленная на благое дело, может указать верную дорогу во тьме и рассеять чары…» Сердце в груди Маши забилось чаще. Она схватила тонкий фолиант – опись, список участников того знаменательного похода. Палец скользнул по пожелтевшим страницам. Вот он, её род: Цветковы. Рядом – Ветровы. Далее – Морозовы. И… последняя строка, словно вписанная позже другим почерком: Рыжовы. Волшебница медленно подняла глаза на подругу. На её рыжие волосы, вспыхивающие в отсветах оранжевого камня. На её широко распахнутые от ужаса и восторга глаза. – Рыжовы, – тихо сказала Маша. – Огонь. Алёнка… В кулоне был не просто камень. Это руна. Концентрированная магия твоего рода. И её, по всей видимости, у тебя отняли и запечатали внутри хрусталя. Слова повисли в воздухе, наполненным пылью истории. Всё сложилось в голове с быстротой вспыхивающего пламени. – Четыре семьи. Четыре руны. Воздух – у Ветровых. Земля – у Цветковых. Огонь – у тебя. А вода… – она снова взглянула в свиток, – вода у Морозовых. Как я успела прочитать, они ушли на север, в кромешный холод. И связь с ними давно прервана.  – Получается нам нужны все четыре? Чтобы найти Варю и проложить путь через чары дракона? – подхватила мысль Рыжова и задала вопросы в воздух.  Они стояли друг напротив друга, держа старые бумаги и сверкающий камень, которые являлись ключом к спасению подруги. – Идём, – сказала Алёна, и в её голосе не осталось и тени сомнения. Только решимость, согретая пробудившимся в ней внутренним огнём. – Пора узнать правду.

