2.10 Битва на смерть

Османская империя, Эдирне. Апрель 1446 года.       Лучи утреннего солнца играли на поверхности тёмных луж, оставленных ночным дождём. Серые облака исчезли с бездонного голубого неба, кудреватые кроны качались от слабого ветерка, а наполненный влагой дрожащий воздух казался удушливым.       — Замечательный результат! — бросил через плечо Влад, вытаскивая стрелы из дерева. — Десять раз подряд без единого промаха.       Айше смущённо покраснела.       — Благодарю…       — А всё это потому, что у тебя был превосходный учитель, — гордо подметил Раслан.       — Куда же без тебя, — насупилась девочка. — Это всё потому, что я много тренировался!       — Тебе уже исполнилось четырнадцать лет. Неужели отец до сих пор не нашёл достойное учебное заведение для любимого сына?       — Звучит так, будто ты хочешь, чтобы Айдын поскорее покинул дворец, — усмехнулся рыжеволосый юноша.       — Рано или поздно это всё равно случится.       — Сомневаюсь, что его вообще заботит моё образование… — прошептала маленькая госпожа, но заметив на себе вопросительный взгляд балканца, поспешила сменить тему. — У меня для вас кое-что есть.       Она достала из кармана белоснежные тканевые треугольнички с ажурными прозрачными краями и протянула один из них Раслану. Юноша расправил белый платок, озадаченно покрутив его в руках: льняной квадратик был расшит золотистой нитью, в правом нижнем углу виднелось изображение льва с густой рыжеватой гривой, а прямо над головой величавого животного висело взошедшее круглое солнце с тоненькими жёлтыми лучами.       — На моей ладанке изображён точно такой же лев! — воскликнул Раслан и крепко обнял подругу. — Я сберегу твой подарок, обещаю.       — А этот для тебя, — ещё один расшитый кусочек ткани оказался в руках у Влада.       Он скептически оглядел подарок и еле слышно хмыкнул, проведя пальцем по шероховатому изображению чёрного дракона, извергающего алые языки пламени.       — Ты сам их вышил?       — Конечно, — ответила девочка, надеясь услышать похвалу.       В глазах Влада мелькнуло пренебрежение.       — Так вот какому ремеслу предпочитает обучать тебя отец. Я впервые вижу мальчика, который умеет столь хорошо вышивать, — в его голосе слышалась откровенная ирония, что заставило Айше ощутить укол обиды.       — Но в школе нас тоже учат пользоваться иглой и ниткой, — вмешался Раслан.       — Мы не занимаемся вышиванием, — ответил ему товарищ. — Ты считаешь, это достойным для юноши занятием?       — Если мой подарок тебе не по душе, тогда верни! — оскорблённо вскрикнула дочка визиря, попытавшись выхватить платок, но балканец успел вовремя спрятать его за спину.       — С чего вдруг? Ты сам отдал его, и теперь он принадлежит мне.       — Нет, платок мой! — Айше вцепилась в рукав его рубашки и потянула на себя.       Влад быстро убрал подарок в карман.       — Уверен, он мне пригодится, но в следующий раз не стоит ничего вышивать. Это смотрится нелепо.       — Если тебе не нравится, можешь выбросить... Мне всё равно, — сердито пробурчала девочка, сурово сдвинув брови.       — Такого я не говорил.       — Разве? От тебя не дождёшься никакой благодарности! Порой мне кажется, ты не способен испытывать никаких эмоций, кроме безразличия.       — Прости, но мне показалось странным…       — В следующий раз, когда Раслан будет учить меня пользоваться настоящим клинком, советую держаться подальше!       — Учить чему? — переспросил юноша и с подозрением взглянул на товарища.       — Мне бы не помешало наловчиться метать ножи, — невинно протянул рыжеволосый парень. — Я видел, что у тебя выходит весьма недурно…       — Даже не думай! — прервал его Влад. — Что ты украдёшь в следующий раз? Меч? Копьё? А может быть вовсе приведёшь сюда лошадь? Полагаешь, и её пропажи не заметят?       — Перестань! Это обычный маленький нож, — отмахнулся от него Раслан. — На поле боя воины теряют десятки таких.       — А сколько стрел ты уже успел вынести из казарм?       — Большинство из них я изготовил сам!       — В любом случае они принадлежат дворцовой школе, а то, чем ты занимаешься, называется воровством. Я не собираюсь участвовать в этом и прикрывать тебя.       — Но я хочу научиться метать ножи, — вмешалась Айше.       — С такими вопросами тебе нужно обращаться к своему отцу, а не ко мне, — раздражённо ответил балканец, поднимая с земли лук. — Я возвращаюсь во дворец.       — Неужели ты бросишь нас? — преградила ему путь девочка.       — Я хочу сделать как лучше.       — Лучше для кого? Для своей совести?       — Для вас! Как ты не понимаешь, что ваши выходки не закончатся ничем хорошим. Безнаказанность сделала вас бесстрашными и лишила трезвого рассудка.       — Если трезвый рассудок – это жизнь под гнётом правил и общественных требований, я лучше сойду с ума! — возмутилась маленькая госпожа.       — Ты слишком молод и не знаешь, о чём говоришь... Если с тобой что-то случится, это будет целиком и полностью моя ответственность.       — Не много ли ты на себя берёшь? Я сам в состоянии отвечать за свои действия.       — Сомневаюсь, — хмыкнул юноша.       — Думаешь, твой возраст даёт тебе право указывать мне, что делать?       — Я хочу предостеречь тебя от ошибок…       — Обойдусь как-нибудь без твоих нудных советов, — перебила его девочка.       Она резко развернулась и направилась к стенам дворца. Айше слышала, как друзья выкрикивали её вымышленное имя, призывая вернуться, но не желала оборачиваться.       Внутри неё полыхало такое негодование, что ей казалось, она способна сокрушить каменную зубчатую ограду впереди одним лишь взмахом руки. Прежде игнорируемый внутренний страх оказался ненапрасным. Дочь визиря до сих пор не могла понять, чего же на самом деле она боялась. Ей не раз приходилось сталкиваться с осуждением наставницы или отца, но никогда прежде она не ощущала такую сильную горечь собственной никчёмности. Последнее время девочка слишком часто пыталась убежать от чувства уязвимости: необъяснимое волнение и радость, когда слышала долгожданные слова похвалы от старшего друга, а после неизменная череда издёвок. Айше ощущала разочарование, но не в товарищах, а в себе. Слишком много искренности вечно влекло за собой едкий сарказм, от которого не было защиты.       Предательские слёзы подкатили к горлу. Щёки жгло от стыда. Девочка замедлила шаг, бесцельно блуждая среди коренастых сосен, и потеряла счёт времени.       Высоченные стены дворца ровным строем тянулись вдоль тропинки, окружившей резиденцию султана. Айше не заметила, как успела оказаться близ западных стен величественной крепости. Всё вокруг казалось чужим и незнакомым. Ей не доводилось бывать здесь прежде.       У ворот стояла пара стражников, несущих дозор. Маленькая госпожа сошла с дороги, не желая попасться кому-то на глаза, и уже свернула в чащу, как вдруг чья-то тяжёлая рука остановила её.       Она вздрогнула и, не оборачиваясь, со всей силы дёрнулась вперёд. Чужие пальцы только крепче вцепились в её кафтан и жёстким движением развернули назад.       — Кто ты такой? — хриплым голосом спросил Заганос-паша.       Айше бросила короткий взгляд на визиря в буром кафтане, за спиной которого показалось трое бостанджи. На его кожаном поясе висел бронзовый кинжал. Клинок заставил девочку содрогнуться от нахлынувших воспоминаний.       Лала Мехмеда грубо тряхнул её за плечо, отчего она чуть не упала.       — Ты плохо меня слышишь?!       Юная госпожа замотала головой, боясь заговорить.       — Тогда отвечай на вопрос!       Она упрямо сохраняла молчание и отвернулась от него, переживая, что он может её узнать. В пустых тёмных зрачках визиря пылало негодование. Спустя долю секунды свежий шрам под глазом дрогнул, а рот искривила жуткая усмешка.       — Возможно ты немой? Не переживай, я способен разговорить даже таких убогих, как ты.       Пальцы мужчины потянулись к клинку, заставив девочку в ужасе вцепиться в его руку.       — Я из дворцовой школы янычар, — приглушённо отозвалась она.       Визирь резко оттолкнул её от себя, и Айше с размаху грохнулась на твёрдую землю. Бедро пронзила острая боль. Заганос-паша рывком снова поднял её на ноги.       — За всю свою жизнь я ни разу не встречал юношу со столь изящным голоском, — он похлопал девочку по ушибленному месту, — и чудесными формами.       Айше плотно сжала губы, стараясь стерпеть боль и омерзение.       — Заганос-паша, я не понимаю, о чём вы говорите…       — Дорогая, не советую меня злить, иначе моя рука может дрогнуть и тебе уже не удастся загладить свою вину этим лживым языком.       — Должно быть вы меня не запомнили, — чуть с большей уверенностью продолжила маленькая госпожа.       Над её ухом раздался едкий смешок.       — О нет, я хорошо тебя запомнил, — прошептал визирь ей в лицо, обдавая терпким запахом спирта. — Айше, если не ошибаюсь… Стоило прикончить тебя возле реки вместе с ничтожным Хасаном, тогда бы ты не создавала столько проблем.       Девочка сделала несколько шагов назад, но мужчина схватил её за локоть.       — Куда это ты собралась?       — Я ухожу домой.       — Хочешь к папочке? Понимаю… Но мы же не можем позволить дочери Халиль-паши разгуливать одной. Мало ли что может случиться с маленькой и беззащитной девочкой, вроде тебя. Верно?       За спиной паши послышался мерзкий смех его свиты.       — Отпустите меня! — Айше дёрнулась, на что визирь только сильнее сжал её руку.       — Иначе что? Здесь нет твоего отца. Он тебе не поможет. Без него ты беспомощна. Глупая потаскуха!       — И это мне говорит взрослый мужчина, за спиной которого стоят вооружённые воины? — воскликнула юная госпожа, смерив его взглядом, полным ненависти. — Не верится, что вас так воодушевляет демонстрация силы перед… Как вы меня назвали? Глупой потаскухой?       Заганос-паша брезгливо скривил рот. Его глаза угрожающе сверкнули.       — Клянусь, ты пожалеешь о том, что не выбрала нашу сторону! Наверняка твой отец не знает, где сейчас находится его чудесная дочурка. Вряд ли он что-то заподозрит, если мы отдадим ему твоё холодное тело, изуродованное разбойниками...       — Заганос-паша, скажите мне на милость, что вы забыли под моими окнами?! — за спиной визиря послышался знакомый возмущённый голос.       Мужчина разительно изменился в лице. Его губы расплылись в добродушной улыбке, а глубокие морщины разгладились. Он обернулся и вежливо произнёс:       — Падишах, рад вас видеть.       — Вы знаете, сколько сейчас времени? — раздражённо спросил Мехмед.       — Полдень, полагаю.       — Вот именно! Какого чёрта вы шумите под моими окнами и мешаете отдыхать?!       — Прошу прощения, султан Мехмед, за то, что потревожил вас.       Айше попыталась вырваться, но визирь со всей силы дёрнул её назад, спрятав за спиной.       — Кто это у вас там? — поинтересовался юный правитель.       Заганос-паша удручённо вздохнул.       — Не поверите, кого я здесь сегодня встретил, — мужчина резко отпустил девочку.       Та неуклюже замахала руками, стараясь удержать равновесие.       Заганос-паша слегка сгорбил плечи и опустил голову, пытаясь показать, как безмерно сожалеет о том, что нарушил покой падишаха. Ему без особых усилий удавалось удерживать невинное выражение лица. Лишь коварные тёмные глаза выдавали его истинные намерения.       — Кажется, её зовут Айше-хатун. — протянул он.       Мехмед удивлённо приподнял брови, неторопливо пробежавшись взглядом по фигуре в мальчишеских одеждах.       — Честно признаюсь, не сразу узнал её в этом чудном наряде, — продолжил лала.       — Что вы здесь делаете? — в голосе султана сквозило плохо скрываемое любопытство.       — Я… я хотела увидеться с вами, — ответила маленькая госпожа.       — Думаете, кто-то из нас поверит в вашу очередную ложь? — с высокомерной улыбкой изрёк Заганос-паша, повернувшись к Мехмеду. — Я считаю, нам следует рассказать обо всём Халиль-паше…       Его слова прервал заливистый смех султана.       — Зачем вы напялили на себя этот нелепый тюрбан? — спросил мальчик, глядя на Айше.       — Я не предупредила наставницу о том, что планирую навестить вас, — сочиняла на ходу девочка. — А выходить из резиденции отца, не вызывая подозрений, я могу лишь в этой одежде.       — То есть вы покидаете дворец без сопровождения не в первый раз? — подловил её визирь.       — Нет, я оговорилась…       — И давно вы занимаетесь подобным?       — Чем?       — Порочите имя собственного отца. Я даже представить себе не мог, что дочь одного из самых знатных мужей страны стала падшей женщиной.       — Что за глупости вы говорите! — она почувствовала, как щёки загорелись предательским румянцем.       — Ваше смущение говорит об обратном. Невинные девушки всегда притягивали к себе бесов блуда. Далеко не каждая из них может устоять перед искушением дьявола, но это вас не оправдывает. Вы произвели на меня впечатление мудрой и светлой девочки. Жаль, что на деле вы оказались грязной распутницей.       — Да как вы смеете!       — Распутницы совращают мужчин и заставляют совершать всевозможные непотребства. Единственная цель, которую они преследуют, – сводить праведных мужей с ума и сбивать их с верного пути, но рано или поздно все блудницы предстанут перед Аллахом. Падшим женщинам никогда не удастся очистить своё имя от грехов, очернивших их душу. И даже после смерти они не смогут получить прощение за лесть и прелюбодеяния, ими совершённые…       — А падший мужчина сможет? — прервала поток его мыслей дочка визиря.       — Должно быть вам есть, за кого переживать…       — Да, есть, — иронично хмыкнула та. — За вас.       — Что прости? — с закипающим раздражением спросил лала, услышав, как султан прыснул от смеха. — Как ты смеешь обвинять меня в подобном, грязная девка?! — он замахнулся рукой в её сторону, но Айше успела увернуться, и его ладонь просвистела мимо.       — Нынче меткость подводит вас, Заганос-паша, — рассмеялся Мехмед. — Вы меня, конечно, позабавили...       Визирь, сдерживая рвущиеся с уст проклятия, вцепился в кафтан Айше и рывком приподнял её над землёй. Девочка судорожно впилась пальцами в его руки, пытаясь оттолкнуть от себя, но силы были слишком неравны.       — Достаточно, отстань от неё! — потребовал султан, но мужчина будто не слышал его. Гнев стучал в висках. — Я сказал, хватит! — чуть более серьёзным тоном крикнул правитель.       Визирь шумно вдохнул воздух и наконец отпихнул бедняжку от себя.       — Простите меня, падишах. Я погорячился… — пробормотал Заганос-паша.       — Видимо бесы всё-таки не обошли вас стороной, — усмехнувшись, ответил Мехмед, — но я вас понимаю.       — Считаю, нам необходимо доложить Халиль-паше о выходках его дочери, дабы помочь ей вернуться на путь истинный, пока не стало слишком поздно.       — Не нужно никому ничего докладывать, — отмахнулся от него мальчик.       — Что же нам тогда с ней делать?       — Вам ничего. Можете идти.       — Простите меня за дерзость, но я не могу оставить вас наедине с этой девчонкой. Мой долг – оберегать падишаха…       — От кого? Идите, куда шли, — хитро улыбнулся Мехмед, взяв Айше за локоть. — Позвольте мне самому разобраться с моей гостьей.       Девочка, не сопротивляясь, последовала за ним, желая поскорее скрыться от ненавистного визиря.       Они миновали ворота западных башен и очутились во владениях султана. Мехмед уверенным шагом прошёл мимо бостанджи. Воины вежливо склонили головы перед правителем. Юная госпожа с трудом поспевала за спутником, гадая, куда они идут. Его желание спасти её от праведного гнева отца казалось удивительным. С чего вдруг такая благосклонность?       Вдалеке показались цветастые кафтаны визирей. Отступивший на мгновение страх ожил.       — Вы всё же решили сдать меня дивану на растерзание?       — О нет, что вы! Если я доложу о вашей выходке совету, вы будете винить во всём меня.       