2.6 Последняя надежда

Османская империя, Эдирне. Сентябрь 1444 года.       Пелена тёмных воздушных облаков, плывущих по серо-голубому потухающему небу, медленно рассеивалась. Южный ветер уносил тучи на запад, приоткрыв недавно зажёгшиеся на небосводе тусклые звёзды. Тихий шелест прибрежных камышей и монотонные удары воды о камни убаюкивали, принося умиротворение. Где-то в лесу начинали свою песню ночные цикады. Их хор перекликался с живым журчанием реки, стремительно бегущей к мосту.       Солнце скрылось за городом, унося с собой последние лучи, но выгоревшая трава всё ещё источала тепло. Предметы вокруг теряли свои краски, их чёткие силуэты меркли, исчезая в подступавшей ночи. Едва различимый бледный полумесяц луны поднимался выше над берегом, следя за ребятами. Они лежали на песке у реки, неотрывно смотря на холодное небо, и наблюдали за рождением крохотных огоньков.       — Я вообще ни разу их не видел, — призналась Айше.       — Все знают, как выглядят львы. У них ещё такая густая грива и пушистая кисточка на хвосте.       Раслан снял с шеи шёлковую верёвочку, к которой был прицеплен маленький мешочек, и показал девочке. Айше озадаченно наклонилась, стараясь разглядеть на странном украшении вышитый рисунок: на белом кусочке ткани расположился золотой лев с густой гривой и острыми когтями, а прямо над его головой сверкало солнце из золотых нитей.       — Вот, посмотри, — он указал пальцем на поджарого животного.       — Я знаю, как они выглядят, — отмахнулась она, — но скажи мне, ты видел хотя бы одного вживую?       — Нет, — удручённо ответил мальчик, — только на картинках.       — Раслан, откуда у тебя эта ладанка? — спросил Влад.       — Она всегда была со мной, сколько я себя помню.       — Подарок родителей?       — Я… — Раслан отвёл взгляд в сторону, — не знаю. Вернее не помню. Последнее сохранившееся в моей памяти воспоминание – качающийся деревянный обоз, окружённый конницей, с пленными мальчиками и порывы сухого южного ветра, бьющего в лицо.       — Я прекрасно тебя понимаю, — тихо промолвил Влад.       Внезапно на небе показалась тонкая синяя полоса, стремительно приближающаяся к горизонту. Она проносилась мимо звёзд, становясь всё ярче и оставляя за собой алый шлейф. Казалось, по тёмному синему небосводу летит белый воспламенившийся огонёк, озаряя крыши домом за рекой. Синий луч обогнул город и, отразившись в водной глади, помчался в сторону полей, отдаляясь от берега.       — Смотрите, смотрите! — Айше вскочила, показывая пальцем на сумеречное небо. — Вы тоже это видите? — с восторгом в голосе воскликнула она.       — Мне ни разу в жизни не приходилось лицезреть ничего подобного, — зачарованно наблюдая за бегущей по небу полосой, отозвался Раслан. — Что это может быть?       — Звезда? — предположил Влад, провожая взглядом синий луч.       — Нет, звёзды не умеют так быстро летать, — не согласилась девочка. — Посмотри, они висят в небе над нами и не двигаются.       — Возможно эта звезда решила сбежать из холодного плена, — с печалью в голосе отозвался юноша.       — Думаешь, она покинула небо навсегда? Но куда же она летит? Неужели на землю?       — Она не знает, куда ей направиться, ибо те, кто дорог её сердцу, остались где-то далеко, за чертой досягаемости. Куда бы она ни устремилась, одиночество неизменно будет следовать за ней. Её прежний дом сгинул бесследно, а новый она так и не сумела обрести.       — Какая грустная теория, — подметил Раслан.       — Скоро стемнеет, нам пора возвращаться, — перевёл тему Влад и, поднявшись, выжидающе посмотрел на друга.       — Ты прав, иначе Исхак-бей заметит нашу пропажу, — Раслан помахал рукой Айше, — До завтра, Айдин!       Девочка крепко обняла его и подошла к Владу, но юноша резко развернулся и зашагал в сторону казарм. Раслан лишь недоумённо пожал плечами и побежал за ним.       Шуршание ног по тёмно-зелёной листве удалялось от узкой реки и берег, окутываемый мраком ночи, опустел. Хвост синей звезды, пролетевшей над широкими полями, простирающимися до леса, скрылся за высокими деревьями. Яркая белая комета исчезла, не оставив после себя ни следа, и понеслась на север, однако она навечно запечатлелась в памяти тех, кто видел её этой ночью.