***

В тронном зале обсуждение уже клонилось к концу. Корвин, стоя чуть позади Арта, делал пометки на восковой табличке. Виктор подписывал указы о снаряжении флотилии. Дверь распахнулась без стука. На пороге стояли они – Маша с развёрнутым свитком в руках, лицо её было бледно, но глаза горели уверенностью; и Алёна, держащая в раскрытой ладони тот самый хрусталь из своего кулона, теперь полыхающий мягким, но неукротимым пламенным светом. – Княжеское величество, – поклонилась Маша правителям, но поклон её был стремительным, деловым. – Простите нас за дерзость, но так сложились обстоятельства. Мы нашли, как спасти Варю. – И я нашла… правду, – добавила Алёна, и её голос, обычно звонкий, звучал непривычно глухо и сдавленно. Она подняла руку с камнем. Его свет дрожал в такт биению её сердца. – Рыжовы. Огонь. Почему вы мне никогда не говорили? Тишина в тронном зале стала гулкой, как перед бурей. Виктор и Людмила переглянулись. В их взгляде не было удивления от услышанной фамилии. Была лишь тяжесть, которую они так долго несли втайне. Тяжесть вины и выстраданного решения. – Садись, Алёнушка, – мягко, но неумолимо прозвучал голос Людмилы. Она указала на резную скамью рядом с троном. Её собственное лицо выглядело безжизненным. Арт хотел что-то сказать, вмешаться, но Корвин, стоявший сзади, едва заметно коснулся его локтя, призывая к молчанию. Это был не их разговор. Алёна медленно подошла и села, не отпуская пылающую руну. Маша осталась стоять рядом, как живой щит и свидетель. – Мы знали, – начал Виктор. Его голос был низким, усталым от многолетнего молчания. – Мы узнали в тот же день, когда нашли тебя на крыльце. Не только по записке. По этому камню. – Он кивнул на сияющий хрусталь. – Наши предки стояли плечом к плечу с твоими. В летописях, в фамильных преданиях, камень Огня описывался именно так. «Сердце пламени, заключённое в лед». Мы его узнали. Людмила продолжила, в её глазах стояли слёзы, которые она не проливала девятнадцать лет. – Мы знали и другое. Что княжество Рыжовых на западе пало. Что их род преследовали, почти истребили в одной из мелких, забытых войн за земли и влияние. Не за магию даже – она тогда уже считалась вымыслом и пустой легендой. За их гордость. За то, что не хотели они склонять голову. Кто-то из последних выживших – твои родители, няня, слуга – добрался с тобой, младенцем, до наших границ. Чтобы спрятать дитя последнего князя там, где его меньше всего будут искать. У старых союзников, ставших почти что чужими из-за времени и расстояния. – Почему же вы не отдали мне его сразу? Почему не сказали?! – вырвалось у Алёны, и в её голосе зазвучала не детская обида, а гнев взрослой женщины, у которой украли, по меньшей мере, целую жизнь. – Потому что боялись! – голос князя прозвучал громче, чем он планировал. Он сжал ручки трона, и костяшки его пальцев побелели. – Не за себя. За тебя. Ты была живым символом угасшей династии. Залогом чьих-то будущих притязаний или мести. Если бы правда выплыла наружу… Тебя могли бы использовать. Украсть. Убить. Мы видели, как горстка верных людей спрятала в тебе саму суть твоего рода – его магию. Заключили в камень, сделав его похожим на красивую безделушку. Они хотели, чтобы ты выжила. А мы… мы хотели, чтобы ты просто жила. Не как княжна в изгнании, не как пешка в чужих играх. А как обычный человек. Пусть и названная нашей племянницей. Людмила протянула руку, но не коснулась Алёны, дав ей пространство. – Мы хотели спрятать тебя в семье ремесленника, но полюбили сами. И Варя привязалась к тебе мгновенно. Решение растить тебя как свою, скрыв правду даже от тебя самой, далось нелегко. Мы клялись друг другу открыть всё, когда ты станешь достаточно взрослой, чтобы понять и выбрать свой путь. Когда твоё княжество станет просто историей, а не угрозой. Мы собрали в том зале всё, что касалось твоего рода, чтобы однажды передать тебе. Но камень… мы не знали, как разбудить его силу. Думали, время придёт само. Маша, всё это время слушавшая, заговорила, обращаясь уже ко всем. – Что ж, время пришло сейчас. Это не просто фамильная реликвия, а руна стихии, одна из четырёх основ. Воздух – здесь. Земля – у моих родственников на востоке. Огонь – у Алёны. А вода… –она взглянула на свиток, – у Морозовых, на севере. В летописи сказано: путь через чары дракона может указать только союз четырёх стихий, собранный для благой цели. Нам нужны все руны, чтобы найти Варю. Корвин, чей аналитический ум уже обрабатывал новые данные, произнёс ровно: – Значит, наша с вами экспедиция – не просто погоня. Раз оставшиеся руны раскинуты по разным сторонам света, нам предстоит серьёзное путешествие по этим княжествам. И только с полным набором – к логову змея. Долго, но иного выхода у нас нет. Арт, продолжавший наблюдать за этой семейной идиллией, вдруг почувствовал, как привычная почва уверенности уходит из-под ног.  Внутри него, под слоем показной ярости и благородного гнева, холодно и чётко работал иной механизм. Спасение Вари было не конечной целью, а необходимым условием. Условием для того, чтобы ступить на белёные ступени княжеского терема уже не как почётный зять, а как законный правитель. Её исчезновение было досадной помехой, сорвавшей идеальный план, но теперь оно же давало уникальный шанс.  Вернуть её – означало закрепить за собой не просто титул мужа, а звание спасителя, нового драконоборца, чей авторитет будет непоколебим.  Камни, руны, древние союзы – всё это было неожиданными, но многообещающими фигурами на той шахматной доске, где он давно вёл свою игру. Алёна медленно подняла голову. Она посмотрела на Виктора и Людмилу, людей, которые солгали ей из-за большой любви. На Машу, которая подобно своим родителям верила в знания. На свой камень, который был её проклятием и наследием.  Обида и боль ещё клокотали внутри, но поверх них, как лава, поднималось новое, ясное чувство. – Мы с Марьей отправимся вместе с экспедицией, – твёрдо произнесла она. Виктор тяжело поднялся с трона. В его глазах читалась и боль, и гордость. – Тогда снаряжайте не просто корабль. Снаряжайте «Сказку». Пусть она ведёт вас так же, как путеводная звезда. – Он перевёл взгляд на Арта и Корвина. – Берегите их.

