2.8 Воронье гнездо

Румыния, Карпаты. 17 июля 2018 года.       Айрин вскочила с кровати, как только раздался звонок будильника. Девушка быстро умылась и забрала волосы в высокий хвост. Она надела лёгкое синее платье элегантного кроя и пару летних босоножек.       В комнату зашёл Бран и помог Айрин перенести холст на второй этаж. Они зашли в длинное помещение, в прошлом наверняка используемое для торжественных приёмов или шумных пиров. С алого потолка свисало три тяжёлых бронзовых люстры с зажжёнными свечами, которые бросали блики трепещущего пламени на тёмно-золотой пол, отражающий убранство комнаты, словно зеркало. Казалось, зал утопает в кровавом мареве, сквозь темноту которого пробиваются искры света. Под потолком расположились декоративные резные галтели, тянущиеся вдоль всего периметра громадного помещения. Мраморные крупные колонны, поддерживающие своды, вросли в глухие стены. В противоположном конце зала они соединялись в портальную арку, под которой на небольшом выступе стояло позолоченное старинное кресло, напоминающее трон. Удлинённая спинка, украшенная алыми рубинами, резные изогнутые ручки с подлокотниками и алое бархатное сидение придавали ему необычайно роскошный вид.       Через высокие застеклённые окна в комнату проникал тёплый свет, озаряя грандиозную картину напротив. Перед широким полотном расположилось два ряда невысоких диванов из красного дерева, кожаное покрытие которых под солнечными лучами приобретало винный оттенок. Бран установил мольберт с холстом перед одним из них.       Монструозная картина появилась в замке совсем недавно, но весьма удачно вписалась в здешний интерьер. Возмущённые люди, плотной толпой стоящие у тёмного лифостротона, с ненавистью глядят на судью. Они требуют от него вынесения смертельного приговора. Обвинители, одолеваемые неутолимой злобой, возбуждённо кричат, стараясь привлечь внимание игемона. Единственный гастат в бронзовом шлеме с копьём замер подле подсудимого, с опаской взирая на недовольных. Прокуратора, погружённого в тяжёлые раздумья, терзают сомнения: он не желает убивать невиновного, но рассвирепевшая толпа хочет предать схваченного позорной казни. Подсудимый, на лице которого нет ни капли страха, терпеливо ждёт оглашения приговора, в глубине души понимая, какая участь его ждёт.       — Михай Мункачи «Христос перед Пилатом», — прочитала Айрин слова, написанные на золотой раме.       — Суд над Иисусом, — вкрадчиво произнёс Влад, зашедший в зал за ними.       Одет он был, как всегда, безукоризненно: строгий тёмно-пурпурный костюм и чёрная идеально выглаженная рубашка с кружевным жабо и крупной аметистовой брошью, оттеняющей цвет его глаз.       — Правление Понтия Пилата связывали с массовым насилием и казнями, — задумчиво сказала Айрин, глядя на картину.       — Всё так. Жестокий прокуратор, без суда лишавший людей жизни, устраивал десятки, а то и тысячи кровавых расправ. Налоговый и политический гнёт иудеев, подкуп, насилие и безжалостное подавление восстаний. Он приговорил невиновного к казни, а после судьба лишила его власти. Коварные и жёсткосердечные люди рано или поздно платят за всё то зло, что они сотворили...       — Вы рисуете его кровожадным убийцей, но насколько мне известно, всё было не совсем так, — прервала его девушка. — Прокуратор трижды отказывал предать Христа смерти, в которой был заинтересован синедрион.       — Но в итоге он всё равно казнил его.       — Потому что этого требовала недовольная толпа. Решение, с которым не согласен разъярённый народ – искра для пламени восстания. Вы говорите, Пилат беспощадно убивал всех, кто выступал против него, так почему же тогда он пошёл на поводу у народа?       — Нескончаемые бунты всегда вызывают подозрения у вышестоящих. Он боялся лишиться должности, привилегий и всех несоизмеримых богатств, которыми владел. Будучи жадным и тщеславным, он отвернулся от Бога. Многие любят идеализировать и приукрашивать его образ. На мой взгляд, вызывать у людей сострадание к столь беспощадному человеку – кощунство.       — Любой, кто раскаялся в своих грехах, достоин хотя бы капли сострадания.       — Даже если он и раскаялся, то сделал это слишком поздно. Увы, мёртвым извинения уже не нужны...       — Но они были нужны ему, — Айрин села на диван, придвинув холст ближе. — Именно раскаяние и сожаление о содеянном делают жестоких и бесчувственных людей чуть более человечными.       Влад сел напротив, скрыв лицо в тени штор.       — Натуру некоторых людей изменить невозможно, — вкрадчиво проговорил он.       — Разумеется, если они сами того не захотят.       — Есть нечто неподвластное даже нашим желаниям.       — И что же это?       Мужчина отвёл напряжённый взгляд в сторону.       — Как долго продлится работа над картиной?       — Думаю, мне потребуется ещё два-три дня. Набросок полностью готов и сегодня я приступлю к работе с красками.       Айрин отложила карандаш и пробежалась по портрету оценивающим взглядом. Выдавив на палитру чёрную масляную краску из поблёскивающего тюбика, художница взяла кисть.       — Скажите, вам знакома фамилия Данешти? — перевела тему девушка.       Влад слегка приподнял бровь и устремил на неё взгляд зелёных глаз.       — Допустим, знакома. Почему вы спрашиваете?       — Вы знаете Иона Данешти?       — Нет, это имя я слышу впервые. Благо, меня ничего не связывает с их лживой семейкой, кроме косвенного родства, которым я не горжусь.       — Так вы с ним родственники?       — Очень дальние.       — Почему вы назвали их семью лжецами?       Мужчина напряжённо сцепил пальцы рук. На его бледном лице мелькнула тень негодования.       — Долгая история, посвящать в которую вас я не считаю нужным. Она началась и закончилась много лет назад. Старые обиды нужно уметь оставлять в прошлом.       — Вы не особо похожи на человека, который сумел всё простить.       — Смерть близких отнюдь не то, что можно с лёгкостью забыть и отпустить.       Айрин подняла на него растерянный взгляд.       — Смерть? — она замолчала, пытаясь осознать услышанное. — Хотите сказать, семья Иона Данешти причастна…       — Я уже сказал, что не знаком с Ионом и обвинять его ни в чём не собираюсь. Откуда у вас столь неподдельный интерес к его персоне?       — Ранее он предлагал мне продать ему одну картину. Он мечтал сделать её частью своей коллекции. Я всего лишь хотела выяснить, что он за человек.       — Одних моих слов будет недостаточно для достоверных выводах о его персоне.       — Вы сказали более чем достаточно.       Повисло неловкое молчание, которое нарушил хозяин замка.       — За всё время нашего знакомства вы совершенно ничего не рассказали о себе.       — А должна была? — усмехнувшись, спросила Айрин.       — Нет, но я надеялся, что узнаю о вас чуть больше, ведь я постарался ответить на все ваши вопросы.       Девушка пожала плечами.       — Мне нечего о себе рассказать. Я родилась в Эдинбурге и выросла в обычной семье со средним достатком. Моя мать работает фотографом, а отец – экскурсоводом в местном музее.       Влад заглянул в её глаза, слегка нахмурив брови.       — До сих пор?       — Что «до сих пор»?       — Работают.       — Ну, да, — протянула Айрин. — Им около пятидесяти. У нас чудесные отношения. Я… часто приезжаю к ним в гости. Но почему вы спрашиваете?       Мужчина печально вздохнул и ничего не ответил.       