Глава 2. «Кот»

У новеньких есть день на то, чтобы выстроить первое впечатление о себе в стенах школы. Но что делать, если ты «старенький», и ярлыки уже давно повешены на тебя? Игнорировать. Очередная неделя в школе не задалась. Сплетни не утихали, а, наоборот, возрастали в геометрической прогрессии. Отчасти из-за того, что Хейган не успокоился. Его популярные друзья-баскетболисты смеялись, стоило ей пройти мимо или просто появится в их поле зрения. Она никогда не была популярна среди учеников школы, хотя имела деньги, чувство стиля и колкий язык. Ее отказ играть в их жестокие игры, отказ травить тех, кто слабее, был для них чем-то чуждым, подозрительным. Он отталкивал «популярных детишек» сильнее, чем любая ее колкость. Они чувствовали в ней чужого. И они были правы. Бесплатное шоу одного актера в столовой, где он скинул ее пустой поднос со стола, напомнило о восьмом классе. Шумная перемена. Дарси тихо сидела на третьей парте. Томми Хейган, проходя мимо, не просто скинул, а размашисто сгреб с парты все ладонью — ручки, учебник, тетрадь. Они разлетелись по грязному полу. — Ой, нечаянно, — фальшиво пропел Томми с улыбкой до ушей, оглядываясь на Стива, ища одобрения. А тот не смотрел на него. Он смотрел на ручку, что прикатилась к его ногам, ударившись о модный кроссовок. Он замер, смотря на этот чертов пластик. А затем просто перешагнул его. И тогда он заглянул в ее глаза. И увидел... ничего. Пустоту. Медленно, с ледяным спокойствием, она опустилась на колени и начала собирать. — В следующий раз будь аккуратнее, Томми. Хейган был канистрой бензина, а Дарси — пороховой бочкой. Это была война двух горючих смесей. От кого школа быстрее взлетит в воздух? На парковке он ждал девушку после уроков, прислонившись к ее «Мустангу». Дарси подошла к машине уверенно и, прислонившись к кузову, закурила, хотя сама представляла, как будет мыть машину от пальцев склизкого парня. Томми окинул ее нечитаемым взглядом. — Что с тобой не так, Хейган? — лучшая защита — нападение. — Что с тобой не так, Арджент? — Он слабо улыбнулся. — Почему не бежишь от позора, от всех этих сплетен? Ты же вроде всегда так делаешь. Дарси не ответила сразу. Она медленно докурила, смотря на него так, будто рассматривает интересное, но не опасное насекомое. Затем спокойно потушила сигарету о подошву своего каблука и бросила окурок на землю, к его ногам в модный кроссовках. — А почему я должна бежать, Томми? От тебя? Ты что, сам не заметил? Твой король, — она кивнула в сторону школы, где, может, вдали стоял Стив, — уже давно сменил трон на семейную жизнь с Нэнси Уиллер. А ты все еще тут, воюешь с призраками прошлого. Мне почти жаль тебя. Ты остался единственным зрителем в зале после того, как спектакль закончился. Она открыла дверь машины, села. Перед тем как захлопнуть дверь, она посмотрела на него через открытое окно. — Но тебя бесит не мой побег, Хейган. Ведь ты зациклен на моем унижении с восьмого класса, — она повернула ключ зажигания под его заинтересованно поднятую бровь. Мотор зарычал, словно в доказательство его слов. — Сначала ты просто ожидал одобрения Стива, которого не последовало. А теперь тебя бесит моя непредсказуемая реакция. Отсутствие слез или страха, — Она понимающе улыбнулась. — Да ты просто садист! Томми замер. Его уверенность дала трещину. — Кто? Садист? — Он смотрел ей в глаза, ища хоть намек на страх, на блеф. Не находил. Он видел только холодный расчет. Впервые за долгие годы он столкнулся не с жертвой, а с равной по жестокости силой, и эта сила была готова перейти черту, которую он сам никогда не осмеливался пересечь. Он отступил. Не сразу. Сначала его тело напряглось, сжалось, будто готовое к драке. Но потом, под этим безразличным, оценивающим взглядом, его плечи опали. Он отшатнулся от машины, руки безвольно опустились. — Ты сумасшедшая, — прошипел он, но в его голосе уже не было прежней силы. Было отвращение, смешанное с первым проблеском животного страха. Она подмигнула, сложив руки в виде пистолета и сделав вид, будто она выстрелила с коротким звуком затвора. — Оставь меня в покое, Хейган. Или пистолет перестанет быть метафорой твоего проигрыша. Дарси выехала с парковки, но вместо того, чтобы почувствовать триумф, ощутила лишь пустоту. Пороховая бочка сдетонировала, но взрыв оказался слишком маленьким, слишком... бытовым. Но под ребрами, на месте старой боли, не стало легче. Эта победа была как стрельба по картонным мишеням — шумно, но бесполезно. Дом оказался пуст, «Пикапа» отца не оказалось во дворе. Арджент поднялась на второй этаж в свою комнату, выложила «Кольт» на письменный стол, и, достав нужные приспособления, приступила к его разборке и чистке. Ее пальцы работали автоматически: вытряхивание магазина, снятие затвора, протирка ствола. Каждое движение было отточенным ритуалом, который очищал не оружие, а ее мысли. В ритме щелчков и скольжения тряпки по стали