Часть 4

Есть такие дороги – назад не ведут. На чужом берегу я прилив стерегу. Паруса обманув, ветер стих навсегда, Плоским зеркалом стала морская вода.

***

Сначала раздался звук. Глухой, мерный стук вёсел о воду, пробивающийся сквозь шум прибоя. Потом – показался чёрный силуэт на фоне огромной, почти неестественно близкой луны, что висела над островом и заливала побережье мертвенным серебристым светом. Фигура поднималась по узкой тропе меж каменистых зубьев скал, и лишь длинное копьё в её руке отбрасывало резкую, колючую тень. Сердце Вари ёкнуло, пропустило пару ударов и забилось так быстро, что стало больно дышать. Она узнала эту выправку и упрямое, целеустремлённое движение. Это был Арт. Его имя сорвалось с губ беззвучным криком надежды. Он был здесь. Он смог прорваться сквозь туманы и пришёл за ней! Она не помнила, как побежала. Камни резали босые ноги, но девушка не чувствовала боли. Только ветер в ушах и пьянящий, всепоглощающий восторг. Воин тотчас же увидел её и откинул оружие, что с глухим звоном упало на землю. Его лицо, такое знакомое и такое дорогое, было напряжено, в глазах горела усталость, тревога и… что-то ещё, что она не успела разглядеть. Мужчина раскрыл объятия. – Арт! – наконец вырвался возглас, и Ветрова влетела в него, как пущенная из лука стрела.  Он поймал её, и его твёрдые руки сомкнулись вокруг девичьего стана с такой силой, что на мгновение перехватило дыхание. Арт прижал княжну к своей груди, к холодным, пропахшим дымом и морем доспехам, и шумно, с облегчением выдохнул ей в макушку. – Моя дорогая… – его голос, низкий и хриплый от напряжения, прозвучал прямо над ухом. – Моя Варвара. Он приподнял волшебницу над землёй так легко, будто она ничего не весила, и бережно закружил вокруг себя. В его объятиях таял весь ужас, все дни страха и одиночества, что она пережила в плену. Но настал конец кошмара. Княжна откинула голову, чтобы увидеть лицо Арта, радостно ему улыбнуться, сказать, мол знала, что он придёт… Да только улыбка замерла на её губах. Знакомые черты стали расплываться, меняться. Пропали серые пряди, выбивавшиеся из-под шлема. Заместо этого они почернели, окрасились углём и разметались по всей макушке короткими путами. Лицо вытянулось, стало бледнее, резче. Зелёные уверенные глаза Арта растаяли, а на их месте зажглись два холодных синих огня, полных немой боли и той вечной тайны, что сводила её с ума. Влад. Варя отшатнулась в ужасе, но мужские руки не ослабили хватку. Одна из них сползла с её спины, обвила талию, притягивая обратно, плотнее, неотвратимее. Он держал её так близко, что она чувствовала каждую его мышцу, слышала стук его сердца – такой же неровный и тревожный. Его глаза сомкнулись, длинные тёмные ресницы отбросили тени на щёки. Казалось, он спит, но его тело было напряжено, как тетива. – Пусти… – попыталась вырваться девушка, но голос её был слабым, беззвучным.  Она упёрлась ладонями в массивные плечи напротив, пытаясь отпрянуть, но это было всё равно, что толкать скалу. И тогда он, всё ещё не открывая глаз, медленно, почти неуверенно, склонил голову. Губы Влада искали её губы не по-драконьи жадно, не по-звериному отчаянно, а тихо, вопросительно, с какой-то щемящей человеческой неуверенностью.  И в этом жесте было столько одинокой, голодной нежности, что её собственное сопротивление вдруг иссякло. Ужас отступил, сменившись странным пониманием. Она перестала бороться. Замерла. И сама, преодолевая последний барьер страха, двинулась ему навстречу…

***

Яркий, режущий луч солнца, упавший прямо на лицо, вырвал её из объятий сна. Варя ахнула и села, запутавшись в складках ткани. Сердце колотилось как бешеное. Всё в порядке: она была одна. В огромном, тихом гроте, залитом утренним светом. Никакой луны, никаких скал, никакого Арта… или Влада. Только тихое потрескивание костра и сладковатый запах чего-то незнакомого. Сон был таким реальным и осязаемым, что ещё несколько минут после пробуждения княжна приходила в себя. Она лежала на спине, укрытая до подбородка тем самым полуистлешим кафтаном. Под ним же оказалось что-то мягкое и цветное. Варя приподнялась и оглядела свое ложе.  