В коридоре послышался гулкий топот ног. Двери распахнулись и в зал забежал Алан. У него был крайне оживлённый вид, но в широко раскрытых глазах отражалось плохо скрытое смятение.       — Рина, кажется, я понял, о чём говорится в письме Николае!       Парень быстрым шагом подошёл к подруге. В руках он держал старую потрёпанную книгу, потемневшую обложку которой украшала изящная напечатанная надпись «Средневековые венгерские магнаты».       — В записке говорится о трансильванских землях, а они находятся к северу от Карпат, верно? — уточнил Алан.       Парень раскрыл книгу примерно посередине и всучил девушке. Разворот озаглавила надпись «Хуньяди» крупными буквами.       — Что если Николае имел в виду родовое гнездо? — предположил Алан, потерев красный от аллергии нос. — В таком случае мы можем говорить о цитадели или замке, так?       — Допустим, и что дальше?       — Читая эту книгу, я наткнулся на упоминание некого Матьяша Хуньяди. Он был великим венгерским королём. При нём государство достигло пика своего развития и могущества. Но чаще всего в источниках его называют не по настоящей фамилии, а по прозвищу – Корвин, что переводится как «Ворон». Именно эта птица была изображена на их фамильном гербе, — Алан перевернул страницу и указал на изображение с красной черепичной крышей. — Это замок Корвин, принадлежавший их роду. Он как раз находится в Трансильвании.       — Думаешь, Николае говорил о нём?       — У меня нет в этом сомнений.       Айрин посмотрела на Влада. Его лицо сохраняло крайне сосредоточенное и серьёзное выражение. За всё время их разговора он не проронил ни слова.       — Добрый день, — Алан приветливо кивнул ему. — Простите, что не заметил вас сразу…       — Вижу, моя библиотека пришлась вам по вкусу.       — Да, это просто чудесное место…       — Вы говорили о неком Николае.       — Он был реставратором той самой картины, которую так мечтал заполучить Ион Данешти, — пояснила девушка.       — Вот как, — задумчиво протянул хозяин замка. — Вы… видели эту картину?       — Нет, хотя в своём завещании Садовяну указал меня, как её нового владельца, — Айрин замолчала, на мгновение задумавшись. — Скажите, мы же можем вам доверять?       — Разумеется.       Айрин кивнула и продолжила:       — Он также передал мне письмо, в котором находилось некое послание. Мы предполагаем, оно должно привести нас к той самой картине.       — Вы с таким рвением ищите то, чего даже ни разу не видели. Зачем вам это?       — Я знала Николае Садовяну. Он был хорошим человеком…       — В этом мире много хороших и добрых людей.       — Верно, но… Меня до сих беспокоит вопрос, зачем передавать в собственность малознакомой девушке картину, за которой гонялись десятки влиятельных людей?       — Могу лишь предположить.       — В любом случае многие местные знают, что он отдал картину мне. Особенно тот, с кем мистер Садовяну встречался в последний раз. Полагаю, именно он виновен в его смерти.       — Мне жаль, что вам пришлось столкнуться с подобным, — в глазах Влада читалось искреннее сочувствие, — но я уверяю, вам нечего бояться.       — С чего вы это взяли? Вы не знаете этого человека так же, как и мы.       — Я могу пообещать, что не позволю никому навредить вам и вашим друзьям.       Айрин смущённо рассмеялась.       — Вы чересчур добры к незнакомцам, не считаете?       — Вы поедете в Хунедоару сейчас? Пускай Бран едет с вами – он вырос в этом городе и, уверен, поможет вам в поисках.       — Вы отпускаете меня? А как же портрет?       — Не сомневаюсь, что вы успеете закончить его к указанным срокам. Поезжайте. Чем быстрее вы найдёте картину, тем раньше разрешите вопрос с завещанием.       