1.5 Новый друг

Османская империя, Эдирне. Апрель 1444 года.       Сгущались вечерние сумерки. Солнце медленно двигалось в сторону леса, постепенно скрываясь за ветвями. На улице было очень тепло. Айше с Расланом стояли возле реки и по очереди бросали маленькие камешки в воду, нарушая тишину громкими всплесками воды.       — Ты видел?! Видел?! — Айше радостно запрыгала на месте. — Мой камень не коснулся воды и долетел до противоположного берега!       Раслан встал на цыпочки, вытянул шею и присмотрелся.       — Я ничего не вижу.       — Вон тот, чёрный, — указала пальцем девочка. — Это был мой! — гордо заявила она.       — Точно твой? Может быть, это мой? У меня таких полно.       — Нет! Твои чёрные камни все какие-то квадратные, а мой был круглый и гладкий.       — Отсюда я, конечно, точно не могу определить его форму…       — Уверяю тебя, это мой камень, — настаивала девочка.       — Ну, ладно, твой, твой… — согласился мальчик. — Тогда получается, ты выиграла?       — Да, — Айше довольно улыбнулась.       Раслан тяжело вздохнул и сел на землю.       — Значит, меня обыграла дочка великого визиря? Если бы Исхак-бей узнал об этом, он был бы мной очень недоволен.       — А вы что на уроках тоже камешки в реку бросаете? — удивлённо спросила Айше.       — Нет, — рассмеялся Раслан, — нас обучают военному делу, владению оружием и иностранным языкам.       — Хотелось бы и мне научиться владеть оружием, — она села рядом с ним на траву. — Как по мне, это куда интереснее, чем учиться шить или танцевать.       — А мне бы хотелось побывать на приёме во дворце султана, — на лице мальчика появилось мечтательное выражение. — Завтра же в резиденции падишаха состоится какое-то торжество?       — Верно… Там, как обычно, соберутся самые знатные мужи государства и будут обсуждать какие-то политические вопросы, что до безумия скучно...       — Я слышал, что во дворец приехал четвёртый сын падишаха.       — Так и есть. Наверняка он тоже будет присутствовать на торжестве.       — Ты увидишь шехзаде вживую! — восторженно произнёс Раслан. — И ты говоришь, что это скучно?       — Я видела одного шехзаде, и, поверь мне, в нём нет ничего необычного. Они такие же простые смертные, как и мы.       — Обычные смертные? Они же дети самого падишаха!       Айше удручённо покачала головой и ответила:       — Ты всегда так превозносишь султана. Не сомневаюсь, что и умереть за него ты не побоишься.       — Конечно, не побоюсь! Падишах заменил отца каждому из нас и предоставил нам кров и пищу. Любой из янычар счёл бы за честь умереть за него.       — Не говори такого! — Айше ударила его по плечу. — Ты не умрёшь! Я не позволю…       — К сожалению, ты не властна над смертью.       — Но и падишах не властен, — потупив взгляд, сказала девочка. — И никакой он вам не отец... Он лишил вас семьи и родного дома, — совсем тихо прошептала она.       — Что ты сказала?       — Ничего, — ответила Айше и, стараясь скрыть тревогу, отстранилась. — Уже совсем стемнело, мне пора возвращаться домой.       — Уже? Но ведь солнце ещё не скрылось за лесом…       Девочка не ответила и быстрым шагом двинулась в сторону зелёных кустов орешника. Мальчик проводил её недоумённым взглядом. Скрывшись за ветвями, Айше побежала в сторону дома, пытаясь избавиться от ужасных мыслей, всё ещё вспоминая ссору с Сельчук, которая случилась ровно месяц назад возле казарм. Откуда у Раслана такое рвение умереть за султана? Какой в этом смысл? Неужели он не понимает, что если падёт на поле боя от рук противника, защищая Османскую империю, падишах даже не вспомнит его имени.       Через пару минут запыхавшаяся от быстрого бега Айше благополучно добралась до дома и тихо прокралась в резиденцию через чёрный ход. Она на цыпочках зашла в комнату, сняла кафтан и юркнула под одеяло.       Девочка долго не могла уснуть и задремала лишь под утро. Ближе к полудню в комнату Айше заглянула Сельчук и начала её бранить.       — Снова спите! Что это за ужас! Немедленно вставайте, Айше-хатун!       