2.7 Смерть и Спасение

Османская империя, Эдирне. Сентябрь 1444 года.       Лучи солнца касались изогнутых тёмных крыш города. По каменной брусчатке шумной улицы, торопливо обходя прохожих, шли два нищих мальчика, одетых в грязные потрёпанные лохмотья. Тот, кто был пониже ростом, уверенно приближался к лестнице, ведущей на рынок.       — И ты решила рассказать той женщине абсолютно всё, даже не выяснив, как её зовут? — испуганно спросил рыжий мальчик в потрёпанной серой рубахе, пропитавшейся запахом угля и сажи.       — Я спросила её имя, но она мне ничего не ответила, — бросил ему через плечо другой.       — А что если она расскажет обо всём султану Мураду?       — Тогда мне было очень тяжело и безумно хотелось поделиться своими переживаниями хотя бы с кем-нибудь. Эта женщина почему-то вызвала у меня доверие. Казалось, она искренне сопереживает мне.       — Откуда ей было известно твоё имя?       — Я без понятия, — задумчиво произнёс нищий в тёмной накидке.       Мальчик с забавными веснушками разочарованно покачал головой и тяжело вздохнул.       — Надеюсь, она будет молчать.       Двое бедняков быстро спустились по кривым каменным ступенькам и, чуть замедлив шаг, зашли на рынок. Мальчик в тёмных лохмотьях огляделся по сторонам, внимательно следя за покупателями.       — Раслан, ты помнишь наш план?       — Конечно… но знаешь, я даже представить не могу, как тебе удалось додуматься до такого.       — У нас нет другого выбора. Мы должны помочь Владу.       — А если нас поймают бостанджи из дворца? Или твой отец узнает тебя? Мы очень сильно рискуем, Айше.       — Хочу верить, что сегодня удача будет на нашей стороне.       — Конечно, я тоже желаю помочь Владу, но боюсь, что…       — Я не справлюсь? — Айше резко остановилась и недовольно уставилась на друга.       — Я бегаю намного быстрее тебя, — решительно заявил Раслан.       — Ты не веришь, что я смогу обокрасть собственного отца?       — Я не верю, что ты сможешь обокрасть великого визиря, окружённого армией обученных воинов! Это не шутки, слышишь?       — Раслан, нас всего двое! Ты прекрасно знаешь, что мне не удастся сыграть роль спасителя, а один ты справиться не сможешь.       — Понимаю, но всё равно не хочу подвергать тебя опасности. Прости, однако моя боевая подготовка и выносливость намного лучше твоей.       — Пускай так, но я не собираюсь молча сидеть в стороне и смотреть на то, как Влада увозят на каторгу, — чуть повысив голос, произнесла маленькая госпожа. — Ты прав, я девочка и я намного слабее тебя…       — Нет, я не это имел в виду! — мальчик отрицательно замотал головой, испугавшись, что его слова могли задеть подругу.       — Но я ни за что больше не буду бездействовать, плача о своей тяжёлой судьбе. За эти месяцы ты многому меня научил. Уверена, у нас всё получится.       Раслан поднёс ладонь к лицу, заслонив глаза от заходящего солнца, и посмотрел вдаль.       — Кажется, я его вижу.       Айше оглянулась и заметила на противоположной стороне улицы группу мужчин в белых рубашках и красных широких штанах. У каждого из них на боку висел серебрённый острый ятаган. По их грозному виду казалось, они были готовы вонзить его в любого, кто посмеет подойти к человеку в пурпурном длинном кафтане, расшитом соболиным серым мехом.       Прохожие поглядывали на визиря, словно на экзотическую птицу, спустившуюся к ним с небес. Некоторые останавливались в центре улицы и, раскрыв глаза от удивления, показывали пальцем на диковинного гостя из дворца. Однако радость на их лицах исчезала, как только они встречались взглядом с суровыми бостанджи. Простые горожане в страхе съёживались и отходили в сторону, боясь вызвать гнев стражников.       Великий визирь не обращал никакого внимания на восторженные возгласы публики и неспеша проходил мимо деревянных пошатывающихся лавок и столов, переполненных всевозможными товарами. Он внимательно рассматривал выставленные на продажу изделия.       Торговцы уважительно склоняли головы перед Халиль-пашой, дрожа всем телом не то от волнения перед человеком, которого они почитали так же сильно, как падишаха, не то от страха вызвать негодование у высокопоставленного чина и его верной вооружённой охраны.       