1.3 Принц из дворцового сада

Османская империя, Эдирне. Март 1444 года.       Сквозь прозрачные высокие окна проглядывало тёплое весеннее солнце. Его лучи упали на белые мягкие подушки и озарили лицо спящей девочки. Айше зажмурила глаза, перевернулась на другой бок и накрыла голову одеялом, стараясь скрыться от яркого света.       Внезапно раздался настойчивый стук в дверь, но девочка никак не отреагировала и продолжила лежать в кровати. Звук повторился ещё несколько раз, но Айше делала вид, что ничего не слышит. Через пару минут наступила умиротворяющая тишина. Девочка довольно улыбнулась, как вдруг раздался неприятный дверной скрип.       — Всё ещё спите? — ворчливо спросила вошедшая Сельчук. — Уже наступило утро, пора вставать! Негоже молодой девушке целый день валяться в кровати.       — Ещё слишком рано…– пробубнила Айше. — Вы не даёте мне выспаться.       — Рано? Вы, милочка, вообще на часы смотрели? Скоро будет время обеда, а вы всё ещё в кровати! Что скажет ваш отец, когда увидит, что его любимая дочь до сих пор не проснулась?       — Мой отец наверняка во дворце султана. Он ничего не узнает — зевнув, ответила Айше.       — Нет, сейчас он сидит у себя в кабинете, в нашей резиденции, и если вы, моя дорогая, не соизволите встать с кровати, я вытащу вас оттуда силой, Аллах мне в этом свидетель.       — Я не хочу снова заниматься каллиграфией или вышиванием. Это ужасно скучно!       — Я прощаю вас за столь равнодушное отношение к учёбе и моему труду, но спешу сообщить, что сегодня мы не будем этим заниматься.       — Не будем? — удивлённо спросила Айше и поднялась с кровати. — Вы придумали какой-то новый способ, чтобы помучить меня?       Сельчук тяжело вздохнула и ответила:       — Нет, сегодня ваш отец вместе со своим сыном Ибрагимом отправится во дворец падишаха, и мы поедем вместе с ними.       — Неужели Ибрагим вернулся? — радостно воскликнула Айше. — Я так давно его не видела!       — Ваш брат приехал в резиденцию Халиль-паши вчера вечером.       — Ну, наконец-то будет хотя бы что-то интересное, а не эта скучная каллиграфия.       — Ваш отец велел мне разбудить вас и привести в порядок, так что поторапливайтесь и не капризничайте.       — Капризничают только маленькие дети, а я взрослая. Мне уже двенадцать! — подметила Айше и гордо подняла подбородок.       — Не спорю, что вам двенадцать, но временами вы ведёте себя как маленький ребёнок.       — А вы ведёте себя как старая занудная карга!       — Что за выражения, Айше-хатун? Ума не приложу, где вы нахватались таких слов. Ох, пожалеет ещё Халиль-паша, что не повесил вам замок на дверь. Вот, к примеру, Керен, дочь моей знакомой, всё время сидит дома, ведь так велит ей отец. Досуг свой она проводит за чтением книг и вышиванием. Может быть, Керен и устаёт от рутины, но слова дурного сказать не смеет, потому что знает, что если она ослушается отца, он устроит ей такой выговор… никому мало не покажется. Вот, что называется правильное воспитание! Керен должна быть вашим примером для подражания. Умная, добрая, покладистая – иными словами, идеальная жена.       — Не знаю эту девушку, но уже ей сочувствую. Её отец просто изверг!       — Эх, а говорите, что вы взрослая, хотя ничего в этой жизни не понимаете, — удручённо сказала Сельчук. — Ну, ладно, что-то мы с вами заболтались. Солнце совсем скоро будет в зените, а вы до сих пор не собраны. Быстрее вставайте!       Айше нехотя поднялась с кровати, подошла к тазу с чистой водой и умылась. Наставница нарядила её в красивое синее шёлковое платье с длинным подолом, украшенным золотыми узорами. Девочка села на диван, а Сельчук примостилась рядом и принялась расчёсывать её длинные каштановые волосы.       — Айше-хатун, скажите мне, вы совершили вчера перед сном молитву?       Сердце девочки ушло в пятки. Вчера она вернулась с прогулки очень поздно. Что если Сельчук видела её?       — Сегодня утром вы проснулись очень поздно и забыли совершить утреннюю молитву – это просто ужасно! Если ваш отец узнает об этом, он сделает мне серьёзный выговор, а может быть и вовсе выгонит из дворца и лишит работы.       «Вот и отлично», — подумала Айше.       — Любому мусульманину необходимо молиться по пять раз в день, а вам в особенности. Вы же не хотите разгневать Аллаха?       — Конечно, нет, — заверила её девочка.       — Вы не ответили на мой вопрос, Айше-хатун. Вы совершили вчера молитву перед сном или нет?       — Да, разумеется.       — Это хорошо, но вот только я не слышала этого.       — Вы что сидели у меня под дверью?       — Нет, но если я узнаю, что вы соврали мне, то я буду сидеть не под дверью, а в этой комнате от рассвета до заката и следить за вами.       — Я бы не стала вам врать, — заявила Айше и посмотрела на неё большими и честными глазами.       Наставница недовольно что-то проворчала и собрала волосы девочки в красивую косу, а затем покрыла голову Айше лёгким белым платком.       — Ну вот, теперь вы выглядите намного лучше, — улыбнувшись, сказала Сельчук, — можно отправляться во дворец.       Раздался стук в дверь, и девочка тут же соскочила с дивана. Она медленно подошла к двери и в надежде спросила:       — Кто там?       — Это я, — ответил юношеский голос. — Можно войти?       Айше схватилась за ручку и открыла дверь. Перед ней стоял высокий юноша пятнадцати лет с короткими тёмными волосами и большими карими глазами. Одет он был в праздничный зелёный кафтан, подвязанный чёрным поясом с дорогой серебряной застёжкой. На его ногах красовались новые кожаные сапоги.       Девочка сразу же узнала юношу. Она лучезарно улыбнулась и бросилась в его объятья.       — Ибрагим, ты вернулся!       Он крепко обнял её и покружил вокруг себя.       — И я очень счастлив видеть тебя, сестрёнка. И вас, Сельчук-хатун.       Женщина встала и вежливо поклонилась в ответ.       — Ты совсем забыл про нас! — недовольно заявила Айше. — Последний раз ты приезжал в резиденцию отца два года назад!       — Каюсь, виноват, но учёба – дело ответственное.       — Ты нисколько не изменился, всё такой же скучный.       — А ты всё так же много бурчишь без причины, — Ибрагим улыбнулся и потрепал сестру по плечу, — хотя нет, в тебе что-то изменилось за эти два года.       — И что же? — в надежде спросила Айше. — Моё лицо? Оно похорошело, не правда ли?       Ибрагим задумчиво почесал голову и ответил:       — Нет, я хотел сказать, что ты сильно выросла. В прошлую нашу встречу ты была на две головы ниже меня, а сейчас уже по плечо! Совсем скоро будешь такой же высокой, как я.       Айше саркастично закатила глаза и пробубнила:       — Я не хочу быть такой же высокой, как ты. Я надеялась, что стала красивее.       Ибрагим неловко рассмеялся.       — Куда тебе становиться ещё красивее? Ты хочешь затмить своим великолепием всех членов нашей семьи?       — Нет, но спасибо за комплимент.       — Ну, что за манеры… — недовольно пробормотала Сельчук.       — Если честно, — продолжил Ибрагим, — ты стала очень похожа на свою мать.       — Но ты же тоже ни разу не видел её! Твоя мать тебе это сказала?       Ибрагим опустил взгляд и слегка кивнул.       — Она говорит, что у тебя её глаза.       Айше подбежала к зеркалу и начала разглядывать своё лицо.       — Отец рассказывал мне, что моя мать была самой красивой и доброй женщиной, которую он когда-либо встречал и…       — Довольно, Айше-хатун! — сердито перебила её Сельчук. — У вас нет никакой совести и уважения! Ваша мать умерла, а мать Ибрагим-бея жива! Подумайте, как было бы ей неприятно услышать подобные слова.       Девочка смутилась и робко взглянула на брата.       — Прости, я сказала это случайно и не желала оскорблять твою мать.       — Ничего, всё в порядке, — понимающе ответил Ибрагим. — К тому же, я знаю, как наш отец относился к твоей матери.       Сельчук тяжело вздохнула и покачала головой.       — Ах, да, — спохватился Ибрагим, — Халиль-паша вместе со слугами ожидает нас возле ворот. Думаю, нам пора выходить. Не хотелось бы заставлять его долго ждать.       Айше радостно захлопала в ладоши и выбежала во двор. Счастливый Ибрагим и недовольная Сельчук последовали за ней.       Резиденция великого визиря находилась совсем рядом со дворцом падишаха. Их разделял лишь высокий решётчатый забор. Айше часто приезжала сюда, но каждый раз поражалась красоте райских садов и великолепных построек.       