Это был большой, хоть и потёртый, расписной ковёр с причудливыми узорами птиц и виноградной лозы. Кто-то бережно постлал его поверх мха в их кристаллическом укрытии. Он же развёл огонь на камнях, что поддерживал температуру в часы рассветного холода. Этот «кто-то» ушёл из пещеры, но позаботился о девушке и оставил ей… фрукт. Он лежал на широком зелёном листе, как на блюде. То было не привычное яблоко или груша. Плод был размером с кулак, яйцевидный, покрытый чешуйчатой, как у дракона, кожурой яркого пурпурно-розового цвета. На конце – засохший венчик, похожий на корону.  Питахайя, – прошептал в памяти голос Маши, любившей рассказывать о диковинных растениях. – Драконий фрукт, кажется именно так называли его на востоке. Рядом с угощением княжна заметила заточенную ракушку. Она взяла её в руки и осторожно разрезала плод. Внутри, под тонкой кожурой, оказалась белоснежная, усыпанная мельчайшими чёрными семенами мякоть. Варя отломила небольшой кусочек и опасливо положила его на язык.  Вкус был нежным, сладковато-пресным, но удивительно сочным и свежим, точно глоток утренней росы. Она съела его медленно, чувствуя, как приятная прохлада разливается по телу, прогоняя остатки тяжёлого сна. Поднявшись, волшебница потянулась и подставила лицо солнцу. Таким тёплым она его никогда ещё не находила. Свет ласкал кожу, самую малость припекая, и мир вокруг казался блаженным, по-настоящему мирным. Хотелось просто забыться и не думать о том, что где-то там, дома, родители и её несостоявшийся муж ждут её возвращения. Если, конечно, ждут. Взгляд сам собой упал вниз, к подножию скал, где начинался узкий пляж. Там, по колено в воде, неподвижный, как часть пейзажа, стоял Влад. Длинная заострённая палка в его руках взметнулась и опустилась в море с молниеносной скоростью и точностью. На острие затрепыхалась серебристая рыба. Он снял её и, не глядя, бросил через плечо. Пушистый зверёк ловил добычу на лету и с довольным урчанием складывал рядом. – Доброе утро, Влад, – громко сказала княжна, спускаясь по неровным уступам. В ответ послышалась лишь тишина. Юноша не обернулся. Ещё один удар, ещё одна рыба. – Мне просто интересно, – продолжала девушка, подходя ближе к его спине, – зачем все эти завтраки, костры и тёплые одеяла, если ты не собираешься со мной разговаривать? Я что, твой питомец? Кормишь, греешь, но даже не удостаиваешь взглядом? Молчание было плотным, как стена. А с ними волшебнице уже приходилось разговаривать. – Влад! – голос её зазвучал с вызовом. – Ты то извиняешься, то отталкиваешь, то бросаешь меня в яму, то спасаешь мне жизнь. Так нельзя… Морок, ответь мне! Он заметно напрягся, хмуря свои тёмные брови, но продолжал делать вид, что ничего не слышит. И это ледяное пренебрежение стало последней каплей. У ног Вари стояла большая металлическая посудина, полная ещё живой, трепещущей рыбы. Одно резкое движение пальцев, лёгкий порыв ветра – и посудина опрокинулась в воду с характерным плеском. Серебристый водопад извивающихся тел рухнул обратно в море. Это сработало. Влад замер. Потом медленно, очень медленно обернулся. Его лицо было каменной маской, но в синих глазах бушевала настоящая, дикая буря. Он взглянул на зверька, тот съёжился и ухватился за камень, на котором сидел. Потом этот взор, полный немого негодования и чего-то ещё вонзился в Варю. – Или мы разговариваем, – сказала она твёрдо, – или я не отстану. А я мастерски умею надоедать. Уж поверь, – княжна довольно хмыкнула и подбоченилась. Морок молча наклонился, поднял пустую посудину и с глухим стуком поставил её на место. – Теперь понятно, – проговорил он наконец, и его голос звучал низко и устало, – почему предки расправлялись с вами сразу. Чтобы не дать вам заговорить. – Влад, ну ты же не хочешь меня убивать, – парировала Ветрова, чувствуя слабую победу. – А если так, тогда зачем я тебе? Просто отнеси меня домой! Он поднял свою палку-острогу, тяжело опёрся на неё и начал удаляться от берега, прихрамывая. – Всё не так просто. – А как? – она бросилась за ним. Босые девичьи ноги цеплялись за поверхность скал, но девушка не отставала. – Расскажи, может, я пойму! А если пойму, то мы сможем придумать выход! Юноша вдруг остановился и, с трудом опустившись на большой валун, тяжело вздохнул. Он сидел, сгорбившись, уставившись вдаль, где вода сливалась с небом. Казалось, в нём что-то ломается, борется с желанием поделиться чем-то личным. Наконец, он начал свой рассказ. – Давным-давно на этом острове жил мальчик вместе с отцом. И был его отец драконом. Он говорил монотонно, будто читал по памяти давно заученный, болезненный урок.  – Мальчик очень любил отца и мечтал стать таким, как он. Но однажды море выбросило на берег деревянный сундук. Внутри него было что-то красивое, невиданное. Не отсюда. Я никогда не видел такого даже на других выброшенных суднах. А из было много. Он замолчал, и в его глазах отразилось детское изумление.  – Я не знаю, как это называется. Но там были маленькие фигурки. Из тонкого, гладкого материала. Девушки в длинных платьях, мужчины в массивных доспехах и даже.. крылатый змей. Они были частью какого-то неизвестного мне мира, где всё было иначе: где дракон был не богом и не чудовищем, а просто игрушкой. Мальчику понравилась находка и он забрал её себе. С того момента что-то в нём изменилось навсегда. Когда пришло время становиться драконом, мальчик уже не хотел им быть. Отец ничего не сказал сыну. Потому что драконом нельзя стать против воли. Голос Морока стал глухим, в нём зазвучала старая, незаживающая рана.  – А потом на горизонте появился корабль. С него сошёл человек и убил отца. Тогда злость, ярость и жажда мести толкнули мальчика вперёд. Он прыгнул со скалы и превратился в того, кем должен был стать. Как только это случилось, вся память предков обрушилась на него тяжким грузом. Я… он вдруг увидел всё, что драконы делали за сотни лет. И ощутил всё, что они чувствовали. Множество веков эти создания забирали невест для своего кровавого ритуала, коих люди вынужденно отдавали в жертву под особую песню. Он резко оборвал рассказ, сжав кулаки.  – Но мальчик этого не хотел. Перед его глазами были убитые, невинные девушки, будто всё это делал он сам. Он понял, что его отец был монстром. И что он сам разбудил монстра в себе. И тогда… мальчик поклялся, что драконов больше не будет. Он снова хотел стать человеком. Но не знал как. И всё, что он мог – это бороться. В скалах есть узкий ход. Человек может войти туда, а дракон уже не выбраться. Так он и держался все эти годы, когда чудовище рвалось наружу. У меня почти получилось с ним справиться. Но вы запели ритуальную песню. Влад поднял глаза на Варю. Не с обвинением, с обречённостью.  – Первое, что я помню после того зова – это ты. В когтях дракона. Я едва сумел разжать его лапы, как ты упала в яму. Она не была твоей темницей, Колючка. Она была твоим убежищем… от него. От того, кто во мне. – Колючка? – удивленно прошептала девушка. Странное слово, сказанное с такой неприкрытой, грубой нежностью, обожгло её. – Такая же приставучая и острая на язык. Не притронёшься, – он слабо улыбнулся, – Дракон чувствует тебя, Варя. Я понял это там, в яме. Он просыпается, едва я прикасаюсь к тебе. Поэтому я не смогу отнести тебя домой. Тебе нужно дождаться драконоборца. Если он приплывёт, я не стану вам мешать. Только никогда… никогда больше не пойте эту песню. – Что значит «если»? Ты думаешь, он может не приплыть? – с ноткой волнения спросила девушка, вглядываясь в даль окружающего их моря. – Всё будет зависеть только от тебя, – сказал Влад, поднимаясь. – Как это? От меня? – Пойдём, – он снова начал уходить, и Варя, теперь уже не из упрямства, а из жажды понять, пошла за ним. Влад обвёл рукой этот обманчиво ясный и безмятежный простор. – Посмотри вокруг. Весь остров – это дракон. Мой великий предок. Камни, скалы – это его кости. Он охраняет это место. Отсюда ты видишь ясное небо. А люди на корабле… они видят только туман. Густой, непроглядный, нескончаемый. И обречены блуждать в нём до самой смерти. Эти чары не пропускают никакую магию. Даже самую сильную, подобную твоей. Ты ведь не простая княжна? Я заметил, как ты перевернула рыбу, не прикасаясь к ней. – Да, мой род получил магические силы, после того, как драконобооец одолел… того змея. Не знаю, правду ли говорят сказания, но это волшебство было заключено… – В драконе. Это правда, но они не единственные волшебные существа. Кгх, так вот, корабли, сундуки, и прочие вещи море иногда выносит на берег. Но живой путник ступит на землю острова только в одном случае: если его здесь ждёт любящее сердце девушки. – Сердце? – в груди княжны что-то ёкнуло, холодной и тяжёлой догадкой. – Да. Оно работает как маяк. Пробивает чары, указывает путь сквозь туман и иллюзии. Знание, древнее и страшное, озарило её. – Значит предок Арта тогда смог доплыть сюда только потому, что девушка… ждала его? Потому что она любила его. И её сердце вело его сквозь тьму. – Как я и сказал. Всё зависит только от тебя, Колючка. Если