Айше натянула провонявший сыростью капюшон холщёвой накидки на голову, спрятав лицо, и быстро перешла улицу. Она приблизилась к горожанам, с обожанием глазевшим на визиря, и спряталась за их спинами. Девочка внимательно следила за своей жертвой, не решаясь подойти ближе.       Сердце стучало всё быстрее, словно перед прыжком в тёмную пропасть. Айше не знала, что ждёт внизу, но отчётливо понимала: если она не рискнёт, холодная неизвестность не будет ждать и набросится первой, совершенно не задумываясь о справедливости и праведности.       Великий визирь остановился возле одного из прилавков и принялся сосредоточенно разглядывать товары одного из заморских торговцев. Ждать было больше нельзя. Айше пригнулась, отодвинула тяжёлую узорчатую скатерть, покрывающую столы с керамическими кружками и стеклянными сосудами незамысловатой формы, и скрылась от людских глаз.       Оказавшись под прилавками, дочка визиря встала на четвереньки и неторопливо поползла вперёд, прислушиваясь к голосам. Через цветастые покрывала пробивались яркие лучи солнца, напоминая о надвигающемся закате.       Внезапно перед девочкой возникло маленькое чёрное существо с длинным тонким чешуйчатым хвостиком. Это оказалась упитанная волосатая крыса. Животное быстро пробежало вдоль скатерти и приблизилось к ней. Айше в ужасе дёрнулась назад, до боли закусила губу, стараясь не закричать от страха, и прижалась к деревянной ножке столешницы. К счастью, крыса пробежала мимо, выскочила из-под стола и понеслась вниз по улице, сопровождаемая громкими криками омерзения.       Юная госпожа изо всех сил пыталась успокоить прерывистое дыхание, ощущая, как гулко кровь стучит в висках. Она поставила дрожащие руки на землю и поползла дальше, стараясь не отвлекаться от главной цели. Как бы девочка не прислушивалась к голосам за скатертью, она не могла узнать отца ни в одном из них. Добравшись до другого конца длинного деревянного стола, маленькая госпожа отряхнула ладони от земли и провела рукой по лбу, стерев капли пота. Смахнув пряди волос, упавшие на лоб, она развернулась и поползла назад, отчаянно напрягая слух. День выдался жарким. От ощущения духоты, царившей под тяжёлыми полотнами, к щекам прилила кровь.       — Крайне искусная работа, — раздался откуда-то сверху голос Халиль-паши.       Айше резко остановилась и уставилась на деревянные доски, приколоченные друг к другу железными гвоздями.       — Видно, фигурка выполнена настоящим мастером, — одобрительно сказал великий визирь.       — Благодарю вас, это работа моего сына, — ответил кряхтящий голос.       — Ваш сын родом с Балкан?       — Н-нет, что вы, — смутился старик. — Мой сын, как и я, родился в Османской империи и всю жизнь прожил здесь.       Девочка приподняла скатерть и столкнулась с удивлённым взглядом юноши. У него была бледная кожа, чёрные кучерявые волосы и ясные голубые глаза.       — Это твоя работа? — обратился визирь к молодому человеку, который продолжал пялиться на Айше, никак не отреагировав на вопрос Халиль-паши.       — Нет, что вы! Это мой слуга! Он ни за что не смог бы создать столь дивную вещицу, — вмешался в разговор старик. — Его родители были христианами, и он совсем недавно принял Ислам. Ему только предстоит познать подлинную красоту этого мира, которую способен показать лишь Аллах…       Юноша раскрыл рот, сделав шаг в сторону торговца, но девочка замахала руками, желая остановить его.       — Наша вера запрещает изображать людей, однако эта фигурка похожа на женщину, — прервал его Халиль-паша.       — Прошу, не надо, — прошептала Айше, с мольбой во взоре смотря на юношу.       — В-верно… — хрипло отозвался старик. — На самом деле, вы правы, это его работа. Кому ещё в голову пришло бы изображать людей?! — он перевёл недовольный взгляд на темноволосого юношу. — Что ты так удивлённо на меня уставился? Решил посмеяться над нашей верой? Отвечай!       — Простите, господин, но там… — он указал пальцем в сторону Айше. Девочка быстро отползла назад, скрывшись под столом.       — Что там, Назар?! Бестолочь! — яростно взревел старик, закашлявшись.       — Не он выставил фигурку на прилавок, — серьёзно подметил великий визирь.       — Прошу прощения, должно быть бесы попутали меня, — ответил старик. — Это всё его рук дело! Фигурка и правда выполнена настолько искусно, что кажется, будто бы в самом её создании заключена тёмная сила. Разве нет? От этого становится ужасно жутко. Неспроста Коран строго-настрого запрещает изображать людей! Бестолковые мастера способны очернить образ человека, а безумцы вроде моего слуги, создавшего эту женщину, даруют мёртвым стекляшкам живую душу. Да и какая это женщина?! На ней практически нет одежды, а за спиной… что это? Мерзкие, уродливые крылья! Как ты посмел сотворить подобное уродство, идиот!       По лавке пронёсся громкий звон разбившегося стекла.       Девочка выглянула из-под стола. Слуга торговца упал на землю, усеянную прозрачными осколками от разбитой вазы. Юноша устало вдохнул и медленно приподнялся, покорно смотря на старика. На его лице краснело пятно от удара. Назар повернул голову в сторону Айше и вытер капли крови со щеки. Его брови нахмурились, но он ничего не сказал.       — Я куплю у вас эту фигурку, — заключил Халиль-паша.       К парню приблизилась пара дорогих кожаных сапог.       — К-купите? — старик зашёлся в очередном приступе кашля. — Не нужно денег, Халиль-паша. Для вас здесь всё бесплатно.       — Я разговариваю не с вами, — перебил его визирь. — Это тебе, Назар.       Халиль-паша склонился над голубоглазым юношей и протянул ему тяжёлый синий мешочек, где находилось не меньше нескольких десятков серебряных акче.       — Благодарю, — прокряхтел торговец и уже простёр пальцы к звенящим монетам, но Халиль-паша с отвращением отдёрнул руку.       — Это не для вас.       Старик сгорбился и сделал несколько шагов назад, боясь рассердить великого визиря.       — Конечно, Халиль-паша, извините...       — Упакуйте мой товар, — мужчина передал старому торговцу стеклянную фигурку.       Айше приподняла скатерть и заметила небольшую статуэтку прекрасной девушки с длинными локонами, выполненную из стекла. Она была одета в лёгкое платье, немного приоткрывающее плечи. Её голову украшал венок, свитый из крохотных упругих веточек, а за спиной виднелись хрупкие крылья, испещрённые тонкими жилками, как у бабочки. Девушка, выточенная из стекла словно кружилась в загадочном танце, но замерла на мгновение, позволив художнику запечатлеть себя и свою молодость. Лицо неизвестной светилось радостной улыбкой, но слегка сдвинутые на лбу брови выдавали волнение и страх.       — Эй, ты! — обратился старик к слуге. — Великий визирь желает, чтобы ты упаковал его товар.       — Я хочу, чтобы это сделали вы, — особенно выделив последнее слово, произнёс Халиль-паша.       — Я-я? — заикаясь, переспросил торговец. — Хорошо, как пожелаете, — он отошёл вглубь шатра, недовольно бубня себе под нос всевозможные ругательства.       — Твоя работа необычайно красива. У тебя есть огромный потенциал, — похвалил Назара визирь.       — Благодарю за ваши слова и прошу прощения, если я оскорбил имя Аллах. Я не хотел… — слуга стыдливо потупил взгляд.       Халиль-паша приблизился к нему. Айше в страхе задержала дыхание, боясь, что отец обнаружит её.       — Знаешь, почему наша вера запрещает рисовать человеческие лица? — спросил визирь.       — Создавать живых существ имеет право лишь Аллах. Если художник посмеет изобразить человека, он приравняет себя к нашему создателю. За подобный грех его ждут ужасные муки, но… я правда не хотел этого делать. Рука словно сама поднялась и совершила страшное преступление без моего ведома. Когда я очнулся ото сна, передо мной стояла стеклянная фигурка. Я знал, что её следовало уничтожить, но… не смог, — дрожащим голосом ответил Назар.       — Люди, изображающие живых существ, обладают немалой заносчивостью и склонны возвышать свои таланты, но ты лишён гордыни. Твоё сердце чисто, как и полагается настоящему творцу.       — Нет! — вскрикнул Назар. — Что вы! Не говорите подобных вещей.       — Аллах всемогущ. В его власти – даровать и пресекать жизнь, когда вздумается. Однако даже ему не под силу вернуть ушедшие души из-за грани бытия. Лишь истинному художнику дано воскресить пускай не самого человека, но его образ и память, чтобы даровать нам хотя бы крупицу надежды, — Халиль-паша вложил в руку Назара синий мешочек с деньгами. — Спасибо тебе.       Назар продолжал растерянно хлопать ресницами, размышляя над тем, что ему следует ответить. Он привстал и поклонился щедрому господину.       Внезапно из-под стола выскочила тёмная тень. Назар вскрикнул от неожиданности и отпрыгнул в сторону. Человек в чёрных лохмотьях вцепился в его руку, резко выхватил мешочек с деньгами и скрылся за скатертью.       — Поймать его, немедленно! — раздался громогласный крик великого визиря.       Стражники схватились за рукояти серебряных сабель и бросились за маленьким нищим мальчиком. Воришка со всех ног удирал от них по широкой рыночной улице, оббегая испуганных горожан.       — Что за ужас! — зароптал старик. — Какой наглец посмел напасть на великого визиря? Воры совсем страх потеряли! Мой друг Кадир рассказывал, что не так давно его лавку обокрало двое горожан... Они забрали у него почти весь товар, представляете?       Халиль-паша бросил на стол ещё один мешок с монетами, и гнев на лице торговца сменился довольной улыбкой.       — Благодарю вас, Халиль-паша! Вы так щедры…       Не желая слушать заискивающие речи старика, визирь выхватил из его рук свёрток со стеклянной фигуркой и вышел из лавки. Решительным широким шагом он отправился за бостанджи, столпившимися вокруг мальчика.       — Разойдитесь! — приказал Халиль-паша.       Мужчины с острыми саблями отступили в сторону.       — Простите, мы упустили его, — ответил старший из воинов.       — Что значит упустили?! А это тогда кто? — Халиль-паша устремил грозный взгляд тёмных глаз на рыжего кучерявого мальчика.       — Ловкий воришка скрылся в толпе, но этому юнцу удалось отобрать у мерзкого нищего ваши деньги.       Перепачканное сажей веснушчатое лицо горожанина растянулось в широкой улыбке. Он протянул Халиль-паше синий мешочек.       — Чего ухмыляешься? — зло бросил ему старший стражник. — Думаешь, господин отсыплет тебе пару монет за храбрость? Мы знаем все ваши уловки. Уверен, они были с тем воришкой за одно.       — Нет, что вы! Я не знаю того преступника, — замотал головой мальчик. — Я видел, как он напал на вас и забрал ваши деньги, поэтому решил помочь.       Бостанджи лишь предупредительно кашлянул, явно не веря его словам.       — Терпеть не могу воров, — с недовольством продолжил смельчак. — Они постоянно обкрадывают мою мать, когда она приходит на рынок продавать свежеиспечённый хлеб. Не представляете, какие убытки мы терпим из-за подобного произвола.       — Твоё лицо кажется мне очень знакомым, — медленно произнёс визирь.       — Правда? — мальчик неловко рассмеялся. — Должно быть вы меня с кем-то перепутали. Я сын простого кузнеца и торговки.       — Вот как, — Халиль-паша задумчиво провёл пальцами по густой бороде.       — Для меня большая честь встретиться с вами вживую…       Оборванец сделал несколько шагов в сторону великого визиря, но старший стражник тут же достал ятаган из ножен и бросил на юнца угрожающий взгляд.       — Ладно, убирайся уже отсюда, грязный попрошайка, — прорычал бостнаджи.       Горожанин, недолго думая, отскочил в сторону и скрылся за спинами воинов.       — Развелось же тут, конечно, наглецов, — проворчал старший воин. — Халиль-паша, клянусь, мы разыщем этого дерзкого воришку и принесём вам его голову.       Великий визирь лишь неоднозначно хмыкнул на заявление бостанджи и развязал синий мешочек.       — Вы слышали мой приказ?! — крикнул главнокомандующий. — Разыщите мальчишку в чёрных лохмотьях и приведите его ко мне. Я лично с ним расправлюсь…       — Не надо никого искать, — прервал его Халиль-паша.       — К-как это не надо? На вас было совершено покушение! Гнусный воришка обязательно должен поплатиться за дерзость собственной кровью.       Мужчина никак не отреагировал на его яростные речи, сосредоточенно глядя на крохотный кусочек пергамента, исписанный чернилами, который он обнаружил на дне мешочка с серебряными монетами.       — Да как этот бессовестный малец посмел… — вознегодовал Халиль-паша. — Даже не посоветовавшись со мной. Безмозглый мальчишка! Мы отправляемся во дворец сейчас же!       Слуги непонимающе уставились на своего господина.       — Но мы ещё не успели обойти весь рынок и провести ревизию, — стражник озадаченно развёл руками.       — Я сказал сейчас же!       — Что случилось, Халиль-паша?       — Маленький глупый шехзаде, решивший, что управление страной – это одна большая игра... Вот, что случилось!       Визирь скомкал записку и отбросил её в сторону. Он уверенно зашагал вверх по улице, а стражники торопливо последовали за ним.       По противоположной стороне переулка, стараясь не отставать от воинов, двигалось двое оборванцев. На их лицах светилась победная улыбка.

