Эпизод двадцать девятый. «Благотворительный вечер» (Оскар Пиастри/Вирджиния «Джи» Нельсон)

      Оскар устраивается на постели поудобнее, с любовью во взгляде смотря на Джи, сидящую на его бёдрах. Её шорты с футболкой, как и его, валяются где-то на пороге спальни; на Нельсон остаются только чёрные трусы — бюстгальтер, снятый с неё Оскаром, теряется где-то у изножья кровати.       Пиастри любуется ею. Джи Нельсон невозможно не хотеть, и он ведёт ладонями по её плоскому животу, поднимается выше, касаясь аккуратной и округлой груди. Затем ладони кладёт на спину Джи, тянет на себя, и она с шумом выдыхает, чувствуя его губы на своей груди, которую он легонько прихватывает зубами, и «Боже», слетающее с её губ — лучший звук. Оскар хочет поменять их местами, но Джи говорит:       — Я хочу кое-что попробовать.       — Что?       — Завязать тебе глаза, — Джи тянет руку и достаёт из-под подушки его тёмно-синий галстук. Оскар узнаёт вещь — как-то надевал на один из вечеров, куда приглашали его с Ландо. Она сама волнуется — Пиастри видит, как слегка подрагивают её пальцы, но ей хочется пойти на это. — Если ты мне позволишь, конечно. Что-нибудь новое. Я такого никогда не делала, а ты?       — Я тоже.       Оскар смотрит на шёлковый аксессуар в её руках и думает, чтобы пойти на такое, нужно доверять человеку, ведь временно лишаешься одного из органов чувств. Ощущения становятся острее, ведь ты не знаешь, что для тебя подготовил твой партнёр.       Ландо с третьим бокалом коктейля превращается в философа и теперь, сойдясь с Шарлем в диалоге, выясняет, что является важным для отношений.       — Я считаю, что желание и страсть. И для отношений, и для секса. Если ты хочешь быть с человеком, то пойдёшь на всё, чтобы это осуществилось. Без страсти нельзя — надо же чем-то подпитывать отношения. Особенно, когда вы живёте вместе — быт. Быт — вот что уничтожает пары.       — Сказал тот, кого дома не бывает месяцев десять-одиннадцать в году, — хмыкает Шарль. — Где тебя и Лэйни быт успел потрепать?       — Слава богу, нигде, — Ландо делает глоток коктейля. — Я надеюсь, что мы будем этого избегать как можно дольше.       Оскар хмыкает, делая глоток коктейля, и думает, что избежать быта не получится, если Ландо задумал сделать Лэйни предложение. Но он молчит, слушая, как будет разворачиваться беседа дальше. Голос подаёт Шарль.       — Я бы сказал, что для отношений важна честность, — произносит он. — Было бы здорово, говори люди сразу друг другу, что чувствуют. Честно говорят. Что-то не нравится, что-то нравится — говори так, как есть, не смягчая слова. Жизнь так коротка, чтобы тратить её на всякие недоразумения. И недомолвки. И несказанное. И не гадать годами, как бы оно было, получи ты ответы на свои вопросы.       В квартире Ландо в Монако воцаряется тишина, и никто не решает как-то это прокомментировать. Даже Норрис ничего не говорит — как-то с сочувствием смотрит на Шарля, не опуская никакую колкую ремарку. И даже Александру не вспоминает, хотя, думает Оскар, Ландо только повод дай что-нибудь прокомментировать про Сен-Млё. Видимо, Джи и Лэйни всё же как-то положительно влияют на Ландо.       — Я бы выбрал доверие, — Джордж поудобнее устраивается в кресле и закидывает руки за голову, прикрывая глаза. — Считаю, что это основа отношений. Любых. И дружеских, и романтических. И в сексе без доверия нельзя. Если девушка не доверяет, ничего не получится.       Ландо прыскает.       — Вы посмотрите на него. Давно ли ты таким экспертом по отношениям стал? Напоминаю, что ты чуть классную девушку не упустил, и ещё бы немного, сидела бы Карми в компании Пьера и обсуждали бы они Тейлор Свифт. Без обид, Шарль, я знаю, что он твой друг, но вот мой друг, — Норрис указывает на Джорджа, — который был упрямым ослом и отказывался признавать очевидное. Всё говорил, что «она для него только инженер».       Шарль поднимает ладони, кивая.       — Так ты и Карми?.. — спрашивает Оскар у Расселла.       — Ага, — подтверждает Джордж, по-прежнему сидя с закрытыми глазами. — Мне хорошо с ней. Очень.       — Да, теперь ты можешь затыкать её поцелуем.       — Не жди, что мы будем ходить в паддоке за ручку и целоваться на каждом углу. Мне нравится позиция Оскара — быть вместе, но не делать из этого событие.       — На итальянке надо сначала жениться? — хмыкает Ландо.       — Она итальянка наполовину, — поправляет его Джордж.       — Ох, ну это, конечно, меняет дело. Оск, а ты что думаешь?       — Я согласен с Джорджем и Шарлем. И добавил бы сюда коммуникацию. Говорить. В любой ситуации — говорить, — Оскар переводит взгляд на своего напарника. — Этому меня научили отношения с Джи.       — Что, никто не выбирает страсть?       — На одной только страсти не построишь что-то крепкое, — отзывается Шарль. — Нужно что-то ещё.       — Да, а то быт убьёт всю страсть, — хмыкает Джордж, открывая глаза и насмешливо смотря на Ландо. — Лэйни ждать свадьбы не стоит?       — Вообще-то, стоит. Я работаю над этим.       — Работаешь? — хором переспрашивают Шарль и Джордж.       — То есть, это была не импульсивная идея, высказанная на детском празднике? — уточняет Оскар.       — Обижаете. Лэйни — та самая. Другая мне не нужна. И мы обязательно поженимся, — заверяет их всех Ландо, поднимая бокал. — Только бы сначала это всё подготовить, конечно…       Оскар обхватывает ладони Джи. Доверяет ли он ей? Конечно. Доверяет ли она ему, раз такое предложила? Он полагает, что да.       — Давай попробуем.       — Сниму, как только скажешь, — обещает она. — Только не молчи, если тебе некомфортно или неприятно, ладно?       — Ладно. Договорились.       Пиастри приподнимет голову и, Нельсон, склонившись, завязывает ему глаза и поправляет ткань, чтобы он точно не подглядывал. Завязывает средне, чтобы держалось, и чтобы при желании Оскар мог поддеть галстук пальцами и стянуть его вниз.       Он чувствует ладони Джи на своём теле: она касается плеч, ключиц, спускается ниже, на грудь, скользит по бокам, пересчитывая рёбра и с удовольствием отмечая, как кожа Оскара покрывается мурашками, а мышцы под пальцами напрягаются. Джи склоняется и целует Оскара в местечко за ухом, зная о его чувствительности; покрывает лицо поцелуями и целует в губы, углубляя поцелуй, когда Оскар отвечает.       Ладонь Нельсон скользит по животу и ниже, и она улыбается, когда Оскар с шумом выдыхает и запрокидывает голову, когда она касается внутренней стороны его бедра. Ей приятна его реакция, как и знание того, что она — причина этому.       — Джи… — шепчет он.       — Что? Тебе…       — Нет, нормально. Продолжай.       Но надолго его не хватает. Оскару не нужно видеть, чтобы найти ладонями её талию и прижать к себе, поменять их местами. Теперь Джи оказывается прижатой к постели, и ей нравится, как Пиастри покрывает поцелуями её тело, прекрасно помня и зная, что и как ей нравится. Ему не нужно видеть её тело, оно отпечаталось на подкорке как карта трассы. Джи тихо стонет, поджимает пальцы ног и прижимает Оскара ближе к себе, пока его губы спускаются всё ниже и ниже.       — Оскар, — вновь стонет она, вновь ёрзая по постели, и чувствует ладони Пиастри на своих бёдрах, придерживающего её и стягивающего с неё нижнее белье.       Он ничего не видит, но то, как извивается Джи под его ладонями, как пытается дышать и изгибается, сообщает ему всё, что нужно. Оскар отстраняется на несколько секунд, и рука Джи тянется к его плечу.       — Куда ты?       — Я здесь, — Оскар стаскивает с глаз галстук и отшвыривает его в сторону, а затем приподнимается и находит губы Джи, чтобы жадно поцеловать её. На него это непохоже (обычно они занимаются неторопливым и чувственным сексом), но он таким Джи нравится. — Я тебе доверяю, — шепчет он, двигая ладонями её таз. — Я хочу тебя видеть.       — Я тоже. Хочу видеть твои глаза, — отзывается она, притягивая его к себе за шею.       Потом, когда Джи приходит в себя и чувствует приятную усталость, растёкшуюся по телу, Оскар что-то вспоминает. Он шевелится, и Нельсон убирает голову с его груди.       — Чуть не забыл.       — Что?       — Льюис просил тебе это отдать, — Оскар тянется к прикроватному столику и, открыв ящик, достаёт оттуда чёрный плотный конверт, обвязанный алой лентой.       Джи, прижав простыню к груди, садится. Откинув волосы назад, она берёт конверт и, открыв его, достаёт оттуда приглашение, на которым крупным почерком с завитушками выведено:

Уважаемая мисс Вирджиния Энн Нельсон!