***

Волшебница очнулась. В нос ударил едкий запах моря, смешанный с ароматом водорослей и соли. Она лежала на каменистом берегу, омываемая ленивыми волнами, что с каждым всплеском подталкивали её к сухому песку. В рёбрах отдавало болью при каждом вздохе. Сплюнув попавшую в рот горькую воду, Варя с трудом приподнялась.  Она помнила, как нечаянно оступилась тогда на выступе, в панике пытаясь сбежать от… От этого обманщика, что нагло втёрся к ней в доверие, а сам оказался драконом. Да если бы не он, она сейчас была бы дома! Она видела, как Влад тогда поспешил прыгнуть за ней следом, как догнал её уже в полёте, как крепко обхватил руками и, лишая любой возможности отстраниться, дождался подходящего момента.

***

– Пусти меня! – отчаянно закричала Ветрова и попыталась вырваться из железной хватки, оттолкнуть Морока от себя. – Верь мне, – коротко ответил он и взглянул в пурпур глаз напротив. – Всё… Он выдавил из самой глубины своего существа низкий гортанный рык и стал претерпевать значительные трансформации. На коже проступили большие витиеватые узоры, светящиеся холодным светом. Глаза загорелись тем же ледяным пламенем. А потом – яркая, ослепительная вспышка, от которой Варя зажмурилась, и ощущение, будто мир вокруг расширился. Распахнулись огромные кожистые крылья. Мощные лапы, уже не человеческие, чешуйчатые и когтистые, мягко, но неотвратимо обвили хрупкое женское тело. Зверь напрягся, прижал её к своей груди и подставил спину. Они бы не успели взлететь. Это и был его план. Удар о воду был страшным, всесокрушающим. У Вари выбило дух, мир поглотила чёрная, беззвучная пустота.

