Эпизод двадцать седьмой. «Весна» (Андреа Кими Антонелли/Альба Беллини)

      Апрельские каникулы заканчиваются очень быстро, и вновь приходится возвращаться к учёбе. Альба кажется, что в выпускном классе учителя словно с цепи сорвались и старались заваливать их домашними заданиями по всем предметам, даже по не особо нужным.       Сегодня вечером она разбиралась с домашним заданием по геометрии.       Беллини вздыхает, сгорбившись над пустым тетрадным листом. Она прикусывает кончик ручки, думая, что написать, когда лежащий на столе телефон начинает вибрировать. Она нажимает на кнопку, и через несколько секунд на экране появляется лицо Кими. Виднеется край белой подушки, серой футболки — он уже вернулся в свой номер после гонки.       — Хоть что-то хорошее за этот уикенд, — говорит он. — Привет.       — Привет.       — Ты как?       — Неплохо. Сижу и пытаюсь решить задачи по геометрии. Общими усилиями из десяти сделали четыре. Осталось шесть. Сдавать всё это завтра… — Альба осекается. — Прости. Ты, наверное, хочешь поговорить об уикенде, а не слушать о задачах синьора Амати.       — Нет. Меня вполне устраивает слушать о геометрии. Мне вообще нравится слушать твой голос, — признаётся Кими. — Успокаивает.       Альба хмыкает, щёлкая ручкой.       — Какой комплимент. Кто подсказал?       Кими улыбается.       — Я сам.       — Конечно, — подтрунивает она.       Джордж цепляет на вилку несколько кусочков огурца и листья салата и смотрит на Кими, который сидит напротив и слушает, как Карми ему что-то объясняет, чертя синей ручкой по салфетке. Когда она заканчивает и делает глоток кофе (Расселл удивляется, как она может пить горячий напиток при такой жаре), Кими прокашливается и говорит:       — Я хотел сказать вам спасибо. Вам обоим.       — За что? — удивляется Расселл.       — За ваши советы. Особенно за твой, Джордж. Я решился, и всё получилось.       — И на что ты решился? — интересуется Конте.       — Я поцеловал Альбу и признался ей в своих чувствах, — признаётся Кими, и Карми фыркает. — Я сделал что-то не так? Не та последовательность?       Сидящая рядом с ним Конте бросает насмешливый взгляд на Джорджа.       — Понимаю, кто тебе такое посоветовал.       — И что? Совет ведь оказался рабочим, — пожимает плечами Джордж, нисколько не смущаясь её слов. — Всегда с девчонками срабатывало.       — И много у тебя было девчонок? — она делает ещё один глоток кофе.       — Достаточно, чтобы понимать.       Кими чувствует себя неловко и не знает, куда ему деться. Он бросает осторожный взгляд на Карми, ожидая, что сейчас она и Джордж по привычке сцепятся, мало ли, может, в Японии у них какое-то помутнение было, раз спокойно себя вели, но ничего такого не происходит.       — Между вами всё хорошо? — уточняет он. — Вы оба какие-то странные.       — Всё нормально, мы просто перестали быть упрямыми и решили общаться нормально, — поясняет Джордж. Карми делает глоток кофе, качая головой. — Что не так?       — Скажи ему, — произносит она. — Андреа ведь не глупый парень, Джордж. И умеет держать язык за зубами, если это не местоположение отеля. Скажи всё, как есть. Звучит ужасно, когда ты подбираешь слова.       — Я тогда не специально…       — Ты уверена? — спрашивает её Джордж. Карми кивает.       — Да.       — Мы…       — Я всё понял, — перебивает их Кими, улыбаясь и переводя взгляд с лица Карми и на лицо Джорджа. — Рад за вас. Не ругающиеся вы мне нравитесь намного больше. Приятные вы, оказывается, люди.       Карми закатывает глаза.       — Мы даже сходили на свидание, — добавляет она.       — И как оно?       — Ничего особенного, — отвечает Карми, стараясь звучать как можно более невозмутимо.       Расселл выглядит оскорблённым до глубины души.       — Ничего особенного?! — удивляется он. — Я привёл тебя в свой любимый итальянский ресторан…       — …ты привёл итальянку в итальянский ресторан.       — Да ладно?       — Да, представляешь.       — Вообще-то, ты итальянка наполовину. И паспорт у тебя британский, — напоминает ей Джордж. — А ещё тебе понравился ресторан. И понравились эти комплексные десерты.       — Понравились, — подтверждает Конте и смотрит на Кими. — Так что там с Альбой? Вы целовались и?.. Теперь встречаетесь?       — Мы не проговаривали это вот так вот.       — Как не проговаривали? — не понимает Карми.       — Так никто не делает, — тянет удивлённо Кими. — Что я должен ей сказать: «Альба, будешь моей девушкой?» И так, наверное, понятно, что она мне нравится, и я хотел бы быть с ней.       — А если возникнет недопонимание?       — Карми, это — современная молодёжь, — вмешивается Джордж. — Ты бы ещё про правило третьего свидания вспомнила, — добавляет он, усмехаясь. Карми на провокацию не ведётся, лишь сощуривает глаза.       — Считаю, что некоторые правила можно и нарушить, — она переключает своё внимание на Кими и пихает его локтем в бок. — Я бы всё обсудила, чтобы убедиться, что вы хотите одного и того же. Да, вы можете в будущем поменять своё мнение, и это нормально, человек взрослеет и переосмысливает вещи, но важно, чтобы вы совпадали в том, что для вас значимо. Господи, парни все одинаковы. От скольких проблем можно было бы избавиться, говори люди словами через рот.       — Ничего, раз вы к этому с Джорджем пришли, то я и дойду, — заявляет Кими. — Мне только девятнадцать. Я справлюсь.       Он со смехом вскакивает из-за стола, уворачиваясь от рук Карми и Джорджа.       Антонелли улыбается, глядя на лицо Альбы в обрамлении тёмных кудрей. Он скучал. И больше всего на свете хотел оказаться с ней, в Болонье, сидеть над очередным сочинением по литературе и разбирать с ней сюжет книги.       — Расскажи мне ещё что-нибудь, — просит Кими. — Как там школа? Были же соревнования по бейсболу.       — Да, мы играли со школой Пармы и выиграли. Риккардо был хорош, — произносит Альба, вспоминая, как они классом посетили соревнования, чтобы поддержать Коломбо. — У него талант. Если будет относиться серьёзно, может, и дальше сможет двигаться по этой стезе.       — Сможет.       — Какая у вас следующая остановка?       — Саудовская Аравия. Я не буду возвращаться домой, отправлюсь сразу туда.       Альба кивает.       — Тебе что-нибудь привести? — спрашивает Кими. — Финики? Кофе? Сладости? Или что-нибудь из украшений?       — Мне ничего не нужно, спасибо, Андреа.       Они ещё некоторое время болтают: Кими рассказывает ей про Бахрейн, что узнал нового, и про Саудовскую Аравию, следующее место, где будет проводиться гран-при. Альбе совсем не хотелось прощаться и завершать звонок, но шесть задач по геометрии висели над ней тяжёлым грузом.       Она решает две задачи, ещё с двумя разбирается Беатриче, и по одной достаётся Бьянке и Паоло.