Айрин приблизилась к нему и взяла за руку.       — Спасибо, я… — она заглянула в его глаза. — Правда благодарна тебе за это.       Его губы тронула тёплая улыбка, озарившая прежде непроницаемое выражение лица. Айрин поднялась с дивана и в ожидании взглянула на Алана.       — Лично я остаюсь здесь, — ответил парень. — У меня полным-полно работы.       — Ты как всегда, — Айрин удручённо вздохнула.       — Весь в тебя.       Они покинули зал, но их громкие голоса всё ещё доносились эхом из коридора.       Хозяин замка устремил серьёзный взгляд на распахнутое окно в противоположном конце зала. Летний ветер развеивал бархатные бардовые шторы, бросающие тени на дальний угол.       — Du-te cu ei, — произнёс Влад и поднялся.       — De ce? — спросил вышедший из тени Бран.       — Sunt prietenii mei. Nu voi lăsa pe nimeni să le facă rău.       — Prieteni? — язвительно усмехнулся мальчик. — Acești oameni nu sunt prietenii dumneavoastră.       — Du-te, ei te așteaptă, — строго ответил Влад.       Бран кивнул, сжав руки в кулаки, и быстрым шагом промчался мимо хозяина замка. Мальчик громко захлопнул за собой дверь, спустился по лестнице на первый этаж и вышел во двор.       Айрин с Риком уже ждали его возле машины. Бран выпрямил плечи, добродушно улыбнувшись гостям, и открыл заднюю дверь автомобиля.       — Влад сказал, что большую часть своего детства ты провёл в Хунедоаре, — сказал Рик, садясь за водительское сиденье белого Форда. — Уверен, ты поможешь нам в поисках.       — Не сомневайтесь, — Бран запрыгнул на пассажирское сиденье.       Белый Форд покинул территорию замка, миновал мост и скрылся среди лесных деревьев.       Айрин обернулась к Брану и спросила:       — Скажи, как ты успеваешь следить за порядком в замке и одновременно ходить в школу?       — Я не хожу в школу.       — С тобой занимаются гувернёры?       — Всегда мечтал о них, но мой отец решил обделить меня подобным удовольствием. Он считал, что я ни на что не способен, поэтому учителя мне были ни к чему.       — Как же так произошло? Ты кажешься очень умным мальчиком.       — Я знаю, — простодушно ответил Бран. — Мой отец всегда был жесток и холоден со мной. Он никогда не понимал меня и вечно стыдился, потому что я отличался от обычных детей.       — Как по мне, ты ничем от них не отличаешься.       — Рад, что вы так считаете, — мальчик слегка улыбнулся. — Всему, что я сейчас знаю и умею, меня научил… мой дядя. Если бы не он, без понятия, где бы я сейчас был. Он уберёг меня от многих ошибок, которые по глупости совершил сам, — впервые в бездонных глазах Брана вспыхнуло нечто живое. — Мне никогда не возвратить ему всё то добро, которое он сделал для меня. Много лет назад я поклялся себе, что всегда буду защищать моего дядю и помогать преодолевать любые препятствия на пути к высшей цели. Это меньшее, чем я могу ему помочь.       — О какой высшей цели ты говоришь?       — Я всегда мечтал о свободе так же, как и он. Но видимо это понятие каждый из нас понимает по-своему… — пробормотал Бран. — В будущем вы можете услышать много плохого о моём дяде, но не стоит верить всему, что о нём говорят. В большинстве случаев это просто грязные слухи, распускаемые людьми, которые никогда его не знали.       Мальчик задумчиво уставился на опоясанную металлическим браслетом левую кисть руки, на внутренней стороне которой виднелись тёмные, будто выведенные чёрной ручкой, полосы. Они были совсем небольшие и тянулись вдоль запястья.       Как только Бран заметил внимательный взгляд Айрин, тут же одёрнул рукав рубашки. Отвернувшись от неё, он принялся следить за пролетающими мимо окон деревьями, склонившимися над дорогой.