Территория дворца была намного больше резиденции великого визиря. Здесь находились чудесные зелёные сады с высокими деревьями и диковинными цветами; небольшая, но роскошная мечеть; двор дивана, казармы дворцовой школы янычар и белокаменные конюшни. Гарему султана, ключи от которого хранились у евнухов, отводилась во дворце отдельная часть. В западной части резиденции велось строительство новой библиотеки. Внутри самого дворца расположилось колоссальное количество комнат и коридоров. Каждое из помещений поражало своим величием и дорогим убранством. Повсюду висели хрустальные люстры. На полах лежало множество изысканных ковров ручной работы. На потолках виднелись тысячи маленьких золотых узоров, а стены были облицованы мраморными плитами.       Айше вместе с отцом, братом и наставницей зашла внутрь дворца и очутилась в одном из бесчисленных длинных коридоров, в каждом из которых дежурили бостанджи. По правую сторону от них находились три толстые дубовые двери, а по левую – множество окон с узорчатыми решётками. Недалеко от входа расположилась большая деревянная скамья, на которой сидел мужчина и внимательно читал какую-то книгу. Когда он заметил великого визиря, тут же встал и подошёл к Халиль-паше. Айше не услышала, что именно он сказал её отцу, но догадывалась, что ближайшие несколько минут ей снова придётся сидеть здесь вместе с Сельчук.       — Ибрагим, Айше, — обратился к детям великий визирь, — никуда не уходите, я скоро вернусь.       Айше тяжело вздохнула и села на деревянную скамью рядом с братом. Халиль-паша скрылся за одной из дубовых дверей.       Обычно в резиденции султана было достаточно холодно из-за мраморного покрытия стен, однако сегодня выдался весьма тёплый день. Яркое солнце, проникающее сквозь окна, разморило Сельчук, но она изо всех сил старалась бороться с дремотой. Айше практически никогда не могла долго усидеть на одном месте, а подобное ожидание навевало на неё неимоверную скуку. Девочка встала коленями на скамью и выглянула в окно.       Некоторые из деревьев в саду позеленели, и их ветви мирно покачивались на ветру. На клумбах виднелись недавно распустившиеся цветы. В небе летали быстрые ласточки, издревле символизировавшие приход весны. Возле окна порхала маленькая бабочка. Айше сразу же заприметила её. Насекомое сделало несколько кругов над красными тюльпанами, но, не выбрав ни один из цветков, уселась на край оконного отлива и раскрыла тонкие синие крылышки, чтобы погреться на солнце.       Девочка заворожённо смотрела. Она взялась пальцами за решётку и приблизилась к окну. Насекомое резко вспорхнуло в небо и полетело в сторону клумб, усеянных голубыми незабудками. Айше взглянула на Сельчук, которая мирно посапывала, оперевшись о спинку скамьи, а после посмотрела на Ибрагима. Юноша стоял в конце длинного коридора и задумчиво рассматривал золотые узоры, изображённые на потолке. Девочка медленно поднялась со скамьи, на цыпочках прокралась к двери и вышла наружу.       Айше подошла к клумбам и обнаружила насекомое на одном из цветков с голубыми лепестками. Девочка села на корточки, чтобы лучше рассмотреть бабочку. Насекомое, почувствовав опасность, снова вспорхнуло ввысь и полетело вглубь сада. Айше бросилась за ним, старясь не упустить из виду.       Волшебное создание никак не хотело останавливаться и летело вперёд. Айше продолжала преследовать бабочку, петляя среди зелёных изгородей. Девочка не была уверена, что найдёт дорогу назад, но сейчас её это не особо волновало. Бабочка в очередной раз скрылась за кустами барбариса. Айше ускорилась и захотела повернуть направо, но перед ней резко возник человеческий силуэт. Она не успела остановиться и с размаху налетела на незнакомца.       Девочку немного отбросило в сторону, но она смогла ухватиться за ветви кустарника, устояв на ногах. Айше поправила подол платья и раздражённо взглянула на фигуру перед ней. Это был юноша в длинном золотистом кафтане, расшитом драгоценными камнями и беличьим мехом. На его голове красовалась чёрная феска, обмотанная белой тканью, из-под которой выбивались прямые русые волосы. На вид ему было чуть больше пятнадцати лет. Он удивлённо посмотрел на Айше, которая была крайне расстроена тем, что потеряла из виду красивую синюю бабочку.       — Ну, вот, она улетела.       — Кто улетел? — спросил юноша.       — Бабочка! — недовольно ответила Айше. — Такая красивая с большими синими крыльями. Я шла за ней от самого дворца, но столкнулась с вами и не заметила, куда именно она упорхнула.       — Простите, а мы с вами знакомы?       — Полагаю, что нет, — девочка окинула его оценивающим взглядом. — А почему вы гуляете по садам султана один? Вы сын одного из визирей?       — Вы опередили меня, — незнакомец мягко улыбнулся. — Нет, я не сын визиря, но падишах разрешает мне иногда прогуливаться по садам возле дворца. А что же вы делаете здесь?       — Мой отец Чандарлы Халиль-паша – великий визирь Османской империи. Он разрешил мне и моему брату Ибрагиму отправиться вместе с ним во дворец. Я надеялась, что мы погуляем по этому великолепному саду, но у отца снова появились какие-то дела, и он велел нам ждать его в коридоре возле чёрного входа.       — То есть вы ослушались его?       Айше поняла, что сболтнула лишнего.       — Ну, в помещении было очень душно, поэтому я решила выйти на улицу. Там я увидела прелестную бабочку, а потом… — она задумалась, а юноша продолжил изучать её взглядом. — Впрочем, неважно. Если что меня зовут Айше. А вас?       — Очень приятно познакомиться, Айше-хатун. Меня зовут Хасан.       — Вы сказали, что ваш отец не визирь, но тогда, что вы делает во дворце?       — Я живу здесь несколько месяцев.       — Здесь? — удивилась Айше. — Во дворце падишаха может жить только он сам, его наложницы и слуги, но на слугу, если честно, вы не особо похожи. Слишком уж у вас роскошный кафтан.       Юноша искренне рассмеялся и сказал:       — Благодарю за комплимент, Айше-хатун. Вы абсолютно правы, но к вашему замечанию хотелось бы добавить, что во дворце так же могут жить сыновья падишаха.       В этот момент девочка вспомнила, что Сельчук рассказывала ей о шехзаде, который приехал в резиденцию султана несколько месяцев назад.       Она испуганно посмотрела на юношу и робко спросила:       — Вы случайно не шехзаде Хасан?       — Всё верно, Айше-хатун.       Девочка съёжила плечи и опустила голову.       — Простите меня, шехзаде, я не знала, что… что вы шехзаде… в смысле, мне это даже в голову не пришло, извините…       — Всё в порядке. Вы первый человек здесь, который так свободно заговорил со мной.       — Ещё раз прошу прощения.       — Нет, что вы, не нужно извинений. Так приятно хотя бы на несколько минут почувствовать себя обычным человеком. Хотелось бы, чтобы во дворце было больше таких людей, как вы, Айше-хатун.       — Вы же не расскажете об этом моему отцу, шехзаде?       — Конечно, нет, не беспокойтесь.       — Благодарю вас…       — Предлагаю немного прогуляться по саду, вы не против?       — Конечно, нет! — немедля ответила Айше.       Они молча шли по узкой тропинке, посыпанной белым песком. Вокруг них возвышались чешуйчатые кусты можжевельника и ещё не расцветшие ветви сирени. Девочка украдкой поглядывала на Хасана. Только сейчас она обратила внимание на его высокий лоб, прямой греческий нос и тёмно-карие выразительные глаза.       — У меня что-то на лице? — удивлённо спросил шехзаде и поднёс ко лбу руку, увенчанную кольцом с крупным золотистым янтарём.       — Нет, что вы, — смущённо ответила Айше.       — Вы просто так внимательно на меня смотрите, вот я и подумал, — на лице Хасана появилась лёгкая улыбка.       Юноша захотел побольше узнать о семье девочки. Она рассказала ему об отце и брате, но о матери решила умолчать. Айше старалась разговорить его, но Хасан лишь негромко смеялся и отводил взгляд в сторону. Когда же все забавные истории из жизни закончились, девочка попыталась придумать новую тему для обсуждения. Краем глаза Айше видела, как он пристально глядит на неё, внимая каждому слову. Впервые девочка встретила столь внимательного собеседника.       Она говорила и говорила без умолку, пока тропинка не вывела их к казармам, возле которых тренировались мальчики из дворцовой школы янычар. Их урок только начинался. По команде Исхак-бея они выстроились в линию и внимательно посмотрели на наставника.       — Вы уже знаете, что при работе с мечом очень важно удерживать равновесие, — напомнил им воин. — Ни в коем случае нельзя ставить ноги рядом друг с другом, иначе вы предоставите вашему противнику прекрасную возможность свалить вас на землю. Грудь и туловище необходимо держать прямо, так ведь, Осман? — обратился он к одному из мальчиков.       Тот выпрямился и расправил плечи, а Исхак-бей продолжил:       — Для того, чтобы научиться владеть мечом, необходимо знать несколько боевых стоек и оборонительных позиций. Сегодня мы рассмотрим некоторые из них. Разбирайте оружие!       Каждый из мальчиков подошёл к столу возле конюшни, взял деревянный меч, и вернулся обратно в строй.       — Орхан, подойди ко мне, — обратился Исхак-бей к юноше с хвостиком.       Парень был самым старшим и опытным среди учеников. Наверняка совсем скоро он должен был закончить обучение и стать одним из воинов в армии султана. Орхан вышел вперёд и посмотрел на наставника.       — Итак, первая стойка! — громогласно объявил Исхак-бей, стараясь обратить внимание учеников на себя. — Вам необходимо поднять рукоять меча и удерживать её над головой или за ней.       Орхан вскинул меч, и учитель указал на него.       — Остриё клинка должно быть направлено на противника, грань лезвия расположите вертикально, — Исхак-бей откашлялся и продолжил. — Теперь разойдитесь по своим местам и попытайтесь повторить стойку.       Мальчики рассеялись по полю, и среди них девочка заметила рыжую голову Раслана. К сожалению, он стоял к ней спиной и не видел её.       — Не знал, что вы интересуетесь боевым искусством, Айше-хатун, — сказал подошедший к ней Хасан.       — Нет, что вы, — замотала головой девочка. — Я просто ни разу не видела, как тренируют янычар, — смущённо призналась она.       Вдруг из-за зелёной изгороди сада донёсся недовольный мужской возглас:       — Айше-хатун!       Девочка выглянула из-за спины Хасана и увидела рассерженного отца, который быстрым шагом приближался к ней. За ним следовали перепуганный Ибрагим и хмурая Сельчук.       — Скажи мне на милость, что ты здесь делаешь?! — возмущённо спросил великий визирь.              Айше никогда не видела, чтобы отец так сильно злился. Она вжала голову в плечи и тихо ответила:       — Я просто увидела бабочку…       — Я же велел тебе ждать меня во дворце!       — Простите, Халиль-паша, это моя вина, — попытался успокоить отца Ибрагим.       — А я говорила, что вы слишком много ей позволяете, — проворчала Сельчук.       Халиль-паша подошёл к девочке и наклонился, заглянув ей в глаза. Айше виновато посмотрела на отца. Роскошный пурпурный кафтан великого визиря местами помялся. В сером тюрбане виднелось несколько зелёных листков.       — Простите меня, отец. Я не хотела уходить… Просто мне на глаза попалась очень красивая бабочка. Я хотела рассмотреть её поближе, но она улетела вглубь сада.       — Бабочка? Ты побежала в сад за бабочкой? — изумлённо спросил Халиль-паша.       — Да…       Айше была готова к любому выговору и наказанию и покорно склонила голову, однако визирь облегчённо рассмеялся и крепко обнял дочь. Сельчук с Ибрагимом удивлённо посмотрели на него, а девочка и вовсе оторопела.       — Никогда! Слышишь? Никогда больше так не делай! — озабоченно повторял Халиль-паша.       Дрожащий голос великого визиря очень напугал Айше, и она, стараясь успокоить отца, сказала:       — Обещаю, больше такого не повторится...       — Аллах, помилуй мою грешную душу! С ума сошёл, кажется, — пробубнила себе под нос Сельчук. — Девочка совсем от рук отбилась. Хорошо было бы запереть её дома на несколько дней, а он слёзы льёт.       Халиль-паша поднял голову и заметил шехзаде, который всё это время тихо стоял в стороне. Великий визирь, ни чуть не смутившись, поздоровался с Хасаном:       — Прошу прощения, за то, что вы стали свидетелем этой сцены.       — Нет, всё в порядке, Халиль-паша, — заверил его шехзаде. — Айше-хатун составила мне прекрасную компанию, не стоит ругать её за это. Когда я был помладше, тоже часто сбегал от своего лалы во время обучения, поэтому прекрасно понимаю вашу дочь.       