Девочка, громко зевнув, нехотя вылезла из тёплой уютной кровати и подошла к наставнице. Сельчук принесла с собой несколько бумажных свёртков с дорогими шёлковыми платьями.       — Сейчас мы приведем вас в порядок, — женщина подтолкнула её к тазу с водой, — а то, смотря на ваши волосы, не скажешь, что вы дочь великого визиря... скорее ребёнок какого-то сапожника.       — С длинными волосами очень неудобно! Вот если бы их можно было состричь… — мечтательно произнесла Айше.       — Что сделать? Состричь ваши роскошные волосы?! О чём вы вообще говорите? Вы что хотите лишиться всех своих жизненных сил? А что подумает ваш будущий муж, когда вы снимете платок перед ним в первую брачную ночь?       Айше страдальчески закатила глаза и возмутилась:       — Опять вы про своих женихов!       — Не про своих, а про ваших.       — Если человек полюбит меня по-настоящему, ему будет неважно, какой длины мои волосы.       — Полюбит по-настоящему… — повторила Сельчук и тяжело вздохнула. — В нашем мире любить искренне способны лишь очень смелые люди... Поверьте мне, тех, кто дорожит друг другом, всегда настигает злой рок. Ваш отец так сильно любил вашу мать, что был готов пойти против закона. Он не побоялся общественного осуждения, но к чему это в итоге привело? Аллах видит все наши грехи и карает за непокорность. Влюбившись в кого-то по-настоящему, мы расщепляем свою душу и дарим её частичку другому человек, но вот только с его смертью мы рискуем потерять и себя. Ваша мать покинула Халиль-пашу, и вместе с ней его покинул и единственный свет, который он так старательно оберегал. Порой мне кажется, он настолько заблудился в той тёмной пучине отчаяния, пришедшей после смерти вашей матери, что до сих пор не смог найти выход из этого ужасного места...       — А что случилось с моей матерью? — шёпотом спросила Айше.       Сельчук встрепенулась, осознавав, что сказала лишнего, и начала поторапливать девочку.       — Нам совсем скоро нужно будет выходить, а мы до сих пор не выбрали вам наряд! Так, давайте, идите сюда, — она раскрыла несколько бумажных свёртков. — Здесь есть изумрудное шёлковое платье, расшитое драгоценными камнями, белоснежное хлопковое, украшенное жемчужинами, а ещё вот это светло-розовое с жёлтыми цветочными узорами…       Айше, витающая в собственных мыслях, была не особо вовлечена в процесс выбора наряда. Она изо всех сил старалась воссоздать в памяти лицо матери, но перед ней по-прежнему возникал лишь расплывчатый образ девушки в алом одеянии, сверкающим под светом луны. Никто толком не рассказывал ей о причине её смерти. Подобные разговоры в резиденции визиря сильно порицались. Девочка даже до конца не была уверена, что девушкой из того воспоминания была её мать.       — Какая же вы красавица, Айше-хатун, — сказала Сельчук, когда юная госпожа надела светло-голубое шёлковое платье, расшитое маленькими капельками сапфиров, — не могу на вас налюбоваться!       Айше отстранённо кивнула ей. Счастливая Сельчук унесла оставшиеся свёртки с одеждой, застелила постель и выглянула в окно. На улице их ожидал Халиль-паша и эскорт из пяти слуг. Наставница взяла девочку под руку и вывела её из комнаты.       За пару минут они добрались до дворца султана, где их встретили слуги падишаха и проводили через цветущий сад к высоким арочным решётчатым воротам, слитым из золота. За ними расположилась невысокая каменная постройка с крыльцом из белого мрамора.       Они зашли внутрь просторного помещения с множеством высоких окон, украшенных цветной мозаикой, и высоким сводчатым потолком, в центре которого висела тяжёлая хрустальная люстра. На стенах, расписанных белыми и голубыми узорами, горели маленькие масляные лампы. В центре комнаты лежал великолепный красный персидский ковёр, а прямо перед ним на пьедестале расположился трон, обшитый бордовым бархатом. Его ручки, ножки и края увенчанной красным рубином спинки были слиты из золота. В помещении находилось множество знатных людей. Некоторые из них сидели на широких диванах и о чём-то громко переговаривались, попивая чёрный крепкий чай из армуды на фарфоровых блюдцах.       