***

​       Спустя пару часов пути они наконец добрались до нужного места. Деревянный мост, обнесённый парапетом из тёмных обветшалых досок, пролегал над обмелевшей рекой. Он вёл прямиком к главной башне с треугольной красной крышей. Справа от неё из-под самой земли тянулась каменная стена с резными арочными окнами. Четыре конусообразные башенки выступали вперёд над зеленоватым оврагом. За ними виднелась крутая крыша. Слева от каменной арки, ведущей в замок, высилась ещё одна башня с выцветшей от времени черепицей и крепостная стена, увенчанная квадратными зубцами.       Друзья миновали мост и оказались во дворе, окружённом старыми облупленными стенами. Из-под плотного бурого покрытия выступали ряды бесформенных камней, сложенных друг на друга. Тёмная сажа въелась в поверхность открытых балконов с идеально ровными арками, расположенными друг под другом. Белая лестница, на перилах которой были вырезаны розы, поднималась вверх вдоль крепостной стены к чёрной железной двери с массивными кольцами.       Айрин ещё раз пробежалась глазами по тексту в записке.       — Я предлагаю разделиться. Так мы быстрее найдём послание Николае.       — Тогда вы с Браном осмотрите замок внутри, а я обойду его снаружи, — предложил Рик.       Айрин утвердительно кивнула и направилась к лестнице.       — Бран, ты идёшь? — окликнула его девушка.       Мальчик дёрнулся, переведя на неё потерянный взгляд. Он сжал тонкие пальцы в кулаки, спрятал их в карманы чёрных брюк и вопросительно посмотрел на Айрин.       — Пойдём, нам нельзя терять время, — бросила через плечо художница и открыла входную дверь.       Она оказалась в просторном помещении с гладким мраморным полом. Белые сводчатые потолки поддерживали колонны из тёмно-бежевого камня. Чёрные нервюры пересекались над посетителями, образуя своеобразные купола. Под потолком на мраморных столбах висели разноцветные гербы фамильного рода: красные, голубые, белые, но одно в них было схоже – силуэт чёрной птицы.       — Войка Хуньяди за боевые заслуги получил в дар от Сигизмунда замок и близлежащие земли, — произнёс светловолосый экскурсовод в клетчатой рубашке, обратившись к группе иностранных туристов. — Позже он передал его своему сыну Яношу, при котором произошло целых два этапа перестройки. Но безусловно самым известным хозяином замка являлся Матьяш Корвин. Его отец был обычным дворянином. Мечом и разумным бесстрашием он завоевал статус первого человека в Венгрии. Матьяшу удалось во много раз преумножить его успехи. После гибели отца, будущего короля Венгрии заключили в темницу в Праге, а его младшего брата обезглавили. Освобождение пришло к Матьяшу лишь спустя год, когда бояре решили вверить власть ему. Этот случай был исключительным: представитель местной знати взошёл на королевский трон Венгрии. Несмотря на столь юный возраст, он занимался государственными делами лично. При Матьяше Корвине территория Венгерского королевства увеличилась почти вдвое. Крестовые походы против турок-османов, захват власти в Чехии, победа в Австрии и взятие Вены. Конечно, всё это не без помощи его непобедимой «Чёрной армии».       — Почему у его армии было такое название? — поинтересовался один из туристов.       — Они носили тёмное облачение, а некоторые из них и вовсе вымазывали лица чёрной краской, так что было сложно определить, кто стоит перед тобой – мёртвый или живой. Ходили слухи, что им был не страшен ни холод, ни голод, ни зной. Однако как бы ни были велики завоевания Матьяша Корвина, после его смерти Венгерское королевство пришло в упадок. У короля Венгрии был лишь один незаконнорождённый наследник. Матьяш предполагал, что он станет священником. Когда же надежды на законного наследника не оправдались, он одарил своего сына деньгами и титулами. К сожалению, этого оказалось недостаточно, чтобы удержать власть. После смерти Матьяша знать быстро навязала незаконному наследнику свои условия и заставила отказаться от власти. Последних из Корвинов, а именно внуков Матьяша, отравили. Таким образом, ветвь его рода пресеклась.       — Насколько я знаю, у Матьяша Корвина была ещё одна жена, — вмешался Бран, смотря на экскурсовода с непрекрытым отторжением и немалой долей замешательства.       — Верно, — закивал мужчина и его круглые очки съехали на самый кончик широкого носа, — в 1463 году он женился на Катержине из Подебрад. Она скончалась во время родов, когда ей было всего лишь четырнадцать лет. Ребёнок не многим пережил её.       — И правда, трагичная история, — хмыкнул Бран. — Жаль, что столь великий род угас из-за глупого тщеславия.       — Не соглашусь с вами. Матьяша Корвина никак нельзя было назвать тщеславным или гордым человеком. Он верой и правдой служил своей стране, делая всё возможное для её развития.       — Откуда вам знать, каким человеком он был?       — Истории, которые хранят летописи, тому подтверждение.       — Вы никогда не сможете узнать, что из этих историй правда, а что ложь, — отрезал Бран, пронзив экскурсовода взглядом угольно-чёрных глаз.       — Как и вы. Для всех нас исторические документы являются единственным источником истины.       — Простите, я совсем забыл об этом.       — Матьяша Корвина никогда не уличали в жестокости или беззакониях, в отличие от его современника Влада Дракулы, которого держали в этом замке в плену около двенадцати лет.       Айрин перевела на мужчину заинтересованный взгляд. Она слышала это имя совсем недавно: так звали юношу, который являлся ей во снах.       — Ещё бы, — с иронией в голосе произнёс Бран, — если верить историям, он варил людей в котлах живьём.       — И вы вновь ошибаетесь. Это всего лишь сказки и домыслы, которым нет подтверждения.       — Разве? Мне казалось, что это и есть та самая великая неопровержимая история из летописей.       — Простите моего брата. Он большой любитель подискутировать, — встряла Айрин в их беседу, переходящую на спор. — Скажите, где именно держали в плену Влада Дракулу?       — По правде говоря, это всего лишь предположение. Нет достоверных исторических доказательств…       — Возможно вы знаете, где в замке содержали пленных?       — Мисс Флоренс, пойдёмте отсюда, — шепнул ей на ухо Бран. — Нам нечего здесь делать.       Мальчик схватил её за руку и потянул за собой, но девушка была не намерена так просто уходить.       — Бран, неужели ты не понимаешь? Он может указать нам на место со следующей запиской.       — На первом этаже есть пыточная камера. Возможно, вы говорите о ней? — предположил экскурсовод. — Это следующая точка нашего маршрута. Следуйте за мной.       Вся группа отправилась к винтовой лестнице и начала спускаться в подвальные помещения. Снизу вверх поднимался затхлый холодный воздух. Глухие стены башни почти не пропускали света, создавая впечатление, что туристы бредут в сумерках.       Айрин шла следом за гидом, держась рукой за холодные стены.       — Скажите, почему Дракулу держали в заключении целых двенадцать лет? — спросила девушка.       — Повторюсь, это всего лишь домыслы, — отозвался мужчина, идущий впереди, — точными сведениями я не располагаю.       — Понимаю…       — За свою жизнь он успел побывать в плену не только у венгров, но и у турок-османов.       — Так это всё правда? — девушка замерла на месте.       За её спиной послышались недовольные возгласы.       — Что правда? — экскурсовод перевёл на неё удивлённый взгляд.       — Он жил в резиденции падишаха?       — Мы знаем лишь, что он провёл в Османской империи свою юность вплоть до 1448 года.       — А что было после?       — Дракула возвратился на родину во главе армии султана. Многие приближённые к нему люди утверждали, что сын валашского князя сильно изменился за годы пребывания во дворце. К ним вернулся совсем другой человек: он был не похож на того, кого они знали прежде.       — И почему же это произошло?       — Об этом ходит много слухов, но, к сожалению, у историков нет точных ответов.       Группа туристов спустилась в тёмный подвал, освещенный лишь парой прожекторов на стенах рядом со старинными орудиями для пыток. Люди последовали за гидом к установке, по форме напоминающей букву «П»: две деревянные ножки соединяла перекладина со штурвалом, на который была намотана верёвка. Бечёвка продевалась через железное кольцо и крепилась к балке над орудием пыток. С верёвки свисал манекен человека, чьи руки были заломлены назад, а ноги перевязаны путами с тяжёлым грузом, тянувшим его к земле.       Айрин отошла от толпы, осматривая помещение. Внутри не было ни одного предмета, так или иначе связанного с водой. Обречённо вздохнув, девушка приблизилась к Брану, бесцельно смотревшему в одну точку на стене.       Айрин проследила за его взглядом и увидела железный шкаф, напоминающий по форме фигуру человека с женским лицом. Дверцы, расширяющиеся к основанию ящика, были приоткрыты. Сквозь темноту проглядывали ржавые острые шипы. Иглы, направленные внутрь сооружения, напоминали зубы хищной рыбы, готовой захлопнуть свою пасть в любой момент.       Казалось, мальчик смотрит вовсе не на жуткое орудие казни, а на углубление в стене, которое заслонила собой железная дева. В полумраке камеры это странное пространство за шкафом совсем не бросалось в глаза. Наверняка там должна была располагаться некая дверь, ведущая в следующий зал.       — Думаешь, там что-то есть? — обратилась к нему Айрин.       Бран вздрогнул и поднял на неё затуманенный взгляд.       — Вряд ли.       — Разве это углубление в стене не должно куда-то вести?       — Нет, — грубо отрезал мальчик. — Пойдёмте отсюда, нам нечего здесь делать.       Художница сделала несколько шагов к стене, но Бран вцепился холодными пальцами в её руку. Девушка недовольно нахмурила брови.       — Постой, нам нужно убедиться…       — Я знаю, где находится записка, — выпалил мальчик. — Идите за мной.       Он сжал кисть её руки и потащил к лестнице. Девушка пыталась остановиться, но Бран не размыкал пальцев. Айрин и подумать не могла, что у тринадцатилетнего ребёнка может быть столько сил. Его уверенность немного обнадёживала.       Как только они поднялись на второй этаж, Бран повёл её к дубовой двери. Мальчик чуть замедлился, и девушке наконец удалось высвободить руку из его железной хватки.       — Куда мы идём?       — К месту, где топили пленных. Вы же туда хотите попасть? — раздражённо спросил её провожатый.       — Если ты знал об этом месте, почему не сказал сразу?       — Я вспомнил только что, — мальчик направился к каменной арке, ведущей в восточную часть замка. — Правда думаете, что я стал бы вам врать?       — Не обижайся, но мне показалось, что за той стеной может что-то быть…       — Вы плохо видите в темноте. Там ничего не было.       — Тебя напугало то орудие для пыток? Понимаю, это не самое приятное место для посещения…       Бран обернулся к ней, гневно сверкнув глазами.       — Напугало? Я видел вещи и похуже. Если вам настолько понравилось в подземной камере, можете сходить туда снова, но без меня.       — Нет же. Я не об этом…       Айрин хотела объясниться, но мальчик не стал слушать и пошёл дальше.       — Скажи мне, откуда такой интерес к Дракуле? — бросил через плечо Бран.       — Долгая история…       — Вы верите в его существование?       — Что ты имеешь в виду?       — Как по мне, он ходячая легенда. Его жизнеописание долгие годы было сказкой о дьяволе, созданное для запугивания праведных христиан. Подлинных сведений о нём сохранилось немного. К тому же, не существует ни одного документа, подписанного его рукой.       — Думаешь, Дракулы никогда не существовало?       — Для меня его биография так же нереалистична, как и жития некоторых святых.       — Может ты и прав, — девушка удивилась прозвучавшей в её голосе печали.       — Просто забавно было смотреть на то, как вы выпытывали у того экскурсовода подлинную информацию об историческом лице, чьё существование и без того весьма сложно доказать.       Они миновали несколько комнат крепости, оказавшись в восточной части замка. Высокие заросли папоротника свисали с оборонительных стен, словно хотели пробраться на территорию цитадели. Зелёные холмы за воротами были усеяны красными крышами домиков, над которыми возвышался серебряный купол церквушки. На фоне ясного неба вдалеке выступали ряды вышек электропередач.       — А ваш рыжий друг оказался очень находчивым, — произнёс Бран, глядя на Рика.       Парень стоял у круглой решётки, заградившей углубление в земле.       — Я нашёл здесь колодец, — крикнул Рик. — Думаю, он связан с водой.       Айрин приблизилась к решётке и вгляделась в темноту на дне. Сквозь железные прутья проглядывали замшелые, уходящие глубоко вниз, стены водохранилища.       — Но как он связан с пленными? — спросила девушка.       — Колодец был вырыт заключёнными турками, — пояснил Бран. — Владельцы замка обещали отпустить их на свободу после окончания работ, но своего слова не сдержали — мальчик указал на камень, где была выбита надпись. — Колодец у вас есть, а сердца нет, — перевёл он.       Айрин склонилась над табличкой и сразу же заметила тоненькую красную ниточку, торчащую из-под бортиков колодца. Она пошарила рукой и оторвала от каменного основания маленькую свёрнутую бумажку, обмотанную алой верёвочкой. Поверхность белого листочка была перепачкана в смоле, при помощи которой она крепилась к колодцу. Внутри бумага осталась нетронутой влагой.       Рик протянул Айрин ультрафиолетовый фонарик. Девушка отошла в тень и осветила белую поверхность записки. На чистом листе проступили знакомые фиолетовые буквы:

Убийцей кличут местные,

Ведь в крови воды грешные.

Сгубила где Эстер себя,

Там ждёт союзник мой тебя.

2/3

      — Судя по всему, теперь нам предстоит искать некого союзника, — Рик задумчиво почесал затылок. — Ты слышала о какой-нибудь Эстер? Может жена Николае рассказывала о ней.       — Нет, я слышу это имя впервые.       — Предположу, что она могла быть его знакомой.       — Она решила утопить себя?       — Звучит, как очень жуткая теория. ​             — Мы нашли письмо, — вклинился в разговор Бран. — Полагаю, теперь мы можем возвращаться в замок. ​       Айрин спрятала записку в карман джинсов и последовала за Риком и Браном обратно к машине.

***

      Казалось, дорога назад заняла намного больше времени – в замок они вернулись затемно. ​       Бран сразу же их покинул, утверждая, что у него полным-полно работы. Рик ушёл в библиотеку, чтобы отыскать ответ на новую загадку, написанную Николае. Айрин вернулась обратно в свою комнату и просидела за картиной до самого утра.       На рассвете её начало неимоверно клонить в сон. Глаза щипало от напряжения, но художница была довольна проделанной работой.       Девушка отошла от картины на несколько шагов. Человек, изображённый на холсте, казался ей до боли знакомым, будто она уже видела его прежде, но не в замке. Не здесь. Где-то в другом месте.       ​В памяти всплыл образ сына валашского князя из сна. То же имя. Те же глаза. Тот же суровый взгляд. Она зажмурила слипающиеся от усталости глаза. Что за глупые мысли? В своём странном сне она видела не только его, но и Рика с Аланом. Всё это просто какой-то абсурд.       Айрин легла в кровать. Как только её голова коснулась подушки, разум провалился в пучину мелькающих сюжетов. Они проносились мимо настолько быстро, что она толком не могла ничего разобрать. Постепенно безумный круговорот замедлялся. Яркая картинка становилась отчётливее, будто кто-то наконец настроил фокус камеры. Перед глазами алела крупная точка. Тишину пронзил свист выпущенной стрелы.