Имеем честь пригласить Вас на благотворительный вечер искусства, который состоится в Монте-Карло, Княжество Монако. В рамках вечера будет представлена коллекция произведений современных художников. Гости смогут познакомиться с живописными работами, принять участие в благотворительном аукционе и внести вклад в поддержку культурных и социальных инициатив. Собранные в ходе мероприятия средства будут направлены на реализацию благотворительных программ в сфере поддержки искусства, молодых талантов и социально значимых проектов. Будем признательны, если Вы окажете нам честь своим присутствием на этом вечере, где искусство — это всё. С уважением, Летиция Элизабет Кин Бланка Тереса Росарио Наварро Монтес Шарлотта Элеонора Мари Лу Мартен Шарль Марк Эрве Персиваль Леклер       Джи пробегается глазами по тексту: дальше идёт информация о времени и месте, о дресс-коде на мероприятие. Она поднимает глаза — Оскар смотрит на неё, сидя напротив.       — Что скажешь? — спрашивает он.       — Звучит здорово.       — Когда Льюис и Летиция спросили, хотела бы ты прийти, я сказал, что да. Тебе ведь нравится искусство.       — Нравится. Ты пойдёшь со мной?       — Пойду. Мне самому понравилась тема вечера.       Джи ещё раз бросает взгляд на дату.       — Придётся отпрашиваться с работы и лететь в Монако.       — Думаю, тебя отпустят. Кто-то же должен контролировать Ландо.       Она откладывает приглашение в сторону и смотрит на Оскара. Момент — и он лежит на спине с нависшей над ним Джи, опершейся ладонями о кровать по обе стороны от его головы. Простыня сползает с неё, и она не думает прикрыться. Пиастри требуется приложить усилие, чтобы перевести взгляд с её тела на её лицо.       — Ты не контролировал ситуацию.       — В какой-то момент, — соглашается Оскар. Джи поднимает руку и убирает пряди волос с его глаз в сторону, — но мне понравилось.       — Мне тоже. Спасибо, что доверился.       Оскар поднимает ладонь и касается её щеки, волос.       — В следующий раз я могу завязать тебе глаза?       — Можешь, — тут же говорит она. — Только без всяких этих связываний, ладно? И без плёток и наручников.       Оскар с улыбкой кивает.       — Идёт. Я сам не фанат подобного. Иди сюда.       Он заключает Джи в крепкие объятия и целует, рукой окончательно убирает простыню, которая им только мешает.

***

      «Вирджиния Энн Нельсон» выведено витиеватым почерком чёрной перьевой ручкой на карточке из плотного бежевого картона. Она бросает взгляд на соседние места. «Оскар Джек Пиастри» слева и «Джордж Уильям Расселл» справа.       — Что думаешь? — раздаётся рядом голос Оскара.       — Почему рядом не Ландо?       — Тебе дали от него отдохнуть хотя бы один вечер, — усмехается он.       — И как-то я в своём платье от Zara не особо вписываюсь, — добавляет Джи, оглядывая себя.       — Глупости, — не соглашается с ней Пиастри и отодвигает для неё стул. — Ты прекрасна, — он треплет её по плечу и отходит, чтобы поздороваться с Пьером, Нико Хюлькенбергом, пришедшим с женой, и с Габриэлем Бортолето.       Джи поправляет колье на шее, взятое на время у Мишель, сестры Лэйни, и озирается, смотря по сторонам. Помещение, поделенное на нескольких тематических зон, в зависимости от того, какой национальности художники, утопает в зелени. Она замечает стоящую у входа и встречающую гостей Бланку Наварро — девушку Карлоса Сайнса в бежевом платье, отделанном зелёным кружевом по верху и по подолу и с вышивкой в виде зелёных листьев по всему наряду. Рядом с Бланкой она видит Шарлотту Мартен — та отдаёт предпочтение тонкому чёрному кружевному платью с полупрозрачными ставками по бокам, которое выгодно подчёркивает тонкую талию. Шарлотта с широкой улыбкой встречает участников вечера и негромко переговаривается с Бланкой.       — Шарль, ты видел, во что она одета? — раздаётся где-то сбоку негромко женский голос. Джи смотрит вправо и видит «сладкую парочку» — Шарля в смокинге и Александру в золотистом платье, явно роскошном и взятом у какого-нибудь именитого дизайнера.       — Видел. И мне всё равно, Алекс, во что Шарлотта одета, — устало произносит Шарль.       — Тогда почему ты туда смотришь?       — Потому что жду Валери и Макса.       «Слышал бы это Ландо — такой эксклюзив пропадает», — хмыкает Джи, старательно изучая орнамент на тарелке и представленное на карточке меню на вечер. По воле судьбы ей нужно знать не только о своей команде, но ещё и командах-соперниках, поэтому об отношениях Леклера и Сен-Млё она наслышана не только из-за Ландо, но и благодаря собранной информации. Нельсон не очень любит все эти слухи и сплетни, но считает, что доля правды в них присутствует — иначе всё бы это не появлялось.       — Ясно, — произносит Алекс и отворачивается, скрещивая руки на груди. Шарль устало трёт лицо ладонью, упирается локтем в стол и вперивается взглядом в стоящую на столе вазочку с маленьким букетом цветов. Больше в сторону выхода он не смотрит. — Значит, тебе компания Валери, Макса или Шарлотты интереснее, чем моя.       — Не начинай, пожалуйста, мы на публике.       Джи очень хочет их не слушать, исчезнуть куда-нибудь, но нет, приходится сидеть и быть свидетелем их ссоры, потому что, к сожалению, пара разговаривает негромко, но их слышно. Она смотрит на Оскара — тот по-прежнему занят разговором с четой Хюлькенбергов и Габриэлем.       Справа отодвигается стул, и на него садится Джордж. Он поправляет рукава чёрного костюма и ободряюще улыбается Джи.       — Привет, Джи.       — Привет.       При Джордже Шарль и Александра уже не занимаются выяснением отношений. Места понемногу занимаются: по диагонали Нельсон видит знакомые кудри — Ландо, сидящий между Кими и Карми. На последнюю не в мерседесовской форме смотреть непривычно, но Джи не может не отменить, что чёрное платье с глубоким вырезом на спине ей очень идёт. И у Карми на шее тоже колье, которое сочетается с бриллиантовым браслетом на её запястье. Ландо что-то говорит ей, достаёт — Джи читает это по его улыбке, не предвещающей ничего хорошего, и потому, как смотрит на него Карми и ему отвечает, она это терпеть не собирается. Жаль, что с ним сегодня не было Лэйни, но она была занята съёмками подкаста в Лондоне, который хотела очень давно снять.       Собираются почти все гонщики, за исключением некоторых (кто-то не смог прилететь, у кого-то были свои планы, кто-то просто не отозвался), но Летиция, судя по её блестящим глазам, и этому рада. Она в красном шёлковом платье в пол стоит на сцене вместе с Бланкой, Шарлем и Шарлоттой (последние предусмотрительно расходятся, становясь рядом с Кин и Наварро).       — Большое спасибо, что нашли время и пришли на этот благотворительный вечер. Я знаю, что находить свободное время гонщику — нелегко, поэтому я очень рада, что вы все здесь со мной. С нами, — исправляется она, с улыбкой глядя на Шарля, Бланку и Шарлотту. — Без помощи Шарля, Бланки и Шарлотты я бы не справилась. Спасибо вам.       — А что же ты, как арт-координатор, не помогла? — интересуется Валери Вермейрен, полуобернувшись на стуле, у Александры. На ней белое платье, выполненное в греческом стиле, короткие волосы завиты, мелкие кудри обрамляют лицо. Валери приходит с Максом, который сидит на другом конце стола и что-то объясняет Франко. — Помощь никогда не бывает лишней. Два арт-координатора лучше, чем один.       Александра сдержанно улыбается.       — Если бы меня попросили, я бы, безусловно, помогла. Но ко мне никто не обращался.       — Конечно, — снисходительно произносит Валери, и в этом слове столько издёвки, что это можно почувствовать. Чувствует, судя по промелькнувшей на секунду злости в глазах, и Сен-Млё, но у неё хватает сил публично отношения не выяснять.       — Но вернёмся к теме вечера — искусству, — продолжает Летиция. — Картины поделены на секции, критерий — национальность автора. Здесь у нас французские, итальянские, английские и испанские художники. Если вам приглянется та или иная картина, обращайтесь к мисс Наварро. Она с удовольствием вам всё расскажет и покажет. И если захотите сделать пожертвование, с этим тоже к ней. Всем спасибо! И приятного аппетита!       Оскар касается руки Джи.       — Порядок? — шепчет он, склонившись к её уху. Нельсон кивает, беря вилку.