***

      — Да ты загугли и послушай их песни. Классная группа, — убеждает Беатриче. Альба смеётся, с улыбкой смотря на подругу. Занятия в школе заканчиваются, и теперь они медленно бредут по дороге домой.       — Что-то я сомневаюсь, что группа с названием «Ржавчина» может предложить что-то достойное. Нет, Беатриче, я не буду вбивать ЭТО в поисковик.       — И зря. Они будут давать концерт в Модене. Риккардо достал билеты, поехали с нами, Альба. Всё лучше, чем корпеть над учебниками. От учёбы отвлекаться тоже нужно. И это говорю тебе я, староста.       Альба мотает головой.       — Не хочу. Хочу провести вечер и ничего не делать, — признается она. — Что-то я устала от количества домашки.       — Так поехали с нами, развеешься. Ты точно из-за домашки грустная, а не из-за Кими?       — А из-за него мне чего быть грустной?       — Ну как, уехал, находится далеко. Не скучаешь?       — Скучаю, но у меня есть, чем заняться, как и у него, — пожимает плечами Альба. — Мой мир не сильно изменился после поцелуев с ним на скамейке.       Беатриче смеётся.       — Не очень романтично, Беллини!       — Но это правда — всё не вращается вокруг него. Так что…       Оно доходят до развилки.       — Ладно, передумаешь, дай знать. Приберегу для тебя билет.       — Хорошо, я напишу.       Альба, попрощавшись с Беатриче, направляется в сторону дома, достав телефон. Она только хочет открыть поисковик и прочитать про группу, о которой говорила подруга, как чья-то рука хватает её за локоть и втягивает в переулок. Беллини чувствует, как спина соприкасается со стеной. Она хочет возмутиться, но видит перед собой лицо Кими.       — Какого… — начинает Альба, но Антонелли целует её, и она так и замирает: прижатая к стене и с телефоном в правой руке. — Когда… Когда ты вернулся? — спрашивает она, когда Кими отстраняется.       — Час назад, — говорит он. — Я считал дни до возвращения в Болонью.       — Что, скучал по домашке синьоры Гирландайо? — поддевает она его, убирая телефон в карман юбки.       — Особенно по этому, — шепчет Кими и целует её. — Ничего не планируй на сегодняшний вечер. Я кое-что придумал.       — Завтра в школу, — напоминает Альба. — Если прогулка, то домой нужно вернуться не очень поздно.       — Думаю, мы припозднимся. Скажи родителям, что останешься ночевать у Беатриче.       — В начале недели? — приподнимает Беллини брови.       — Ну или можешь сказать родителям, особенно маме, что собралась на свидание со мной.       — У нас свидание?       — Да. Ты не хочешь?       — Хочу. Не люблю лгать маме и папе, — говорит она, кладя ладони на плечи Кими, обтянутые тканью чёрной футболки, — но, кажется, в этот раз придётся.       — Не врать, а чуть приукрасить ситуацию.       Кими вновь целует её, и Альба забывает, что хотела ему на это ответить.

***

      Вечером в Болонье прохладно, пусть уже и настаёт май, поэтому Альба поверх чёрного короткого платья с узором в виде маленьких вишен берёт кардиган. Волосы она оставляет распущенными, подводит глаза, рисуя чёрные стрелки, и наносит блеск на губы.       Теперь остаётся самое сложное — соврать.       Она спускается вниз и проходит в гостиную, где перед телевизором сидит папа.       — Ужин на плите, — произносит он.       — А мама где?       — У твоей тётки Донателлы что-то в очередной раз заболело, поэтому мама сорвалась к ней в Равенну. Проще назвать, что у неё не болело, — Альфред закатывает глаза. — Мама там же и останется ночевать. Я сказал ей, чтобы не вздумала по темноте возвращаться домой, пусть и небольшое расстояние. Опасно это — водить ночью.       Альба кивает и нервно крутит одну из пуговиц на кардигане. Она бросает взгляд на папу — ему она никогда не лгала. Папа всегда был лояльнее мамы и понимал её там, где Аллегра не могла. Ему не хотелось врать. И не хотелось утаивать то, что происходило у неё с Кими, даже если это что-то к чему-то у них не придёт.       Она считает, что плохо начинать отношения со лжи.       А у них отношения?..       Беллини отмахивается от этой мысли и подходит ближе к папе.       — Пап, я… Я иду гулять. Вернусь поздно, но я буду на связи, — и добавляет, решившись: — Иду гулять с Андреа. С Кими, пап, — исправляется она. — Он мне нравится. Я не знаю, что у нас получится, но знаю, что хотела бы попробовать. Не говори, пожалуйста, пока маме. Она ведь не особо обрадуется.       Альфред мягко улыбается, смотря на дочь, и кивает.       — Я ценю то, что ты мне это рассказала, Альба. Я представляю, как нелегко дались тебе эти слова. Особенно про маму, — подмигивает он. — Не скажу. Ты у нас с Аллегрой умная девушка. Взрослея, вела себя хорошо, ни в какие сомнительные истории не влезала. Даже из дома не сбегала. Я рад, что в твоей голове не только сплошная учёба, но ещё есть место и для влюблённости. Не скажу, — повторяет Альфред. — Только скажи хотя бы потом, встречаетесь вы или нет. Буду знать, где тебя искать.       — Пап! — восклицает Альба, чувствуя, как лицо вспыхивает.       — Иди, — взмахивает он рукой. — Ужин я себе сам подогрею. Буду есть его в гордом одиночестве…       Альба подходит к нему и, склонившись, звонко целует в щеку.       — Спасибо. Люблю тебя.       — Я тебя тоже. Хорошо вам повеселиться.       — Пап!       Альфред поднимает руку и треплет её по ставшей розовой щеке.       — Естественный румянец только украшает.       Альба отталкивается ладонями от спинки дивана и, взяв небольшую сумочку, хлопает входной дверью.