***

​       Айше сидела в светлой уютной комнате на синем бархатном диванчике. Она старательно водила белым гусиным пером по тонкому пергаменту и внимательно переписывала чёрные буквы. Временами юная госпожа вставала с места, разминала пальцы рук и раздражённо ходила из угла в угол, чтобы после снова возвратиться к нелюбимому занятию. Девочка не особо вдумывалась в смысл предложений, которые переписывает.       Звонкий удар об оконное стекло отвлёк хозяйку комнаты. Она выглянула на улицу. Снаружи не было ни души. Айше озадаченно нахмурила брови, пытаясь распознать источник звука сквозь железные прутья.       Айше приложила руку к стеклу и заметила среди зелёных побегов, усеянных жёлтыми лепестками, копну рыжих волос. Кустарник зашевелился, и из него вылез Раслан. Его лицо местами исцарапали колючие ветви, а в волосах запуталось несколько засохших листков. Он разжал руку, и крохотные камешки с шумом упали на землю. Неожиданное появление друга не на шутку испугало девочку.       — Раслан, что ты здесь делаешь? — спросила она, приблизившись к щели между стеной и прозрачным стеклом.       Мальчик схватился рукой за чугунные прутья и подтянулся, приблизившись к оконной раме.       — Айше, мне нельзя здесь находиться, но у нас случилась большая беда, — затараторил он.       — Что произошло?       — Оказывается, несколько дней назад Мехмед приказал перевести некоторых пленных из дворцовой школы в крепость Эгригоз в Эмете.       — Что это за место?       — По рассказам янычар оно очень сильно отличается от резиденции падишаха. Учеников из знатных балканских семей, предавших султана, отсылают именно туда. Во дворце у пленных есть все возможности для получения должного образования и шанс стать одним из воинов армии падишаха, а тех, кто попадает в Эгригоз, ждёт совершенно иное будущее. Не редки случаи, когда христиан, живущих в крепости, избивали до полусмерти за малейшее неповиновение и ошибки. Именно туда отправляют ослеплённых княжеских детей: они больше никогда не смогут принести пользы ни империи, ни своей настоящей Родине. Мальчиков выбрасывают из дворца, как ненужных и прокажённых, разрушая их жизни и ломая судьбы. В Эгригозе ребят воспитывают в строгости. У них есть лишь две дороги назад: мёртвыми, покрытыми холщёвой тканью, или бессердечными воинами.       — Неужели тебя отправляют в Эмет? — голос Айше дрожал.       — Нет, не меня. Влада.       — Но почему его?       — Я не знаю, — замотал головой мальчик.       — Где он сейчас?       — Его заключили под стражу, как и всех, кто уезжает сегодня вечером в Эмет.       — Сегодня вечером? — вскрикнула девочка.       — Другие ребята сообщили мне, что будущих жителей Эгригоза сразу же уведомили о решении султана. Влад знал обо всём, но молчал. Я видел его последний раз вчера, как и ты. А сегодня утром он просто исчез, даже не попрощавшись.       — Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы не бросим его, — Айше обернулась к двери, за которой послышались приближающиеся шаги и шелест платья. — Возвращайся обратно во дворец и никому не говори, что приходил сюда. Совсем скоро мы с Сельчук-хатун отправимся в резиденцию падишаха. Я постараюсь уговорить Мехмеда отменить принятое им решение.       — Думаешь, он послушает тебя?       — Мы должны сделать хотя бы что-нибудь! Я не позволю ему снова разрушить жизнь невинного человека.       Айше замахала руками, прогоняя друга, но Раслан внезапно замер, удивлённо уставившись на её ладонь.       — Откуда у тебя этот шрам?       — Долгая история. Тебе нужно быстрее уходить отсюда!       — Нет, ты не понимаешь! Две недели назад Заганос-паша пришёл к нам на занятия вместе с дворцовой охраной. Он приказал стражникам осмотреть руки всех учеников, а после лично допросил каждого из нас. Они хотели выяснить, видел ли кто-нибудь из юных янычар мальчика со свежим шрамом на тыльной стороне левой ладони.       