***

      Маленькая госпожа вцепилась пальцами в высокие стены дворца, практически полностью потерявшие тепло полуденного солнца, давно скрывшегося на западе. Она поставила ногу на небольшой выступ и попыталась подтянуться, но держаться за гладкие камни было тяжело. Девочка рухнула на землю. Выругавшись себе под нос, она поднялась и осмотрела решётчатое окно, светившееся всё ярче в подступающем сумраке.       — Раслан, можешь подсадить меня? — прошептала она, боясь привлечь внимание блуждающих по саду стражников.       Мальчик кивнул, подошёл к окну и обхватил Айше за талию. Её ноги оторвались от земли. Девочка вытянула руки вперёд, оперлась о стену и схватилась за чугунные прутья.       Приблизившись к стеклу, она увидела просторный тронный зал с высокими мраморными потолками, с которых свисало три громадных металлических люстры, усеянных горящими свечами. Они озаряли алый ковёр, раскинувшийся от двойных дубовых дверей до великолепного красного бархатного дивана, прикрытого пышным парчовым балдахином, с выточенными из золота изогнутыми ручками.       Мехмед развалился на мягких подушках с мохнатыми кисточками и нетерпеливо качал двумя ногами, ударяя каблуками сапог о диван.       — Какого чёрта этот напыщенный Халиль-паша назначает мне встречу вечером, когда я желаю отдохнуть? Почему я обязан его ждать? Махмуд, выясни, когда надменный визирь соизволит прийти сюда! — обратился он к мужчине поодаль.       Внезапно по залу пронёсся громкий скрип тяжёлых дверей. Послышались быстрые уверенные удары сапог о каменный пол. Айше вытянула шею и заметила своего отца. По её телу пробежала дрожь. Она никогда прежде не видела столь жуткий гнев на его лице.       — Ну, наконец-то... Что вам нужно? — спросил Мехмед, облокотившись на золотую ручку.       — Что ты тут устроил?! Стоило мне отлучиться на несколько часов, и ты решил вводить здесь новые порядки, не посоветовавшись со мной!       — Д-да как ты смеешь так ко мне обращаться! — мальчик вскочил с дивана, но не сошёл с мраморного пьедестала, не решаясь приблизиться к разъярённому визирю. — Если ты забыл, поспешу тебе напомнить, что я являюсь султаном Османской империи…       — Ты? Султан? — усмехнулся Халиль-паша. — Не смеши меня. Ты всего лишь ребёнок, крайне далёкий от политики, экономики и военного дела. Ты ещё слишком мал, чтобы самостоятельно принимать какие-либо решения. У тебя нет абсолютно никакого опыта в управлении страной, именно поэтому султан Мурад велел мне наставлять тебя. Ты прекрасно знаешь: указ, принимаемый тобой, должен быть одобрен и мной, а на любой бумаге, где стоит твоя подпись, должна стоять и моя.       Мехмед сжал руки в кулаки до хруста. К его лицу прилила кровь, а в тёмных глазах запылал огонь безумной ярости и обиды.       — Ты ещё пожалеешь о сказанном! Махмуд, выведи его отсюда. Немедленно!       Слуга потупил взгляд и не сдвинулся с места.       — Все люди во дворце подчиняются настоящему падишаху, Мехмед. И они знают, что это не ты.       — Не смей ко мне так обращаться! — вскрикнул мальчик, пятясь назад.       — Слугам хорошо известно, что по велению настоящего султана, я являюсь твоим соправителем до тех пор, пока султан Мурад жив. Махмуд не желает навлекать на себя беды, поэтому не станет нападать на меня, продолжая трусливо стоять в углу, верно? — спросил визирь у хмурого мужчины, но тот не проронил ни слова.       — Гнусная ложь! Власть в нашей стране принадлежит мне! Султан Мурад передал её мне, потому что я его старший наследник. Я сделал всё, чтобы… чтобы…       Мехмед упёрся сапогами в красный диван. Его тело слегка наклонилось в сторону, но он успел ухватиться за изогнутую ручку, удержав равновесие.       — Не сомневаюсь, что это всё сделал ты, — серьёзно произнёс Халиль-паша. — Скажи мне честно, неужели внимание отца стоило жизни твоего брата?       — Замолчи... Ты не понимаешь, о чём говоришь! Почему вы все продолжаете защищать Хасана?! Махмуд, уведи его отсюда!       — Ты считаешь себя великим человеком, хотя на самом деле ничего не стоишь, — продолжал размышлять вслух визирь. — Всё, что у тебя есть – имя отца. Бесспорно султан Мурад – мудрый правитель, храбрый воин и честный человек, но ты… — Халиль-паша разочарованно покачал головой. — Хочу надеяться, что ты станешь его достойным преемником, однако мне с трудом в это верится.       — Я стану лучше него, вот увидите! Клянусь, все эти крохотные христианские государства на Балканах и ничтожная Византия преклонят перед нами колени. Я заставлю их это сделать! Рано или поздно люди забудут имя моего отца и будут восхвалять меня...       — Для своего возраста вы очень хорошо говорите, но это лишь слова.       Мальчик хрипло задышал. Его глаза нервно бегали из стороны в сторону. Он сжал ручку алого дивана и снова взглянул на мужчину.       — Вас так расстроило, что я, не посоветовавшись с вами, решил отправить несколько десятков христиан Эгригоз? — на удивление спокойным голос уточнил юный падишах.       — Самых талантливых учеников, — поправил его визирь, — и одного очень ценного пленного.       — Ах, этот, — на лице Мехмеда появилась кривая ухмылка, и он вновь уселся на диван, закинув ногу на ногу, — сын валашского князя?       — Верно.       — А вы знаете, что ваша дочь приходила ко мне сегодня и просила за него?       Сердце в груди Айше дрогнуло. Она перевела взгляд на отца, явно не ожидавшего услышать подобный вопрос.       — Нет, — сухо ответил визирь.       — Я так и знал. Как вы думаете, почему она это сделала?       — Должно быть вы правда ей дороги.       — Ч-то? — переспросил Мехмед, поражённый его ответом.       — Удивлён, что девочка вашего возраста намного больше смыслит в политике, чем наш новоизбранный султан. В отличие от вас, она понимает настоящую ценность этого пленного для страны.       — Нет, всё было не так! Она сказала, что он её друг. Призналась в том, что общается с пленным...       — Айше-хатун решила соврать и надавить на жалость, надеясь, что в вашем сердце проснётся хотя бы толика доброты и понимания. Она хотела помочь вам, но вы наверняка ей отказали, чем, полагаю, сильно ранили.       — Вас там не было, и вы не можете знать правду! Ваша дочь водит знакомства с грязными пленными. Вы считаете это нормальным?       — Есть хотя бы один человек, который сможет подтвердить ваши слова? — холодным тоном спросил Халиль-паша.       — Вы мне не верите?!       — Если бы вы внимательно слушали своих учителей по философии, то знали, что никто не может быть обвинён на основании дерзко брошенных слов одного человека. Не попасться на удочку лжи и найти правду возможно лишь выслушав точки зрения всех свидетелей. Так скажите мне, есть ли кто-то, способный подтвердить ваши слова?       — Махмуд был там, и он полностью согласен со мной, — мальчик взглянул на крупного мужчину, ожидая поддержки, но стражник только вжал голову в плечи, замотав головой.       — Ч-честно, я не слышал ваш разговор, простите падишах. Я-я… — грузно пробубнил бостанджи.       — Мерзкий предатель! Да как ты смеешь! Неужели ты сговорился с этим дерзким визирем? Отвечай!       — С-султан, простите меня. Давайте не будем разбрасываться несправедливыми обвинениями. Ваш отец не хотел бы…       — Мой отец?! — Мехмед схватил подушку с дивана и, размахнувшись, бросил её в бостанджи. — Снова он! Вот значит, кому ты служишь!       — Падишах, простите меня, я…       — Убирайся, отсюда! Убирайся вон!       Махмуд, спрятался за спиной великого визиря и быстрым шагом поспешил к выходу по длинному персидскому ковру.       Халиль-паша продолжал неотрывно следить за Мехмедом, ходившему кругами по мраморному пьедесталу, словно загнанный в угол зверь.       — Послушайте, нам необходимо прийти к компромиссу, — уверенно заявил визирь.       — Делайте, что хотите, Халиль-паша, но я ни за что не пойду у вас на поводу и не отменю своего приказа!       — Понимаю, мои слова задели вас и вы не примите поражение, но не думайте, что я уступлю вам только потому, что вы сын падишаха. Эти мальчики способные воины и должны учиться здесь. Уверен, причиной их ссылки было ваше раненное самолюбие, а не забота о стране. Зависть собирает вокруг нас слабых и никчёмных людей, лишая шанса получить выгоду от сильных.       — Самолюбие? — возмутился Мехмед. — Честолюбивые люди слабы, а я не такой!       — Ваше поведение и принимаемые решения противоречат вашим словам, падишах, — тонкая усмешка появилась под густой бородой великого визиря.       — Валашский князь должен поплатиться за своё предательство! В любом случае его младший сын останется при дворе. Мы сделаем из него достойного князя, который будет подчиняться нам, а не гадкими христианам.       — Как думаете, сколько он протянет в звании воеводы? Одного кровного родства мало для того, чтобы править целой страной, Мехмед. У старшего сына воеводы есть то, чего нет у его брата – непоколебимая воля. Его сердце полно ненависти к нашему народу. Он собственными глазами видел, на что способны османские воины. Мы нанесли ему большую рану, которая будет вечно жива в его памяти. Самое главное, подобрать мудрого лекаря и вовремя её залечить.       — Если другие государства увидят, что Османская империя простила валашскому князю подобную дерзость, то осмелеют до такой степени, что рано или поздно вонзят кинжал нам в спину.       — Вы слишком плохого обо мне мнения, Мехмед. Я ни за что не принял бы указ, порочащий имя нашей Родины.       — Что же тогда вы предлагаете? — поинтересовался мальчик, с отвращением скривив лицо.       — Я совершенно не против того, чтобы избавиться от сына валашского князя и отправить его в Эгригоз.       — Я не совсем вас понимаю, Халиль-паша…       — Мы пошлём воеводе письмо, в котором уведомим князя о том, что его старший сын был сослан в Эмет или просто убит – это не имеет значения.       Айше в ужасе ахнула и почувствовала, как левая ладонь соскользнула с чугунных прутьев окна, но девочка вовремя успела ухватиться за выступающий из стены камень.       — Таким образом мы нанесём достаточный удар для того, чтобы лишить его зарождающегося своенравия и каких-либо надежд, — продолжил Халиль-паша. — Думаю, вам известно, что знание, пускай и рождённое ложью и слухами, может ранить сильнее любого клинка.       — Мне казалось, вы были не согласны с моим решением…       — Как и многие другие, в большей степени я доверяю своим глазам, а не слухам. Но тем, чьи глаза завязаны, не дано видеть правду. Единственное, что им остаётся – полагаться на злые сплетни. Я предлагаю уведомить воеводу о скоропостижной смерти его сына, расплатившись с ним по заслугам, а юношу оставить здесь. Так нам удастся запугать наших врагов, но при этом не потерять ценного пленника и слугу.       Мехмед задумчиво нахмурил брови, положив подбородок на скрещенные руки.       — Я готов пойти на компромисс и оставить здесь всех пленных, но не его.       Халиль-паша тяжело вздохнул и с раздражением закатил глаза.       — Послушайте, я не хочу спорить с вами, но это единственный выход, при котором мы понесём минимальный урон и останемся в выигрыше…       Нога Айше съехала с гладкого камня. Она инстинктивно схватилась за металлическую решётку, но рука сорвалась в пустоту. Маленькая госпожа с шумом упала на землю. Потерев ушибленное колено, она поднялась и увидела перед собой взволнованное лицо Раслана.       — Я не слышал и половины их разговора. Что они решили?       — Не знаю, я не успела дослушать, но мне кажется, наш план… — её ресницы дрогнули, и она замотала головой.       — Наш план что?       — Можешь помочь мне снова забраться наверх?       Девочка опять подошла к стене, как вдруг за окном раздался знакомый голос – тот самый, который она слышала совсем недавно в саду:       — Мехмед, тебе стоит прислушаться к словам Халиль-паши.       — Раслан, быстрее подсади меня! — взволнованно поторопила друга Айше.       Он немедля выполнил её просьбу. Как только дочь визиря приблизилась к окну, она увидела подле Мехмеда Хюму. Женщина в лёгком шёлковом платье розоватого оттенка, расшитом крохотными жемчужинами, с тревогой во взоре глядела на сына.       — Дорогой, послушай меня…       Она положила руку на плечо мальчика, но он тут же её сбросил.       — Нет, мама, ты ничего не понимаешь! — развернувшись в её сторону, с ненавистью прокричал он. — Этот визирь посмел меня оскорбить!       — Халиль-паша желает уладить конфликт, — Хюма взяла сына за руку. — Знаю, ты всегда хотел только лучшего для нашей страны, но подумай, что случится с Османской империей, если люди у власти, не смогут договориться и будут враждовать: всё, за что боролись твои предки, разрушится. Ты же не хочешь этого, верно?       Мехмед покачал головой, плотно сжав губы.       — Пожалуйста, прошу, послушай Халиль-пашу ради меня, ради отца…       — Хорошо, — бесстрастно произнёс мальчик, взглянув на визиря, — на этот раз я соглашусь с вашим предложением ради будущего нашей страны, но клянусь, что никогда не прощу вас за эти слова.       — Вы поступили мудро, падишах, — Халиль-паша уважительно поклонился. — Уверен, пленные отблагодарят вас за проявленное великодушие.       — Если успеют, — Мехмед хитро улыбнулся. — Они отбывают из дворца с минуты на минуту. Надеюсь, вы успеете передать новости янычарам, — он бросил к ногам мужчины свёрнутый в трубочку пергамент. — Скажите им, что я отменил свой приказ.       Айше развернулась к Раслану и взволнованно воскликнула:       — Нам нужно скорее отправляться к казармам! Нельзя позволить стражникам увезти их.       Когда она снова посмотрела в окно, то увидела отца, склонившегося перед красным бархатным диваном. Халиль-паша схватил свиток, бросив быстрый взгляд на поскрипывающие рамы, слитые с металлической решёткой: на улице было пусто, лишь пожелтевшая ясень временами била ветками о стекло.