любишь – он найдёт дорогу. Если нет… – Влад не договорил, но смысл его слов повис в воздухе: тот, кто не любим, обречён блуждать в тумане до конца своих дней. Варя остановилась, словно получив удар. Любовь. Она должна любить Арта. Конечно, её учили этому с самого детства. Любовь – это долг, будущее княжества, правильный и единственно возможный выбор. Она старалась. Находила в нём черты героя, восхищалась его силой, уважала его цель. Но была ли в ней та тихая, жгучая, всепоглощающая сила, о которой говорили в балладах и сказках? Та сила, что могла бы стать штурманом в неизведанных краях и повести корабль сквозь непроглядную магию драконьего острова? Варвара не знала. И от этого незнания стало мучительно страшно. Чтобы заглушить сомнения, она наклонилась к земле и начала срывать маленькие белые цветы, росшие меж камней. Что-то успокаивающее было в этом простом действии. Она стала плести из них венок, нашёптывая им заговор, как учила её Маша, простые слова пожелания добра и удачи. – Что ты делаешь? – спросил Влад, наблюдая за ней. – Когда человеку дарят цветы, он понимает, что его любят, – сказала девушка, не поднимая головы, чтобы скрыть замешательство в глазах. – И что-то важное происходит между людьми. А ещё говорят, если бросить цветы в воду, то где бы ни был тот, о ком думаешь, он почувствует это и узнает, что о нём помнят. Варя подошла к самой кромке воды, где волны ласково лизали камни. На миг задержала взгляд на хрустальной глади, а затем бросила венок. Течение мягко подхватило его и понесло в неизвестном направлении.  – Значит, Арт приплывёт. Правда? – Голос юноши был ровным, но в самом его вопросе сквозила какая-то тёмная, болезненная надежда – не за себя, а за неё, за её спасение, которого он сам ей дать не мог. Княжна посмотрела на уплывающие цветы, а потом прямо на него.  – Конечно, – сказала она уверенно, почти повелительно, будто силой воли и голоса могла сделать эти слова правдой. – Хорошо бы ему поторопиться, – пробормотал Влад себе под нос, и в этой фразе внезапно прорвалась сдавленная, горькая злость. Он резко развернулся. – Пойдём. Будешь ждать его в яме. – В яме? Опять? Морок, а может… может, мне всё-таки попытаться уплыть? – Нельзя. Я уже говорил. Но ты сбежала, и мы оба чуть не… – злость и беспомощность вырвались наружу. Он с силой ударил острогой о камень. Сухое дерево с треском сломалось. Юноша, потеряв опору, пошатнулся и тяжело рухнул на колени. – Влад! – Варя бросилась к нему. – Не подходи! Не прикасайся! – выкрикнул он, отшатываясь, будто её руки были из раскалённого железа. Касание пробуждало Змея. – Иди в яму! Ну разве ты не понимаешь?! – Влад, ну так же нельзя! Я же не могу оставить тебя здесь одного! – Ничего. Я справлюсь. Я… привык быть один. Но его трясущиеся руки и сломанная «трость» кричали об обратном. Варя медленно опустилась на корточки рядом, сохраняя дистанцию. – Если бы ты правда хотел остаться один, я бы не проснулась сегодня под тёплым одеялом. – Колючка, дракон может появиться в любой момент. Уходи! – Если это так, то почему его до сих пор нет? – Я не знаю. Может быть… я ещё слишком слаб, – он замер, уставившись в землю. – А может… – девушка осторожно перебралась, чтобы сесть перед собеседником, – может, просто человек внутри становится сильнее? Он медленно поднял глаза. В их синей глубине плескалось неверие, надежда и невыносимая боль одиночества, которую она теперь понимала. – Ты… правда в это веришь? – Я это вижу. Ты же меня спас. Кормил, лечил, заботился. Ты сдержал дракона ради меня. Значит, сможешь и победить. Как ты и хотел. А я помогу тебе. Раз уж нам всё равно ждать Арта, я научу тебя жить по-человечески. Хотя бы немного. Влад долго смотрел на волшебницу, сканируя её лицо в поисках насмешки. Но та отражала только упрямую решимость. Он вздохнул, и в этом вздохе сдалась какая-то последняя внутренняя крепость. – Ты… прости меня. За вчерашнее. И за всё, – сказал юноша и качнул головой. Девушка наклонилась ближе, подобрала более длинный обломок палки и протянула ему. Только дерево. Не касаясь его кожи. – Хорошее начало, – сказала она, и в уголках её губ дрогнула едва заметная, но самая что ни на есть настоящая улыбка. Влад медленно поднял руку и принял помощь, поднимаясь на ноги. Впереди распростёрся целый фронт работы, но теперь у него была рядом та, кому можно доверять. Кому хотелось доверять.