Сердце Айше дрогнуло. Её шрам видел лишь один человек, которого сегодня вечером должны были отправить в Эмет.       — И что случилось после?       — Они ушли ни с чем, но я думаю, Заганос-паша так просто не сдастся.       — Влад ничего им не рассказал?       — Нет, а он видел твою руку?       — Д-да. Это произошло месяц назад, тогда шрам был ещё совсем свежий.       — Я знаю Влада. Он не стал бы врать. Странно всё это… — Раслан задумчиво покачал головой. — В любом случае будь осторожна.       — Встретимся сегодня после полудня на нашем месте возле реки, понял?       Мальчик кивнул и скрылся среди жёлтых кустов.       Айше в смятении отодвинулась от окна, стараясь успокоить сердце, бешено стучащее в груди. Входная дверь скрипнула. Девочка бросилась к столу и склонилась над пергаментом, пытаясь не выдавать волнения.

***

      Из глубины цветущего сада доносилось радостное пение иволги. Айше, одетая в новое длинное алое платье, торопливо шла за наставницей, временами спотыкаясь о расшитый золотыми нитями подол. Девочка нервно комкала пальцами края бардового платка, скрывающего волосы.       Сельчук взглянула на воспитанницу и довольно произнесла:       — Вы так чудесно выглядите! Уверена, падишаху очень понравится ваш сегодняшний наряд. Кажется, он в той беседке, — наставница вытянула шею, стараясь рассмотреть правителя за спинами стражников. — Султан давно желал увидеться с вами, но вы никак не соглашались приходить во дворец. Большая ошибка… Не понимаю, почему ваш отец…       — Постараюсь исправить её сегодня, — коротко ответила Айше.       Девочка сжала руки в кулаки и сделала несколько шагов в сторону павильона. Маленькая госпожа быстро прошла мимо дворцовой охраны, поднялась по мраморным ступенькам и зашла в беседку.       Мехмед в ярком красном кафтане, сплошь расшитом золотом, развалился на полукруглой скамье. Он забросил ноги на край невысокой деревянной столешницы и нетерпеливо покачивал носком чёрных кожаных сапог.       — Наконец-то вы пришли. Я уже устал ждать, — с лёгким раздражением произнёс султан.       — Прошу прощения…       — Заходите, не стесняйтесь. Можете сесть рядом со мной, — он указал рукой на скамью, и на его руке блеснуло кольцо с большим красным рубином.       Айше подобрала подол платья и села рядом с ним. Мехмед пробежался по ней оценивающим взглядом.       — Красный вам к лицу.       — Благодарю…       Он придвинул к ней хрустальную вазу, наполненную спелыми гранатами и персиками.       — Можете угощаться.       — Спасибо, я не голодна.       Мехмед откинулся на спинку скамьи.       — Рад, что вы прислушались к словам султана. Жаль, не решились сразу ответить на мои приглашения... Главное, что вы осознали свою ошибку.       — Верно, — отстранённо согласилась Айше, не смотря на мальчика.       — Умение отличать истинных друзей от случайных спутников приходит не сразу, но лишь с годами, понимаю. Надеюсь, впредь между нами не будет возникать глупых недопониманий.       — Не беспокойтесь, друзей выбирать я умею.       — Не могу не согласиться, — довольно улыбнувшись, ответил Мехмед. — Махмуд, налей ей вина.       — Спасибо, я не хочу, — Айше нервно рассмеялась.       Султан недовольно вскинул бровь.       — Не желаете выпить за здоровье падишаха? — в его голосе слышались угрожающие нотки.       — Почему же? За ваше здоровье я всегда рада выпить, — девочка слегка улыбнулась, до боли сцепив пальцы рук под столом.       — Вот и славно.       Мехмед отпил из золотой чаши и в ожидании уставился на Айше. Перед ней поставили точно такую же, наполненную до краёв красным вином. Девочка ледяными пальцами взялась за металлическую ножку.       — За ваше здоровье, — Айше поднесла чашу к губам и сделала несколько больших глотков.       Горло неприятно обожгло. Девочка жадно вдохнула ртом воздух, стараясь не закашляться, а после отодвинула чашу в сторону.       — Очень хорошее вино.       — Разве? — насмешливо спросил Мехмед. — Как по мне, византийское вино отвратительно, как и их маленькое жалкое государство, — он вскинул руку, и содержимое чаши вылилось на землю, обагрив светлый песок.       — Вы считаете их жалкими?       — По-вашему, это не так? Наверняка на первый взгляд Византия покажется сильным и непобедимым государством. В прошлом ей принадлежали громадные территории, но всё это было мнимым величием. Как только на их земли пришли османы, Византия стала терять свои владения одни за другими. Дивный Константинополь, являющийся центром грязных иноверцев, снова и снова терпел поражения от наших клинков. Им давно следовало признать, что их вымышленный Бог покинул их: всем прекрасно известно, что не существует никого могущественнее Аллаха. От их грандиозной империи остались лишь обломки. Из государства, обладающего большим влиянием, они превратились в крохотную точку на карте, которую с трудом можно рассмотреть невооружённым взглядом. Однако эти гяуры продолжают бороться, не желая признавать нашего господства. Клянусь, они ещё поплатятся за неповиновение. Они считают себя противниками Османской империи? Думают, что смогут выстоять в этой войне? Отнюдь. Они никто перед нами, и им придётся склонить головы перед Аллахом так же, как это сделало Видинское царство.       Мехмед говорил о своих будущих завоеваниях с таким диким азартом, что Айше стало не по себе.       — Почему вы так сильно их ненавидите?       — Скажите мне, разве государство, не способное защитить собственных подданных, имеет право на существование? Иноверцев, не желающих принимать господство Османской империи, следует уничтожать, а их земли сжигать, чтобы все знали, что будет с теми, кто воспротивится нашему слову. Если ты не казнишь изменников, в следующий раз палач бросит на съедение псам твою голову. Порой единичное проявление слабости влечёт гибель всего народа. Я не хочу, чтобы наша Великая империя оказалась на месте Константинополя. Впрочем, уверен, этого никогда не случится, — он усмехнулся. — Многие десятилетия султаны ссылали в Византию своих братьев, чтобы лишить их возможности захватить власть в Османской империи. Я поклялся себе, что никогда не стану одним из тех, кого вышлют из родной страны на земли иноверцев. Пора положить конец этой глупой традиции!       — Слышала, сегодня некоторых мальчиков из дворцовой школы отправят в крепость Эгригоз в Эмете, — решила перевести тему девочка.       — Верно, я приказал отправить их туда.       — Но зачем?       — Эти пленные ни на что не годятся, а их боевая подготовка оставляет желать лучшего. Им нечего делать во дворце. Пускай этим неверным прививают любовь к их новой Родине в другом месте, если у них нет должного рвения к обучению.       — Насколько я знаю, старший брат Раду находится в числе тех, кто сегодня отбывает из дворца, — тихо добавила Айше.       — Да, но Раду не воспротивился моему решению. Да и почему он должен был? Его старший брат – один из потенциальных претендентов на власть в Валахии. Я помог ему убрать соперника, — Мехмед хитро улыбнулся, скрестив руки на груди.       — Неужели его старший брат оказался неспособным воином?       — Проблема этого гяура в другом. Его отец посмел принять участие в походе против Османской империи, совершенно позабыв, что жизнь его дорогих детей находится в нашей власти. Влад Дракул предпочёл свой народ собственной семье. Жаль, конечно, что этим дерзким поступком он подписал детям смертный приговор, но что поделаешь... Аллах ему в этом судья.       — Не думаете, что ваш поступок крайне опрометчив?       Султан перевёл на неё удивлённый взгляд и скривил края губ.       — Что, простите?       — Старейшинство Влада дарует ему больше прав на власть в Валахии, нежели Раду.       — Откуда вы знаете его имя? — подозрительно спросил Мехмед.       — Раду рассказывал мне о нём, — соврала Айше. — Османской империи нужен верный ставленник на Валашском престоле. Так разве не логичнее оставить Влада здесь и взрастить в нём преданность нашей Родине?       — Вы правда считаете, что юношу в таком возрасте можно перевоспитать? Я слышал, какие слухи ходят о нём среди других учеников. Изменить его жизненные принципы не удастся. Этот гяур создаст нам лишь неприятности. К чему он мне при дворце? А вот для Раду ещё не всё потеряно. В отличие от старшего брата, в нём есть потенциал.       — Вы боитесь, что Влад может стать серьёзным противником Османской империи, когда займёт место отца? Если вы отправите его в Эгригоз, лишь породите в нём ещё большую злобу и ненависть к нашему народу. Какой смысл отпускать врага, когда вы можете одолеть его прямо сейчас без кровопролитной битвы?       Правитель громко рассмеялся.       — Боюсь? Да я даже имени его не помню! Кто он такой, чтобы я – султан Великой империи – боялся его?       — Но мне всё же кажется, будет разумней оставить его при дворце, — продолжала настаивать на своём дочь визиря.       — Вам кажется, — сухо отрезал Мехмед, вертя перстень с массивным алым камнем на пальце. — Вы совершенно ничего не смыслите в политике. Зачем вообще рассуждать о том, чего не понимаешь? Или вам нравится выставлять себя перед другими в дурном свете?       — Печально, что вы не видите очевидного, и мне, совершенно ничего не смыслящей в политике, приходится вам это разъяснять.       — Знаете, что я вижу? Вы очень плохо притворяетесь, — Мехмед приблизился к её лицу. — А теперь скажи мне честно, откуда ты его знаешь?       — Я говорила вам. Жаль, вы меня не слушали.       — О, нет, я внимательно тебя слушал. Ты ведь пришла сюда за тем, чтобы уговорить меня оставить этого гяура здесь?       — Я не хочу, чтобы вы совершили ещё одну ошибку, о которой потом будете сильно сожалеть.       — Тебе стоит запомнить раз и навсегда, я никогда не ошибаюсь, — с нескрываемой злобой в голосе произнёс султан. — Что тебя с ним связывает?       — Хотите правды? Хорошо. Он мой друг, — голос Айше оставался спокойным.       — Друг? — Мехмед прыснул от смеха. — Как мило, а я и не догадывался. Смотрю, тебя прямо-таки тянет к грязным плебеям. А твой отец знает об этом?       Айше ничего не ответила, продолжая неотрывно глядеть в его тёмные глаза.       — Теперь я точно уверен в том, что поступил правильно, решив отослать этого наглого гяура подальше отсюда. Ума не приложу, где вы успели познакомиться. Это просто смешно! Должно быть, ты совершенно не думаешь о репутации своего отца. Не переживай, мы обязательно обсудим с ним этот вопрос. Уверен, великого визиря не обрадует тот факт, что его любимая доченька водит дружбу с пленными, — он оттолкнул её от себя, — можешь идти.       — Послушайте, не стоит принимать поспешных решений. Я знаю Влада лично и могу уверить вас в том, что он сможет принести большую пользу нашему государству.       Мехмед поднял на неё взгляд, полный лютой ненависти и, вскочив со своего места, прокричал:       — Убирайся отсюда, немедленно!       Милая улыбка исчезла с лица Айше. Она развернулась, спустилась вниз по ступенькам и скрылась за ветвями алого бересклета.       Султан проводил её сверкающим свирепым взглядом и принялся ходить по беседке из стороны в сторону. Мальчик тяжело дышал, стараясь сдержать закипающую внутри ярость. Он не знал, почему его так взбесили слова этой нахальной девчонки. Жуткое чувство обиды и омерзения, вспыхнувшее в душе, стремительно затуманивало разум.       Мехмед схватил хрустальную чашу с фруктами и бросил её на мраморный пол. По беседке пронёсся оглушительный звон. Фрукты, проколотые прозрачными острыми осколками, покатились по ступенькам, оставляя на белоснежном камне капли красного сока. Мальчик с шумом опустился обратно на скамью. Он сцепил пальцы рук и грозным взором уставился на качающиеся алые листья кустарника, напряжённо размышляя о чём-то.