***

      Полная серебряная луна, показавшаяся из-за серых туч, осветила высокие золотые ворота дворца. Янычары у стен резиденции держали в руках смоляные факелы, разгонявшие ночной сумрак. Они с равнодушием смотрели на группу пленных мальчиков, собравшихся возле деревянного обоза. Воины пополнили припасы, снарядили лошадей и собрали всех учеников для отъезда в Эмет. Их планам помешал внезапно появившийся великий визирь со своей свитой.       Янычары недовольно перешёптывались. Совсем недавно они лично связывали каждого из христиан, а сейчас им было приказано освободить мальчиков. С кислыми лицами они посматривали на визиря в пурпурном кафтане.       Халиль-паша следил за тем, чтобы каждый из пленных был отправлен в дворцовые казармы. Спасённые с искренней благодарностью смотрели на великого визиря. Они подходили к нему и почтительно склоняли головы в знак признательности. Все, кроме самого старшего.       Темноволосый юноша провёл пальцами по покрасневшим кистям рук, бросив на Халиль-пашу лишь короткий взгляд. Он дал себе слово никогда не преклонять колено перед теми, кто многие годы держит в страхе жителей его страны.       Группа мальчиков отправилась за Исхак-беем. Ученики, на чьих лицах светилась лучезарная улыбка, заходили в просторные помещения, где их ждали жёсткие кровати, успевшие стать родными, и радостные соотечественники, встречающие громкими весёлыми возгласами.       Перед входом в казармы балканец услышал знакомый голос, доносившийся из кустов.       — Влад!       Из густых зелёных ветвей выглянул голубоглазый мальчик, одетый в чёрные лохмотья.       — Айдын? Что ты здесь делаешь? — удивлённо спросил Влад.       Раздался тихий хруст сломавшейся ветки, и из зарослей высунулось ещё одно знакомое лицо.       — Раслан? — Влад озадаченно уставился на друзей, совершенно не ожидая увидеть их сегодня вечером.       — Почему ты не рассказал нам о своём отъезде? Почему молчал всё это время? — негодующе запричитала Айше, выбравшись из кустарников.       — Что с тобой случилось? — Влад пробежался глазами по её грязной оборванной чёрной накидке.       — Долгая история, — отозвался Раслан, стряхивая с дырявых штанов зелёные листья.       — Да уж, ты выглядишь не лучше, — задумчиво изрёк Влад.       — Не смей больше так делать, слышишь?! — вскрикнула Айше. — Ты вообще думал, что бы случилось, если бы мы не успели прийти к тебе на помощь?       Влад заметно изменился в лице, и привычное безразличие в его глазах исчезло.       — Так это всё ваших рук дело?       — Ну, да, — ответил Раслан, гордо вскинув подбородок. — Кто бы ещё, кроме нас, смог организовать ваше спасение?       — Но как? — всё ещё не веря в происходящее, спросил Влад. — И зачем?       — Как зачем? Ты наш друг! Мы ни за что не бросили бы тебя в беде, — уверенно заявила Айше.       — Спасибо, — Влад отвёл взгляд в сторону.       — Зачем ты скрывал от нас свой отъезд?       — Не хотел обременять своими заботами, — отстранённо ответил он.       — Знаешь, как сильно мы переживали за тебя? Только глупец поступил бы так!       Юноша уже открыл рот, явно желая ответить на брошенные в его адрес обвинения, но сказал лишь:       — Наверное ты прав, я и правда повёл себя глупо... Прости.       Нахмуренные брови Айше слегка выпрямились.       — Не смей больше врать нам!       — Я не врал.       — Неважно… — раздражённо пробубнила она. — Если ты ещё хоть раз что-то утаишь от нас, можешь не рассчитывать на мою помощь.       — Печально, — хмыкнул парень, — в таком случае придётся спасаться самому.       — Айдын прав. Мы должны держаться вместе и ничего не скрывать друг от друга, — Раслан подошёл к Владу и похлопал его по плечу. — Честно, я рад, что всё закончилось хорошо. ​       Айше тоже приблизилась к балканцу и крепко обняла его. Юноша инстинктивно дёрнулся назад, не ожидая подобного, но затем просто замер, недоумённо уставившись на мальчика в чёрных лохмотьях.       — Айдын, мне кажется, ты его напугал, — громко рассмеявшись, подметил Раслан.       — Неправда, — ответил Влад, убрав чужую руку с плеча.       — Прости… — смутилась она. — А ты, — девочка повернулась к Раслану и сурово произнесла, — будешь следующим, кого я задушу своими объятьями, понял?       — Это угроза? — прыснув от смеха, спросил Раслан.       — Самая настоящая.       Дочь визиря не смогла сдержать улыбку и весело рассмеялась, а после бросилась к Раслану, пытаясь поймать.       Двор янычар окутывал холодный ночной туман. Силуэты радостных ребят постепенно терялись в подступавшей дымке. Беспечные шумные возгласы и топот ног затихали, погружаясь в щемящую сердце тишину.