Сельчук приложила платок к губам, стараясь скрыть изумление и негодование.       — Какой ужас! Я никогда себе этого не прощу, — запричитала женщина. — Так опозориться на глазах шехзаде. Мне даже страшно представить, что теперь будут говорить во дворце о нашей семье...       — Шехзаде Хасан, — обратился к юноше великий визирь, — я рад, что мы с вами встретились. Мне бы хотелось обсудить с вами несколько вопросов касательно ситуации, сложившейся на Балканах.       — Конечно, Халиль-паша.       Они пошли неспешным шагом мимо казарм в сторону строящейся библиотеки. Айше вместе с братом и Сельчук поплелись за ними.       — Вы прекрасно помните, что в ноябре прошлого года Янош Хуньяди отвоевал Ниш, — серьёзным тоном произнёс Халиль-паша, — после чего часть наших войск во главе с предателем Искандером покинули турецкий лагерь и перешли на сторону иноверцев.       — Вы говорите о Георгие Кастриоти, который воспитывался при дворе падишаха? — уточнил Хасан.       — Верно. Через несколько дней этот гяур захватил Крую, и иноверцы признали его главой княжества Кастриоти. После, в январе этого года, во время битвы при Куновице наши войска потерпели крупное поражение.       — Я слышал, что вашего брата Махмуд-бея взяли в плен.       — К сожалению, вы правы, это большая потеря для нас. Искандер усилил своё влияние в Албании. В начале этого месяца он организовал съезд князей в Леже, в результате чего они заключили союз. Самого Георгия признали лидером и главнокомандующим вооружёнными силами их лиги.       — Искандер бросил все силы, чтобы объединить неверных и направить их против нас, — заключил Хасан.       — Видимо слуга нашего падишаха решил доказать, что он чего-то стоит.       — Он нам не соперник, — решительно ответил ему Хасан.       — Не соглашусь с вами. Его красивые речи и уверенность в том, что он совершает правое дело, подняли целое государство с колен. Я знал его лично и с уверенностью могу сказать, что Искандер имеет непоколебимую силу духа. Он может стать для нас большой проблемой. К тому же на Балканах ходят слухи о том, что Константин жив…       — Глупости! Он умер ещё до моего рождения, — отмахнулся от него Хасан. — Давайте лучше поговорим о более насущных вопросах. Я слышал, что падишах решил пригласить моего младшего брата в Эдирне. Вы думаете, это как-то связано со сложившейся политической ситуацией?       Халиль-паша в задумчивости замолчал. На его скулах нервно заиграли желваки.       — Полагаю, что нет.       — Я так давно его не видел. Не верится, что мы наконец встретимся с ним, — добродушно проговорил Хасан.       Все их разговоры казались Айше безумно скучными. Девочка оглянулась назад и посмотрела на молодых янычар, которые продолжали тренироваться. К деревянному ограждению подошёл рыжий мальчик с веснушками. Он широко улыбнулся Айше и помахал ей рукой. Сердце девочки радостно забилось. Она захотела помахать Раслану в ответ, но чьи-то цепкие пальцы схватили её за плечо.       — Что это вы делаете? — недовольно спросила наставница.       — Я просто… — Айше развернулась и взглянула на друга, который непонимающе смотрел на Сельчук.       — Вы знаете этого юношу?       — Нет, — соврала воспитанница.       — В таком случае нечего тут стоять и глазеть на этих иноверцев. Если кто-нибудь увидит, что вы общаетесь с ними, пострадает репутация всей нашей семьи. Они плебеи, а вы дочь великого визиря!       — Они такие же люди, как и мы! — яростно крикнула ей в ответ Айше.       Сельчук нахмурила брови, схватила подопечную за руку и потащила за собой. Айше упиралась, но наставница была сильнее. Попытки девочки вырваться не увенчались успехом.       — Такие же, как и мы, ещё чего! Эти маленькие мальчики ничего не стоят. Они простые слуги султана до тех пор, пока не получат высокое звание, но поверьте, большинству из них суждено погибнуть на поле боя, защищая нашу Родину. Вы выше их по статусу и не имеете права подходить к ним близко, вы меня поняли?       По щекам Айше текли слезы обиды и отчаяния. Девочка злилась на наставницу, но всё, что она могла сделать в тот момент – согласиться с ней, потому что прекрасно понимала, что Сельчук права.