Слуги повели Халиль-пашу прямо к трону падишаха. Айше быстрым шагом последовала за отцом, стараясь не заблудиться среди пёстрых кафтанов гостей. Они подошли к небольшому пьедесталу, и девочка заметила стоявшего поодаль Хасана. Она приветливо улыбнулась ему и взглянула на сидевшего в бордовом кресле султана, которому на вид было не больше сорока лет. Она видела правителя всего лишь пару раз в жизни, но каждый раз поражалась роскоши его новых одеяний и величине тюрбанов, безупречно сидящих на голове. Девочка никак не могла понять, как его шея может выдержать подобный вес.       — Халиль, рад тебя видеть! — падишах любезно поприветствовал великого визиря.       — И я рад вас видеть, Мурад! — великий визирь крепко обнял султана. — Смотрю, сегодня здесь собрался весь совет дивана, — мужчина окинул внимательным взглядом зал, полный гостей.       — Безусловно, — гордо ответил правитель. — Вчера в Эдирне прибыл мой четвёртый сын. Хотелось бы представить его моим советникам.       Султан погладил густую бороду и перевёл взгляд на Айше.       — Это ребёнок Милицы?       В глазах Халиль-паши мелькнуло явное замешательство. Он коротко ответил:       — Верно, это её дочь.       — Насколько я помню, тебя зовут Айше-хатун? — обратился падишах к девочке.       — Вы правы, султан Мурад, — она робко кивнула ему.       — Мой сын Хасан рассказывал мне о тебе, — добавил падишах и слегка улыбнулся.       Айше почувствовала, как краснеют её щёки. Она опустила глаза в пол, желая скрыться от внимательного взгляда султана Мурада.       — Отец, — обратился к падишаху Хасан, — я думаю, что все гости на месте, пора начинать.       — Ты прав, — спохватился правитель и сделал знак великому визирю.       Халиль-паша поднялся на пьедестал и, прочистив горло, громогласно произнёс:       — Прошу внимания!       Все тут же затихли и обратили взоры на султана. Айше отошла от трона и встала рядом с Хасаном.       — Спасибо вам, шехзаде, вы меня выручили, — прошептала она на ухо юноше.       — Не за что, — улыбнувшись, ответил Хасан. — Я говорил отцу, чтобы он не поднимал эту тему, но он, как обычно, меня не послушал, такой уж у него нрав.       Айше понимающе кивнула и перевела взгляд на султана Мурада.       — Как вы все знаете, наше могущественное государство переживает непростые времена, — начал свою речь падишах. — За последние полгода один из неверных по имени Янош Хуньяди вместе со своей армией нанёс нам немало поражений. Однако же, он забыл о том, что их Бог слаб, и удача всегда была и будет на нашей стороне, — присутствующие закивали, соглашаясь со сказанным. — Подлые и хитрые христиане всегда убивали ради крови, поклоняясь дьяволу. Они терзали и мучали наших людей, пытаясь навязать им свою веру. Им чуждо какое-либо милосердие, они не побоятся опорочить имя Аллаха, но настоящий Бог видит всё! Каждому из них воздастся за их грехи. А вот дорога тех, кто проявляет сострадание к заблудшим душам, всегда будет легка, — из толпы послышались одобрительные возгласы. — Этот наглый гяур забыл о том, что один из его бывших союзников, воевода Валахии Влад Дракул, который пробыл целых четыре года в заключении в Эгригёзе, находится в нашей власти. Я сжалился над ним и отпустил обратно на Родину. Я даровал ему шанс вернуться домой и снова занять престол Валахии. Когда он вступил в город во главе моей армии, ставленника Яноша Хуньяди настигла ужасная смерть, а все жители того маленького государства возблагодарили меня за то, что я не лишил жизни их дорогого воеводу. Мы укрепили нашу власть в Валашском княжестве, подчинив ещё одну страну. Отныне иноверцы будут страшиться нас, как огня. Теперь они, склонив головы, приедут в Эдирне, чтобы заключить с нами мирный договор. Наверняка эти гяуры всё ещё надеются, что их Бог поможет им в борьбе с великими османами, но они ошибаются. В этой битве мы одержали победу и одержим в следующих, пока не истребим всех, кто поклоняется дьяволу и