Мехмед открыл одну из многочисленных дверей и увлёк девочку за собой.       Тонкий лучик света, просачивающийся сквозь узкую щель, со скрипом потух. Они оказались в тёмном безлюдном коридоре. Айше заметно напряглась. Она выдернула руку из твёрдой хватки султана и сделала несколько шагов назад, прижавшись к двери.       — Что вы задумали?       — Скажите мне, всё, что сказал о вас Заганос-паша, правда?       Девочка ожидала услышать в его голосе осуждение, но никак не насмешку.       — Я не собираюсь дважды отвечать на один и тот же вопрос. Если вы верите лале больше, чем мне, имеет ли смысл убеждать вас в истинности моих слов?       — В отличие от вас, он ни разу меня не обманывал.       — Не обманывал?! — возмутилась маленькая госпожа. — Он врёт вам, глядя в глаза, и совершенно не краснеет, потому что знает, что вы всё равно прислушаетесь к его словам.       Ухмылка сползла с лица Мехмеда, уступив место вспыхнувшему негодованию.       — Не смей говорить о нём так! Заганос-паша всегда был мне верен.       — Потому что это выгодно для него. Лала знает все ваши слабые места. Он помыкает вами. Ваше родство с падишахом и право на власть, которым вы обладаете, – единственное, что его интересует.       — Забавно, что он говорил то же самое про тебя, — мальчик с неприязнью взглянул на Айше. — В любом случае к нему я питаю куда больше доверия… «Я хотела увидеться с вами», — передразнил её он. — Попробуй хотя бы раз сказать правду!       — Я-я сказала, всё, что могла.       — Жаль… Радует, что я могу сказать больше, — юный правитель взял её под руку и повёл вниз по коридору к одинокой двери. — Не только сказать, но даже показать!       — Что показать? — недоверчиво переспросила дочка визиря.       Мехмед дёрнул за золотое кольцо на двери. Яркий свет заставил девочку зажмурить глаза.       — Ни одно наказание не сможет возыметь верх над лжецом без осмысления им собственной вины, — он грубо толкнул её вперёд.       Айше ступила на мраморные плиты. Многоголосые бойкие крики и скрежет мечей ворвались в сознание. Она испуганно вздрогнула. Глаза постепенно привыкли к лучам тёплого солнца, давая возможность осмотреться.       Двое вышли к террасе, над которой нависали белые своды, поддерживаемые колоннами. За белоснежными столбами и тяжёлой каменной оградой, покрытой золотом, раскинулся широкий двор, окружённый стенами казарм.       Примятая трава, усеянная слоем песка, сломанные ветви кустов и топот ног по высохшей после дождя земле. Азартные крики, смешавшиеся с дребезжанием и свистом клинков. Дикие взгляды, всклокоченные волосы и перепачканная в грязи одежда. Переполненные воинственным пылом ученики бросались на противников, которые совсем недавно были их близкими товарищами, разделявшими с ними тяжёлую участь пленных.       — Куда вы меня привели? — сквозь шумные возгласы проговорила девочка.       — А вы как думаете? — Мехмед положил ладонь ей на плечо.       — Двор школы янычар, — догадалась Айше и отстранилась от султана. — Зачем мы пришли сюда?       — Разве это не забавно?       — Что именно?       — Смотреть на то, как жалкие и совершенно бесталанные плебеи неумело борются друг с другом в грязи, словно вонючие свиньи. Каждый раз, когда кто-то из знати выходит к ним на крыльцо, они в засаленных рваных одеждах взирают на нас с обожанием и восхищением, желая услышать похвалу.       — Это забавно лишь для людей, любящих тешить своё самолюбие.       Падишах облокотился на резные перила.       — Подойдите ближе, а то пропустите всё самое интересное.       Юная госпожа сделала несколько шагов к мраморной колонне и вжала голову в плечи, стараясь не привлекать лишнее внимание.       — Вы не боитесь, что жители дворца могут начать распускать слухи, если увидят вас со мной в таком облачении? — спросила девочка.       — Пусть попробуют – сразу же окажутся вздёрнутыми на виселице.       — А что если кто-то меня узнает?       — Это будут ваши проблемы. Я не собираюсь защищать вас, — Мехмед обернулся и заглянул в её глаза. — Но разве здесь есть тот, кто сможет узнать вас в таком дурацком наряде? — невинным тоном поинтересовался он.       — Ваш лала справился с этим блестяще, — раздражённо бросила Айше.       — Не удивлён. У него большой опыт. Он бы никогда не спутал девушку с юношей.       Дочь визиря высунулась из-за колонны и заметила, что людей на поле стало намного меньше: каждый потерпевший поражение поднимался с земли и возвращал клинок Исхак-бею. Младшие уходили с поля боя первыми, заворожённо глядя на старших, отважно атакующих своих товарищей.       Спустя пару секунд девочка разглядела знакомую рыжую копну волос. Раслан отражал удары один за другим, но противник не давал ему шансов перейти в наступление. Айше не могла не узнать его оппонента с забавным хвостиком на голове.       Орхан был на полголовы выше Раслана и безусловно не упускал возможности воспользоваться своим преимуществом, обрушивая на противника удар за ударом. Его меч с лязгом сталкивался с клинком рыжеволосого парня. Юноша с хвостиком атаковал, стараясь выбить оружие из рук соперника, но тот не сдавался, пусть и каждое новое столкновение заставляло его отходить назад. Орхан прекрасно понимал, что не сможет взять противника силой, поэтому пытался изморить его, гоняя по всему полю. Старший с трудом отбил у младшего место нападающего и был не намерен так просто упускать единственный шанс на победу.       Орхан завёл противника в тень под крыльцом, где земля ещё не успела обсохнуть. Раслан оказался загнан в угол. Он попытался увернуться от острого меча, но не сумел устоять на ногах.       По полю пронёсся оглушающий звон оружия, выбитого из его рук. Громкий возглас собравшейся толпы нарушил замершую тишину. Юноша поспешил подобрать меч Раслана и с гордым видом передал клинок поверженного Исхак-бею. Ученики радостно хлопали в ладоши, выкрикивая лестные слова победителю.       Айше с замиранием сердца смотрела на друга. Раслан поднялся и, понурив голову, поплёлся к товарищам.       — Видели это триумфальное падение? — Мехмед от души рассмеялся и несколько раз ударил ладонью о позолоченные перила. — Ты меня, конечно, позабавил, рыжий! Молодец, так держать! — крикнул он парню вслед. — Я же говорю, большинство из них полные бездарности, но наблюдать за их неуклюжими промахами весьма занятно.       — Это был нечестный бой! Тот юноша намного старше и опытнее, — возмутилась девочка, вжавшись в колонну.       — На войне нет справедливости. Только сила и ловкость. Во время настоящей битвы никто не будет щадить тебя за неопытность. Враги, не задумываясь, отрубят твою глупую голову, — падишах провёл ногтем большого пальца по шее и цокнул языком. — Слабые должны искать спасение в могиле и не позорить нашу великую империю.       — А вы бы смогли одолеть его?       — По-моему, я уже это сделал, — Мехмед довольно ухмыльнулся. — Ни один пленный никогда не посмеет напасть на меня, а я одним щелчком пальцев могу лишить их всех жизни. Безродный гяур способен стоять на месте триумфатора только на коленях.       ​— Я не желаю больше смотреть на это!       Айше стремительным шагом двинулась к двери, но падишах поймал её за руку, притянув к себе.       — Ну, уж нет. Не хочу, чтобы вы пропустили последний бой.       Крики учеников хором скандировали имена двоих, оставшихся на поле. Знакомое серьёзное лицо юноши, стоявшего напротив самодовольного Орхана, заставило девочку вздрогнуть. Она захотела спрятаться за колонну, но султан обхватил её за плечи, не давая сдвинуться с места.       — Уверен, пленный с крысиным хвостиком победит, — как ни в чём не бывало, произнёс Мехмед.       — Я хочу уйти, — прошипела Айше, пытаясь вывернуться из удушающих объятий. ​       — Почему же? Переживаете за кого-то? — она отрицательно помотала головой, опустив взгляд. — Волнение перед последней битвой и есть то самое чувство, будоражащее зрителей...       — Немедленно отпустите меня!       — Но вы не волнуетесь... Вы боитесь, — продолжал размышлять султан.       — Конечно, боюсь. Я не хочу, чтобы меня узнали!       — Что случится, если вас узнают? Неужели кто-то из них посмеет вам что-то предъявить? На это способны только я и ваш отец, разве не так?       Маленькая госпожа вцепилась в перила, мечтая исчезнуть отсюда как можно скорее.       — Быть может вас мучает чувство вины перед кем-то?       — Лишь перед отцом, — тихо подтвердила девочка.       — Не переживайте... Мы же друзья, а друзья не предают друг друга. Я сохраню ваш секрет, — он похлопал её по плечу. — Эй, ты! — обратился Мехмед уже к Исхак-бею.       — Падишах, рад вас видеть, — мужчина склонил голову перед правителем.       — Как зовут ваших бравых воинов?       —​ Это одни из самых талантливых учеников – Орхан и Влад.       — Талантливых… — с отвращением повторил мальчик. — Так пускай же они как следует развлекут нас и покажут, на что способны.       Айше медленно подняла голову и поймала на себе десятки заинтересованных взглядов. По толпе, окружившей поле, пробежался приглушённый ропот. Её не особо волновало, что они говорили о ней, но в душе вспыхнул обжигающий щёки стыд: удивление в перемешку с огорчением в тёмно-зелёных глазах Влада буквально пригвоздило её к месту.       — Я хочу, чтобы они бились насмерть, — объявил Мехмед.       Дочь визиря перевела испуганный взгляд на падишаха.       — Простите, но это против правил… — несколько опешил умудрённый опытом боец.       — В Османской империи правила устанавливаю я! Не смей мне перечить!       — Мехмед, прошу не надо, — в ужасе прошептала девочка.       — Пощада – слабость, а слабые духом воины мне не нужны. Не стойте, как остолопы! Начинайте!       Услышав приказ, Орхан тут же вскинул меч и бросился на противника. Воздух сотряс лязг металла. Оба ученика сильно выдохлись, но продолжали атаковать друг друга из последних сил. В глазах Орхана горела лютая ненависть. Его волосы растрепались. Он бросался на противника с необузданным азартом, безразборчиво орудуя клинком, будто правда желая снести тому голову. Балканец успешно сдерживал его атаки, но сам не спешил нападать, стараясь уворачиваться от меча.       Орхан взмахнул клинком, и землю окропили алые капли: по острому лезвию стекали красные струйки крови, а в чёрных зрачках юноши плясал безумный огонь.       Влад коснулся ладонью испачканного в крови рукава рубашки, крепко сжал рукоять меча и озлобленно посмотрел на противника. Парень с хвостиком, ощутивший вкус победы, с новыми силами принялся наступать на раненого.       Айше собственными глазами видела, как ловко её друг умел обращаться с клинком и никак не могла понять, почему он продолжает промахиваться. Юноша совершал одну ошибку за другой. Орхан не раз предоставлял ему чудесную возможность для нападения, но ни одна атака не была успешной. Взгляд балканца был абсолютно пустым и безжизненным, словно он находился не на шумном поле, а где-то очень далеко отсюда. Казалось, Влад не замечал противника, не слышал подбадривающих криков и не осознавал ужас поражения, которое могло настигнуть его в любой миг.       — И это всё, на что способны твои одарённые воины? — обратился Мехмед к Исхак-бею. — Хватит убегать от меча противника, трус! Отступление – единственное, чему тебя научили? — подначивал балканца падишах. — Хотя это, бесспорно, полезный навык. Твоему отцу он пригодился! — из толпы послышался одобрительный свист.       Клинок старшего ученика прошёл по касательной и нанёс Владу неглубокую резаную рану в районе ребра. Юноша слегка наклонился назад и чуть не потерял равновесие, чудом избежав новой атаки.       — Прошу, остановите их! — взмолилась Айше.       — С чего вдруг? Наконец-то началось хотя бы что-то интересное.       — Если вы не прекратите бой, он прикончит его!       — А меня должно это волновать?       