беспорядок дня начал упорядочиваться. Дарси легла на кровать, рассматривая потрепанное временем оружие. Она невесомо провела пальцем по именной гравировке на стволе. Подарок отца для воспитанного им же солдата. Солдат — это не о дисциплине и боевых навыках, — вспомнилась его фраза, — это о том, что внутри. Это состояние души. Ими не становятся, ими рождаются. Дарси хотелось бы родиться в семье обычного продавца ларька или фермера. Но судьба — странная штука. Она играет с жизнями людей жестоко, в свое удовольствие. Внезапный звонок прервал ее размышления. Эта мелодия была знаком снаружи, говорящая о том, что не стоит слишком долго заниматься самокопанием. Дарси быстро поднялась с кровати, направляясь к родительской комнате. Точнее, уже как год, отцовскую. Она была просторной и светлой, впрочем, как и весь дом. Мама любила наводить уют. Здесь все напоминало о ней: светлые занавески на окнах, плед на кровати, книжные полки с популярными любовными романами, которые она читала перед сном. Иногда папа отбирал книгу из ее рук и вслух зачитывал ванильные диалоги главных героев. А на весь дом раздавался заразительный смех и визг русоволосой улыбчивой Лорел. Теплая улыбка расползлась на лице младшей Арджент. На секунду показалось, что она услышала этот смех прямо здесь и сейчас. Но нет. Она была в комнате, где пахло пылью, коробками с вещами и старым деревом, а не духами матери. Рабочий телефон отца обычно звонил только тогда, когда он был дома, словно Джозеф позаботился о том, чтобы так было всегда. Но сегодняшний день был одним большим сбоем. — Кот? — Послышался мужской голос, с грубым акцентом, похожим на немецкий. Дарси нахмурилась. — Договор о поставках в силе, я обо всем позаботился. Арджент быстро повесила трубку на место. Рабочие вопросы отца никак ее не касались. Но почему отца назвали его военным позывным? Тишина в комнате стала иной. Не пустой, а напряженной, наполненной неозвученными вопросами. Воздух, пахнущий пылью и старым деревом, теперь казался ей пахнущим чужим табаком и холодным потом. «Кот». Не «мистер Арджент». Не «Джозеф». Кличка. Оперативный позывной. Это не ее дело, но... Ее взгляд упал на рабочий стол. Обычный беспорядок: счета, каталоги, зажигалка. Но теперь она видела не хаос, а поле для поиска. Она не просто дочь, зашедшая в кабинет. Она была солдатом на задании, получившим первую зацепку. Она медленно провела ладонью по столешнице, как бы сканируя ее. Полоса пыли осталась на руке. Затем открыла правый верхний ящик. Папки с накладными. Ничего. Левый ящик — канцелярия. Ее руки действовали сами по себе, судорожно перебирая предметы и возвращая их в прежнее положение. Никаких заключенных договоров или нужных бумаг. Сейф с кодом, который она точно знала наизусть, щелкнул при вводе даты ее рождения. Настоящий любящий отец. Но внутри ничего подозрительного — пачка денег, паспорт, «Глок». Под матрасом кровати — ничего. За картиной над ней — тоже. Зато на полке между книгами «Убить пересмешника» и «Портрет Дориана Грея» она увидела кусочек картонного нечто. Она медленно отодвинула книги и нашла странную папку, достаточно толстую и увесистую, взяла ее. Затаила дыхание. Прочла название несколько раз. В бледных тонких руках оказалась толстая папка с надписью: «Хоукинская исследовательская лаборатория. Отделение псионики. Совершенно конфиденциально». Бред. Голова закружилась. Дарси протерла глаза рукой, надеясь избавиться от видения. Но стерильный запах, исходящий от предмета в руках, говорил об обратном. Папка настоящая. Не иллюзия. Правда в твердом переплете. Не ложь с улыбкой на лице. Мама работала в лаборатории, да. Но кем? Лаборантом? Химиком? Помощницей? Дарси осознала, что Лорел никогда об этом не упоминала. Лишь ее нежное: «Я на работу». Каждое утро после завтрака. А потом она умерла. Всплеск радиоактивных элементов унес множество жизней в лаборатории тогда. Это была официальная версия, от человека, сообщившего о ее смерти. Состоялись похороны с закрытым гробом. Дарси не дали увидеть мать в последние минуты перед теперь вечным расстоянием в два метра под землей. Аргумент, не оставляющий права на вопросы. Русая медленно опустилась на пол, подогнув ноги под себя. Руки похолодели. Псионика. В памяти всплывали какие-то заучные термины, которые мать произносила еще в ее детстве. Изучение психических явлений. Телекинез. Телепатия. Психометрия. Единицы ментальной энергии. Пальцы затряслись. Дыхание перехватило, когда она начала перелистывать страницы, в которых тезисно было написано о жестоких экспериментах над детьми. ...реакция на сенсорную депривацию... ...повышение пси-потенциала через стресс-стимуляцию... Фотографии прилагались. Зернистые черно-белые, но на них было четко видно с дюжину бритых детей в одинаковых сорочках. Столы с датчиками, комнаты полностью белые, как в психиатрических клиниках. И ни одного имени, лишь цифры. А рядом: «Субъект» ...