позорит имя Аллаха, — присутствующие, смотря на правителя с полным упоением, громко захлопали. — Наша страна взрастила прекрасных мужей, готовых бороться за Родину и веру. Все вы прекрасно знаете моего сына Хасана, — он указал на шехзаде рядом с Айше. — Зимой этого года, когда я был вынужден покинуть столицу и участвовать в битве при Нише, шехзаде Хасан помогал Халиль-паше решать государственные вопросы и поддерживал Османскую империю в столь сложный период. Сегодня же мне хотелось бы представить вам ещё одного моего сына, прибывшего вчера из Манисы в Эдирне. Мехмед, — обратился он к человеку, спрятавшемуся в тени трона, — подойди ко мне.       Айше выглянула из-за плеча Хасана и увидела маленького серьёзного мальчика. Он быстро поднялся на пьедестал и занял место рядом с падишахом. Одет он был в красный парчовый кафтан, украшенный чёрным соболиным мехом и алыми драгоценными камнями, заменяющими пуговицы. На его голове красовался внушительный для его небольшого роста тюрбан из тёмной ткани. Черты лица мальчика напоминали христианские, кроме сильно выделявшихся отцовских глаз и выразительных бровей. Из-под его головного убора выбилось несколько каштановых прядей, но он заправил их обратно и, гордо подняв подбородок, расправил плечи, взглянув на толпу. От Хасана девочка узнала, что Мехмеду было примерно столько же лет, сколько и ей, но он выглядел чуть старше неё, за счёт своего напыщенного вида.       Недалеко от мальчика стоял высокий мужчина с немного поседевшими короткими волосами и янтарными глазами в неприметном коричневом кафтане с кожаным поясом, на котором висел бронзовый кинжал. Проведя длинными пальцами по острому подбородку, покрытому небольшой щетиной, он что-то прошептал на ухо Мехмеду. Мальчик развернулся и, слегка улыбнувшись, взглянул на Хасана, а затем посмотрел на Айше. Девочка почтительно поклонилась шехзаде. Он окинул её оценивающим взглядом. Мужчина в коричневом одеянии снова что-то тихо сказал Мехмеду и указал на Халиль-пашу.       ​— Шехзаде Хасан, кто этот мужчина? — шёпотом спросила Айше у юноши.       — Заганос-паша – лала шехзаде Мехмеда. Он занимает пост третьего визиря.       Девочка понимающе кивнула и перевела взгляд на женщин рядом с Заганос-пашой. Одна из них была одета в роскошное шёлковое красное платье, расшитое рубинами и сердоликом. На её голове покоился лёгкий платок, отделанный маленькими жемчужинами, а на руках красовались золотые браслеты и перстни с крупными драгоценными камнями. Эту женщину Айше прекрасно знала – её звали Хатидже Халиме. Она являлась матерью старшего сына падишаха – Хасана. Однако других двух она видела впервые.       — Шехзаде, а кто эти две женщины?       — Женщина в розовом платье – Хюма-хатун, мать Мехмеда, а другая – Дайе-хатун, его кормилица.       Айше ещё раз взглянула на них и удивилась тому, насколько поведение матери Хасана отличалось от поведения Хюмы. Хатидже сидела прямо, расправив плечи и высоко подняв голову, что явно говорило об её уверенности в превосходстве над другими. Мать Мехмеда же напротив, стояла в тени, нервно теребя подол платья. Султан временами посматривал на Хюму. На его лице появлялась тень печали, которую он старался прогнать.       Когда Айше поняла, что здесь больше не произойдет ничего интересного, кроме бесконечных бесед о политике и экономике. Она попросила у отца разрешения отлучиться и вышла на улицу.       Снаружи было намного свежее и дышалось заметно легче. Девочка неспешным шагом подошла к зелёному саду султана. В воздухе витал сладкий аромат тюльпанов и нарциссов.       Айше не торопясь шла по тропинке, любуясь красотами природы, как вдруг услышала за спиной чужие шаги. Девочка обернулась, но никого позади не обнаружила. Она продолжила свой путь – шаркающие звуки последовали за ней. Айше вновь остановилась и посмотрела назад, но заметила лишь качающиеся ветви бордового куста барбариса. Видимо Сельчук всё же решила сдержать своё обещание следить за каждым её шагом.       