С поля донеслись обеспокоенные возгласы. Девочка обернулась и увидела Влада, упавшего на землю. Его меч валялся у ног юноши с хвостиком. Старший ученик мгновенно оказался рядом с поверженным противником.       Дочка визиря высвободилась из крепкой хватки падишаха и сбежала по ступенькам к месту сражения. Орхан взмахнул клинком над головой балканца. Юная госпожа в ужасе вскрикнула и отвернулась.       По двору пронёсся звон столкнувшихся мечей. Звук спасения, отнявший у сразителя скорую победу и даровавший раненому надежду. Старший ученик отступил от Раслана, который с угрожающим видом направил острие клинка ему в грудь.       — Это против правил! — выкрикнул коренастый юноша и взял со стола меч. — Решили драться два на одного? Не выйдет!       — Вряд ли его друг ещё в состоянии сражаться, — усмехнулся Орхан, глядя на Влада, поднимающегося с земли.       — В таком случае пора преподать этим двоим урок, — крикнул третий юноша, вышедший с клинком из толпы.       — Отличный повод расквитаться за всё, что он сделал с тобой, Селим, — глухо проговорил парень с хвостиком.       — Немедленно прекратите, — потребовал Исхак-бей, подходя к ученикам.       — Простите, но я обязан исполнить приказ падишаха, — ответил Орхан, сжав в руке клинок. — Поверженные не достойны пощады.       Айше уверенным шагом пересекла площадку, схватила выроненный другом меч и, стараясь удержать тяжёлое оружие над землёй, обошла учителя. Кровь стучала в висках, заглушая голос трезвого рассудка.       — Вы не слышали приказ? Положите оружие! — угрожающе произнесла она.       Старший ученик недоумённо покосился на невысокую фигуру в кафтане.       — Ты ещё кто такой?       — Тебе знакомо имя Чандарлы Халиль-паши?       — Конечно, как я могу не знать второго человека в нашей великой империи и правую руку падишаха…       — Он мой отец! — выпалила Айше. — Я предупреждаю вас последний раз. Немедленно бросьте оружие!       Юноши настороженно переглянулись.       — Если вы хотя бы пальцем тронете моих друзей, я назову ваши имена Халиль-паше. Он вздёрнет вас на виселице не задумываясь!       — Ты, сын одного из самых знатных мужей страны, водишь дружбу с пленными иноверцами? — распахнув от удивления глаза, спросил Селим.       — Да, так и есть. Ещё вопросы?       — Н-нет, — смутился Селим и передал клинок Исхак-бею.       — Неужели ты смеешь перечить слову падишаха? — спросил Орхан, посмотрев на неё с призрением.       — Я смею перечить слову его сына, — с непоколебимой настойчивостью отрезала девочка.       Совсем рядом послышался торопливый топот ног. По толпе учеников прокатился взволнованный шёпот.       — Что здесь происходит? — раздался повелительный окрик Халиль-паши за широкими спинами юношей.       Айше ощутила, как кто-то схватил её за плечо и потащил прочь. Девочка обернулась и увидела загорелое лицо Исхак-бея. Бывший воин потянул её внутрь казарм, пряча от глаз отца. Он шарил левой рукой в кармане красных холщёвых штанов, продолжая широким шагом петлять среди тёмных коридоров.       — Куда вы меня ведёте? — спросила маленькая госпожа.       — Подальше отсюда.       Они оказались около двери, сквозь высохшие балки которой просачивались лучи солнца. Быстрым движением мужчина отварил её и вытолкнул девочку наружу.       — Уходи и больше никогда сюда не возвращайся! — предупредил он.       Дверь захлопнулась прямо перед её носом, но Айше не сдвинулась с места, продолжая глядеть на чёрный ход казарм, поражённо хлопая ресницами.       Где-то в глуши леса слышалось отрывистое пение щегла и шум перешёптывающихся листьев. Сердце продолжало бешено стучать. К ней постепенно приходило осознание произошедшего. Девочка дрожащими пальцами заправила под тюрбан выбившиеся пряди волос и торопливо двинулась к реке.       Чем дальше от дворца, тем сильнее в груди чувство тревоги. Айше не могла перестать переживать о друзьях, но как бы ей не было тяжело признавать, она совершенно не жалела о содеянном.