***

Теперь она была здесь. Течение, видимо, сжалилось и вынесло её на сушу. Девушка, кряхтя, поднялась на ноги и зашагала по берегу вверх, подальше от коварной воды. Нужно было найти укрытие. А в идеале ещё и еду. Не успела Варвара сделать и дюжины шагов, как к её ногам метнулась знакомая чёрная тень. Тот самый зубастый зверёк. Он не рычал, не скалился. Он беспокойно перебирал лапками, тыкался мокрым носом в её подол, а потом, отскочив, обернулся и жалобно взвизгнул, явно приглашая следовать за собой. – Куда ты? – хрипло спросила княжна, но ноги сами понесли её вслед за юрким существом. Животное привело её к узкой расщелине в скалах. Там, на небольшом каменном выступе, омываемом пеной прибоя, лежал Влад. Он был бледен как смерть, не двигался и лишь слабый ветер шевелил прядь чёрных волос на его лбу. На его теле виднелись глубокие ссадины и страшный синяк, тянувшийся через всё плечо. Девушка застыла, глядя на него. В груди клокотала смесь ненависти, обиды и… чего-то ещё, какого-то щемящего чувства, которое она отказывалась признать.  Море тоже убивает, – вспомнились ей его же слова. Она даже приоткрыла рот, чтобы прошептать: «Так тебе и надо». Но слова застряли в горле. В этот момент очередная волна, больше прежних, накрыла выступ с головой. Вода отхлынула, а тело Влада, безвольно сорвавшись, поплыло вниз, к открытому морю. – Нет! – крик вырвался сам собой.  Не думая, Варя бросилась в ледяную воду. Зверёк отчаянно залаял на берегу. Схватив парня за руку, она из последних сил вытолкнула его обратно на камни, а затем и сама выползла, дрожа от холода и напряжения. Перед ней снова лежал её похититель. Её мучитель. И её... спаситель. Он же тебя украл! Зачем ты… Внутри бушевал голос рассудка, но руки уже действовали сами. Поблизости, среди обломков старого судна, она нашла полуистлевший, но ещё крепкий кафтан. Расстелив его на земле, Варя с трудом закатила на ткань бесчувственное тело Влада и, завязав концы, создала подобие носилок. – Тащи, – кинула она зверьку, указывая на один из узлов. Существо, словно понимая каждое слово, вцепилось зубами в ткань и потянуло. Носилки дрогнули и поползли вверх по крутой, едва заметной тропе.  Волшебница, вздохнув и пробормотав: «За что мне это всё? Господи, да за что?», – ухватилась за другой конец и потащила в гору, помогая себе редкими, экономными рывками магии, чтобы приподнять ношу над особенно неровными участками. – Украл... В яму посадил... А теперь я его, выходит, спасаю, – бубнила она себе под нос, спотыкаясь о камни. – Дура ты, княжна Ветрова, настоящая дура! Ковыляли они так почти всю ночь. Когда тропа окончательно растворилась в темноте, Варя лишь слепо шла за зверьком, доверяя его чутью. И наконец, когда силы были уже на пределе, они вышли к пещере. Но не к той, сырой и тёмной.  Это было огромное, высокое пространство, куда через пролом в своде лился свет поднимающегося солнца. Вместо голого камня под ногами была мягкая земля, а из неё росли причудливые образования – то ли кораллы, то ли кристаллы, переливающиеся нежным сине-белым светом. Это было пугающе и необычно. – Ладно... Красиво, – сдалась девушка, втаскивая носилки в самый центр зала. Она кое-как перекатила Влада на мягкий грунт, поправила свою сползшую перевязку на боку и, оставив его на попечение зверька, побрела обратно к берегу. Может, увидит корабль? Подаст сигнал? Но море было пустынным и безразличным. Лишь далеко на горизонте маячили тёмные силуэты, слишком далёкие, чтобы их различить. Разочарованная, она пошла вдоль кромки воды и наткнулась на останки нескольких кораблей, выброшенных штормами. И среди них – почти целую шлюпку, привязанную к корпусу большого судна.  Сердце ёкнуло. Свобода! Но несколько отчаянных попыток оттолкнуться и поймать ветер окончились ничем. Волны тут же прибивали лодку обратно к берегу, словно невидимая сила удерживала её у острова. С проклятием Варя отбросила вёсла в сторону и побрела обратно, по пути нарвав охапку тех самых тёмно-зелёных лечебных листьев. Вернувшись в пещеру, она опустилась рядом с Владом. Его дыхание было поверхностным, а кожа обжигающе горячей. Осторожно перевернув его, Варя принялась накладывать растёртые листья на страшные раны. При её прикосновениях он вдруг вздрогнул всем телом, застонал и начал метаться в лихорадке. – Тише, тише... – неожиданно для себя прошептала она.  Повернув Морока на спину, она осторожно приподняла его голову и положила к себе на колени. Её пальцы сами собой начали медленно расчёсывать его мокрые волосы, гладить виски. А губы, будто вспомнив что-то очень давнее, из глубины детства, сами затянули тихую, убаюкивающую песенку. Баю-баю-бай Ветер, ветер – улетай, И до самого утра  Я останусь ждать тебя. Постепенно дрожь в теле юноши утихла, дыхание стало ровнее. Когда песня закончилась, Варя осторожно уложила его голову на землю, а сама повалилась рядом и закрыла глаза.  Дрожа, она съёжилась в комок, но согреться от этого не получалось. Тогда, борясь сама с собой, она несмело придвинулась ближе к единственному источнику тепла – к раскалённому в лихорадке телу мужчины.  Её плечо соприкоснулось с его спиной. Она заверила себя, что вот-вот отпрянет, но... не сделала этого. Только глубже зарылась в полуистлевший кафтан и погрузилась в бездонную яму сна.