***

      Ландо, оперевшись ладонью о спинку стула Оскара, склоняется к уху напарника:       — Сделай что-нибудь.       — Не понял.       — Джи совсем тоскливо, — кивает он на Нельсон, стоящую у стены с бокалом шампанского и грустно смотрящую куда-то в окно. До этого она недолго болтала с Карми и Бланкой. — Скрась вечер даме. Развесели.       — Как? — спрашивает Оскар и до него доходит, у кого он спрашивает. В глазах Норриса зажигается лукавый огонёк. — Впрочем, забудь, что я сказал. Я…       — Нет-нет, Оск. Сейчас что-нибудь придумаем.       — Я, пожалуй, сам. Не хотелось бы потом мелькать в статьях.       Ландо хлопает Оскара по плечу, качая головой.       — Боюсь, вы оба скучные, чтобы мелькать в статьях. То ли дело я, — вздыхает Норрис. Оскар показывает напарнику наклониться максимально близко.       — В статьях могут мелькать после этого вечера Валери и Александра. Если не сдержатся и подерутся.       — Ты тоже заметил?       — Думаю, все заметили.       — Валери, говорят, всегда такая — может спросить что-то не очень удобное в лоб. Ну и любит провоцировать. Идеальная пара для Макса, — Ландо прокашливается и выпрямляется. — Я там увидел неплохую картину одного английского художника. Морская тематика. Думаю, она будет неплохо смотреться в гостиной.       — Отличная идея, — отзывается Оскар.       — Развлеки даму, — напоминает Норрис, отходя от него. — Я серьёзно, Оск. Я вёл себя хорошо весь вечер, никуда не влез.       Оскар сидит несколько секунд за столом, а после поднимается на ноги и направляется к Джи, у которой на лице читается вселенская мука. Больше всего на свете ей хочется вернуться домой, снять платье и забраться в ванную, полную пены, чтобы смыть с себя насыщенный эмоциями вечер и усталость. А потом забраться в постель, под тёплое одеяло. Нельсон думает о том, что все вокруг выглядят слишком роскошно, и даже ей, не страдающей низкой самооценкой, некомфортно.       — Как тебе вечер?       — Я купила две картины, — сообщает Джи. — Повесим их в родительской мастерской. Бланка так красиво рассказала о французских художниках, что я не устояла. И даже Ландо ведёт себя прилично, — шутит она.       Оскар берёт её за руку и, склонившись к уху, шепчет:       — Пошли отсюда.       — С удовольствием, — Джи особо расстроенной не выглядит. — Ноги отваливаются на этих каблуках. Да и это платье… Чем я думала, когда его надевала? Оно казалось мне таким классным.       — Оно классное.       За пианино оказываются Льюис и Шарль, решившие сыграть в четыре руки и повеселить публику. Смех перемешивается с музыкой, и Оскар и Джи пользуются создавшимся шумом. Пиастри тянет её за собой, но только не в сторону выхода, а куда-то в закоулок.       — Что мы…       Джи чувствует губы Оскара на своих. Он притягивает её к себе, скользя ладонями по телу, комкая ткань тёмно-синего платья, обшитого голубым кружевом. Её пальцы цепляются за ткань его пиджака, Оскар толкает её к стене, продолжая целовать.       — Оск… — шепчет Джи, когда Пиастри с губ переключается на её шею, целуя кожу рядом с колье. Она запускает пальцы ему в волосы, мягко сжимая и чувствуя, что ещё немного, и ноги перестанут её держать.       — Хочу попробовать что-нибудь новое, — отзывается Оскар, кладя ладонь ей на бедро и начиная приподнимать подол платья. — Что скажешь?       Когда он так на неё смотрит своими тёмно-карими глазами; когда у него вот так падают пряди на лицо, Джи понимает, что не может ему отказать.       Она накрывает его ладонь на своём бедре и тянет ткань платья ещё выше.