Айше ускорилась и, свернув направо, спряталась за зелёной изгородью рядом со строящейся библиотекой. Шаркающие шаги участились и направились за ней. Когда они были совсем близко к развилке, Айше, желая уличить наставницу в слежке, выскочила из укрытия и оторопела.       Перед ней стояла вовсе не Сельчук, а мальчик в красном кафтане и большом чёрном тюрбане. В его глазах мелькнул испуг, брови изогнулись в недоумении, но спустя секунду лицо омрачилось явным недовольством. Девочка, удивившаяся не меньше, чем он, в полном непонимании посмотрела на него и спросила:       — Шехзаде Мехмед, что вы здесь делаете?       — Прогуливаюсь по саду, разве не видно? — раздражённо ответил ей мальчик. — Хотя, смотрю, ходить здесь не очень-то безопасно, учитывая, что из кустов могут выпрыгивать странные посетили дворца падишаха, вроде вас.       — Я не хотела пугать вас, шехзаде, но…       — Пугать? Вы меня ничуть не испугали. Лишь показали свою полную бестактность!       — Я бы не стала, как вы сказали «выпрыгивать из кустов», если бы вы не преследовали меня, — ничуть не смутившись, ответила Айше.       — Преследовал? Да кто вы вообще такая, чтобы заявлять подобное шехзаде! Я в жизни бы не обратил на вас внимания, не то чтобы стал преследовать!       — Не врите, вы преследовали меня, — настаивала девочка.       — Да как вы смеете уличать шехзаде во лжи?!       — Ну, и, пожалуйста, господин Честность! Гуляйте себе здесь на здоровье, а я ухожу.       Она развернулась и зашагала в противоположную от него сторону.       — Куда вы пошли?! — Мехмед негодующе прокричал ей вслед, — Разве я разрешал вам уходить? А ну, вернитесь немедленно, мы не закончили! — он быстро догнал её и остановился прямо перед девочкой, не давая ей пройти. — Куда это вы собрались?       — Никуда. Я просто гуляю по саду, чтобы скоротать время. А вам какое дело?       — Если спрашиваю, значит, есть дело.       Айше, недовольно фыркнув, обошла его, но Мехмед последовал за ней.       — Вам не нравится моя компания? Гулять с сыном султана – большая честь.       Девочка нехотя помотала головой и продолжила молча идти по тропинке.       — Вы перешептывались о чём-то с Хасаном. Вы с ним знакомы? — поинтересовался Мехмед.       — Да, он мой единственный друг во дворце султана, — о Раслане она решила умолчать.       — Друг, — протянул, усмехнувшись Мехмед.       — Что вас так рассмешило в моих словах?       — Забавно, что вы верите в дружбу между шехзаде Хасаном и вами. Уверен, он описал бы ваши отношения... иначе.       — Смотрю, вы большой любитель поумничать. Откуда вам знать, что он думает обо мне?       Мехмед недовольно нахмурил брови и ответил:       — Мне всё равно, что он думает! В любом случае дружбы между мужчиной и женщиной не существует.       — Глупости! Я могу дружить с вами так же, как и с любой жительницей гарема.       — Думаете, я хочу дружить с вами? Во дворце у меня полным-полно друзей, вроде вас.       — Вот как, — оскорбившись ответила Айше. — Почему же вы пошли за мной вместо того, чтобы проводить время со своими друзьями? Возможно, вы их просто выдумали?       — Уже второй раз упрекаете меня во лжи! Если я расскажу о вашем неуважительном поведении своему отцу, то он велит отрубить вам голову!       — Ага, как же…       — Да как ты смеешь смеяться надо мной?! — Мехмед схватил её за руку, и, развернув к себе лицом, грозно посмотрел на неё. — Ты отправишься на плаху, и ни Халиль-паша, ни кто-либо ещё не спасёт тебя от этой участи!       Айше попыталась вырваться, но мальчик крепко держал её и явно был не намерен отпускать безнаказанной. Она со всей силы оттолкнула Мехмеда от себя, и он выпустил её руку. Мальчик отошел на полшага к библиотеке, и Айше самодовольно усмехнулась, вскинув голову. Вдруг её взгляд упал на кирпичную крышу, по которой медленно сползала вниз тяжёлая деревянная балка.       