***

      По щекам Айше текли жгучие слёзы отчаяния. Она беспрестанно тёрла лицо тонкими рукавами роскошного красного платья. Её план оказался абсолютно бесполезным. Вернее она сама его разрушила.       — Зачем я это сказала? — девочка громко всхлипнула, и из груди вырвался громкий крик. — Какая же я глупая! Мне следовало просто молчать, — она рухнула на пустую скамью в саду, вцепившись пальцами в платок, прилипший к лицу. — Нет, я уверена, есть какой-то другой способ…       Айше принялась лихорадочно перебирать в голове варианты действий, но каждый раз приходила к одному результату. Единственный человек, способный ей помочь – отец, но он покинул резиденцию и уехал в город. Она не сможет встретиться с ним до самого вечера. Всё кончено.       Маленькая госпожа бессильно уронила голову на колени, спрятав лицо.       — Айше-хатун, почему вы плачете? — раздался из-за кустов женский голос.       Девочка оглянулась, но увидела позади лишь густую высокую зелёную изгородь. Тихонько шмыгнув носом, Айше взялась пальцами за плотно сплетённые ветви, всматриваясь в темноту между изумрудными листьями.       — Кто здесь?       — Скажи мне, дитя, что с тобой случилось? Кто тебя обидел?       — Никто меня не обижал, я… сама всё испортила, — печально ответила дочка визиря. — Я сломала ещё одну судьбу близкого мне человека… Так же, как и в прошлый раз…       — В смерти Хасана нет твоей вины, — ответил женский голос.       — Пускай так, но я не могу потерять ещё одного друга… Знаете, временами, я презирала его и считала заносчивым… и сейчас мне правда жаль. Я была уверена, он предаст нас, как только появится возможность, но ошиблась…       — Понимаю, он очень дорог тебе, хоть и признаёшь ты это с трудом.       — Мы… я подвела его, — она снова всхлипнула. — Сегодня вечером моего друга увезут из дворца. Я попросила султана отменить свой указ, но он не послушал. Падишах был моей последней надеждой, а сейчас у меня ничего не осталось.       — Разве? — настойчиво спросил женский голос.       — А что у меня есть? Я маленькая девочка, живущая под покровительством отца. У меня нет ни власти, ни денег, ни свободы слова или права выбора. Что я могу?       — Но у тебя нашлось достаточно смелости, чтобы прийти к падишаху и просить за своего друга. Пускай твой план не удался. Пускай тебе кажется, что выхода из сложившейся ситуации нет, но у тебя есть достаточно сил и желания, чтобы возродить в сердце надежду.       — К чему она мне? — с раздражением в голосе вскрикнула Айше. — Надежда бесполезна!       — Ты не права. Именно надежда не даёт нам опускать руки даже в самые беспросветные дни. Ты можешь сдаться сейчас, а можешь снова вступить в схватку с судьбой. Выбирать только тебе…       Девочка нахмурила брови, задумавшись.       — Конечно, у меня есть кое-какая идея, но не думаю, что она сработает.       — Ты говоришь, что не знаешь, как спасти друга, но так ли это на самом деле? Порой наш разум способен отыскать спасительный выход там, где, казалось бы, расстилается лишь безвыходность. Но вопрос в ином… Хватит ли у тебя решимости шагнуть в неизведанное и воплотить задуманное в жизнь?       — Вы правы. Ещё не всё потеряно. Мне нужен лишь кусок пергамента, чернила и перо. Точно! Я должна вернуться домой как можно скорее.       Айше взглянула на солнце, прячущееся за белыми пушистыми облаками. У них осталось совсем немного времени и единственная, последняя надежда.       — Спасибо вам! — тепло поблагодарила женщину Айше, но та ничего ей не ответила.       Дочь визиря соскочила со скамейки и бросилась к выходу из сада, желая как можно скорее разыскать Сельчук. План в голове, придуманный в одночасье, казался безумным, но выбирать не приходилось. Двенадцатилетняя маленькая девочка ни за что не смогла бы осуществить его, но Айше знала, кому это было под силу.