***

      Они стелят плед на траве на склоне Parco di Villa Ghigi, выбрав одну из точек, где люди не ходили, но на Болонью открывался захватывающий дух панорамный вид. Кими приходит не с пустыми руками, а с небольшой корзинкой, из которой достаёт две бутылки лимонада и бутерброды.       — Сам готовил, — говорит он, протягивая ей небольшой прямоугольник в шершавой коричневой бумаге. — Не бойся, Мэгги попробовала и сказала, что вкусно.       — Поверю, — улыбается Альба, принимая бутерброд. Бутылку с лимонадом Кими открывает и ей, и себе. — Почему это место?       — Хотел побыть в тишине после всех этих этапов гран-при. Отдохнуть от медиа-активностей, от людей. Побыть с тобой, — добавляет он, смотря на неё. — Мы ведь не особо смогли провести времени вместе.       — Да, ты поцеловал меня и уехал.       — Но я о тебе не забывал.       — Ну спасибо, Андреа. Что мне за это надо сделать?       — Можешь поцеловать меня, — с улыбкой предлагает он. Альба закатывает глаза и надкусывает бутерброд, оказывающийся вкусным — Антонелли не соврал, действительно, съедобно. — Альба.       — М?       — А ты… Ты скучала по мне?       Альба смотрит на него, чуть прищуриваясь.       — Сам как думаешь? — тихо произносит она.       — Думаю, что скучала, — также отвечает он, — потому что я скучал. И думал о тебе.       — Я тоже.       Кими пододвигается ближе и, решившись, касается пальцев её руки, не держащей бутерброд. Альба не возражает, не одёргивает руку, и он идёт дальше — переплетает её пальцы со своими. Ладонь у Антонелли крепкая, горячая. Они болтают о всякой чепухе: о школе, о домашней работе, об историях с одноклассниками, о том, как Риккардо в очередной раз не принёс ей вовремя заявления, и ей пришлось расписываться за синьору Коломбо (получилось очень похоже). Кими нравится слушать её голос, смотреть на неё, на её кудри и чувствовать, как она по-прежнему держит его ладонь в своей. От неё приятно пахнет духами с ежевикой, и Кими они кажутся подходящими Альбе (и самыми приятными на свете).       Вопрос соскальзывает с его губ, и Антонелли ничего не может с собой поделать.       Сегодня.       Он всё выяснит сегодня.       — Альба, ты будешь моей девушкой? — выпаливает он, и Альба, рассказывающая ему о диалоге с Беатриче про «Ржавчину», замолкает на полуслове.       — Так официально, — отмечает она шутливо, прокашливаясь — в горле неожиданно пересыхает. Беллини пытается скрыть своё волнение за шуткой, но это бесполезно — она чувствует, как гулко в ушах начинает отдаваться стук собственного сердца.       — Хочу, чтобы всё было ясно. Без недопониманий. Чтобы, когда у тебя спросят, есть ли у тебя парень, ты сказала: «Да». И я скажу, что у меня есть девушка. Не всем, — добавляет Кими торопливо, видя, как у Альбы вытягивается лицо. — Только тем девушкам, которые будут спрашивать.       — Спасибо, а то мне стало плохо, когда я представила, что ты со сцены это всем говоришь, — признаётся Альба, комкая упаковку из-под бутерброда. — Я буду твоей девушкой, Андреа, — в тон заданному вопросу отвечает она. Пусть из-за темноты Беллини не так хорошо видит его лицо, но растянувшиеся в улыбке губы — да. — Не улыбайся так самодовольно.       — Не могу, — Кими склоняется к её лицу, и Альба чувствует, как тёплое дыхание касается её щеки. — Девушка, которая мне очень нравится, согласилась со мной встречаться. Я счастлив.       Альба поднимает руку и аккуратно касается его волос, оказывающихся мягкими. Кими замирает и не двигается, позволяя ей делать всё, что она хочет. И она делает — сокращает между ними расстояние и накрывает его губы своими. Поцелуй со вкусом лимонада с манго, который он пил, съев бутерброд. Их пальцы, наконец, разъединяются, и ладонь Антонелли ложится на её талию, пока пальцы второй касаются щеки.       Ей кажется, что она могла бы остаться в этом моменте и на этом холме навсегда.