Мехмед продолжал что-то возмущённо кричать девочке, но она его уже не слышала, в ужасе смотря на то, как огромный кусок дерева катится вниз прямо на голову шехзаде. Айше, не раздумывая, схватила мальчика за руку и оттолкнула в сторону. От неожиданности он не удержал равновесие и упал прямо на землю, потянув её за собой. Раздался громкий удар, сопровождаемый треском ломающегося дерева. Всё вокруг поглотили тучи поднявшегося в воздух песка.       Айше закашлялась и заслонила лицо руками, стараясь скрыться от пыли. Всё тело оцепенело, и лишь сердце в груди продолжало учащённо биться. Когда же наступила полная тишина, девочка в страхе открыла глаза и увидела лежащую в метре от неё деревянную балку, края которой были испачканы кровью. Она не на шутку перепугалась и, немного приподнявшись, стала искать глазами Мехмеда.       Айше сделала несколько шагов назад, чтобы увидеть знакомый красный кафтан, покрытый слоем жёлтого песка. Мехмед, испугавшийся ничуть не меньше её, в ужасе смотрел на библиотеку. Один из рукавов его торжественного наряда был порван, тюрбан валялся на земле. Руки мальчика заметно подрагивали. Он с трудом поднялся и посмотрел на Айше перепуганными глазами.       — Вы ранены...       Девочка не поняла, о чём он говорит, пока не взглянула на свою руку. Недалеко от ключицы платье было разорвано, а на оголившейся коже виднелся глубокий кровавый порез. Только сейчас она почувствовала, как болезненно пульсирует расцарапанное плечо.       — Лекаря сюда! Лекаря! — изо всех сил закричал Мехмед.       К счастью, через несколько минут к ним подошёл пожилой мужчина с длинной седой бородой вместе с бостанджи.       — Шехзаде Мехмед, с вами что-то случилось? — кряхтя, спросил лекарь.       — Где тебя носило? — его голос всё ещё дрожал, — Со мной всё в порядке! Айше-хатун нужна немедленная помощь, она ранена! Чего ты стоишь и смотришь?! Помоги ей!       Бостанджи проводили девочку в комнату лекаря. Мехмед последовал за ними. Они зашли в небольшое помещение, стены которого были выложены из шершавых кусков серого камня. Под низким потолком висели связки сушёных цветов и листьев, источающих пряный аромат. На маленьком столике в центре комнаты лежала деревянная доска и маленький ножик для размельчения целебных трав и кореньев. Воздух в помещении был спёртым. Здесь практически отсутствовали окна, и единственным источником света являлись масляные лампы, висящие на стенах.       Айше села на стул напротив лекаря, ощущая небольшое головокружение от терпких запахов. Сейчас её намного сильнее тревожило то, что скажет Сельчук, когда увидит подол нового роскошного платья, который теперь больше напоминал грязную изорванную тряпку.       Лекарь аккуратно промыл рану чистой водой и спросил:       — Что с вами случилось?       — Я…– начала говорить девочка, но Мехмед перебил её.       — Какая к чёрту разница?! Хватит болтать! Я позвал тебя, чтобы ты перевязал её рану!       Айше удивлённо взглянула на встревоженного мальчика, который гневно смотрел на лекаря из угла комнаты. Старичок недовольно закряхтел и достал баночку с зелёной мазью, которая источала аромат хвои.       — Вам придётся немного потерпеть, рана достаточно глубокая, поэтому будет щипать… — обратился он к девочке.       Айше кивнула и напряглась. Мехмед подошёл к лекарю, внимательно следя за его действиями. Старичок помазал рану зеленоватой кашицей из перемолотых трав и перевязал её белым лоскутом ткани.       — Ну, вот, через несколько дней всё заживёт, и даже шрама не останется. Главное, не снимайте повязку, чтобы лекарство впиталось.       Девочка кивнула и поблагодарила пожилого мужчину.       — Эй, ты, — обратился к бостанджи Мехмед, — немедленно доложи моему отцу о том, что меня чуть не убило деревянной палкой, которая съехала с крыши той чёртовой библиотеки! Если бы не Айше-хатун, эта балка размозжила бы мне голову! Нужно немедленно огородить это место до тех пор, пока строительство не закончится.       — Но, шехзаде Мехмед, библиотеку закончили строить несколько дней назад, — недоумённо произнёс слуга.       — Тогда что там делала эта деревянная палка, которая сейчас валяется на земле?! Я сказал тебе идти к падишаху и доложить об этом! А что если это был заговор?! Возможно, ты имеешь к этому какое-то отношение?       Слуга испуганно замотал головой.       — Нет, что вы, шехзаде!       — Тогда не понимаю, почему ты до сих пор стоишь здесь и валяешь дурака!       Бостанджи, опустив голову, испуганно выскочил из комнаты лекаря и быстрым шагом отправился в сторону дворца.       — Необязательно было на него так кричать, — вступилась за слугу Айше. — Не думаю, что это был заговор. Эту балку просто забыли убрать рабочие.       — Во-первых, вас не спрашивали, — Мехмед развернулся и сердито глянул на неё, — во вторых, если она упала по вине рабочего, его казнят сегодня же за халатность.       Айше в ужасе посмотрела на негодующего мальчика и хотела возмутиться, но её прервал шёпот лекаря за спиной:       — Никакой это не рабочий, а страшный рок…       — Чего ты там бубнишь, старик? — обратился к нему Мехмед.       — Страшный рок, погубивший уже двоих… Он платит за грехи родной кровью, — ещё тише произнёс лекарь.       — Никакой это не рок, а коварный заговор! — отрезал мальчик. — Нечего говорить всякую чушь!       Лекарь продолжил что-то шептать, перебирая травы, но Айше уже не могла разобрать его слов. Наконец, старичок взял маленькую ступку и поспешил покинуть комнату. Мехмед проводил его подозрительным взглядом. Когда дверь закрылась, шехзаде обернулся к девочке и спросил:       — Зачем вы спасли меня?       — Вы расстроены? — холодно спросила Айше.       — Нет, мне просто интересно…       — Если бы я этого не сделала, вы бы погибли. Я не могла поступить иначе.       — Заела бы совесть? Или испугалась, что тебя обвинят в убийстве шехзаде? Хотя возможно ты спасла мою жизнь, чтобы угодить султану? Увы, ты просчиталась. Тебе следовало спасать старшего шехзаде, а не сына простой рабыни, — последнее слово он произнёс с явным отвращением.       — Мне жаль, что вы такого ужасного мнения обо мне. Вы очень глупы, если полагаете, что я хочу угодить падишаху. Будь вы хоть трижды сыном знатной женщины – это не имеет для меня никакого значения. Главное, какой вы человек. Но сейчас я понимаю, что ошиблась, когда решила помочь вам. Я больше не намерена слушать ваши отвратительные речи! — девочка резко поднялась со стула. — Я ухожу!       — Постойте! — мальчик схватил её за раненое плечо.       Айше вскрикнула от боли:       — Не трогайте меня!       Мехмед отдёрнул руку и потупил взгляд.       — Я… я не хотел вас обидеть.       — Разве? По-моему, очень даже хотели.       — Я просто должен был убедиться в том, что вы с ними не заодно.       Айше страдальчески закатила глаза.              — С кем с ними? Повторяю вам, никакой это не заговор, а простая случайность.       — Во дворце не бывает никаких случайностей… Я виноват перед вами, простите.       Девочка отстранённо кивнула и хотела было выйти из помещения, но он снова окликнул её:       — Я ошибся в вас и… — он разгладил подол кафтана и, подняв голову, посмотрел ей прямо в глаза. — Вы станете моим другом?       Айше рассмеялась и удивлённо спросила:       — Несколько минут назад вы яростно убеждали меня в том, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует, а сейчас предлагаете мне стать вашим другом?       Мехмед раздражённо фыркнул.       — Не хочешь, как хочешь!       Девочка задумчиво посмотрела на него. Кроме шехзаде Хасана у неё во дворце не было друзей. Конечно, Мехмед был не самым лучшим вариантом, но она чувствовала, что он не плохой человек, пускай и очень хвастливый.       — Мой отец всегда говорил мне, что нужно уметь давать людям второй шанс, особенно если они признают свои ошибки и желают исправиться, поэтому я соглашусь, но только пообещайте мне, что вы больше не будете вести себя как наглый и самолюбивый челеби…       — Да я… — хотел было возмутиться мальчик, но осёкся. — Ладно, не буду. А вы тогда не будьте такой жуткой спорщицей!       — Хорошо, я попробую, — неохотно согласилась Айше.       — Ну, так что, мир? — Мехмед протянул ей руку.       — Мир, — они обменялись рукопожатием, скрепив договор.